Как и в фильме Стивена Спилберга, отец и дочь, следуя координатам призрака, приземляются в запретной зоне, на секретной базе NASA.

Здесь они подвергаются допросу в присутствии робота TARS, геометрический дизайн которого напоминает монолит из фильма «2001 год: Космическая одиссея» – краеугольный камень фильма Кубрика, принесший человечеству знания, в отличие от TARS, который в данном случае является творением человека. Таким образом, незаметно запускается дискурс о темпоральности и влиянии поколений – что первично, курица или яйцо. Примечательно, что робот – первый (и единственный) носитель искусственного интеллекта в фильме, наделенный голосом и сознанием. Ханс Циммер воспроизводит тему «Интерстеллара» на фортепиано, добавляя органные вариации, когда профессор Брэнд (Майкл Кейн, как всегда) становится жестче, говоря о быстро надвигающейся угрозе голода для всего человечества. Задачи повествования определены: человечество должно быть спасено, не больше и не меньше. Эпизод разговора в офисе между отцом, дочерью и сотрудниками NASA – Амелией Брэнд (Энн Хэтэуэй), а также Дойлом (Уэс Бентли) и Ромилли (Дэвид Гьяси) – снят в строго классической манере, чередуя планы, символизирующие научное и картезианское измерение обмена мнениями, что уводит его в сторону от фантастического аспекта пролога. Даже съемка с помощью steady cam, когда Брэнд объясняет Куперу миссию Lazarus посреди ангаров, плавная и спокойная, без дрожания. Движения камеры соответствуют тональности каждой сцены.

В спальне малышка Мерфи и ее отец сняты крупным планом, максимально близко к их телам и чувствам: «Родители становятся призраками будущего своих детей», – замечает Купер, а его дочь отвечает тоном упрека или даже обвинения: «Ты говорил, призраков не бывает», тем самым положив начало конфликту двух поколений.

Синхронизация часов Купера и Мерфи – еще одна подготовка к будущей развязке, прямая отсылка к теории близнецов Ланжевена, подчеркнутая репликой отца: «Когда я вернусь, мы даже можем быть одного возраста – ты и я». Взлет ракеты служит для главных героев – Купера, Амелии, Дойла, Ромилли и их комического помощника, робота TARS – переходом между первой частью, человеческой и земной, ко второй, происходящей в космосе. Отделение второй ступени ракеты-носителя позволяет нам перейти от теоретической, даже фантастической версии астрофизики к более научному реализму: до этого момента звуки были слышны, когда их не должно быть за пределами Земли. На необъятных просторах галактики наступает тишина, символизирующая разрыв героев с миром, который всегда был им знаком. «Трудно вот так все бросить», – говорит Купер. С этого момента команда будет общаться, используя научную/функциональную лексику, а Нолан постарается проиллюстрировать различные механизмы внутри корабля, словно снимая кусочек жизни, затерянной в космосе.

В момент стыковки со станцией Endurance/«Выносливость» в саундтреке Циммера появляются хоры, и музыка становится почти религиозной: люди поднялись в небеса, покинув обыденность простых смертных. Связь с верой и божественным также прослеживается в диалоге между Амелией и Купером о взаимоотношениях человека и природы: последняя, по мнению доктора, не может быть злой. Настоящий научно-фантастический переломный момент наступает с появлением «кротовой норы», которая искажает пространство-время и переносит героев в неизведанные глубины[170].