В совместном интервью с коллегой Эммой Томас для журнала Collider Кристофер Нолан рассказывает журналисту Стиву Вайнтраубу о том, как медленно создавался его седьмой полнометражный фильм. Первый сценарий, начатый на заре 2000-х годов, насчитывал чуть менее ста страниц и строился вокруг персонажа – похитителя снов. В интервью Джону Хискоку для The Telegraph режиссер объяснил, что в то время это был фильм ужасов. Именно вернувшись к базовому сценарию, Нолан трансформировал жанр фильма о воровстве снов, уделяя больше внимания эмоциям и характерам персонажей, чтобы полностью охватить интимный аспект повествования и темы, связанные с разумом. Из-за фантастической природы некоторых эпизодов, исследующих сны, проект на бумаге намекал на колоссальный бюджет для его производства, с целью максимально раздвинуть границы визуального воображения. Автор подчеркивает это в интервью Дэйву Ицкоффу для New York Times (A Man and His Dream: Christopher Nolan and «Inception» / «Человек и его сны: Кристофер Нолан и „Начало“», 2010). Сценарий был предложен Warner Bros. еще в 2001 году, но на студии предпочли дать Нолану время на становление и приобретение опыта, поручив ему съемки «Бессонницы», а затем трилогии о Бэтмене, чтобы получить опытного режиссера, способного воплотить в жизнь самые смелые видения. Окончательный вариант сценария, переработанный после съемок «Темного рыцаря», был приобретен компанией только в 2009 году, через год после выхода в прокат второго полнометражного фильма трилогии. Заключительный этап написания сценария «Начала» был полностью сосредоточен на понятии коллектива. «Что произойдет, если несколько человек увидят один и тот же сон?» – спрашивает режиссер, которого, образно говоря, интересует концепция кинофильма. Фильм «Начало» пронизан личным опытом Нолана. Он основан не только на его собственных осознанных снах, но и на совпадении пережитых во сне событий, обнаруженном им у людей, с которыми ему довелось пообщаться. Конечно, как добросовестный ученый, режиссер не стесняется перечислять в интервью влияние на него кинематографа – от хичкоковских триллеров до «Матрицы» Вачовски, через видеоразмышления Дэвида Кроненберга в «Экзистенции» (1999)[133], туманный «В прошлом году в Мариенбаде» (1961) Алена Рене и парадоксальный «Санаторий „Под клепсидрой“» (1973) Войцеха Хаса, который столь же касается психического здоровья, сколько и путешествий во времени.

Адаптация романа Ясутаки Цуцуи «Паприка» (1993) в анимационный фильм покойного Сатоси Кона (2006), где представлена тема терапии, основанной на исследовании снов с помощью специальных машин, которые быстро начинают применять не по назначению, явно заявлена как основной источник вдохновения для экскурсов в странную мораль Кобба и его команды. Более того, приключение Дональда Дака, которым мы обязаны великому Дону Розе, опубликованное в 2002 году в журнале Uncle Scrooge (#329) под оригинальным названием The Dream of a Lifetime / «Мечта всей жизни», кажется, тоже оказало большое влияние, о котором Нолан не так часто говорит. В этом двадцатипятистраничном комиксе братья Гавс (в оригинале – Beagle Boys) с помощью машины посещают сны миллиардера дядюшки Скруджа, чтобы выведать комбинацию цифр к его сейфу… что явно является синопсисом «Начала», а также за восемь лет до выхода фильма смешивает исследование снов с жанром истории об ограблении.

Леонардо Ди Каприо, «Начало», 2010 г.

Виртуальные миры и вымышленные вселенные, порожденные спящим человеческим разумом, часто иллюстрировались в фильмах, но шедевр Нолана отличается от своих предшественников тем, что в нем действуют персонажи, присвоившие себе технологию. Они не являются ее жертвами, как в «Матрице», и они (более или менее) контролируют свои экспедиции. Ян Алан Пол очень хорошо подчеркивает это в своей статье Desiring-Machines in American Cinema: What Inception tells us about our experience of reality and film / «Машины желаний в американском кино: что „Начало“ говорит о нашем опыте восприятия реальности и кино» для онлайн-журнала Sense of Cinema (2010): «В то время как „Матрица“ представляет нам мир, контролируемый властью компьютеров (тем самым отсылая к понятию социального контроля, теоретизированного Мишелем Фуко и Жаном Бодрийяром), а „Экзистенция“ демонстрирует бессознательные желания и потребности, доминирующие в опыте ее персонажей в сюрреалистических мирах, которые разворачиваются вокруг них (опираясь на психоаналитические работы Зигмунда Фрейда и Жака Лакана), „Начало“ представляет нам постоянно меняющиеся миры, которые остаются зависимыми от вклада своих персонажей (что более тесно связывает фильм с работами Жиля Делеза и Феликса Гваттари)»[134].