У речной косы повыше базы экспедиции собралось до сотни человек. Сюда привели лошадей, выделенных партии Богжанова. Начали с бурого восьмилетнего жеребца, невысокого, с широкой грудью и густой длинной гривой. Жеребец ржал и, скосив черные, налитые кровью глаза, порывался броситься в кусты. Нурдинов и Вехин еле сдерживали его. Володя только успел закинуть седло, как жеребец встал на дыбы и начал ошалело приплясывать, разбрасывая копытами речной песок.

— Так не пойдет! — заявил Карпов. — Подтягивайте голову к дереву!

Он принес длинную палку, в которой сделал надрез и согнул вдвое. Потом зажал верхнюю губу жеребца, как клещами, и с силой повернул. Жеребец от боли застонал, все ниже и ниже опуская голову.

— Завьючивайте!

К седлу быстро прикрепили два мешка с песком, каждый весом килограммов по пятьдесят.

Затем веревку отпустили на всю длину. Жеребец долго носился по кругу, взбрыкивая, пытаясь зубами ухватить мешки, разбрызгивая хлопья пены. Потом вьючное седло заменили кавалерийским.

— Дайте мне попробовать! — подскочил Снегирев.

— Я сам! — и Богжанов, чуть прикоснувшись к стремени, сел верхом. Жеребец с остервенением начал крутиться на месте, потом понесся вскачь и, пробежав круг, остановился, как вкопанный.

Николай перевернулся через его голову, ударился о землю. Подымаясь и рукой растирая ушибленную грудь, он со злостью посмотрел на дикую лошадь.

К жеребцу подошел Карпов, держа в руках ременную плетку. Не говоря ни слова, он ухватился за луку и прыгнул в седло.

— Отпускайте веревку, совсем отпускайте! — приказал он Нурдинову и Вехину. Он огрел жеребца плеткой, и тот поскакал по берегу, отшвыривая гальку. Вскоре он скрылся за поворотом реки. Вернулся Карпов в поселок часа через два. Жеребец был весь в мыле и шел шагом. Привязав его к дереву, Карпов спокойно сказал:

— Не лошадь, а машина! Где хочешь пройдет!

Впервые Богжанов внимательно посмотрел на Карпова: среднего роста, средних лет, немного сгорбившийся. На первый взгляд, личность непримечательная. Выделялись мускулистые желваки на скулах и тяжелый подбородок. Молодые рабочие смотрели на Карпова, как на героя.

Даже Вехин восхитился:

— Он, наверное, слово какое-то знает… Никого ведь, зверюга, не допускает, а его слушается. Вот колдун!..

Принимая от Богжанова папироску, Карпов попросил взять его в свою партию.

— С удовольствием! — обрадовался Николай.