Я не стала говорить, что на личном присутствии настаивал и Первый. Он утверждал, что это покажет, что мне не безразличны свои подданные. Что я не просто вынесла приговор и забыла.

   Кошмаров не было. Несколько дней ходила подавленная, но дела вскоре вытеснили казнь из головы.

   Утром ко мне подошёл де Шпиц и обижено сообщил, что де Граф-старший забрал сына из замкового лазарета. Лорд-защитник уже не нуждался в постоянном присмотре целителей, но всё же ещё не мог самостоятельно передвигаться. Его планировали на днях перевести в личные палаты, много комфортней лазарета, но де Граф-старший успел раньше. Императорский целитель хотел узнать, чем не угодили его подчинённые, что от их услуг князь отказался.

   Я всё рано направилась к главе службы безопасности, уточнить кое-какую мелочь, так что решила заодно и спросить, почему старик так поступил. Ведь под руководством де Шпица сейчас работали одни из лучших целителей, и это лорду-защитнику ничего не стоило. А так князь должен будет тратиться на лечение и уход за сыном, напрягая только недавно избежавший банкротства домен.

   В кабинете главы безопасности находились оба де Графа. Лорд-защитник сидел в кресле у окна и с обычным, мало что выражающим лицом, смотрел на проплывающие облака. На моё появление только слегка повернул голову. Его отец перебирал папки в шкафах.

   - О, Ваше Величество, я хотел сам к вам зайти, но, раз вы тут, - мужчина сразу перехватил инициативу в разговоре. - Скажите, это ваше?

   На стол легла серебристая полоса. Я взяла её в руки. Да, это мой ошейник, что носила в Крепи для блокировки нежелательного выброса магии.

   - Гордиться здесь нечем, но не буду отрицать. Моё.

   Я вернула ошейник на стол. Интересно, откуда он у СБшника? Я не видела его с того момента, как сняла в монастыре перед выходом на военную кампанию по подавлению мятежа.

   - Я надеялся, что вы соврёте, - произнёс де Граф-старший, забирая ошейник. - Думал, что у вас осталось хоть немного понимания о приличиях.

   Каких приличиях? О чём он? Я, что ли, просила послать меня в Этельмар, где все люди поголовно это носят?

   - Я не могу работать со столь беспринципным и извращённым человеком! - продолжил мужчина, не дожидаясь моего ответа. - Не волнуйтесь об этом, - он указал на ящик стола, куда убрал ошейник. - Я никому не скажу, хотя вы, как я вижу, не скрываете это позорище.

   Я растерянно перевела взгляд на лорда-защитника, надеясь, что, хотя бы он прояснит, что случилось, и почему его отец так меня оскорбляет. Но де Граф спокойно сидел в кресле, не вмешиваясь, и даже не показывая, что подобный разговор и тон неприемлемы. Кажется, он солидарен с отцом в моей характеристике.

   - С вашего позволения или без него, но я ухожу в отставку. Здесь документы для моего преемника, - де Граф-старший положил руку на стопку папок на столе. - Я подобрал несколько подходящих кандидатов, сами выберете кого-нибудь без моральных ограничений. Можете делать что хотите, но мне рядом с вами противно находиться.

   - Тогда вам лучше убраться в своё имение и не покидать домен, - довольно зло ответила, улучив момент. На ровном месте столько гадостей наговорил! Даже пропало желание выяснить, с чего так. Последний раз кинув взгляд на обоих мужчин, раздражённо вышла из кабинета. Что де Граф-старший планировал уйти со службы, я знала, но никак не ожидала, что он это сделает с таким скандалом, и лорд-защитник его поддержит.

   Я вернулась в свой кабинет. Там меня дожидался первый советник, обсудить некоторые рабочие моменты.

   - Что-то случилось? - Крис сразу заметил изменение настроения.

   - Ничего. Всё нормально и как обычно, - в ответ прозвучал немного резко. - Ингвар, сходи к главе службы безопасности, возьми у него список и пригласи людей из него на собеседование.

   Ингвар покинул кабинет. Толковый парень, быстро учится, имеет амбиции, но не запредельные. Хороший помощник, может, до третьего советника дорастёт.

   - И, всё же? - Крис настоятельно хотел получить ответ.

   - Господин де Граф-старший вышел на пенсию и отбывает в родовое имение. Лорд-защитник отправляется с ним на долечивание. Дома, как говорится, и стены помогают. Вот пусть и сидят там.

   Чтобы заглушить боль от обиды, я с головой ушла в работу. Проверенное действенное средство. Недостатка в ней не было - страна в очередной раз требовала восстановления. Требовалось и погладить дворянство, предоставив гарантии, что дальнейших репрессий не будет. Крестьянство тоже требовало внимания и контроля, чтобы с них лишний раз не брали налоги. Ещё компенсировать потерю урожая, что погиб из-за разборок дворян. Наверно, только со средним классом особых проблем не нашлось. Хотя ремесленников тоже поддержать не мешает.

   Работа помогала не очень хорошо. Постоянным напоминанием о де Графе был пустой стул за обеденным столом. К нашей небольшой компании правящей верхушки Анремара присоединился Ингвар, ставший почти постоянной моей тенью. Де Вен с большим удовольствием регулярно устраивал ему уроки этикета, подозреваю, нацеленные и на меня. Всё же за годы, проведённые без присмотра и в каких попало условиях, я на многие правила махнула рукой или банально про них забыла.

   Как-то за завтраком, де Вен заметил, что я часто смотрю на пустующее место справа от себя.

   - Тено, пришли новости о Гвенио...

   - Не упоминайте о нём при мне! - резко перебила Криса, не дав договорить. - Не хочу ничего слышать ни о нём, ни о его отце!

   Сама не знаю, что так сорвалась. Вроде уже почти успокоилась и, как думала, забыла о том оскорбительном разговоре. Больше эту тему Крис не затрагивал и не пытался выяснить у меня, что же тогда произошло. А через несколько дней во время ужина в залу вошёл слуга.

   - Ваше Величество, вам доставили большую посылку. Куда прикажете её поместить?

   - Что в ней? - спросила немного равнодушно. Сейчас слали достаточно много разных подарков от дружественных и соседских государств. Как в знак уважения, так и формально, к наступающему празднику.

   - Не могу сказать, Ваше Величество, её не открывали, она лично для вас.

   - И от кого же? - а это уже интересней. Дипломатические подарки шли через секретариат, там содержимое описывали и относили в хранилище без моего участия, передавая потом, что и от кого прислали.

   Слуга смутился.

   - Извините, Ваше Величество, но курьер уже ушёл, спросить забыли и сопроводительного письма нет.

   - Бардак, - прокомментировал де Вен. Полностью с ним согласна, хоть в этом была и его вина. Штат слуг новый, набрали, кажется, кого попало и почти без опыта. Хорошо хоть, горничные и уборщики работают без нареканий. И кухня вернулась в полном составе во главе с тётушкой Райаной. Остальных слуг набирал де Вен по принципу "этот точно не предаст, не шпион и не связан с мятежниками". При таком подходе, умения и навыки отходили на второй план.

   - Несите сюда, посмотрим, что там.

   Каких-либо бомб или химического оружия можно не опасаться. Не изобрели здесь ещё подобного. Максимум, труп разлагающийся с пришлют с пламенным приветом.

   А труп, пожалуй, в коробку поместится. Только по весу не подходит. Двое слуг несли её слишком легко. Внутри что-то объёмное, но не тяжёлое.

   Я подошла к посылке. Слуги уже открыли коробку и отступили назад. Сверху лежал лист бумаги с единственной строчкой. "Простите меня" выведено чётким ровным почерком.

   Скомкав бумагу, отбросила её в сторону. Какова наглость! Сначала обидел и думает, что вот так просто возьму и прощу? Сначала посмотрю, что прислал.

   - Ваш Император - взяточник, - с этими словами я вытащила из коробки огромного, в мой рост, плюшевого медведя. Одетый в тёмно-синий кафтан он напоминал видом приславшего его князя. Каким-то образом лорду-защитнику удалось угадать, перед чем я не устою. Краем глаза заметила, что де Вен поднял брошенное письмо.

   - Передайте ему, что от служебных обязанностей его никто не освобождал, - сообщила чуть повернувшись. Крис не дурак, поймёт, о ком говорю, тем более, почерк узнает. - Когда здоровье позволит, может вернуться к их исполнению.

   Сама, крепко обнимая подарок, потащила его в свои покои, отогнав попытавшихся помочь слуг. Моя прелесть! Никому не отдам!

   ***

   Де Вен прочитал лаконичное послание на смятой бумаге и улыбнулся в спину девушке. Огромная мягкая игрушка мешала ей идти и закрывала обор, но Её Величество ревностно отвергла попытки слуг ей помочь. Чем бы ни руководствовался лорд-защитник в выборе подарка, более подходящий, пожалуй, не найти. И Император сразу сменила гнев на милость, словно только и ждала первого шага от опального князя.

   Де Вен не знал, что связывает этих двоих, но видел их непростые отношения, поэтому сильно не удивился внезапной обиде Императора. С де Графа, что со старшего, что с младшего, станется что-нибудь сказать с серьёзным видом в полной уверенности в своей правоте. А у Её Величества в последнее время нервы сильно расшатаны, легко может сорваться.

   В переписке с другом Крис не стал выяснять, что произошло. Это личное, бумаге не доверишь, но посоветовал извиниться. Виновен или нет - не важно. Просто извиниться и попросить прощения. Гвенио воспринял совет слишком буквально. В письме нет ничего лишнего, медведь сам всё сказал.

   Теперь де Вену можно заняться и собственными проблемами. Его жена, о которой князь старался даже не думать, напомнила о себе. Но, вместо обычных жалоб, что муж не появляется в имении годами, игнорирует и избегает супругу в редкие визиты, она предложила обговорить условия развода. О таком де Вен даже не мечтал. Женившись по приказу Сорок Первого Императора для сохранения репутации девушки из обедневшего, но благородного семейства, он несколько раз пытался развестись. Но жена раз за разом отказывала в разводе, с каждым годом всё больше дурнея и толстея. А для одностороннего расторжения брака требовались обоснования, порочащие честь и достоинство, вроде открытой супружеской измены или участия в государственном преступлении. Поэтому предложение о разводе, исходящее от супруги, де Вен воспринял подарком свыше и спешил уехать в имение, пока она не передумала.

   Через несколько дней де Вен уже гостил в имении де Графа. Небольшая задержка на один-два дня того стоила. Ему, как и многим другим, не довелось пообщаться с лордом-защитником с момента его освобождения. Только обменивались письмами после его отъезда из столицы.

   Опираясь на костыли де Граф провёл гостя в парк и сам с облегчением опустился на лавочку.

   - Как ты? - спросил Крис друга.

   - Как видишь, бегаю, - усмехнулся тот. - Через половину месяца или около того, это, - он указал на костыли, - сменю на трость. А дальше пока не загадываю. Как дела в замке?

   - Там всё замечательно, - ответил Крис. - С бунтовщиками и заговорщиками разобрались, надеюсь, окончательно. Сейчас активно восстанавливаем экономику и социальную сферу. Кстати, твои извинения приняты с огромным восторгом. Кажется, она даже спит в обнимку с этим медведем. Просила передать, что как решишь, что в состоянии, можешь приступить к рабочим обязанностям. Не скажешь, что между вами тогда произошло? Всё же ссылка в имении - это не простая размолвка.

   - Если бы я знал, - де Граф грустно вздохнул. - Они с отцом что-то резко обсуждали. Я тогда лекарствами залит был по горло, почти ничего не понимал из происходящего. А спрашивать бесполезно, отец только говорит, мол, "тебе это знать не требуется, но я не желаю иметь дел с этой женщиной, и тебе не советую".

   ***

   Алихад поставил миски с кормом на пол и открыл дверцу загона. Пушистая толпа щенков, толкаясь, нетерпеливо подбежала к еде. Шестеро, за исключением чёрной. К своей миске она подошла не торопясь и, так же неторопливо, принялась за еду.

   Алихад покачал головой. Ему не нравилось, как Шилка ведёт себя в последнее время. Её однопомётники играли друг с другом, таскали товарищей за хвосты и уши, бегали друг за другом кругами по двору, когда их выпускали гулять. Шилка же сидела в стороне. В играх она не отказывала, но сама не проявляла инициативу. И, ладно бы, с рождения такой была, нет, все изменения появились за последние два-три дня. Надо сообщить господину. Вдруг, заболела?

   Саму Шилку волнения Алихада не интересовали. Её больше занимали другие щенки, особенно вон тот, с рыжими подпалинами. Самый толстый в помёте он уже заглотил свою порцию и примерялся к соседским. Ближайшим соседом оказалась Шилка. Толстяк попытался сунуть морду в её миску, но услышал предупредительное угрожающее рычание. Потоптавшись на месте он, всё же внял голосу разума и не стал связываться с сестрой. Мало ли, ещё укусит больно. Вон, и шерсть на загривке подняла.

   Убедившись, что поползновение на еду остановлено, Шилка продолжила не торопясь есть. Толстяк же присоединился к другой сестре. Та забралась в миску передними лапами и не отреагировала на нахлебника, увлечённо разбрасывая мясную кашу по сторонам.

   Алихад сделал в уме пометку, что, если она скоро не научится нормально есть, придётся кормить отдельно.

   Человек забрал опустевшие миски и ушёл. Щенки, не обременённые обязанностями, разбрелись по вольеру на послеобеденный сон. Шилке снилась какая-то чушь. Сначала она куда-то бежала, с кем-то лаялась, а потом, вообще, полетела. Она бежала по небу, перепрыгивая с облака на облако, чувствуя необъяснимую радость. Шилка открыла сонные глаза. Не просто так во сне летала - вернулся человек и поднял её на руки. У входа в вольер стоял другой. Большой. Вкусно пахнувший и излучающий что-то родное, к чему так и тянет прикоснуться. Большой человек взял Шилку у кормильца и принялся осматривать. От счастья у щенка едва не перехватило дыхание. Хвост заметался из стороны в сторону, прихватывая в своей радости и пушистую попу. Всё то время, пока была на руках у большого, Шилка норовила лизнуть его.