Если вынести за скобки преимущества и недостатки каждого мужчины, с которым Таэко встречалась, в нынешней ситуации для нее не было ничего необычного. Больше всего она боялась забеременеть, поэтому считала своим долгом предупреждать партнеров, чтобы они предохранялись. Однако выбрать подходящий момент для такого разговора было непросто – тема крайне деликатная и щекотливая: чем больше думаешь, тем сложнее подобрать время и слова. Ситуация всегда была неловкой, и Таэко привыкла произносить эти слова быстро и буднично.

Реакция Сэнкити оказалась для нее неожиданной:

– Но у меня с собой ничего нет!

Легкое раздражение заставило Таэко сказать то, чего говорить не следовало:

– Как нет? Мне-то казалось, что ты профессионал, а не любитель. Хотя по виду и не скажешь.

Сэнкити молчал, но Таэко сразу почувствовала опасность, скрытую за его молчанием. Поэтому она набралась смелости и решила поскорее покончить с этим:

– Ладно, вот, возьми.

Пошарив в сумочке, она выудила оттуда искомое и с уверенным видом бросила на кровать.

Сэнкити медленно подошел, взял с покрывала упаковку и заметил:

– Надо же, как ты обо всем позаботилась. Не ожидал! Так у нас тут, значит, обычный перепих.

Они с самого начала старались ранить друг друга словами. Но так уж устроено человеческое сердце – чем больше боли они причиняли друг другу, тем сильнее становились их чувства. Каждый такой обмен колкостями, словно танец на краю пропасти, вызывал у Таэко легкий страх, легкую злобу и даже легкое отвращение. И все же она чувствовала, что где-то там, на дне, в глубине струится сладкая нежность и остановить это течение никому не под силу.

Взаимные грубые реплики, как резкие аккорды вульгарной мелодии, хлестали наотмашь, возбуждая в душе Таэко туманное и сладостное волнение.

Она вспомнила, как у зала патинко в день их первого свидания ее приняли за проститутку. И вот теперь, покупая мужчину, она представляла себя настоящей женщиной легкого поведения.

Они раздевались, пристально глядя друг на друга.

Таэко внимательно наблюдала за Сэнкити. Если бы он, раздевшись, аккуратно повесил на вешалку свой элегантный костюм, тщательно сложил одежду, она была бы глубоко разочарована. К счастью, Сэнкити почти с идеальной мужественностью отбросил галстук куда-то в сторону, швырнул носки на пол и небрежно кинул пиджак и брюки на спинку стула.

Он стоял перед ней обнаженный. Под его загорелой гладкой кожей мягко бугрились округлые крепкие мышцы. Без одежды он выглядел в тысячу раз красивее. Таэко, не сходя с места, прижалась к нагому телу Сэнкити. Холодные грубые мужские руки спустили с ее плеч бретельки комбинации, и на Таэко нахлынул жуткий прилив удовольствия, кожа покрылась мурашками.

– Ничего не говори, – прошептала Таэко, прикрыв ладонью рот Сэнкити.

Учитывая его характер, вряд ли он собирался заговорить, но сейчас она не хотела слышать ни одного слова, ни одного комплимента, даже самого искреннего.

Грубая ладонь Сэнкити ласкала ее спину, медленно спускаясь к пояснице. Таэко жаждала поцелуя и, получив его, принялась повторять про себя, как заклинание: «Порочный, грязный мужчина. Порочный, грязный…»

Однако с каждым повторением Сэнкити в ее глазах становился все чище и беспорочнее. Ей казалось, что она никогда в жизни не встречала мужчину такой чистоты. Обнявшись, они упали на кровать.

То, что произошло дальше, было чем-то невероятно изысканным. Какими бы деликатными ни были другие ее мужчины, никто из них не мог сравниться с Сэнкити, чье тело буквально излучало неповторимое изящество плоти. Поначалу Таэко старалась сохранить хладнокровие и по старой привычке сравнивала происходящее со своим предыдущим опытом, но вскоре забыла обо всем, и наступил тот самый решающий миг, когда не осталось места ни для каких сравнений.