«Это работа не фокусника, а колдуна», – говорит Каттер инспектору в самом начале расследования, когда вручает ему агрегат Энджиера, задуманный и сконструированный Николой Теслой (Дэвид Боуи). Персонаж, о котором идет речь, появляется в повествовании много позже, но каждой сцене, в которой он упоминается, уделяется особое внимание, усиливая его ауру полностью обожествленного творца. В фильме о магии прагматичный Кристофер Нолан решает посадить на трон Всевышнего персонажа, который является не иллюзионистом, участвующим в шоу, а выдающимся ученым. Когда Энджиер впервые отправляется в его усадьбу на холмах, режиссер вызывает адские образы погони из «Бессонницы»: снег и туман делают сцену совершенно фантасмагорической, стволы деревьев слабо вырисовываются вокруг героя, которого играет Хью Джекман, и он с трудом видит собственное восхождение.
В этом отличие от третьей полнометражной картины режиссера: тут уже не постепенное погружение в русло реки, текущей в ад, а подъем, восхождение к божественному, к науке, которая изменит все в карьере Энджиера, принесет ему успех, но также безумие и разрушение. Фокусник встречает Элли (Энди Серкис), ассистента Теслы, который убеждает его повернуть назад, потому что ученый сейчас слишком занят: Энджиер еще не готов к встрече с легендой науки, воплощенной легендой шоу-бизнеса. Когда Элли встречается с фокусником, делающим заметки в богато украшенной гостиной, чтобы сообщить ему, что Тесла в городе, ярко освещенный интерьер декорирован теплым светом свечей, но молнии в окнах нарушают гармонию стробоскопическими вспышками: бог молний еще не появился, но его присутствие ощущается, ассоциируясь с электричеством, – современный Тор, в придачу обладающий интеллектом[71].
Небольшими штрихами Кристофер Нолан и Уолли Пфистер готовят зрителей к появлению персонажа, фундаментальным образом повлиявшего на сюжет.
Третья встреча между Энджиером и эмиссаром божества, которого играет задорный Энди Серкис[72], происходит на открытом воздухе, на снежном поле, затерянном в тумане, что делает окружающий мир невидимым и придает эпизоду, и прежде всего его обстановке, призрачный вид, оторваность от мира смертных.
Сцена приобретает оттенок сказочности, когда на земле загораются лампочки, придавая декорациям совершенно сверхъестественный, даже фантастический характер (очевидно, нам вспоминается графическое оформление фильма Стивена Спилберга «Близкие контакты третьей степени», вышедшего в 1977 году). Присутствие Теслы становится еще более осязаемым и мифологизированным. Он символизирует научную фантастику, и Дэвид Боуи не чужд этой концепции, поскольку с ней связаны образы некоторых его альбомов и концертов, а также ряд культовых киноролей, в частности, в фильме Николаса Роуга «Человек, который упал на Землю» 1976 года. Нолан играет с металепсисом и приводит в восторг как своего персонажа, так и не менее знаменитого исполнителя его роли. В этой сцене Элли надевает типичный для магов цилиндр, потому что именно он мистифицирует мистификатора, прежде чем исчезнуть в тумане, подобно иллюзионисту, ускользающему из поля зрения зрителей, или как слуга Дракулы, возвращающийся в замок своего хозяина в Карпатских горах, – Боуи известен в кино по роли вампира в фильме Тони Скотта «Хищники».
Дэвид Боуи в роли Николы Теслы, «Престиж», 2006 г.
«Настоящая магия», – говорит Энджиер, имея в виду науку: Нолан подразумевает, что настоящая магия кино кроется в науке, точнее в физических технологиях, а не в иллюзии компьютерной графики, что оказывается мантрой его кино, поскольку он использует не цифровые технологии, а пленку и минимум компьютерных изображений даже в самых визуально амбициозных проектах. В своей диссертации Элизабет Рутье справедливо подчеркивает отношения художника с его техникой, которая в глазах неискушенных зрителей вполне может ассоциироваться с какой-либо формой колдовства. Она поднимает вопрос о сокрытии основ иллюзии и обнаруживает определенный интерес в ее отношении к кинематографической технике, а также к вопросу о материальности как правдоподобной физической реальности в противовес колдовству, которое бросает вызов законам реальности: «Сокрытие – а не отрицание – процесс, тесно связанный с театральным аспектом выступлений фокусника, где исполнитель „играет роль волшебника“ […] не притворяясь, однако, что он или она действительно им является. Таким образом, этичный фокусник – тот, кто, как ни парадоксально, показывает, что он что-то скрывает. В который раз рассуждения о кинематографе оказываются в центре внимания Нолана в его единственном на сегодняшний день фильме, посвященном миру зрелищных искусств». Рутье делает вывод: «Театральность и сосредоточенность на трюке (несмотря на требование секретности) здесь, похоже, являются тем, что легитимизирует иллюзию; нужно дать людям понять, что за иллюзиями стоят технические механизмы, сделать их использование деликатным, но ни в коем случае не позволять им казаться чем-то подлинным».
В конце концов Энджиер в ледяном тумане пробирается через лес к дому Теслы и обнаруживает лабораторию мастера. Первое появление ученого полностью иконизирует его: крупный план его генератора переменного тока; Дэвид Боуи идет сквозь молнии, отсылающие к красно-синему мотиву, нарисованному на его лице на обложке альбома Aladdin Sane 1973 года, придавая его появлению, снятому в ракурсе 3/4 лицом к камере, совершенно сверхъестественное измерение. Глаза актера также вносят свой вклад в странность персонажа, как будто в его правую радужку ударила молния[73], в то время как он пожимает руку Энджиеру, держащему лампочку, которая загорается, потому что Тесла все еще заряжен током и использует тело своего собеседника в качестве проводника.
Персонаж обожествляется, но нейтрализует этот процесс, давая научное объяснение тому, как тело проводит ток, тем самым переходя от высшего миметического режима к низшему, более человеческому, не отказываясь, однако, от своего культового статуса. Бог – такой же человек, как и все остальные[74].