Альберт, Эрнелла и Лаура сидят за столом. Фаркаш и Эстер – на диванчике рядом.

ЭРНЕЛЛА. Не ссорьтесь. Почему это сейчас вдруг так важно стало?

АЛЬБЕРТ. Я не говорил, что еще десять лет ноги моей здесь не будет, просто сказал: через десять лет вернемся.

ФАРКАШ. А вот и нет. Ты сказал, что десять лет ноги твоей в этой стране не будет. Сто процентов помню, четко помню.

АЛЬБЕРТ. Не надо мне объяснять, будто ты четко помнишь, что я десять лет назад говорил.

ФАРКАШ. Не десять, а один только год назад. А помню я, кстати, потому, что подробно записал все, что в тот день произошло, себе в дневник, когда вы ушли.

ЭСТЕР. Правда, хватит ругаться. Неприятно все это слушать…

ФАРКАШ. Мы не ругаемся, просто беседуем.

Фаркаш выходит.

АЛЬБЕРТ. Точно, не говорил я этого…

ЭРНЕЛЛА. Хорошая квартира. Жалко, что съемная. Сколько, кстати, платите в месяц?

ЭСТЕР. Очень много.

ЭРНЕЛЛА. Ипотеку взять не хотите?

ЭСТЕР. Тридцать лет выплачивать придется. Умереть можно, пока выплатишь. И потом, не факт, что мы тут всю жизнь захотим жить.

Лаура водит пальцем по краю винного бокала. Эрнелла забирает у дочери бокал.

ЭРНЕЛЛА. Но так получается, что у вас ничего нет. Все ваши деньги идут в карман хозяину. Сколько платите в месяц?

ЭСТЕР. Если посмотреть, какого размера квартира, плюс в самом центре – не так уж и много.

ЭРНЕЛЛА. Сколько?

ЭСТЕР. Не так уж и много.

Лаура начинает водить пальцем по краю другого бокала. Эрнелла и его забирает.

ЭРНЕЛЛА. Не представляю, как бы я всю жизнь могла прожить в съемной квартире. Сад хотела бы?

Входит Фаркаш, листая дневник.

ФАРКАШ. Вот, нашел. Среда. Альберт опять оставил… так, не суть… вот оно: «И когда обратно собираетесь?» Это Эстер спросила. Эрнелла: «Посмотрим, мы ничего не теряем, если не получится, всегда можем вернуться сюда. Разве нет?!» Альберт: «Ноги моей не будет в этой гребаной стране еще лет десять как минимум. Человек не выбирает, где ему родиться, но может выбрать, где подохнуть». Я: «Если все так будут думать и все уедут, кто тогда дома останется? Да вы через год сюда вернетесь». Альберт: «Черта с два! Десять лет, я сказал. Минимум». Я: «Поживем – увидим. Пусть я ошибусь». И так далее… Альберт берет пиво из холодильника…

Пауза. Фаркаш, торжествуя, поднимает голову.

ЭСТЕР. Ну что, теперь доволен?

ФАРКАШ. В смысле?

ЭСТЕР. Доволен?

ФАРКАШ. Я не доволен, но он действительно так сказал.

Выходит.

ЭРНЕЛЛА. Ой какая чашечка!

ЭСТЕР. Папа подарил. Давно с ним говорила?

ЭРНЕЛЛА. Давно.

ЭСТЕР. Могла бы позвонить.

АЛЬБЕРТ. Принеси отцу пива.

Лаура выходит за пивом. Эстер в этот же момент встает.

ЭРНЕЛЛА. Курите в квартире?

Эстер садится напротив Эрнеллы.

ЭСТЕР. Нет, только на площадке.

ЭРНЕЛЛА. Тогда бог с ним, не важно.

ЭСТЕР. Можем выйти.

ЭРНЕЛЛА. Не важно.

ЭСТЕР. Давно опять куришь?

ЭРНЕЛЛА. Не знаю, давно. Но теперь и правда хватит.

Лаура входит, спотыкается в дверях о порог, растягивается на полу.

АЛЬБЕРТ. Доброе утро! Позвольте представиться. Меня зовут Лаура Штерн, мне десять лет. Я занимаюсь плаванием, баскетболом, играю на пианино, родители тратят на меня кучу денег, но ходить нормально я до сих пор так и не научилась…

ЛАУРА. Я не увидела!

АЛЬБЕРТ. Чего ты там не увидела?

ЭРНЕЛЛА. Почему она тогда на полу, если не увидела?

АЛЬБЕРТ. Что она должна была увидеть? Там нет ничего. Она куда ни пойдет, все кругом валится.

ЛАУРА. Не все.

ЭРНЕЛЛА/АЛЬБЕРТ. Куда собралась?

АЛЬБЕРТ. Волосы поправь.

Лаура поправляет волосы, но тут же снова их взъерошивает.

ЭРНЕЛЛА. Поправь волосы.

Лаура поправляет волосы, но тут же опять их взъерошивает.

АЛЬБЕРТ. Что улыбаешься?

ЛАУРА. Я не улыбаюсь.

ЭРНЕЛЛА. Волосы поправь. Зрение испортишь.

Лаура нарочно громко топает. Опять что-то опрокидывает. Захлопывает за собой дверь. Альберт встает, направляется следом.

АЛЬБЕРТ. Дверью не хлопай!

ЭРНЕЛЛА. Не приставай к ней… не надо…

АЛЬБЕРТ. Лаура…

ЭСТЕР. Лауру не слишком выматывают все эти переезды? Мы когда поехали с Бруно в Португалию, он заикаться начал.

ЭРНЕЛЛА. Вовсе нет! Она вообще не заикается.

ЭСТЕР. Я не то хотела сказать, не в смысле, что она заикается, просто… Как она там с шотландскими детьми, нормально?

ЭРНЕЛЛА. Моментально вписалась, язык выучила – моргнуть не успели. К концу года уже была среди лучших учеников – даже тех, у кого английский родной. Написала тут сказку на английском – двадцать страниц, с кучей разных шотландских выражений.

ЭСТЕР. Бруно тоже всякие сказки придумывает. Фантазия потрясающая.

ЭРНЕЛЛА. И у Лауры.

ЭСТЕР. И у Бруно.

ЭРНЕЛЛА. Я ее еще в баскетбол отдала, чтобы каким-то спортом тоже занималась.

ЭСТЕР. А плечи у нее от этого не будут слишком широкие?

ЭРНЕЛЛА. Я только на уровне хобби разрешаю. О профессиональном спорте и речи не идет.

ЭСТЕР. Профессиональный спорт – самая большая дикость.

Возвращается Фаркаш.

ЭРНЕЛЛА. Соревнования зато – дело полезное. Соперничество.

ЭСТЕР. Соперничество я тоже не люблю.

ЭРНЕЛЛА. Вся жизнь – игра на выбывание. Соревнования учат.

ЭСТЕР. Чему?

ЭРНЕЛЛА. Соревноваться.

Возвращается Альберт. Садится туда, где сидел до этого.

ЭРНЕЛЛА. Ну что?

Альберт садится.

ЭСТЕР. Забавно, что ты всегда садишься именно туда. В прошлый раз тоже там сидел.

АЛЬБЕРТ. Разве?

ЭСТЕР. Это теперь твое место… Когда вы у нас.

ФАРКАШ. Вообще-то это мое место.

АЛЬБЕРТ. Я пересяду, я не знал…

ФАРКАШ. Ни в коем случае, я не для этого сказал, сиди спокойно. Мне и тут… и тут хорошо.

ЭСТЕР. Ну и как там было? Расскажите что-нибудь.

ЭРНЕЛЛА. Хорошо было. Не сравнить.

ЭСТЕР. А что там не так, как у нас? Зарплаты выше, это понятно…

ЭРНЕЛЛА. Не в этом дело, а в этой, как ее… mentality?

ФАРКАШ. Ментальности.

ЭРНЕЛЛА. Да, ментальность другая. Вот, к примеру, когда Лаура последний день пошла в школу, я сказала учительнице, мисс Уильямс, что у Лауры это последний день в школе. И учительница зашла в класс и сказала: дети… у Лауры… Лаура…

АЛЬБЕРТ. Лаура сегодня с нами последний день…

ЭРНЕЛЛА. Это ее последний день в школе. Лаура приехала из Венгрии и теперь уезжает обратно домой. Учительница достала карту Европы, показала, где Венгрия, и они целый день говорили про Венгрию. Можешь представить, чтобы у нас, в Венгрии какой-нибудь учитель проделал бы то же самое с ребенком из Пакистана, скажем…

АЛЬБЕРТ. Или из Черногории…

ЭРНЕЛЛА. А тут что? Альберт вчера подходит у заправки к одному типу, просит довезти до следующей заправки. И что он слышит в ответ? Как он сказал?

АЛЬБЕРТ. Это тебе не такси, извини.

ЭРНЕЛЛА. Это тебе не такси, извини.

АЛЬБЕРТ. Да, так все и было…

ЭРНЕЛЛА. Так завелся, что сказал: пойдем пешком.

АЛЬБЕРТ. Очень уж он меня достал…

ЭРНЕЛЛА. Но вообще-то он был прав…

ФАРКАШ. Да, но если один – дурак, это еще не значит, будто все дураки. Своих придурков везде хватает.

АЛЬБЕРТ. Только здесь на десять человек девять придурков, а там придурок – один из десяти.

ФАРКАШ. То есть тут у нас все дураки, получается, за исключением одного.

Пауза.

ЭРНЕЛЛА. Пойдем покурим?

ЭСТЕР. Я так рано с утра обычно не курю.

ЭРНЕЛЛА. А я выйду.

Эрнелла выходит. Пауза.

ЭСТЕР. Пойду покурю.

Выходит. Альберт и Фаркаш остаются вдвоем. Из детской слышен голос Бруно.

БРУНО. Мама! Мама! Я проснулся!

Фаркаш поднимается, заглядывает в детскую.

ФАРКАШ. Хорошо, Бруно, я вижу, что ты встал. Тише! Не вопи, ты не в зоопарке! Мама вышла… В магазин пошла. Сейчас вернется. Представляешь, Лаура с родителями приехала! Помнишь Лауру? Иди, поиграйте с Лаурой!

Фаркаш и Бруно выходят из детской.

ФАРКАШ. Лауру позовешь?

АЛЬБЕРТ. Ага.

Альберт заходит в спальню.

АЛЬБЕРТ. Лаура! Иди сюда, поиграйте с Бруно!

Лаура выходит из спальни. Дети смотрят друг на друга, но играть не начинают.

ФАРКАШ. И что? Не забыли друг друга? (Лаура делает шаг вперед.) Смотри, как Лаура выросла. (Бруно подходит поближе.)

АЛЬБЕРТ. Ну! Поиграйте во что-нибудь. (Лаура делает шаг вперед.)

ФАРКАШ. Постройте что-нибудь вдвоем или, не знаю, порисуйте!

АЛЬБЕРТ. А? Лаура! Сколько всяких игр! (Лаура делает шаг вперед.) Бруно! Ты любишь играть?

БРУНО. Совсем дурак, что ли?

ФАРКАШ. Бруно, ты как разговариваешь?

АЛЬБЕРТ. (Смеется.) Не страшно… ребенок еще…

ФАРКАШ. Знаешь что? Покажи-ка Лауре Молнию Маккуина и Дока Хадсона.

Лаура и Бруно уходят в детскую.

ФАРКАШ. Ничего, притрутся еще друг к другу. Еще пива?

Из соседней комнаты слышен плач Лауры. Девочка с ревом выбегает из детской, обхватив голову руками, исчезает в спальне. Альберт вскакивает и заходит вслед за Лаурой в спальню.

АЛЬБЕРТ. Сказал же, дверью не хлопай!

Фаркаш открывает дверь в детскую.

ФАРКАШ. Бруно! Что ты натворил?

Фаркаш хватает Бруно за руку повыше локтя и тащит через гостиную. У Бруно на голове маска Дарта Вейдера, в руке – ножка от стула.

ФАРКАШ. Иди сюда! Идем! Проси прощения!

БРУНО. Не могу.

ФАРКАШ. Здрасьте!

БРУНО. Ты что, дурак?

Оба заходят в спальню. Оттуда слышны крики и плач.

АЛЬБЕРТ. Дай посмотрю! Всего-то царапина.

ЛАУРА. Больно. Очень!

ФАРКАШ. Проси прощения!

БРУНО. Дурак, что ли?

ЛАУРА. У меня две дырки в голове.

АЛЬБЕРТ. Хватит симулировать! Какие дырки, не видно ничего. Зачем ты притворяешься? Кто из вас начал?..

БРУНО. Не я!

ФАРКАШ. Прощения попроси, будь добр!

Из прихожей появляется Эстер. Смотрит в сторону спальни. Из прихожей слышен голос Эрнеллы.

ЭРНЕЛЛА. Я закрою дверь?

ЭСТЕР. Да, только задвижку приподними чуть-чуть!

Бруно выходит из спальни и сразу направляется к Эстер.

БРУНО. Мама! Мама! Папа мне руку зажимал!

Из спальни выходит Фаркаш. Эстер сразу начинает на него кричать.

ЭСТЕР. С какого ляда ты ему руку зажал?

Эрнелла входит в гостиную.

ЭРНЕЛЛА. Что произошло?

ФАРКАШ. Он стукнул Лауру по голове ножкой от стула!

ЭРНЕЛЛА. Кто? Альберт?

ФАРКАШ. Нет! Бруно!

Эрнелла поспешно ретируется в спальню. Оттуда слышна ругань, потом голоса постепенно затихают.