В Бразилии и Турции, в Соединенных Штатах и ФРГ, в Канаде и в Индии экономическая, социальная или культурная роль столиц невелика. Иное дело во Франции и Австрии, в Великобритании или Венгрии, в Египте или Иране. Париж и Вена, Лондон и Будапешт, Каир и Тегеран являются в своих странах центрами не только политической, но также экономической и культурной жизни нации. Россия тоже относится к числу стран с особой ролью столиц. Как известно, все французские революции начинались в Париже. Но также и все русские революции начинались в Санкт-Петербурге (Петрограде) и в Москве. Этот урок не был усвоен самодержавием, но был хорошо усвоен большевиками, которые заботились о положении дел в Москве и Ленинграде гораздо больше, чем о любом другом городе нашей огромной страны.

Михаил Горбачев плохо заботился о жителях столицы и потерял здесь власть еще в 1990 году, когда на выборах в Моссовет победил Гавриил Попов, а председателем Ленсовета был избран Анатолий Собчак. Г. Попов понимал теоретически особенности роли и статуса Москвы. «Волею судьбы мне довелось руководить необыкновенным городом, – писал он в своих воспоминаниях. – Москва – явление совершенно уникальное в современном мире. Долгое время Москва была не только столицей огромной империи, но и городом, изо всей империи выделенным, особым, где и социальная жизнь и бытовая были на уровень выше, чем во всей остальной стране. В Москве лучшие газеты, крупнейшие издательства, театры, Академия наук, ведущие НИИ, лучшие вузы. Здесь живут видные ученые, артисты, писатели. Десять миллионов москвичей – особый народ, пользующийся льготами, разумеется, относительными – при сравнении с остальной страной, поскольку правительство всегда заботилось о том, чтобы его в столице окружали люди, которые меньше других склонны взбунтоваться и больше других склонны к оказанию поддержки».

Г. Х. Попов не смог, однако, в 1991–1992 гг. справиться с управлением экономикой и жизнеобеспечением столицы. «Шоковая терапия», начатая в стране с одобрения Б. Ельцина, больно ударила по Москве, создав здесь угрозу голода и массовых волнений. Созданная Поповым некомпетентная команда реформаторов пыталась двигаться по пути радикальных реформ еще быстрее, чем вся Россия, чтобы «раскрывать возможности и отрабатывать варианты. Однако любой мегаполис очень уязвим для разного рода авантюрных экспериментов. Это хорошо понимал пришедший на смену Гавриилу Попову новый мэр Москвы Юрий Лужков, который добился для столицы значительной самостоятельности и особого порядка реформирования. И Борис Ельцин и Виктор Черномырдин старались без особой нужды не вмешиваться в дела Московской мэрии и Московского правительства. Также и А. Чубайсу с его приватизациями пришлось оставить Москву в покое.

Конечно, Москва не только многое брала из регионов, но и немало давала им. Ни одна крупная страна мира не может сегодня существовать без концентрации экономической, финансовой и культурной мощи в определенном центре. Но в Москве такая концентрация была особенно наглядной, и она позволяла уже в середине 1990-х годов создать более высокий уровень жизни, чем в других регионах страны. Разумеется, это существенно снижало протестный потенциал московского населения, где после 1993 года не происходило никаких волнений и даже массовых демонстраций, столь частых здесь в начале девяностых. Заметный рост производства был отмечен в Москве уже в 1996–1997 годах. Еще быстрее возрастал здесь общий уровень жизни. В 1995–1997 годах иностранные инвестиции в экономику столицы составили от 10 до 12 млрд долларов в год. Москва лидировала в стране по покупательной способности населения. Москвичи потребляли в 1997 году значительно больше мяса, молока, овощей и фруктов на душу населения, чем жители остальной России. При социологических опросах, регулярно проводившихся в Москве, уже по итогам 1995 года более 30 процентов жителей Москвы ответили, что они стали жить лучше, чем 10 лет назад, то есть в 1985 году. Около 30 процентов москвичей отмечали, что их уровень жизни остался примерно тем же.

После 1994 года ситуация в Москве утратила все черты того, что принято называть революционной ситуацией.