Мэрисса

Ранчо

Он гнал как одержимый по дороге обратно. На месте, без церемоний, он вытаскивает меня из своей тачки. Его рука, сжимающая мою, давит мои пальцы до хруста в суставах, мгновенно обездвиживая спазмы и отвлекая мои мысли от голодной орды, выстроившейся вдоль центральной аллеи.

Потребует ли он публичного наказания?

Девчонки разглядывают нас. Текс смотрит убийственно. Их холодные, жадные взгляды подобны миллионам копий. Они пронзают меня. В слабом свете луны Фентон игнорирует их и мчится прямо к священному месту. Достигнув дома, он захлопывает дверь и поднимается по лестнице, таща меня за собой. При свете в доме я замечаю его руки и одежду, запачканные кровью. Я подавляю рвотный позыв.

Чья это кровь? Шерифа?

Наверху он тянет меня в конец коридора, где находятся другие комнаты, закрытые. В конце мы оказываемся в комнате с потрёпанными, местами отклеившимися обоями. Ни фотографий, ни личных вещей, за исключением копии картины Уильяма Блейка "Древние дни", висящей на одной из стен. Интерпретация Бога, измеряющего дни своим циркулем. В центре возвышается гигантская кровать из массива дерева и старинные комоды, на которых горят старые прикроватные лампы. Атмосфера мрачная. Фентон отпускает меня, грубо толкая в центр комнаты резким, властным движением. Затем запирает вход и разворачивается. Я отступаю, когда он приближается угрожающим шагом в полумраке, с хриплым дыханием, расстёгивая свою рубашку.

— Снимай одежду!

В ужасе я энергично трясу головой.

— Фентон..., — паникую я едва слышным голосом.

— Да, Мэри?

Под его допрашивающими зрачками я уже чувствую себя обнажённой, как никогда в жизни.

— Не делай этого…

Он усмехается.

— Давай проясним, Мэри. Твоя киска отчаянно хочет, чтобы я её трахнул, даже если ты пытаешься убедить себя в обратном, — уверяет он, останавливаясь передо мной.

Какой наглый ублюдок!

Он грубо хватает моё лицо в охапку. Его язык медленно скользит по краю моей нижней губы, пока он уверенным движением стаскивает моё платье с плеч. Ткань падает к моим лодыжкам, скользя по бёдрам. Это прикосновение сжигает меня. С томным взглядом, я теряюсь между своим желанием и моралью.

Я хочу, чтобы этот тип продолжал касаться меня так же сильно, как и хочу, чтобы он сгнил в аду.

— Слушай меня внимательно, Мэри, потому что я не буду повторяться, — строго предупреждает он меня, хватая за волосы.

Он полон решимости. Его безумие парализует меня.

— Я знаю, что ты умираешь от желания, чтобы я тебя трахнул, и знаю также, что ты предпочла бы не хотеть этого. Поэтому мы найдём компромисс... Ты останешься здесь, говоря: «Нет, Фентон, остановись, Фентон, хватит, Фентон», а я проигнорирую твои протесты и возьму тебя всеми возможными способами. Без ограничений.

Мой сердечный ритм взлетает до небес. Парализованная его пагубными признаниями, я не двигаюсь. Он изучает мои изгибы с глубоко собственнической алчностью, от которой пульсирует моя промежность и заставляет меня инстинктивно осознавать свою наготу.

— И я не остановлюсь, потому что «нет» и «хватит» не будут ничего значить. Таким образом, ты сможешь наконец освободиться, со спокойным умом и чистой совестью, потому что ты сопротивлялась, но монстр во мне не захотел слушать, — заключает он.

Его ледяные глаза сужаются с угрожающим видом, затем он захватывает мой рот. Этот поцелуй, который мы разделяем, — это разрушительное пламя нашего неконтролируемого голода.

Чёрт возьми! Куда подевались моё честолюбие и моя решимость добиться справедливости? Останови это. Останови его, — ругаю я себя.

Но моё тело отделяется от моего разума, я смутно различаю свои стоны, в то время как моё тело следует за ритмичными движениями его. Фентон издаёт победный рык, прежде чем обхватить меня за талию и поднять в воздух. Я мгновенно обвиваю ногами его талию, что позволяет ему нести меня с лёгкостью, пока он начинает движение. Его крепкая хватка страстно сжимает мои ягодицы. Я цепляюсь за его плечи. Все мои чувства сосредоточены на нём, на его коже, на его мышцах, постоянно движущихся под моими пальцами. Тепло охватывает меня, медленное и опьяняющее. Истощённая и на краю эмоциональной пропасти, мне кажется, что я схожу с ума. С каждым контактом и похотливой мыслью я повторяю себе снова и снова, что всё это — ложь. Что это не более чем ожидаемая фаза из-за того, что я застряла в этом месте с этим мужчиной.

Фентон

Я направляюсь в ванную, не отрываясь от её губ. На ощупь, я открываю кран, затем, при терпимой температуре, вталкиваю её в кабину, внезапно прерывая наш поцелуй. Я страстно изучаю её, торопливо снимая с себя одежду. У нас мало времени. Каждая минута вместе теперь на счету. Я бросаю свои запачканные одежды и нож и присоединяюсь к ней. В нескольких шагах от неё, испуганная, она прикрывает грудь и свою женственность.

— Не притворяйся скромной. Тебе это не идёт, — ворчу я.

Я быстро раздвигаю её руки и прикладываю руку к её отмеченному горлу, охватывая эту уязвимую зону. Она должна знать, что, хотя я и хочу её трахнуть, я не проявлю к ней никакой жалости. Она сглатывает. Мне нравится обездвиживать её под своей железной хваткой. Её пульс яростно отбивает под кожей. Её кровь сильно стучит в венах, стремительно циркулируя. Мой член дёргается.

— Господи. Ты и не представляешь, какой эффект ты на меня производишь. Я умираю от желания осквернить твоё тело. Обладать тобой... Умоляй меня. Умоляй меня сделать с тобой всё.

— Отправляйся к чёрту! — бросает она мне вызов.

— Вижу, у тебя ещё остались находчивость и смелость. Тем лучше! Так мы с тобой повеселимся дольше!

В тот же момент я хватаюсь за её талию и притягиваю к себе, заставляя выгнуться так, что её грудь подаётся вперёд, как подношение. Мои зубы смыкаются на одном из её напрягшихся сосков. Лёгкий крик вырывается из неё, переходя в мягкий стон. Её когти разрывают мой затылок. Я покусываю её затвердевшие кончики, прежде чем унять боль. Мои повторяющиеся движения языком сводят её с ума. Голова откинута назад, напряжение, мучившее её, распадается, и её конечности расслабляются. Заблудившись во тьме вожделения, она не перестаёт шевелиться, вырывая с корнем мои волосы. Мои ласки жёсткие и требовательные, в то время как мои губы скользят вдоль её живота и дразнят пупок. На уровне её лобка я трусь своей щетиной и раздвигаю её дрожащее бедро, чтобы с обожанием полюбоваться её исчерченной кожей. Её надрезы подсохли. Я смакую их с жадностью.

Отметь её.

Доведение до крови возбуждает меня больше всего. Ритуал крови порождает более глубокую интимность, чем любое сексуальное действие. Я жажду насладиться её соком. Пустить её кровь. Мои веки закрываются на долю секунды, пытаясь обуздать свои порывы. Тем временем, я крепко хватаю её ягодицы, притягиваю её бёдра, раздвигаю её складки указательным и большим пальцами и захватываю её киску полным ртом, вырывая у неё вздох. Она выгибается и, ненасытная, двигается туда-сюда, дополняя мои атаки. Я испускаю рычание и наклоняю голову, чтобы погрузиться в неё глубже, вкушая её с жадностью. Мой средний палец проникает в её лоно, мягкое и горячее. Она вздрагивает, подавляя лёгкий вздох. Она готова принять меня, как в первый раз, когда я коснулся её. Я отстраняюсь, чтобы наблюдать, как она справляется со своим наслаждением. Я продолжаю свои ласки без передышки.

— Скажи, что хочешь меня, — требую я.

Мой голос низкий и хриплый.

— Нет..., — выдыхает она.

— Лгунья.

Мой большой палец находит её клитор и давит на него. Залп сладострастия поражает её. Внимательный к её реакциям, я изучаю её. Истекающая под струёй воды, её глаза полностью потемнели, её губы искривлены. Кажется, она перестала дышать. Я трахал достаточно женщин, чтобы знать, что она близка к освобождению.

Она сопротивляется тебе, откажи ей в этом.

Я резко поднимаюсь. Задыхающаяся, озадаченная Мэрисса с любопытством разглядывает меня.

— Не двигайся, — приказываю я ей, обходя, чтобы взять кусок мыла.

Я очищаю последние следы своего преступления. Когда она обнаружит это, её поглотит ярость и ненависть от того, что её трахнули в прямом и переносном смысле.

Финальная фаза.

Моя челюсть сжимается. Чёрт! Я чуть не кончил, думая об этом. Секундой позже Мэрисса вырывает меня из моих фантазий. Её руки ложатся на меня. Её грудь прижимается к моей груди. Её ногти разрывают меня и впиваются в мою плоть, пока она опускается на колени. Я приподнимаю бровь с подозрением. Не отрывая от меня глаз, её губы касаются моей головки.

— Давай покончим с этим, — шепчет она.

Я смеюсь. Она не отделается простым минетом. Я хватаю её за волосы, приподнимаю бёдра и трусь своим членом о её наглый рот. Стервоза безудержно поглощает меня.

— О да! — шиплю я удивлённо, кусая нижнюю губу.

Она полностью обволакивает меня. Горячая. Тугая. Несколько капель семенной жидкости вытекают на кончике моего ствола. Она проглатывает меня со стоном, с аппетитом высасывая.

— Вот так... Вкуси меня... Ах! — требую я с жестоким и грубым толчком, вгоняя свой твёрдый, как камень, член в глубину её горла. — Да... бери его и обожай, чёрт возьми! — душу я её яростно.

Её ноздри трепещут. Её голова поднимается и опускается. Её губы скользят по моей длине, в то время как она крепко массирует основание. С умом, затуманенным грубой чувственностью её жестов, она пользуется моментом и забирается под мои яички, затем всасывает их; моя пылкость поднимается на ступень.

— Слишком хорошо, — бормочу я. — Ты сосёшь, как бесстыдница.

Она ускоряет темп, снизу вверх, с бешеным ритмом, чтобы отвлечь меня, в то время как её рука отваживается в расщелину моих ягодиц. Мои колени раздвигаются, поощряя её удвоить смелость. Она проникает пальцем в мой анус. Прерывисто дыша, я пропитываюсь этим ощущением, стараясь расслабиться, чтобы не кончить тут же.

— Ах, чёрт! Ты убиваешь меня, — мычу я, с напряжённой шеей, дрожащими бёдрами.

С лёгким звуком всасывания, она обвивает языком мой член, одновременно погружаясь в мои глубины. Она описывает во мне круги, касается точки более чем чувствительной, неумолимо щекочет её, и всё это пока она высасывает меня. Я в её власти. Поза, которую она мне навязывает, распаляет меня. Мурашки распространяются по моему позвоночнику.

Я бы хотел продержаться, остаться на грани оргазма, но у Мэриссы другая идея. Заставить меня кончить. Наверняка веря, что эта уловка помешает мне вогнать её. Я не попадусь в её ловушку. Поэтому прежде чем разрядиться на её лицо, я зверино дёргаю за её промокшие волосы и заставляю её выпрямиться. Меня тянет взять её здесь, но неделями я представлял её в своей постели, и именно там я стремлюсь сделать её своей.

Твёрдый, как сталь, я тащу её из душа и по пути подбираю свой нож. В спальне я без нежности опрокидываю её, всё ещё мокрую, в центре кровати. Я вытираю своё лезвие полотенцем, валяющимся на комоде, в то время как, дрожа, она уклоняется.

— Иди сюда, — приказываю я, хватая её за лодыжку и притягивая к себе.

Лёжа, она с озлоблением разглядывает меня. Став на колени на матрасе, я возвышаюсь над распростёртой фигурой этой стервы, раздвигаю её и созерцаю, пока моё лезвие исследует её.

Обожаю алтарь её тела.

Металл шепчет о внутренней стороне её бедра, усеянного капельками воды. Острие щекочет нетронутое место.

— Фентон...

Эротичный звук, вырывающийся из неё, заставляет меня содрогнуться. Я разрезаю её, проводя линию, подобную прежним, чуть ниже старых.

— Нееет..., — восклицает она, закатывая тёмные глаза и вцепляясь в простыню.

Сладкая и острая боль экстаза.

— Пять, — указываю я ей, очарованный.

Алый красный покрывает её рану. Я пью его, как нектар. Смакую её медный вкус до опьянения.

— Я... про... шу тебя, — стонет она.

— Тебе это нравится... Да? — говорю я, приподнимаясь.

Моё лезвие поднимается, касаясь её вибрирующего живота. Я надрезаю его.

— Останоооовись! — кричит она.

— Шесть, — игнорирую я её, лижу, как одержимый, струйку пурпурного, что стекает.

Затем я продолжаю свой путь между её грудями, до ключицы, помещая свой член между её пульсирующей плотью. Я делаю паузу, которая кажется вечностью, с почти демонической улыбкой. Атмосфера дьявольская. Я долго ждал этого момента. Неизбежность этого мгновения электризует мои чувства.

— Семь, — рычу я, надрезая её тщательно и вонзаясь в неё.

Чёрт!

Ослеплённый диким и сокрушительным наслаждением, я ощущаю совершенство нашего союза как причастие.

Мэрисса

— Ты моя, Иезавель! — рычит он.

Он входит в меня с такой яростью, что боль от последнего надреза умножается. Инстинктивно я извиваюсь, пытаясь избежать переизбытка ощущений, но он обездвиживает меня и заставляет вынести всё это. Он слегка отводит таз, прежде чем вернуться с жестокостью, касаясь моего клитора. Волна удовольствия распространяется по низу живота.

— Ты чертовски хороша, — задыхается он заворожённо, словно потрясённый силой этого озарения.

Рычание, которое он издаёт, когда снова погружается до упора, краткое, грубое и импульсивное. Его запятнанный рот мучает мои плечи, затем смело мою шею.

— Ты превращаешь меня в животное и заставляешь изобретать новые способы трахаться, только чтобы полностью воспользоваться тобой. И Бог знает, мне не недостаёт фантазии в этом деле, — шепчет он мне в самое ухо тёмным, запыхавшимся голосом.

Затем он целует меня с дьявольской чувственностью. В этом нет ничего мягкого и нежного. Это грубое, плотское заявление. В этот момент я чувствую себя по-настоящему одержимой, словно он захватывает больше, чем просто моё тело.

Ощущение примитивной и совершенно неразумной корреляции.

Как будто он присваивает что-то тёмное, глубоко во мне похороненное. Его губы и язык повсюду, сжигают меня, перехватывают дыхание и лишают всякой воли к сопротивлению. Безнравственный вкус нашего разврата, смешанный с моей кровью, взрывается на моих вкусовых рецепторах. Его удары учащаются. Физическое усилие прерывает его дыхание, а его мощное тело покрыто потом. Оба, жаждущие секса, мы пожираем друг друга. Он не замедляет темп, всё так же интенсивен и безжалостен, не давая мне передышки. Ухватившись за мою талию, он движется взад-вперёд с пылом. Каждая его мышца отчётливо, восхитительно очерчена: его бицепсы, грудные мышцы, пресс. Он высечен, как Аполлон.

Приподнявшись на цыпочках, трепещущая, я охвачена головокружением, которое понемногу ведёт меня к наслаждению. Он трахает меня ещё сильнее. Ложное чувство, одушевляющее меня, заставляет забыть о приоритетах. Я достигаю зоны вне времени. Предательская часть меня хочет, чтобы это ощущение длилось вечно. Никогда ещё я не чувствовала себя одновременно такой развратной и такой уязвимой. Фентон углубляет свои поцелуи. Его зубы терзают меня. Страдание образует идеальный контрапункт ко всему остальному. Сжав бёдра вокруг его крепкой талии, я заставляю его опрокинуться, чтобы перевернуть ситуацию.

Фентон

Она превращается в настоящую амазонку. Все следы колебаний улетучились. Её движения решительны. Она преодолела свои последние сомнения. Я хватаю её за задницу, пока она яростно оседлала меня. Секс всегда был более или менее хорош, но это — феноменально. Экстаз нарастает всё быстрее, угрожая снести всё на своём пути. Её янтарные глаза смотрят на меня, не моргая, пылающие и интенсивные. Порочная и развратная, она царапает мою грудь своими ногтями, порочно извиваясь на моём члене. Я касаюсь изгибов её груди, затем щиплю её соски, прежде чем пососать их. Она ликует, с открытым ртом. Я ликую. Она может притворяться, что получает удовольствие, но не может заставить своё тело реагировать таким образом. Она смакует каждый миг, как и я.

Внезапно её интимные мышцы длительно сжимаются в бесконечном, яростном бреду оргазма. Мои вены охватывает огонь. Вонзив зубы в плоть её плеча, одной рукой вцепившись в её затылок, я взрываюсь и заливаю её, сливаясь с ней в последней судороге. Искажённое «да!» вырывается из её замученного горла. В состоянии блаженства она обмякает в моих руках. Я остаюсь неподвижным внутри неё, наслаждаясь покоем мгновения. Мы — одно целое, моё семя покрывает её внутренности, в то время как её кровь склеивает наши кожи.

Это непристойно. Примитивно. Совершенно.

Эта чёрная дыра души, которую называют «маленькой смертью», опустошает меня. Я лелею эти секунды полноты. Однако спуск жесток. Есть один маленький недостаток. Я должен принести её в жертву, чтобы достичь свободы. Планировалось, что я пересплю с ней, но не то, что она мне понравится.

Это идёт вразрез с планом.