Если Джокера можно считать негативной версией Бэтмена, то Бэйн – это его испорченный аналог[125].

Противостояние Бэтмена и колосса, которого играет Том Харди, – это противостояние плохого приемного сына, который слишком заботлив, против другого плохого сына, который слишком агрессивно настроен и потому отлучен от семьи. Но Бэйн чувствует себя более законным ребенком Лиги. Победа над Бэтменом – это способ отомстить Ра'су и исполнить свое предназначение вундеркинда, а также остаться в хороших отношениях с Талией, к которой у него, похоже, возникла привязанность. Он приводит в действие детонатор, который разрушает потолок его логова, расположенного прямо под отделом исследований и разработок «Уэйн Энтерпрайзис», и похищает весь арсенал на глазах у умирающего Бэтмена: если в «Темном рыцаре» Джокеру всегда нравилось нападать на мстителя, чтобы помучить его, не убивая[126], то титан-стратег гораздо более прагматичен и эффективен, он намеревается сломить его и украсть последние сокровища семьи.

Бэйн наносит ущерб символам клана Уэйнов, ломая позвоночник Брюса, грабя «Уэйн Энтерпрайзис» и забирая разбитую маску Бэтмена, имеющую для него метафорическое значение.

«Ибо мы поднимем армию! Власти предержащие будут выкурены из своих развратных гнезд! И изгнаны в этот холодный жестокий мир. Пусть попробуют выжить. Суд решит их судьбу! Мы разделим их богатсво!» – провозглашает суперзлодей, провоцируя народную революцию, цель которой – свергнуть успешные семьи Готэма, чьими наиболее яркими представителями являются Уэйны. Чтобы победить своего доппельгангера[127], Бэйн атакует каждую из его составляющих. Трилогия Нолана затрагивает дорогие его сердцу темы противостояния, но Джокер – отдельная фигура, поскольку он лишен тех элементов характера, что есть у других суперзлодеев [за исключением, пожалуй, Пугала (Киллиан Мерфи), который тем не менее остается второстепенным персонажем]: он может сражаться с Бэтменом, только будучи вооруженным или в сопровождении приспешников и собак, тогда как Бэйн, как и Дюкар, сражается голыми руками.

Если персонаж Тома Харди хочет уничтожить героя Кристиана Бэйла, то лишь потому, что он его двойник, а мир, в котором они живут, не в состоянии вместить двух столь похожих существ. «Бэйн – твой ребенок… твой наследник», – говорит Брюс Ра'с аль Гулу, когда тот появляется перед ним в галлюцинации в подземной тюрьме. Он – следствие неудач Бэтмена, его проклятие (как и Джокер), о чем ясно говорит его имя: bane в переводе с английского означает «бич».

Закутывание Крестоносца в плащ после поражения, нанесенного его злым двойником, чрезвычайно символично, поскольку возвращает его к самой концепции их антагонизма. «Мы дома, где я познал всю правду об отчаянии», – шепчет Бэйн агонизирующему Брюсу Уэйну после того, как заточил его в подземную тюрьму. Жестокое устранение, на которое Джокер был технически неспособен и которого определенно не хотел, настолько присутствие Темного рыцаря имело решающее значение для его мотивации. Бэйн считает тюрьму, в которой он держит противника, своим личным домом, местом, где он появился на свет. Монстр родился под землей, как Бэтмен в своей пещере, где единственной связью с внешним миром является отверстие, в которое нужно пролезть, чтобы оказаться под открытым небом. Выход через это отверстие представлен как лучшее будущее или, по крайней мере, как надежда. Вознесение явно отсылает к Христу: Человек-летучая мышь разбит, он умер, и, чтобы вернуться к жизни, ему нужно подняться в небо. Архитектурная символика места его воскрешения не ограничивается колодцем, но прослеживается во всей тюрьме, съемки которой проходили в Чанд Баори, огромном прямоугольном колодце, частично состоящем из ям, сооруженном в VIII–IX веках в Абханери, Индия. Грандиозный каменный зал напоминает работы голландского художника Маурица Корнелиса Эшера[128], архитектора иллюзий и переворотов.

На картине «Относительность» нарисованы люди, занимающиеся своими делами в странном мире, напоминающем реальность, но отделенном от нее законами гравитации и не имеющем реальной согласованности, – эта изолированная реальность функционирует по правилам своей собственной физики. Персонажи гравюры Эшера похожи на обитателей тюрьмы Бэйна: они живут изолированно, но вместе. Переворот – это отображение психики Брюса Уэйна в тот самый момент: кажется, что все плывет, переворачивается с ног на голову. Кто является аватаром Добра? Кто аватар Зла? Бэйн и Бэтмен похожи друг на друга так же, как этот мир похож на реальность, но при этом они остаются разными. Хаос нереален, потому что он контролируется, организуется и подчиняется неожиданным правилам. Главный герой переживает момент сильных сомнений, и для того, чтобы выбраться из земного ада, как обозначил это место его враг при посещении его камеры, необходимо все расставить по своим местам, вернуть на круги своя. Путаница также обусловлена братским отношением к Бэйну: оба сироты – приемные дети одной семьи, Лиги Теней, и одного отца, Ра'са аль Гула. Отношения Ра'са аль Гула с его семьей полностью отличаются от отношений других суперзлодеев в том смысле, что, будучи существом с тысячелетней историей, он следует древним заповедям, видению предков, унаследованному с ранних лет. Эта открытость миру – лоно, в котором родился Бэйн и возродился Темный рыцарь: здесь их окончательно объединяет матричная связь.

Мауриц Корнелис Эшер «Относительность», 1953 г.

«Зачем люди падают?» – вспоминает Брюс вопрос, заданный ему в детстве Томасом Уэйном, когда тот отправился за ним на дно пещеры, где родилось его альтер эго, – Брюс вспоминает его именно в тот момент, когда в очередной раз терпит неудачу в восхождении к свету.

Это воспоминание приходит вскоре после галлюцинаторного видения Ра'са аль Гула: два духовных отца Брюса помогают ему вернуться к жизни. Чтобы выбраться, Брюсу не нужна страховочная веревка: если он промахнется, то умрет. Только искренне испугавшись смерти, он может вернуться к жизни. Страх определяет все его существование и служит лейтмотивом воскрешения, так же как и лейтмотивом его борьбы с преступностью. Это жуткое чувство, кажется, уже побеждено персонажем Хита Леджера, который даже не пытается делать вид, что в конце погони в «Темном рыцаре» отходит в сторону, когда Бэтмен настигает его на бэтподе. Он даже проклинает его между двумя очередями Томпсона: «Давай! Пристрели меня!» Эта форма бесцеремонности достигает апогея в финальной сцене, отдающей дань уважения фильму Бертона: Джокер, хихикая, падает в пустоту, не в силах испугаться, прежде чем попадает на крюк его заклятого врага.