Ректор ушёл, позволив студентам самостоятельно понять, в какую яму они себя загнали, и не желая присутствовать при смертоубийстве. А оно должно случиться, ведь условия не отчисления для этой группы невыполнимые. Куратор готов был вмешаться, чтобы остановить молодёжь, если они перейдут от ругани к рукоприкладству, но его опередили.

   - А ну, тихо вы! - властному окрику предшествовал громкий удар толстой книгой по парте. От неожиданности студенты притихли и уставились в сторону, откуда раздался приказ.

   - Сели на место и слушайте! - Владо, стоя возле своей парты, недовольно хмурился, оглядывая аудиторию. - Тоже мне, нашли виноватого! Да, сглупил он, но вы сами чем думали, когда поддержали предложение? Что новый ректор такой дурак, и позволит вам и дальше ничего не делать?

   Староста снова обвёл взглядом группу, на доли мгновения останавливаясь на самых горластых из числа двоечников. Те ёжились, будто взгляд обжигал холодом. Как у него так получается? Видимо, не в первый раз практикует подобное.

   - Сейчас каждый сядет и напишет на листке список всех предметов этого и прошлого семестра по порядку от "я в нём понимаю только предлоги" до "разбуди среди ночи, на всё отвечу". Рихард-дей, - он обратился к куратору, - у вас есть, что сказать?

   Рихард развёл руками. До того, как староста взял ситуацию в свои руки, он ещё думал как-то пристыдить студентов, но сейчас чувствовал, что подобное будет лишним.

   - Тогда на сегодня закончим. О следующем собрании сообщу завтра. Списки предметов отдайте Лияне.

   Староста подхватил сумку и направился на выход.

   - Э... а сам куда? - спросил кто-то из парней.

   - Договариваться с преподавателями о дополнительных занятиях, - обернувшись с полуулыбкой позволил себе ответить Владо. - Рихард-дей, вы в этом не поможете?

   Куратор улыбнулся этим воспоминаниям. Тогда он ещё спросил, почему так срочно идти к преподавателям, а не бежать к ректору, просить о снисхождении, на что получил вполне логичный ответ. На учителей скоро накинутся студенты других групп, и тогда легко получить отказ. А ректор никуда не денется, тем более, что сейчас подходить с просьбой о смене решения, только разозлить ещё больше.

   До конца дня они вдвоём договаривались о занятиях. Если поначалу Рихард удивился, зачем он нужен, то вскоре удивлялся тому, как староста смог быстро просчитать реакцию преподавателей. Почти все они парнишку не то, что не любили, но относились с прохладцей. В основном от того, что он на лекциях и большинстве практик занимался своими делами, но при этом смог стать круглым отличником. Про его напряжённые отношения с другими студентами тоже почти все знали, потому ему не верили, когда он подходил с просьбой о репетиторстве, считая шуткой. Тогда приходилось вступать куратору, объясняя, что группа решила взяться за ум.

   Отказ они получили только от одного, Маркуса, что вёл этикет. Причём связанный именно с личностью просителя. Ему не понравилось, что представитель Империи знал об этикете родной страны больше, чем преподаватель-иностранец, ни разу не посетивший Анремар. Да ещё смел поправлять его на занятиях, сообщив, что та норма, по которой он учил, устарела ещё два императора назад и была упразднена при прошлом, Сорок Первом.

   С неохотой слезла с кровати. Вчера полдня бегали с куратором, договаривались о дополнительных занятиях для группы. По факту требовалось едва ли не полное повторение предыдущего семестра.

   Настроение с утра было не очень. Мало того, что ректор подложил большую свинью студентам со средним проходным баллом, так наши ещё и могилку себе выкопали исключительно самостоятельно. Ладно бы, сами на вылет пошли, но остальных подставлять зачем? И ведь не слушали ничего, пока поздно не стало.

   Я улыбнулась, вспомнив, какие у них были лица после взгляда "начальник в гневе". Месяц тренировалась! Зато министры стали шёлковыми, даже лордов пронимало. От воспоминаний настроение опять покатилось вниз.

   Привычно вытряхнула из двух бутылочек по шарику. Зеленоватый и голубой. Успокоительное и обезболивающее. Целитель в Академии заменил две какие-то травки их аналогами - оригинальный рецепт обошёлся бы слишком дорого, эти ингредиенты водились только в Империи. По действию получилось не хуже, но к побочным эффектам добавилась зависимость от входящих в состав наркотиков.

   Запив лекарства, стала собираться. Подействуют они примерно через полчаса, как раз к разговору с ректором. Идти к нему на поклон очень не хочется, но надо спасать себя от отчисления.

   Ждать приёма у главы Академии почти не пришлось. Не прошло и пяти минут под неодобрительным взглядом секретаря, решившего, что я опять явилась отчитывать за проведённую дуэль, как меня пригласили.

   Новый ректор не изменил обстановку кабинета и чинно восседал за массивным рабочим столом. В углу у кофейного столика на кресле для важных посетителей расслабленно сидел наш куратор. В воздухе стоял характерный запах коньяка с вкраплением цитрусовых. Лёгкий румянец и блестящие глаза обоих мужчин указывали на то, что с утра они успели принять не по одной рюмке, хотя тару и закуску предусмотрительно убрали с глаз. Куратор, заметив мой интерес, ободрительно подмигнул.

   - Я вас слушаю, молодой человек, - ректор прервал паузу.

   - Староста пятой группы первого курса с прошением пересмотреть вчерашнее решение относительно проходного балла на экзаменах, - чётко доложила я. Судя по некоторым особенностям поведения ректора, он был из военных, а они не любят долгие реверансы и хождения вокруг да около.

   - У меня нет привычки менять свои решения, - лениво ответил ректор. - Почему вы думаете, что я сделаю это сейчас? - он снисходительно улыбнулся. Мол, давай, уговаривай.

   - В группе учатся двое целевиков, чьё обучение и, соответственно, оплата, зависит от их успеваемости. А также несколько отпрысков влиятельных родов и торговых домов ряда государств. Все они достойно сдали прошлую сессию и вряд ли тем, кто их сюда послал, понравится отчисление из-за посторонних людей.

   - Продолжайте, - ректор опёрся локтями на стол и положил подбородок на сложенные руки.

   - Наша группа единственная, которая получила столь сложно-выполнимое условие. При этом нет достаточно объективных причин для этого. Со стороны может показаться, что вам просто надо избавиться от части студентов, неважно, от кого и каким образом. Подобное мнение может привести к отказу обучаться в Академии - вдруг, студент попадёт в такую "лишнюю" группу?

   - Вы меня приятно удивили, - ректор не дал сообщить остальные аргументы. - Признаться, я ожидал что-то вроде "простите, мы больше не будем, сколько хотите за отмену". Однако, вы же староста.

   Я согласно кивнула, не понимая, куда он клонит.

   - Вы должны подавать пример остальным, а вы? - ректор взял с края стола толстую папку. - Дуэль, дуэль, дуэль, - он перебирал в ней листки. - У вас одного за семестр дуэлей больше, чем по всей Академии за год! - мужчина небрежно бросил папку на место. - С таким поведением и в вашем возрасте, хотите сказать, что сдали сессию самостоятельно?

   Это он что, даже не намекает, а почти прямо говорит, что я - злостный взяткодатель? И ждал с поклоном и высокой стопкой монет? Ректор откинулся в кресле, сложил руки лодочкой и поднёс к лицу.

   - Я выполню вашу просьбу об отмене группового условия, - он не дал времени возмутиться предыдущим высказыванием. - Но только если она будет выполнена по традиции раас.

   Я опешила. Он ещё и издевается? Или всё-таки ошибся в названии народа.

   - Ра-ас? - я повторила по слогам.

   - Да, - ректор кивнул.

   - Вы хотите подтвердить договор согласно традиции раас? - ещё раз уточнила. Вдруг, всё-таки ошибается или я не так поняла или услышала.

   - Именно так, - ректор снова кивнул.

   - Может, всё-таки рха-ас, - подсказал куратор со своего кресла, но ректор продолжил настаивать на своём предложении.

   - Я же ясно сказал - раас!

   Я сжала кулаки, стараясь сдержать возмущение и негодование.

   - Ваше условие услышано и неприемлемо. Прошу прощения за отнятое время.

   Не дожидаясь ответа, развернулась на месте и вышла из кабинета. Секретарь с сочувствием проводил взглядом, когда я, еле сдерживая гнев, прошла мимо. Ну надо же! С рхаас я бы ещё согласилась. Пять минут позора перетерпеть можно, но это! Педофил старый! А если, как и все, истинный пол не знает, то ещё и педераст. Как такого могли ректором назначить? Наверняка знал ведь, что откажусь, кто бы согласился? Нет, чтобы сразу сказать, что вопрос не обсуждается. А куратор, похоже, не подозревал о его желании.

   В расстроенных чувствах я зашла в класс, где, не заметив, столкнулась с одним из наших задир. Рассеянно извинилась и пошла дальше на своё обычное место сзади. Повисла недоумевающая тишина. Одногруппники ожидали словесной перепалки в тщательно выдержанных тонах и вежливых выражениях, не нарушающих придворный этикет. А тут такой маневр - "извините, что вы наступили мне на ногу".

   - Владо, вы в порядке? - вопрос Лияны вывел из состояния отрешённости. - Что-то случилось?

   - Я только что от ректора.

   - И? - кажется, студенты затаили дыхание в надежде на хорошие новости.

   - "Я не имею привычки менять свои решения", - я передразнила ректора.

   - И что теперь делать? - расстроенно спросил Куомо. Он честно учился, но успехами не блистал. Не думаю, что после отчисления его вернут на учёбу.

   - Учиться, учиться и ещё раз учиться, - будем делать хорошую мину при плохой игре. - Нельзя сразу сесть и лапки сложить. С преподавателями вчера договорились. Категорический отказ только по этикету. Народности и математику тоже самостоятельно придётся подтягивать. За остальное суммарно десять львов в месяц, всё-таки курс целиком повторять, - я поделилась результатами вчерашних переговоров. Списки наименее понятных предметов уже свела в таблицу, поэтому примерная цена репетиторства и была озвучена.

   ...

   -Ишь ты, гордый какой, - чуть презрительно произнёс ректор, стоило только закрыться звери за спиной паренька. - Подумаешь, поползал бы на коленях, не переломился бы.

   - Поползал на коленях? - возмущённо воскликнул рихард. - Ты, вообще, понимаешь, что ты ему предложил? Это по традициям рхаас ниц падают и обувь вылизывают, а раас скрепляют подобные договора, - мужчина замялся, подбирая слов, - соитием. И ему, как просителю...

   Рихард не договорил, только досадливо махнул рукой. С лица ректора сползла улыбка.

   - Ты это серьёзно? А что не поправил?

   - Да тебя три раза переспросили! Но ты когда кого слушаешь?

   Ничего не ответив, ректор достал из шкафа початую бутылку и два бокала. Молча налил.

   - Чего ты вообще к ним привязался? - спросил Рихард, чуть отпив коричневой жидкости. До прихода старосты они уже употребили вдвоём по паре бокалов и третий с утра казался уже лишним.

   - Не люблю таких вот богатеньких за счёт родителей, считающих, что им всё можно, - признался ректор. Свой коньяк он выпил почти залпом. - А тут почти вся группа такие, да ещё этот мальчишка. Ладно бы, получал неуды, как остальные, так нет, ему в отличники захотелось!

   - И ты думаешь, свои оценки он купил?

   - Естественно! В его возрасте, да вот с этим, - ректор приподнял и бросил обратно на стол папку с досье на старосту, - на учёбу нет ни времени, ни желания.

   - Медведь, - вздохнул Рихард, - он каор. Они хоть психологически и физически взрослеют намного медленней, но умственно от остальных не отличаются. Он мог получить хорошее домашнее образование. Тем более, ему почти тридцать.

   - Да какая теперь разница? - ректор налил себе ещё коньяка. - Я хотел их только припугнуть, ну и гонору поубавить. А вышло... И ведь сейчас на попятную не пойти, - он опять залпом выпил весь бокал.

   - Погоди напиваться, - Рихард отодвинул бутылку подальше. - До сессии ещё два с половиной месяца. Может, успеют взяться за ум, тем более, что о повторе курсов уже договорились. Ну и на экзаменах попросишь у преподавателей, чтобы полояльней были.

   ...

   Через два дня после собрания ко мне подошла Летнее Облачко. Попеременно то краснея, то бледнея, она, запинаясь, всё же сумела высказать просьбу.

   - Владо-рей, вы бы не могли попросить Лияну помочь нам с естествознанием. В учебниках несколько не то, что в программе курса.

   - Попросить могу, но не знаю, согласится ли она. Вам и по другим предметам помощь нужна?

   Облачко смутилась.

   - Да, по математике и народности.

   То есть по всем основным. Неудивительно, ничего ведь не учили и даже редко на занятиях появлялись.

   У группы настали тяжёлые времени. Все дни, кроме выходных, плотно забили учёбой. Сначала обязательные три двухчасовые ленты со всем курсом, потом два часа дополнительных занятий. Вечером, после ужина - совместное выполнение домашних работ и индивидуальная помощь в совсем запущенных случаях. Уже через две недели стали заметны результаты.

   Сначала некоторые особо недалёкие личности пытались продолжить праздную жизнь. Но им прямым текстом, без намёков, сообщили, что если по их вине группу отчислят, то домой они могут не возвращаться - им, во-первых, выставят счёт за потерянный год и, во-вторых, родным пошлют письма с подробным описанием всех деяний и обвинением в подставе группы.

   С математикой, кроме меня, помогали справиться ещё двое. Как представители семей торговцев, считать они умели хорошо. По крайней мере на том уровне, что нам давали. С этикетом и народностью тоже решилось без проблем - первый семестр изучали этикет Анремара, как базовый для большинства стран. Тут отличились наши дворянчики, предоставив исчерпывающие сведения кто, где и как должен себя вести, что даже мне оказалось полезно. Моё образование больше акцентировалось на поведение императора пред лицом подданных и что при этом должны эти подданные делать. Тоже полезно, но однобоко.