– Сначала я хочу задать вам один вопрос, если позволите.

– Задавайте, разумеется! О чем может быть речь? – губернатор вскинул руками.

– Он может показаться вам странным, – предупредительно заявил начальник сыскной и состроил на лице виноватую гримасу.

– Ну что поделаешь, вы же все равно намерены мне его задать, ведь так?

– Так!

– Я весь внимание! – Лицо Петра Михайловича сделалось серьезным и сосредоточенным.

– Вы когда-нибудь бывали на золотом прииске «Жаворонок»?

После этого вопроса серьезность и сосредоточенность Петра Михайловича куда-то делись, точно их не было вовсе, он рассмеялся:

– И этот вопрос вы считаете странным?

– Да!

– Должен вас разочаровать, в нем нет никакой странности! Я бывал на золотом прииске «Жаворонок», как и на многих других приисках, – проговорил губернатор. – Вижу, вы удивлены?

– Удивлен! – кивнул фон Шпинне.

– На самом деле здесь нет ничего удивительного. После того как я ушел в отставку, мне пришлось какое-то время служить при министерстве финансов в горном департаменте. И по своим служебным обязанностям я посещал, с инспекциями разумеется, всевозможные горные предприятия, в том числе и прииск «Жаворонок».

– Тогда все понятно, – сказал начальник сыскной.

– Что понятно? – выпрямился губернатор.

– Как к вам в дом попало чучело жаворонка.

– И как же? Поясните, не совсем вас понимаю…

– Дело в том, что на этом прииске, – его, кстати, закрыли…

– Очень жаль, я помню, там были значительные добычи, очень значительные. – Губернатор тяжело, с сожалением вздохнул, точно на сообщение о безвременно покинувшем этот мир человеке, которого он когда-то знал, потом забыл, а затем ему о нем напомнили. – Так что там на этом прииске?

– Там работала целая артель чучельников, которые и делали эти чучела. И по местным традициям они вручали их в качестве сувениров всем важным посетителям прииска. Вот и вам тоже вручили.

– А вы знаете, – Протопопов снова выбрался из-за стола, принялся расхаживать по кабинету и снова жестом дал понять начальнику сыскной, что тот может сидеть. – Я вот сейчас пытаюсь вспомнить эту поездку и не могу… Вернее, я точно помню, что был на этом прииске, еще отмечал, что у него такое необычное название – «Жаворонок». Спрашивал у тамошних, отчего такое название, они мне что-то отвечали, все мимо ушей. – Его превосходительство даже потер лицо ладонями, словно бы помогая себе освежить память. – Этих приисков были десятки, мне и названия уже не приходят на ум. А этот я запомнил, потому что «Жаворонок». А вот подарок, честное слово, не помню! Что-то вручали, что-то преподносили, какая-то пестрядь перед глазами, нет, уж извиняйте, не помню!

– Да это и немудрено, – кивнул Фома Фомич, – но тем не менее если у вас и появилось это чучело, то только из того места, больше неоткуда.

– Должен с вами согласиться! – кивнул губернатор и вернулся за стол. – Но я не могу понять, что это нам дает?

– А это самое интересное. Дело в том, что в уездном городе Миронихино, как, впрочем, и в окрестных поселках, ходит легенда…

Начальник сыскной пересказал губернатору все, что они с Кочкиным узнали от мужика Андрона. Петр Михайлович в продолжение всего рассказа улыбался, а в глазах его читалось желание перебить полковника, но его превосходительство сдержался и дослушал все до конца. Потом, рассмеявшись, сказал:

– Фома Фомич, я, конечно же, многое забыл, многое не помню, но вот то, что вы мне рассказали, это я запомнил. Эту так называемую легенду я слышал.

– Почему «так называемую легенду»? – спросил фон Шпинне.

– Потому что это никакая не легенда. Поясню. – Губернатор положил руки на стол. – Дело в том, что – да вы, наверное, и сами в курсе – на золотых приисках часто используется труд каторжников. И вот на прииске «Жаворонок», хотя, впрочем, может быть, и на каком-то другом, – Протопопов небрежно махнул рукой, мол, это не так важно, – ходил какой-то сумасшедший из каторжников, и вот он как раз рассказывал все то, что вы мне только что поведали…

– А почему вы, ваше превосходительство, решили, что это не легенда?

– Да потому что этот сумасшедший утверждал, что это он нашел красный алмаз и спрятал его в жаворонке.

– А вы не помните имени этого сумасшедшего?

– Нет, конечно! – удивленно глядя на полковника, выпалил губернатор и, чуть помолчав, добавил: – Это хорошо, что я вообще запомнил этого безумца.

– И вы полагаете, что вся эта история выдумана от начала до конца?

– Ну а как иначе? – поднял и опустил плечи Протопопов. – Но вы, вижу это по вашим глазам, думаете иначе.

– Я просто пересказал вам легенду, вот и все!

– Нет, не все, – возразил Петр Михайлович, – вы намекаете на то, что в чучеле жаворонка, которое находилось в моем доме, был спрятан алмаз!

– Нет! – отмахнулся фон Шпинне. – Я просто думаю, что кто-то мог в это поверить.

Губернатор согласительно и в то же время с некоторым сомнением склонил голову вначале вправо, затем влево, пригладил рукой волосы на затылке.

– Да, пожалуй! Пожалуй, вы правы, кто-то мог… – Протопопов запнулся, его осенила мысль. – Но почему кто-то? Вот этот лже-Топазо Шивцев и поверил! Ведь так? – Его глаза вопросительно уставились на фон Шпинне.

– Я об этом и говорю. Но, с другой стороны, человека, который выдавал себя за Топазо, нельзя назвать простаком, которого кто-то может взять и обмануть, наговорив всевозможных небылиц про алмаз, который якобы спрятан в доме губернатора. Ведь если судить по тому, что он проделал: выдал себя за мировую знаменитость, дал представление в театре, был приглашен на званый ужин в дом начальника губернии, то выходит, он был человек умный, хитрый, изворотливый…

– Вы правы, Фома Фомич, что-то здесь не то, что-то не то, а вот что не то… – Петр Михайлович, раздумывая, опустил взгляд, потер кончиками пальцев лоб, затем глянул на фон Шпинне. – Вот вам и нужно будет разобраться, что здесь не то. И я надеюсь, у вас на этот счет уже есть какие-нибудь мысли…

– Пока только предположения, – выгнул брови начальник сыскной.

– Предположения – это хорошо. Рассказывайте! – Губернатор подался вперед, медленно положил обе руки на крышку стола и замер в вопросительном ожидании.

– Ну, – фон Шпинне глубоко вдохнул, раздумывая, поводил глазами из стороны в сторону, – мы с вами уже пришли к выводу, что Шивцев был, скорее всего, человеком непростым, я бы даже сказал, проходимцем очень высокого полета… Потому что обманывать, как мы знаем из записей Скобликовой, начал с раннего детства, не без помощи взрослых, конечно…

– Согласен, согласен с вами, всех вокруг пальца обвел… – жарко подтверждая слова Фомы Фомича, закивал губернатор. Утверждать, что Григорий Шивцев был великого ума, его превосходительству было выгодно и даже оправдательно, ну в самом деле, не мог же какой-то заурядный жулик обмануть генерала, тут должна была быть личность выдающаяся.

– И я думаю, – продолжил начальник сыскной, – вы также согласитесь со мной, что обмануть, задурить голову такому человеку, как Шивцев, крайне сложно, если вообще возможно…

– Да, да… Но я слышу в вашем голосе нотки сомнения, все-таки вы считаете, что обмануть можно?

– Да! И если Шивцева обманули, то это мог сделать еще более умный, еще более хитрый, еще более изворотливый человек, который прячется где-то в тени, о котором никто ничего не знает…

– Погодите, погодите. – Губернатор предупредительно поднял руку, его лицо осветил луч догадки: – И вы думаете, что этот человек не кто иной, как… – его превосходительство снова защелкал пальцами, как бы помогая себе вспомнить, – вот этот, Набобов, тот самый, кто забрал мальчика Гришу из монастырского приюта.

– Верно! – не стал возражать начальник сыскной. – И тот самый, которого мальчик Гриша обворовал по наставлениям гадалки Скобликовой.

– А это значит, что у Набобова была причина ввести Шивцева в заблуждение и подбить на довольно рискованное предприятие, – стал в свою очередь высказывать предположения и догадки губернатор. – Но как он это сделал?

– Пока я не могу ответить на этот вопрос… – Начальник сыскной задумался: – Хотя, может быть, мы и заблуждаемся…

– В чем? – тут же подал голос Протопопов.

– В том, что кто-то кого-то на что-то подбивал. Может быть, все намного проще.

– И как же?

– Может быть, старые знакомые Шивцев и Набобов шли к чучелу жаворонка своими путями и даже не подозревали друг о друге…

– И что говорит в пользу этого предположения? – Его превосходительство заерзал на стуле. Их беседа с начальником сыскной затянулась, но нужно было довести ее до конца.

– Ну хотя бы то, что было два чучела жаворонка, я думаю, вы об этом знаете…

– Знаю!

– Значит, чучело, которое находилось в вашем доме, с помощью горничной Марии было заменено другим. И Шивцев не имеет к этому никакого отношения, он ничего не знал о подмене… А если бы знал, он никогда бы не пошел на этот рискованный шаг – явиться к вам в дом и показать там свой этот фокус.

– Вы думаете, что подмену с помощью горничной осуществил Набобов?

– Почему нет? – несколько удивленно спросил Фома Фомич и тут же продолжил: – А потом он ее убил, как ненужного свидетеля…

– Хорошо, – едва заметно дернул головой губернатор, – а кто убил самого Шивцева и гадалку?

– Тоже Набобов, кто же еще. Они тоже были опасными свидетелями, ведь и Гриша, и гадалка Скобликова знали его в лицо. А он, если живет в Татаяре, скорее всего, прячется под чужим именем. Возможно, за ним, как за Набобовым, тянутся старые грешки, и он не хотел бы, чтобы о них кто-то узнал. Но я не могу, ваше превосходительство, отделаться от одной навязчивой мысли…

– Какой?

– Предположим, только предположим, что камень существует…

– Фома Фомич, мы же с вами уже говорили об этом – это маловероятно, если вообще возможно! Я прослужил в горном департаменте не так много времени, но даже мне известно, что подобные камни у нас не встречаются. Это все досужие выдумки!

– Тем не менее давайте предположим, что камень есть. И потом, он ведь мог быть к нам завезен…

– А вот об этом, – губернатор кивнул, – я как-то не подумал, как-то не подумал. – Протопопов сощуренно посмотрел на полковника. Обычно так делают, чтобы скрыть потаенные мысли, которые может выдать взгляд. А в прищуре что увидишь? Ничего! – Но, с другой стороны, а почему о нем, я имею в виду камень, заговорили именно на прииске «Жаворонок»? – Петр Михайлович теперь смотрел на полковника широко открытыми глазами, очевидно, теперь ему нечего было скрывать.

– К несчастью, у нас много вопросов и очень мало ответов, – проговорил с сожалением в голосе начальник сыскной. – Я бы даже сказал, ответов нет совсем… И еще мне не дает покоя то, что заставило и Шивцева и предположительно Набобова двигаться в одном направлении. Ведь не могли же они, люди опытные и прожженные, поверить в легенду?

Фома Фомич замолчал. Молчал и губернатор. И если в голове начальника сыскной еще роились какие-то мысли, догадки, предположения, то мозг его превосходительства наотрез отказывался работать. Он был перегружен и заполнен, что называется, под завязку. Все, что рассказал фон Шпинне, тяжелыми и мертвыми пластами лежало у него в голове и даже не шевелилось. «Да, собственно, почему я должен думать об этом, это, в конце концов, не моя забота, пусть думает начальник сыскной, – мелькнула у губернатора мысль. – А камень, это, конечно, выдумка! Такого камня просто быть не может… Но с другой стороны… А вдруг?»