В гостиную входит Эрнелла, внимательно осматривает комнату. Музыка постепенно затихает. Эрнелла собирается снять обувь. Шепотом говорит с идущей следом Эстер.

ЭРНЕЛЛА. И в довершение всего на двадцать третьем километре кончился бензин…

ЭСТЕР. (насчет обуви) Не надо…

ЭРНЕЛЛА. Я все равно сниму…

ЭСТЕР. Правда, не надо…

ЭРНЕЛЛА. Ладно… Пыталась тебе дозвониться, но телефон сел… шесть километров толкали машину до заправки, а там выяснилось, что дизеля у них нет, пришлось там и оставить…

ЭСТЕР. Как вы сюда-то добрались?

ЭРНЕЛЛА. Пешком.

ЭСТЕР. Мамочки…

В гостиную входит Альберт с двумя сумками.

ЭРНЕЛЛА. Поставь, потом занесем. Притащите пока остальные.

Альберт ставит на пол сумки, Эрнелла их забирает.

ЭРНЕЛЛА. Куда поставить? Чтоб не мешали?

ЭСТЕР. Давай сюда, в спальню.

Эрнелла направляется с сумками в спальню.

ЭРНЕЛЛА. Я вечно спрашиваю, не пора ли бензин залить – уже стрелочка на красном, а он – нет, нет, еще на 20 километров хватит. Хорошо еще не посредине тоннеля встали, как в Италии было. Точно не помешаем?

ЛАУРА. Добрый вечер.

ЭСТЕР. Да что ты.

Лаура заходит – в руках у нее еще две сумки.

ЛАУРА. Добрый вечер.

ЭСТЕР. Привет, Лаура! Как ты выросла!

ЛАУРА. Куда поставить?

ЭСТЕР. Дай сюда, я занесу. Там еще много?

ЛАУРА. Есть еще.

Лаура выходит. Эстер заносит сумки в спальню. Входит Альберт с новыми сумками, которые Эрнелла уносит в спальню.

ЭРНЕЛЛА. Ферма там на самом деле была просто чудесная, погода только кошмар. Ветер, сырость. Топить они дома не топят, внутри не разденешься даже. Ну и сами шотландцы. Поначалу такие дружелюбные, а потом зубы-то показали. Альберту с ними трудно было уживаться. Под конец совсем тяжело стало…

Заходит Лаура – в руках у нее еще сумки.

ЛАУРА. А еще там сад был, красивый, и целое стадо коз. Мистер Колл дал мне козленочка, он только родился, то есть он мне сказал, что пока мы там живем, этот козленочек будет мой, а у мамы-козы воспалилось вымя, она не могла его кормить, и я его поила из бутылочки…

Эстер выносит вещи. Альберт заходит с новыми сумками. Эрнелла выходит за сумкой.

ЭРНЕЛЛА. Альберт вообще, если ему что-то интересно, очень хорошо может это сделать, но почему-то все время теряет запал и впадает в скуку… Сил нет, только бы принять горизонтальное положение, лечь в кровать рядком, в обнимку…

Заходит Лаура еще с одной парой сумок.

ЛАУРА. И все время дул ветер, даже внутри приходилось кутаться, они дома не топят, мы всегда в одежде спали, рядком, в обнимку… мышей в доме было полно, одна мне аж в джинсы залезла, потом на руку…

Эстер выносит сумки. Альберт приходит с новыми. Эрнелла уносит их в спальню.

ЭРНЕЛЛА. В доме было полно мышей, они всюду залезали, вообще-то они очень дружелюбные, но потом зубы-то показали, мы уже и яд сыпали, и мышеловки ставили, а их только больше стало…

Заходит Лаура с сумками.

ЛАУРА. Шесть километров толкали кровать, в обнимку. К концу стало уже совсем тяжело. Лежали рядышком у заправки, все время шел дождь, не топили…

Эстер выносит сумки. Заходит Альберт с сумками.

ЭРНЕЛЛА. Потому что у него жена недавно умерла, и он один остался со всей живностью, а с животными выходных-то не бывает, они в отпуск не ходят, поить-кормить их надо…

Заходит Лаура с сумками.

ЛАУРА. Животных там было очень много, лошади, голуби декоративные, еще нутрии, гуси, свиньи, коровы, козы, индюки, павлин… а павлина я один раз загипнотизировала в часовне, он там стоял на алтаре во время мессы и сказал: во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь.

В конце всего балета Эрнелла, Лаура и Альберт оказываются в спальне, но потом снова выходят из прихожей и рассаживаются вокруг стола. Эстер выходит из спальни и говорит, обращаясь внутрь спальни. Музыка постепенно затихает.

ЭСТЕР. Если замерзнете, в шкафу есть еще одно покрывало, но можете батарею подкрутить на потеплее, только ничего на нее не кладите, а то термостат вылетит. Нужно будет что-то, говорите, не стесняйтесь…

Эстер закрывает дверь в спальню. Из детской в гостиную выходит Фаркаш.

ФАРКАШ. Что происходит?

ЭСТЕР. Эрнелла с семьей…

ФАРКАШ. Это я понял… Но что они у нас забыли? Случилось что?

ЭСТЕР. Бензин кончился – прямо на шоссе, шесть километров толкали машину до заправки, а там выяснилось, что нет дизеля, телефон сел, позвонить не могли, пошли пешком.

ФАРКАШ. Как это пешком? Альберт – идиот… почему не мог на попутке до другой заправки доехать с канистрой?

ЭСТЕР. Не знаю.

ФАРКАШ. А почему они вернулись? Что произошло?

ЭСТЕР. Понятия не имею. Эрнелла сказала, что Альберт не поладил с местными.

ФАРКАШ. А когда они уезжали, чего он только не плел, типа, десять лет ноги его в этой стране не будет. Спрошу у него завтра: Альбертик, помнишь, как ты год назад сказал, что…

ЭСТЕР. Ради бога, не начинай опять. Какой смысл ворошить…

ФАРКАШ. Ему везде через какое-то время вонять начинает.

ЭСТЕР. Будь великодушен, оставь его в покое…

ФАРКАШ. Да, да, конечно, я и не хотел вспоминать… в конце концов, он своим возвращением признает, что я тогда был прав… Они в кровати-то поместятся? Матрац не надо надуть?

ЭСТЕР. Сказали, им так нормально. Так и лежат рядком, одежду сняли, как селедки в банке.