На протяжении жизни мы получаем разные подарки, и один из моих величайших подарков – мои мама и папа.

Я с величайшим восхищением отношусь к тем людям – мы все знаем некоторых из них; у меня есть такие знакомые, – у кого были ужасные родители, но им удалось разорвать дурной цикл, вырваться из него и заставить прошлое работать на себя. У меня не было подобной ситуации. Меня всегда любили. Мои родители любили меня безоговорочно, и, между прочим, это было очень непросто. Мама не слишком распространяется об этом, но она родила меня, когда ей было семнадцать. Она училась в средней школе в Альбукерке, штат Нью-Мексико. Вы можете уточнить у нее, но я почти уверен, что в 1964 году быть беременной старшеклассницей в Альбукерке, штат Нью-Мексико, было не круто. На самом деле мой дед, еще одна невероятно важная фигура в моей жизни, заступился за нее, потому что из школы ее хотели выгнать. В школе было не место беременным, но мой дед сказал: «Вы не можете ее выгнать. Это государственная школа. Она здесь учится». Они немного поговорили, и директор наконец сказал: «Хорошо, она может остаться и закончить среднюю школу, но ей не позволяется посещать никакие внешкольные занятия, и у нее не может быть шкафчика». И тогда мой дед, будучи очень мудрым человеком, сказал: «Мы пойдем на эту сделку», – таким образом, мама закончила среднюю школу.

Она родила меня, а потом вышла замуж за моего отца, моего настоящего отца, а не биологического. Его зовут Майк. Он кубинский иммигрант и приехал сюда в рамках операции «Питер Пэн»[31]. По сути, отец был воспитан католической миссией в Уилмингтоне, штат Делавэр, а затем получил стипендию для обучения в колледже в Альбукерке, где и познакомился с моей мамой. Так что у меня есть своего рода сказочная история. Дедушка, возможно, потому, что мои родители были очень молоды, каждое лето брал меня на свое великолепное ранчо. С четырех до шестнадцати лет я практически каждое лето работал там вместе с ним. Он был самым находчивым человеком. Он сам занимался ветеринарией и даже делал иглы: прокаливал проволоку над кислородно-ацетиленовой горелкой, просверливал в ней небольшое отверстие, затачивал и делал иглу, которой можно было зашивать шкуру скоту. Некоторые животные даже выжили. Он был замечательным человеком и огромной частью нашей жизни. Мой дед был для меня как бы второй парой/заменой родителей.