Щит смягчил удар. В ушах Жорика звенело, но он стоял и смотрел, как друзья рядом поднимаются на ноги. Жорик перевел взгляд на дворец – языки пламени пожирали одно окно за другим.

На площадке перед ним стоял один Кузар, вокруг него валялось множество тел. Лешие, краснали, охранники… они что, все? И не поднимутся? А Станислав? Его нигде не было видно.

– Алекс, твои родители… – прошептала Марина.

Он застыл. Плечи опустились, шпага уткнулась острием в землю.

Кузар, несмотря на разделявшее их расстояние, смотрел прямо на них.

– Давайте-ка все-таки попробуем спрятаться, – дрогнувшим голосом, пробормотал Алекс и попятился к открытому люку в земле. – Заносите Рому.

– Я прикрою, – кивнул Жорик и выставил вперед жезл. Алекс со шпагой встал рядом.

Отступление провалилось в один миг. Вот Кузар стоит на террасе у пылающего дворца, следующая секунда – и он перед Жориком. Глаза красные, рот перекошен:

– Это все вы! – прорычал он.

Жорик сглотнул ком в горле. Алекс двумя руками схватил гарду, будто не мог удержать шпагу в одной. Кончик ее лезвия подрагивал. Они все понимали, что обречены.

– Катись ты в Бездну! – послышался тихий голос Марины позади. Жорик не пойми отчего дернулся, будто что-то потянуло изнутри, потащило его силу. Всполохи молний пронеслись над его головой и лишь чуть-чуть не дотянулись до выставленной руки Кузара. Искрами бенгальских огней осыпались на землю, зашипели на влажной траве.

Кузар поднял руки над головой, и от каждого его пальца потянулись еще более яркие, длинные электрические всполохи. Жорик напрягся, пытаясь вернуть щит, но сфера вспыхнула и погасла. Противопоставить чародею он ничего не мог.

А молнии вот-вот сорвутся. А Жорик, его друзья – прямо перед Кузаром, и нет никакой преграды, негде укрыться.

– Что за… – воскликнул Кузар, всполохи на его пальцах потухли, и он уставился на землю перед собой.

У его ног расширялась воронка черного облака. Крутилась, вертелась. Вдруг в сердце облака мелькнула вспышка, и черные всполохи развеялись. «Портал!» – понял Жорик. Вспышка угасла, а на ее месте оказалась знакомая, такая родная фигура.

– Папа! – закричал Жорик, шагнул было к нему, но наткнулся на выставленную руку отца. Он быстро обернулся, ободряюще кивнул Жорику и повернулся к Кузару.

– Кузьма Юрьевич! – произнес он таким незнакомым, звенящим от злости голосом. Не продолжил, будто слов подобрать не мог.

– Глефов… – Кузар неприязненно сощурился, окинул отца Жорика изучающим взглядом. Тот тряхнул рукой, в нее перетек ксифос. Вытянулся в длинную тонкую рапиру.

– Кузьма Юрьевич, вам больше нет места в Китеже, – холодно сказал отец Жорика, не отрывая кончика клинка от земли. – Как я понимаю, – кивнул он за спину Кузара, – вам сегодня многие высказали недовольство правлением. Уходите. Мир большой. Здесь не принято убивать детей. Я вам этого не позволю.

Отец направил рапиру на Кузара. Ее лезвие обволокли струи воды.

– Ты мог бы присоединиться ко мне, – задумчиво заговорил Кузар. – Мы бы вместе правили Китежем. Ты был моим лучшим учеником. Ты прошел по моему пути!

Отец покачал головой:

– Меня вы учили работать другими методами. Я хорошо впитал, как важна свобода выбора, свобода мнения для каждого человека. То, что сделали вы – не про свободу. Уходите, Кузьма Юрьевич. Китеж не нуждается в таком правителе.

– А в ком тогда он нуждается? – губы Кузара скривились. – В тебе, щенок? Ты решил отнять мою власть?

Отец снова покачал головой, коротко бросил Жорику:

– Прячьтесь.

– Но пап! – ринулся было к нему на поддержку Жорик, но его остановило короткое:

– Быстро!

Перстень Кузара перетек в рапиру, ее клинок изгибался волнами. По его лезвию засеребрились новые всполохи электричества.

Жорик кивнул и вместе с Алексом и Мариной поспешил в открытый люк, в котором уже успели скрыться остальные ребята и коргоруш с Барсом.

Там оказались бетонные ступени. По потолку тянулась полоска осветительных кристаллов. Они зажигались, когда под ними проходили и потухали сразу после того, как они их миновали. Люк захлопнулся.

Два пролета ступенек. И они очутились к круглой комнате с вешалками. Будто прихожая.

Снова грохот, стены вокруг зашатались. Кристаллы на потолке потухли и снова загорелись. Ребята жались друг к другу, только Рому с рассеченной головой положили на пол. Неправильно положили.

– Надо его переложить, – сказа Жорик, стараясь не думать, что там происходит наверху, и против кого выступил его отец. Против чародея, с которым не справились личи и их воинство. Оставаться в безопасности казалось неправильным, сердце рвалось вернуться наверх. Навесить на отца щит, обрывать плетения Кузара – помогать. Но ослушаться не мог себе позволить. – Мне отец объяснял. Он врач.

Жорик быстро нащупал пульс – прощупывается, дыхание слабое. Кивнул сам себе. Перевернул на бок, ноги подогнул, руку под шею. Снова кивнул.

Бункер затрясся.

– Может, стоит поискать аптечку? – спросила Марина, после того как свет снова загорелся. – Я поищу. Что может быть нужно? Нашатырь? – с сомнением спросила она.

Жорик пожал плечами: перевязывать нечего, похоже на закрытую травму головы. Тут скорая нужна, врачи. Они и тут ничего не смогут сделать. Но если попытки что-то сделать хоть кого-то в чем-то успокоят – пусть делают.

Марина дернула за ручку, распахнула дверь и, выставив перед собой саблю, вышла в какой-то длинный коридор.

– Я с тобой, – сказал Алекс

Жорик не обратил внимание. Сел на пол рядом с телом Ромы и пытался вспомнить поддерживающие чары. Но вот что-что, а лечебная ворожба никогда не была его сильной стороной, в отличие от отца и сестры. Снова замерцал свет.

Жорик знал, что люди часто просят небеса о помощи, но никогда прежде не понимал зачем. А тут – хотелось молиться. За отца. За них всех, запертых под землей. За этого болванчика, которого они потащили с собой, но не доглядели.

На руки к нему забрался коргоруш и уткнулся мордочкой в руку. Жорик слабо улыбнулся.

***

За дверью оказался длинный коридор. Как только Марина переступила порог, кристаллы на низком потолке загорелись, осветив серые стены и два ряда одинаковых дверей. Штук по десять с каждой стороны. Тихо. Марина надеялась, что здесь сейчас никто не отсиживается – все охранники полегли на поле у дворца. Но шла, приглушая шаги, выставив вперед саблю.

Остановилась у первой двери, оглянулась на Алекса. Тот кивнул. Повернула ручку, распахнула – ряды шкафчиков, лавка. Раздевалка.

– Тут может быть душ, – шепнул Алекс. – С аптечкой.

Он вошел в комнату, Марина осталась в коридоре, наблюдать.

– Как в фильмах ужаса или боевиках, – усмехнулся Алекс, скрывшись в двери. – Не вижу аптечки. Дальше.

Марина кивнула, дождалась Алекса, открыла следующую дверь – комнатка, две двухъярусные кровати по стенам да столик между. Ну, точно купе поезда.

– Комната отдыха? – шепнул Алекс. – Глянь под кроватью. Нет ничего похожего на аптечку?

Теперь он прикрывал коридор, а Марина искала. Свет померк. Бункер затрясся. Выпрямилась, хотела вцепиться в столб кровати, косяк, но наткнулась на сукно пальто, руку Алекса. Резко отдернула. Да, она больше не одна. Вот только, хорошо это или плохо, не знала.

– Ты как, Темная? – шепнул Алекс, когда свет снова зажегся. Лицо у него бледное, самому страшно.

Она пожала плечами. Изучала его. Где-то в глубине закопошился вопрос: это какой Алекс перед ней? Тот, кто побежал за ней к Бездне? Или тот, что отказался ей помочь в поисках? Отмахнулась. Теперь ничего не важно.

– Сильно тебе досталось? – спросил он, не сводя взгляда с ее лица. Марина провела рукой по лицу – ну точно, засохшая кровь.

– Ерунда, – сказала она и потупилась. Что-то нужно было задать в ответ, перевести этот не нужный ей разговор. Она подняла взгляд на Алекса. – Ты сам как? Твои родители? Они…

– Они жи… с ними все в порядке. Должны быть. Личи перерождаются. Председатель Китежа, правда, может уничтожить любого из них. Но не думаю… надеюсь, что княжеского артефакта у Кузара с собой не было. А чародеям они могут противостоять. Станислав рассказывал однажды – он только князей Китежа боялся, не мог их ослушаться. Наверное, переродятся в гнезде, и все, – махнул он рукой и направился к следующей двери. Такая же комната. – Отступили, в общем. Или сбежали. Все равно на них.

– Зато пришли тебя защитить, – попыталась улыбнуться Маринка. Но мышцы лица плохо слушались, будто разучились улыбаться за эти дни. – Не такие уж и плохие у тебя они, ну.

Алекс повернулся к ней – грустнющий-грустнющий. Напряглась – такое отчаяние во взгляде, чего это. Хуже, чем тогда в библиотеке, когда о них рассказывал.

– Они не меня спасали, – покачал головой он. – Они спасают репутацию.

Отвернулся, открыл следующую дверь. Заглянул под кровать. Пояснил, не глядя на нее:

– Личей и их детенышей никому нельзя трогать. Личи имеют право кровной мести. Позволишь одному уйти безнаказанным, и остальные бояться перестанут. Я сам им теперь не нужен.

– М-м-м… Тут, кажется, никого, давай я эту сторону, ты ту. Чтоб быстрее, – не найдясь, что ответить, перевела разговор Марина. Будто сил на сочувствие теперь больше никогда не найдется.

– Поспешим, – согласился Алекс.

Часть комнат оказались заперты, другие с разбросанными вещами. В одной на столе валялся рулончик пластыря, но никаких больше намеков на аптечку – Алекс прихватил хотя бы его с собой. В конце коридора нашли еще одну раздевалку и ванну. Там нашли и аптечку. Постояли, покопались в ней – непонятно, что вообще помочь Роме может. Прихватили весь ящичек.

Остановившись у последней двери – выходом куда-то – Алекс спросил:

– Возвращаемся?

Марина мотнула головой, потянула ручку. Новая лестница, на этот раз наверх.

– Думаешь, на поверхность? – шепнула Марина. Снова замигал свет, задрожали стены. Она схватилась за стену.

– Нет прихожей, – шепнул Алекс. – Думаю, там еще помещение. Идем.

Побежал по ступеням наверх. Марина за ним.

– С тебя Жорик снял проклятие, да? – не выдержала она.

Алекс споткнулся. Тряхнул головой, снова побежал наверх.

– Типа того, – донесся ответ.

Последние ступени прошли на цыпочках. Алекс потянул дверь. Марина нащупала «пташку», и направила ее на лезвие сабли – занесла клинок над головой, чтобы ударить если вдруг что.

Внутри светло. Большое окно, из которого виднелась пустая дорога за воротами. И небо все во всполохах от пожара и вспышек заклинаний. Мониторы на столах. Пульты управления. Тяжелая входная дверь и еще одна серая межкомнатная. И никого.

– Здорово ты, – шепнул Алекс с улыбкой, кивнув на ее чуть светящуюся саблю. – Прям боевой маг.

А Марина уже смотрела на один из мониторов. Картинка черно-белая, звука нет, движения смазанные. Кажется, что клинки у обоих – мага и чародея – слились в беспрерывное мельтешение. И все в облаках пыли и вспышек.

– Вот боевой маг, – прошептала Марина. – Но я думала отец Жорика – врач…

– Я тоже. Ничего себе как он может! – с восторгом ответил Алекс. – Даже Олег так не умеет, – он осекся. Поморщился, – Он не пришел. Я на него так надеялся. Все зря.

Марина снова не нашлась, что ответить. Только не сводила взгляда с экрана. Пробормотала:

– Как бы нам ему помочь…

– Не мешаться под ногами? – хмыкнул Алекс. – Хотя? Постой!

Он провел тонкими пальцами по пультам под мониторами, заозирался по сторонам и метнулся к серой двери. Влетел в нее, чем-то зашуршал. Щелчок. Грохот. Мониторы выключились, свет померк. Комнату теперь освещали только языки пламени пожара. Марина подошла к двери и увидела, как Алекс отрывает последние скобы от большого, размером со спелый арбуз, красного кристалла.

– Можешь зажечь свет? – с трудом поднимая камень, прокряхтел Алекс.

Что-то врезалось в крышу прям над ними. С потолка посыпалась пыль. Марина сжалась, будто по привычке, так и не найдя в себе страха. Будто он весь остался в том кошмарном сне. Вместе со всеми другими чувствами: тревогой и неуверенностью, привязанностью и счастьем.

– На-гах, – шепнула Марина, когда все стихло. «Пташки» были рядом, сложностей не возникло. – Что ты задумал? Давай вместе.

– Я сам, – отказался Алекс, – На тебе аптечка. Этот кристалл питает… питал… все охранные чары дворца, – объяснял Алекс. – Или хотя бы их часть. Свет, камеры, сигнализацию, кучу всего. Короче, в нем много магической энергии.

– Типа гигантской батарейки?

– Наверное, да. Батарейки в Китеже не используют, но я слышал что-то… В общем, мы из него можем попробовать сделать бомбу и подорвать этого недоделанного чародея.

– И ты знаешь, как его взорвать?

– О, это легко.

***

Ребята сидели на полу. Подавленные. Жорик чесал коргоруша. Сережа Барса. Данил и Вика напряженно всматривались в бледное лицо Ромы, от носа тянулась тонкая дорожка крови. Настя сидела в стороне, не отрывая взгляда от носков ботинок.

– Вы нашли аптечку? – Вика подалась к Марине и Алексу.

Марина протянула ей белую шкатулку. Вика растерянно перебрала содержимое, перевела взгляд на Жорика.

– Вот этим можно обтереть голову, – секунду поколебавшись, сказал Жорик. Вика разорвала упаковку бинта и вылила на него густую зеленую жидкость с травяным ароматом. – Укрепляющий настой. Лучше пить. Но не в этом случае. Врача надо. А это что? – указал он на кристалл, который Алекс тем временем аккуратно, словно яйцо редкой птицы, поставил на пол.

– Это то, что может помочь ближайшему врачу. Накопительный кристалл.

Помочь отцу?! Жорик со всем вниманием уставился на Алекса.

– Это из-за него везде свет погас? – спросил Сережа.

Алекс кивнул:

– Надо помочь дяде Бену. Можно объединиться и вместе запустить этот кристалл в Кузара. В нем куча энергии. Один точный выстрел на подлете, и он взорвется.

Марина кивнула:

– Да! Мы можем уничтожить Кузара.

Жорик вскочил на ноги, взмахнул руками:

– Но мой отец! А если и он? – заметил, как Марина поджала губы.

Сережа с полностью пожелтевшими глазами, смотрел на кристалл.

– Я отвлеку чародея, – сказал он низким решительным голосом. Он снял очки и принялся их вытирать уголком гимнастерки. – Пару ударов сдержу.

Жорик нахмурился больше: плохая идея.

– Это ты как? – хмыкнул Данил. – Что за тайные чары?

– Я – волкодлак, – Сережа посмотрел прямо на Данила. – Шкура выдержит два-три попадания.

– О, – только и сказал Данил, отойдя на пару шагов назад. Вика отшатнулась. – А чего только сейчас?

– Молодая луна, – пожал плечами Сережа. – Надолго не обернусь.

– Что вы задумали? – внезапно вскочила на ноги Настя и обвела всех свирепым взглядом. – Взорвать дядю Кузю?! Не дам!

Ребята ошарашенно уставились на нее, будто впервые заметили. Только Марина скрестила руки на груди, а Жорик нахмурился.

– Чего?! – взревел Данил, тоже вскочил на ноги. – Какой нафиг дядя Кузя?!

– Стокгольмский синдром, – протянула Вика.

– Насть, ты это, – сдерживаясь, с заботливыми интонациями снова попробовал Данил, – Он похитил тебя! Он подчинил город! Лишил всех свободы. Мы должны попробовать его остановить.

– Я сама пошла, – покачала головой Настя. – Дядя Кузя – хороший. Лучше вас всех.

– У них там связь, – вставила Марина и неопределенно взмахнула рукой в воздухе. Помолчала немного и обратилась к Насте ласковым голосом. – Настя, а что, если ты попросишь своего дядю Кузю остановиться, а? Мы его боимся. Уговори его уйти вместе с тобой. И мы не станем взрывать этот кристалл. Пожалуйста!

– Какое еще уйти с ним?! – воскликнул Данил, но Марина обернулась к нему и скривила лицо, так чтобы Настя не увидела.

– Кузар не тронет Настю. Она ему нужна, – уверенно сказала Марина.

– Уверена? – спросил Жорик. Идея казалась все хуже. – Может, все-таки стоит просто подождать? Отец сказал спрятаться.

– Это тебе он сказал спрятаться. И да, я совершенно уверена, что Настю он не тронет, – кивнула Марина. – Ты же уговоришь Кузара отступить, да? А если нет, мы воспользуемся паузой в сражении, – она посмотрела на Данила, будто пытаясь без слов ему что-то объяснить.

Данил хмурился. Смотрел на сестру. Жорик хмурился еще больше. Казалось, что всем запертым под землей претило бездействие: они подались вперед, глаза у всех загорелись. Сидеть и ждать – мучительно. Но чтобы вот так… Эх, думалка, ну чего ты других идей не предложишь?

– Марин, я не уверен, что использовать Настю как приманку – нормально, – сказал молчавший до этого Алекс, не поднимая взгляда. – Мы уже вон что натворили, – кивнул он на Рому. – Его не следовало брать с собой.

Жорик закивал. Вот! Алекс сформулировал! Марина нахмурилась. Данил поднял на нее нерешительный взгляд.

– Есть другие варианты – предлагай, – скрестив руки на груди, сказала Марина Алексу. – Я уверена, что Настя для Кузара слишком ценна. Он не даст причинить ей вреда. А Сережа выдержит максимум два прямых удара. А что будет с третьим?

– Даня! Я пойду! – Настя потянула брата за рукав. – Пожалуйста! Конечно, дядя Кузя меня не тронет. Он любит меня! Я уговорю его уйти! Уговорю! Не нужно взрывать!

– Настя, может, не нужно, а? – вмешался Жорик. обратился к друзьям: – Давайте придумаем другой вариант. Помочь отцу надо. Кузар – зло. Но я уверен, мы найдем что-нибудь менее… гадкое.

– Я пойду! – упрямо повторила Настя.

– Не тебе решать за Настю, – сказала Марина.

– Мне, – кивнул Данил.

Настя с мольбой смотрела на брата, он все молчал. И все вокруг молчали и ждали его решения. Жорик со всех сил надеялся, что Дэн откажется.

– Хорошо, – сквозь стиснутые зубы наконец сказал Данил, хмуро глядя на Марину.

Жорик поморщился, но спорить не стал. Сидеть сложа руки и для него слишком трудно. Но вот присмотреть и за Настей, и за отцом – за ними всеми – он сможет. Должен суметь.

– Но кристалл к взрыву мы подготовим, – хмыкнул желтоглазый Сережа. – На всякий случай.

***

Собирались выступать все вместе. Выпустить волка, чтобы он подкрался как можно ближе. Жорик навесит полог невидимости – не прибегут теперь охранники с датчиками. Вика и Алекс понесут заклинаниями левитации кристалл. Последними открыто выйдут Данил с Настей.

– Ну и я понесу кристалл, – сказала Марина, с сомнением покосилась на ксифос в форме браслета на запястье. – Я тоже смогу левитировать. Теперь должно получиться.

– Мне кажется, кому-то нужно остаться с Ромой, снадобье еще есть, – покачал головой Алекс. – А у тебя и так было слишком много испытаний. Мы справимся, да, Вик?

Никто не спорил. Марина открыла было рот, но так ничего и не сказала. Только кивнула, поджав губы.

– Удачи вам там, – сказала она.

– Присмотри и за ними, – кивком головы Жорик указал на напряженного Барса, который ждал, что его вот-вот снова позовут с собой. Сережа старательно отводил от него взгляд. Жорик понимал: после того, что случилось с Азой и Ромой, рисковать еще кем-то не хотелось. Коргоруш к выходу даже не собирался: свернулся вокруг головы Ромы. Неужто лечит?

Сережа выскользнул в коридор. Минута тишины, будто ничего не происходило. Ну вот, не такое уж и страшное это превращение для молодых волкодлаков, не то что в книжках пишут. Тут же тишина взорвалась звуком, похожим на удар по натянутым до предела струнам. Они лопнули, взорвались: раздался раздирающий перепонки крик, переходящий в вой. И снова тишина.

Жорик дернулся: все нормально? Алекс положил руку на плечо, покачал головой. Все собравшиеся не отрывали взглядов от двери.

Скрежет когтей по дереву, дверь медленно отворилась.

В проеме стоял тощий, длинный… даже не волк. Почти волчонок. С топорщащейся шерстью, тяжело опущенной головой и широко расставленными длинными и очень широкими передними лапами. Он отряхнулся и вышел в комнату. Позади него осталась аккуратно сложенная стопкой одежда.

Первым к нему выскочил Барс – будто хотел напрыгнуть. Но тот наклонился, выставив передние лапы. Кланялся. Волк, с такими знакомыми желтыми глазами, прошел мимо него, дальше к ступеням, наверх. Двумя скачками добрался до выхода и скрылся за дверцей люка.

– Теперь мы, – сказал Алекс.

Жорик прошептал еще на лестнице:

– На’пашиаси, – он провел жезлом над Алексом и Викой. Перед выходом на поверхность зажмурился: не нравилась ему эта идея. Да, помочь отцу хочется. Но взрывать кристалл? Вот бы Кузар действительно просто ушел с Настей. Но Жорику казалось, что и сама Марина – отстраненная, холодная, – не верила в то, что Кузар отступит. Как и сказал Алекс: они используют совсем мелкого ребенка, как приманку. Гадко это.

Битва кипела метрах в пятидесяти от выхода из бункера. Отец Жорика и Кузар все еще с рапирами, в облаке из смешавшихся плетений. Земля дрожала под ногами Жорика, над головой нависла туча, извергающая то молнии, то град и ветер. Стоять на ногах оказалось непросто: порывы ветра били в лицо, сбивали с ног. Каждый шаг давался с трудом. Надо только подкрасться чуть ближе и занять удобную позицию. Подобрались почти вплотную к сражающимся, замерли. Жорик не сводил взгляда с отца. Вслушивался в музыку. Здесь гремел напев Бездны. Сложный, переплетающийся, звенящий.

Следующим из бункера вышел Данил с сестренкой. Он махал руками, пытаясь привлечь внимание, и кричал во все горло:

– Остановитесь! Подождите!

Жорик с напряжением всматривался в сражающиеся фигуры: ни отец, ни чародей Кузар не замечали ничего вокруг.

Настя вырвала руку из хватки брата и сорвалась на бег:

– Дядя Кузя! Дядя Бен! Не ссорьтесь! Пожалуйста, не ссорьтесь!

И сердце снова заныло. Они же ее просто не заметят! Как подстраховать? Может, остановить, пока не поздно?

Отец внезапно опустил рапиру и выставил руку со светящимся защитным полем перед собой:

– Остановись! Тут ребенок! – воскликнул он.

– Дядя Кузя! Дядя Кузя! – кричала Настя, перемешивая слезы и крики.

Добежала до запыхавшегося Кузара. Тот потушил уже сложенное заклинание и растерянно уставился на повисшую у него на рукаве девочку. Древний напев стих, оборвался на мощном аккорде.

– Нужно уходить! Пожалуйста! Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось! Ты мне так нужен!

Марина оказалась права: Кузар замер и растерянным, оттаивающим взглядом смотрел на девочку. Надо же. Даже в нем еще был человек.

– Помнишь, я же показывала! – тише произнесла она, но напряженный Жорик все же смог разобрать ее слова. – Мы можем быть счастливы без Китежа! Все будет хорошо! Давай уйдем!

Жорик бы на месте Кузара, услышав эту мольбу тонким голосом, точно выбросил бы оружие и ушел куда угодно. Когда так смотрят, когда так просят, никто не сможет отказать.

Вот только в Кузаре уже слишком мало осталось от человека. Он еще смотрел на Настю, но растерянность на его лице сменилась гримасой. И Жорик будто увидел в отблесках осветившей его фигуру молнии, что у него из-за спины торчат не то паучьи ноги, не то щупальца – та сущность, что давным-давно завладела им. Монстр ли Бездны, Демон безграничной власти или воспаленное безумие – чудовище, что выело человека из этой оболочки. Оно напилось крови, но ему все мало. Нужно больше и больше. Смертей. И Власти. Безграничной власти.

– Не мешай! – Кузар оттолкнул Настю и снова наставил клинок на отца Жорика.

Настя повалилась на спину, мгновение смотрела на Кузара неверящим взглядом, но тут же снова бросилась к его ногам, вцепилась в штанину и надрывно завыла.

Жорик видел, что отец восстанавливает дыхание – то, что они сделали, уже принесло ему помощь. Он моложе. И пусть не чародей, как Кузар, но очень сильный маг. Он может справиться?.. там, где не справились личи… один… Нет, они должны довести план до конца.

Но и расстояние! Расстояние между отцом и Кузаром не увеличивается! Папа все еще оставался там, где мог взорваться камень.

Кузар тем временем пытался отбросить девочку, как прибившегося на улице щенка. Жорику все труднее было наблюдать за этим, хотелось побежать, увести Настю, но он ждал. Все еще глупо надеялся, что Кузар передумает. Или отец отойдет подальше. И тогда к Насте бросился Данил:

– Не трогай ее! – крикнул он Кузару и зашептал что-то сестре в самое ухо.

Кузар наставил на Данила рапиру. Отец в этот момент рванулся вперед, но не успел. Потому что его опередил волк, прыгнувший будто из ниоткуда. Как бы внимательно Жорик ни следил за разворачивающейся сценой, но и сам не заметил, как он подкрался.

Волк вцепился в руку Кузара, направлявшую рапиру на Дэна. Он среагировал тут же: потащил упирающуюся Настю в сторону.

– Атакуем! – шепнул Алекс. – Все вместе! Запускаем его! На счет три. Раз! Два!

Жорик продолжал держать полог. Они достаточно близко, чтобы закинуть кристалл прямо в Кузара. Жорику не нужна помощь друзей, чтобы поднять камень и доставить его точно в цель, но Жорик почему-то мешкает.

– Три! – командует Алекс.

Жорик взмахивает ксифосом, но сфера в навершии даже не мигает. Алекс и Вика поднимают камень сами. Но летит он слишком медленно, слишком вихляет, подняться высоко не может. Магия на дистанции плохо работает, но Жорик бы смог, смог… если бы… Атаковать? Одну атаку еще можно было бы пересилить. Кузар – уже не человек, чудовище. Нужно спасаться и защищать. Но взрыв может повредить и дорогих людей вокруг него. Отец слишком близко! Настя с Данилом тоже. А выдержит ли взрыв шкура Сережи? Надо было, чтобы волк уводил отца!

– Жорик! – кричит Алекс. – В чем дело?! Ну же!

– Я… у меня… Не могу! – отчаянно закричал Жорик, – У меня не получается!

– Лихо, Жорик! Возьми себя в руки! Ты справишься! Ну же! У тебя же всегда все получается! – кричал Алекс. Жорик видел, как напряглась его рука, направляющая летящий кристалл.

Жорик еще раз бессмысленно махнул ксифосом – ни искры.

– Вот! Видишь! Получилось! – внезапно воскликнул Алекс. – Но косо, Жорик! Правь его!

– Но… Это не я…

Кристалл же набрал скорость, взмыл высоко в небо – слишком высоко в небо.

– Лихо! Вика, пробуем его перехватить! И сбросить на Кузара!

Алекс вскинул ксифос, Вика тоже. Одновременно навели на кристалл, но нет, скорректировать полет, похоже, не удавалось. Сейчас кристалл улетит в дом и окончательно разнесет его на обломки.

***

Марина не осталась сидеть с Ромой и животными. На Барса даже смотреть не могла, Роме помочь нечем. Припарки размазывать?

Дождавшись, когда бункер опустеет, она поднялась по ступенькам и выглянула из открытого люка. Не участвовать, так присутствовать, свидетельствовать. Скрестила руки на груди и уставилась.

И видела, как крался волк. Как Настя помчалась к Кузару…

На этом моменте очень хотелось зажмуриться, не видеть. Нет, она действительно не сомневалась: Кузар не причинит физической боли своей маленькой провидице. Но он ее уничтожит. Заставила себя смотреть: сама отправила ее, так что не смей прятаться.

Поэтому Марина видела, как Кузар оттолкнул Настю. Кравшихся под пологом друзей не видела, но как кристалл взмыл в воздух – да. Все, казалось бы, шло по плану. Вот только кристалл летел слишком медленно, слишком неуверенно.

Что случилось? В выжженой груди будто даже что-то зашевелилось: удивление. Как так-то? Она не сомневалась, у кого-кого, но у Жорика хватит сил и не на такое!

Камень отлетал, времени не оставалось. Тогда она просто активировала ксифос, зачерпнула энергии самого Жорика – никуда не делась! В избытке! И, не задумываясь больше ни о чем, запустила кристалл в Кузара. Тот ускорился. Взмыл выше, дальше. Зараза! Полетел он значительно выше Кузара. Прямо в догорающий дворец.

***

– Дети, ложись! – перекрыл все звуки кругом крик отца. Тот взмахнул рукой и будто схватил кристалл за поводок: тот резко остановился, качнулся и стал приближаться к отцу Жорика. – Прячьтесь! Даня! Настя!

Алекс повалился на землю и прикрыл голову руками, Вика с Жориком следом. Жорик видел, как волк отпрыгнул далеко в сторону. Данил тоже метнулся, но Настя не двигалась. И вместо того, чтобы спасаться самому, вернулся к ней. Прикрыть.

Кузар кристалл как будто игнорировал. Только стягивал вокруг себя все более глубокие ноты, собирал страшную мелодию, чтобы запустить ее в отца Жорика. Вот только кристалл опередил его удар. Врезался в него, но не взорвался, как рассчитывали ребята. Вошел в его плоть и как будто впитался ею. Отец все еще судорожно сдерживал чары, это он управлял теперь камнем: вокруг его рапиры вращался фиолетовый вихрь. То ли ввинчивался с кристаллом вглубь, то ли вытягивал что-то изнутри. Жорик никогда подобного не видел. Ясно было одно: он перехватил камень и понял, как его использовать лучше ребят.

Кузар изменился в лице. Он остановился, бросил ксифос и неуверенно прижал руки к груди: покраснел, раздулся, глаза потеряли всякую осмысленность. Он рассеянно глянул на отца Жорика, вокруг и остановил взгляд на Насте. Жорик не видел ее выражения лица. Но видел, сколько боли отразилось на лице чародея.

– Настенька! – дрожащей рукой потянулся он к ней, и что-то темное потекло из его пальца. Оно собралось в обсидианово-черную сферу. Она зависла над Настей.

– Не трогайте! – воскликнул отец и резко отпустил заклинание, отдернул руку. – Не прикасайтесь к ней!

Сфера тянулась к детям, отдаляясь от Кузара. Данил, не вставая с земли, пытался прикрыть собой сестру. Он выставил перед собой ксифос, защищаясь. Внезапно сфера засияла и тонкой вязкой струйкой чернота из нее заструилась в самого Данила. Кузар упал на землю.

– Дэн! – закричал Жорик, бросил полог, и вместе с Викой побежал к нему. И остановился в метре. Вика нет, подбежала, коснулась плеча и в тот же миг от тела Данила в ввысь устремились огненные всполохи. Один из них тут же лизнул в плечо Вику, ее отбросило в сторону. А Данил будто горел живьем. И надрывно кричал. Жорик стоял, разинув рот, не понимая, что делать.

– Тш-ш-ш, – тихо зашипела Настя. – Тш-ш-ш, – она провела ему рукой по волосам, не обращая внимания на пламя. – Тш-ш-ш-ш. Ско-о-ро ме-е-сяц ля-а-жет спа-а-ать…

И огонь погас. Данил лежал без сознания, Вика терла голову.

Послышался вой сирен.

–26-

Жорик встрепенулся. Сирены? Свои или на помощь к Кузару? Павшему. Он перевел на него взгляд и долго всматривался в его безжизненное лицо. Всесильный еще пять минут назад и поверженный сейчас. Неужели все закончилось? Отец, опустив рапиру, тоже всматривался в павшего противника.

Жорик покачал головой, на шатающихся ногах подошел к неподвижному посеревшему Данилу и глядел на него, не смея подойти или притронуться. Настя продолжала гладить брата по волосам. Это что же? Нет, не может быть…

Повернулся к отцу: сейчас тот обязательно успокоит и все объяснит, скажет, что делать. Кажется, Алекс, Вика и волк ждали того же: осматривались по сторонам, жались друг к другу. Отец вытер пот со лба, обернул рапиру обратно в жезл, камень на нем сверкнул – со всех сторон к нему притянулись травинки, щепки. Из них за мгновение свилась тонкая веревка метров пяти длиной. Она тянулась, по-змеиному извиваясь, по рукам и ногам опутывала Кузара. Отец лишь коротко кивнул на него и тут же склонился над Данилом. Проверил дыхание, реакцию значков и переложил его набок. Что-то прошептал, провел над ним жезлом – лицо снова приобрело живой цвет. И Жорик наконец заметил, как у друга вздымается грудь. Ледяные тиски отпустили.

После Данила отец вернулся к Кузару. И тоже проверил пульс, зрачки. Принялся нашептывать заклинание.

– Он что, живой? – неверяще произнес Алекс. – Но почему? Почему вы его просто… ну… не остановите. Вы же можете.

Отец сперва ничего не ответил. Только завершив манипуляции, поднялся и внимательно посмотрел на Алекса.

– Да, я бы мог сейчас его убить. Наверное, мне этого даже хочется, – неприязненно поморщившись, признался он. – Но если я сейчас это сделаю, то не разорву круг насилия в Китеже. Победивший дракона сам станет драконом, юный Вампилов. Китеж любит силу и идет за ней. Каждый хочет согреться о нее, урвать себе щепотку власти. А я хочу видеть Китеж другим. Местом, где решает не сила, какой бы могущественной она ни была, а закон. А по закону Китежа государственного преступника нужно судить. Очень важно, чтобы его судили. Чтобы все жители Китежа наблюдали за тем, как происходит разбирательство всех его преступлений. Чтобы мы могли выстроить новое общество.

Жорик хотел было возразить: а если Кузар сбежит? А если ему помогут выпутаться ручные жандармы? Но отец уже переключился на другое:

– Еще раненые есть?

– Там, – махнула Вика в сторону бункера. – Рома!

– И там! Много! – махнул Алекс на горящий дворец. Лицо его было задумчивым.

– Еще дети? – спросил он.

– Только Рома. Без сознания.

– Я его положил, как ты учил, – вставил Жорик.

Отец кивнул. Запустил одну за другой десяток красных искр в небо – они зависли над поляной, словно новые путеводные звезды. Жорик знал этот сигнал – вызов кареты скорой помощи. Срочно, много раненных.

Не успел отец хоть чуточку расслабиться, как принялся вслушиваться в окружающие звуки: сирены приблизились. Он посмотрел на Вику с Настей, обернулся к дороге. Отец озирался, обозначилась морщинка между бровями – он будто пытался разгадать сложную головоломку, пока из песочных часов не вытекла последняя крупинка. И Жорик напрягся вместе с ним. Кузар повержен, но вдруг это его помощники? Или даже нормальная полиция отца тоже пугает? Вдруг ничего еще не закончилось?

– Значит так. Сергей – меняй обличье в безопасном месте. Ты, – быстро заговорил отец Жорика и указал пальцем на Вику, – с Настей в портал. Быстро! Вас тут не было.

Серый волк рванул к бункеру, где осталась одежда. Через мгновение черный вихрь завился у ног отца.

– Вау, – восхищенно выдохнул Алекс. – Портал!

– Вставай, Настя! Быстро! Тетя Галя тебя встретит!

Настя молчала. Только гладила по волосам брата, не спуская взгляда со связанного Кузара.

– О тебе не должны узнать жандармы. Быстрее!

Она потупила взгляд на свои ботинки. Тогда отец подошел к ней, поднял ее подмышки и аккуратно закинул в вихрь портала.

– Ты тоже. Быстро! Тебя встретит моя жена. Там безопасно.

Вика спорить не стала, закивала и с опаской шагнула в портал, который тут же растворился, будто его и не было.

– Так, похищенных спрятали, – выдохнул отец. – Где, говорите, раненый?

– Там, – указал Жорик на бункер. – Но зачем кого-то прятать?

– Кузар не Вику похитил, – добавил Алекс.

– А кого?!

– Марину. Она с Ромой.

Отец поспешил к бункеру. Первые машины вынырнули из-под земли недалеко от ворот. Марина в этот миг как раз вышла из-за елки, будто она пряталась за ней все это время. С окровавленным лицом и непокорными рыжими кудрями. Руки перепачканы сажей и грязью, одно платье сияет белизной. Да ксифос в форме сабли ему в тон.

Жорик не видел лица резко остановившегося отца, но казалось, будто он оторопел. Отец рванул к Марине, резко выхватил из ее рук саблю и закинул в кусты.

– Но! – встрепенулась Марина.

– Потом вызовешь. Никто ничего не видел. Они вцепятся в тебя: зачем понадобилась Кузару? Никому не нужно такого внимания, – и повернулся к остальным. – Никто не видел сабли, понятно?

Марина нахмурилась. Она явно хотела что-то возразить, но, поежившись, обняла себя за плечи и потеряно заозиралась. Будто боялась встречи с мигалками. Так же сильно, если не больше, чем их боялся отец.

– Встаньте за мной, – шепнул отец.

– Жандармы не были подчинены чарам, – пискнула Марина, потупившись. – Они же нас сейчас…

– Я со всем разберусь и не дам никого из вас в обиду, – уверенно сказал отец, выходя вперед перед ребятами с поднятыми руками.

Машины появлялись отовсюду: выныривали из-под земли, выруливали из-за ближайшего поворота. Их было много. И не только: с воздушного патрулирования на поляну спланировал отряд из пяти верховых на тулпарах. Здесь оказались все ведомства Китежа: белые «Волги» полицейских надзирателей, темно-зеленые грузовики военных и спецназа, черные иномарки жандармов, большие красные пожарные покатились дальше к дворцу через распахнутые ворота. Мужчины и женщины в форме (зеленая, черная и синяя) выскакивали из машин и стремительно заполняли все пространство вокруг. Все в шлемах, жилетах, с выставленными клинками. Позади них собирались в круг ведичи поддержки – гнать спецназу и пожарным энергию для сложных заклинаний.

Отец хоть и обещал защитить их, но, казалось, всех этих людей с оружием боялся больше, чем побежденного чародея: спина напряженно прямая, весь он замер, будто не дышал. Следом сердце Жорика снова сжали тиски. Если боится отец, то неприятности серьезней некуда!

Часть силовиков всех расцветок рассыпалась по территории. Часть поспешила прямо на их маленькую группу с наставленными ксифосами. Когда Жорик решил, что сейчас на них обрушатся новые вспышки заклятий, между ними и силовиками закружились прелые листья, в воронку ворвалась ледяная струя. Люди в форме замерли перед ней.

И снова белая женщина, которую будто не зацепили ни молнии, ни взрывы, парила перед ними в воздухе.

– Род Вампиловых пришел на защиту Китеж-града, – властно, но без прошлого стереоэффекта сказала она. – Мы вместе с господином Глефовым остановили темного чародея Кузара, захватившего власть.

– Краснали Китежа тоже противостояли огуряле! – послышался голос позади. Жорик обернулся – там тяжело ступал один из красналей. Кажется, тот, что первый ворвался в кабинет Кузара. И шел он не один – рядом шли и другие нелюди, многие хромали. Другие краснали. Лешие.

– Лешие Китежа тоже приняли участие в этой битве, – послышался знакомый голос Эмманила, он прижимал застывшую в неестественной позе руку к груди. Он поддерживающе улыбнулся Жорику, остановился рядом с его отцом и коротко ему кивнул.

– Мы объединились, чтобы противостоять узурпатору, – подтвердил отец. Судя по голосу, он немного расслабился. – Чародей повержен. Он жив, но лишился сил. Передаем вам его на честный суд. Здесь много раненых! В том числе дети. Поторопите скорую, пожалуйста! И дайте мне, наконец, продолжить осмотр. Я – врач.

Силовики молча оцепили их группу, не опуская наставленного на них оружия. Трое отделились, направили клинки на связанного Кузара, еще один быстро его осмотрел, кивнул. Тогда все оцепление переместилось к нему, и Жорик услышал, как отец и стоявший рядом с ним Эмманил заметно выдохнули. Несколько силовиков разных ведомств с золотыми погонами отвели отца в сторону, что-то сказали ему, поблагодарили белую женщину. Некоторые поспешили во двор, где еще оставались раненые. Спасатели – в бункер к Роме. Все зашевелилось, закопошилось. Мелькали вспышки камер.

– Стойте здесь, – кинул ребятам отец и куда-то ушел вместе с Маргаритой Вампиловой и офицерами.

Жорик оставался поначалу рядом с Данилом, но его оттеснила приехавшая скорая помощь: бригада знахарей перекинула Данила на носилки и унесла в машину. С горящими мигалками та сорвалась с места и скрылась под землей. Вторая скорая занялась Кузаром, отправила его в машину, предварительно приковав наручниками к сопровождавшему полицейскому надзирателю.

Жорик огляделся, ища своих. Серега на обломках фонтана чесал Барса. А подальше, в тени сгоревшего дома, стояла Марина. Обнимала себя за плечи и тоскливо смотрела в окно умершего дворца. Алекс стоял рядом, глядя под ноги, засунув руки в карманы. Жорик подошел к ним.

Марина неотрывно смотрела на черный дотлевающий проем кабинета Кузара, где осталась лежать ее верная собака. Жорик со вздохом активировал ксифос и попытался нащупать – возможно еще спасти? Или хотя бы достать, чтобы проститься? Но даже магический щуп отпрянул. Он сглотнул ком в горле, уставился под ноги. Шмыгнул носом.

– Как погребальный костер, – между тем тихо говорил Алекс. – В Китеже иначе все равно нельзя. Тут не хоронят, как в большом мире. Только сжигают.

Марина вздрогнула.

– Чтобы их личи не подняли, – потупился Алекс. – Ты же бы не хотела…

– Я тебе так сочувствую, – оборвал Алекса Жорик. – Я даже представить себе не могу, как тебе сейчас больно.

Марина кивнула. Всхлипнула и задрожала, точно как Алиска, прежде чем разрыдаться. Сестренка, в отличие от Марины, была той еще ревой. Ее не нужно было успокаивать, отвлекать. Всегда одно: только дать выплакаться. Поэтому Жорик приобнял подругу – это естественно и правильно, когда больно. Марина уткнулась в плечо, задрожала и все-таки расплакалась. Значит, полегче станет. Девчонкам со слезами удобнее.

– Это очень-очень больно, – прошептал Жорик.

***

Тепло. Марина теперь не одна. Даже без Азочки не одна. Тепло и слезы пролились на выжженную пустыню. Миг облегчения.

Она еще раз хлюпнула носом и вытерла тыльной стороной грязнющей ладони припухшие веки. Отстранилась от Жорика:

– Извини, – буркнула она, посмотрела в сторону, где еще совсем недавно стоял Алекс. – А где он? Куда делся Алекс?

Жорик растерянно тоже посмотрел по сторонам.

– Может, его уже жандармы позвали? – почесав макушку, неуверенно спросил он.

Что-то было не то. Что-то неправильно. Вот же жандармы больше не пытаются ее схватить. Как будто из-за присутствия матери Алекса они не трогали ни Марину, ни ее друзей. Почему же так тревожно? Марина заозиралась по сторонам.

Она нахмурилась. Вспомнила, как Алекс испугался, когда на поле битвы появились его родители. А выражение лица – там, в бункере? «Я им теперь не нужен». «Все зря».

Алекс что-то пытался ей сказать? А она? Она думала только о собственном горе. Что могло его так встревожить? Куда он делся? Марина еще раз осмотрелась: Алекса нигде не было видно. Вон его жуткая мать, Маргарита… Станислав так и не вернулся.

– Спросишь отца? – ответила наконец Марина. – А я там посмотрю, – она махнула рукой в сторону парка.

Что-то подсказывало ей – нужно спешить. Она пробежала по парку вдоль дорожек, к запорошенной снегом нерастаявшей площадке. Какому-то пруду?

Утренние сумерки пронизывали ветви елок насквозь. Там впереди кто-то был, Марина ускорилась.

– Мне не нужен такой наследник, – раздался тихий, пронизывающий до мурашек голос Станислава Вампилова.

Марина прибавила скорость. Услышала глухой стук, будто что-то с высоты уронили на лед. Или кого-то. И хруст разламывающихся глыб. Еще быстрее!

Выскочила из-за елок, сердце чуть не вырвалось из груди. Надо льдом завис в воздухе скелет в белом. Его седые волосы развевались на ветру. У его ног, скорчившись в неестественной позе, лежал Алекс.

Станислав Вампилов поднял руку, Алекса подбросило в воздух метров на пять. Он завис в воздухе, как перед замахом. Вот-вот сорвется.

– Нет! – закричала Марина. – Прекратите!

Станислав опустил руку, и Алекс снова упал на лед. Новый треск. Из-под разломов потекла вода.

– Беги! – еле слышно произнес Алекс, глядя прямо на нее.

Станислав обернулся. Черные без белков глаза пригвоздили ее к месту. Он раскрыл рот и издал нечеловеческий звук, больше похожий на предсмертное сипение. Подлетел к ней навстречу.

– Он же ваш сын! – прошептала Марина и сделала шаг вперед. – Немедленно прекратите!

Станислав Вампилов завис в метре от нее и продолжал смотреть в упор. Повернул голову набок и снова зашипел. Ничего человеческого в нем не осталось. Чем-то он походил на Кузара. Не менее опасный. Не менее пугающий. Мечтающий о власти. Что там говорила его жена? Без благословения Кузар не получил бы силы? Так это что, весь Кузар – это их, личей, план?

Станислав Вампилов продолжал смотреть на нее черными нечеловеческими глазами. Открыл широко рот, как тогда, когда превратил охранника в упыря. И потянул в себя воздух.

Призвать бы сейчас тот ксифос – пронеслось в голове у Марины, прежде чем в глазах потемнело.

– Станислав! – из-за спины Марины раздался запыхавшийся голос отца Жорика, Бенедикта Глефова. И чернота перед глазами тут же отступила. Марина увидела, как лич чуть отлетел. А Глефов-старший вышел вперед, активировал ксифос.

– Вы что-то перепутали, Ваше Сиятельство. Я видел, что мальчик пережил встречу с Кузаром – вы не спишете на него еще одно убийство.

Станислав опустил взгляд на ксифос старшего Глефова:

– Мы всегда топили никудышных щенков в пруду. И тебя, если нужно… – сказал лич, но отлетел еще немного назад. – Решил, что одолел бесноватого и можешь мной помыкать?

– Средневековье давно закончилось, Ваше Сиятельство, – твердо сказал Глефов-старший с усмешкой на губах. – Да и без вашей помощи я бы не справился, – и жестко прибавил. – Детей здесь никто не тронет.

– Какой защитник, – прошипел Станислав Вампилов. И как-то очень по-живому, обиженно ткнул костлявым пальцем в пытавшегося встать на ноги Алекса. – Он меня опозорил! Он ни на что не годен!

– А не нужно за меня решать, – буркнул Алекс, тяжело поднявшись. – Придумаешь еще, как возродить величие и покорить Китеж. Без меня. Хочешь убить? Убей! Я не буду жить по твоему плану!

– Щенок! – зашипел Станислав Вампилов и снова занес ввысь крючковатый палец. Алекс не отвел взгляда. В его руке возник ксифос.

– Ваше Сиятельство! – гаркнул Глефов-старший. – Вас заждался ваш склеп – восход скоро. Мальчик пойдет со мной.

– Ты не будешь всегда рядом, – скривил высохшие губы Станислав Вампилов.

– Сколько будет нужно, столько буду, – скрестив на груди руки, сказал Глефов-старший. Станислав ему ничего не ответил. Только бросил взгляд на сына и растворился в воздухе.

Марина подбежала к Алексу. Остановилась в метре, протянула к нему руку.

– Ты как?

– Идти можешь? – подоспел и Глефов-старший. Быстро провел над ним ксифосом, что-то прошептал.

Алекс увереннее выпрямился, кивнул. Глефов-старший покачал головой, посмотрел на Марину, тяжело вздохнул:

– Пойду попрошу, чтобы всех вас скорее отпустили. Марина, так? Проводишь Александра?

Марина даже кивнуть не успела, как Глефов поспешил обратно к огням полицейских машин.

– Никого не боится! – восхищенно протянул Алекс, провожая взглядом удаляющегося Глефова.

– Никогда не видела таких врачей, – усмехнулась Марина, подстраиваясь под поступь друга.

– Это да. Знаешь, Темная, мне все интереснее, за что же Глефовых в Сибирь сослали? Есть в этом что-то…

– Подозрительное?

– М-м-м, скорее таинственное. Надо бы поискать информацию о прошлом отца Жорика.

Марина улыбнулась на этот раз широко:

– Ты собрался устроить новое расследование? Вот так сразу?

– Конечно! О, а ты знаешь, я ведь все-таки раскрыл дело о темном ректоре! Только не подумал о каком-нибудь защитном амулете.

– Знаю, – кивнула Марина. – Я нашла пометку в газете за восемьдесят второй.

– Когда я не продолжил расследование, – сокрушенно покачал головой Алекс. – Вот только одно не пойму…

– М?

– Как ты меня на месте не прибила, когда я отказался тебе помочь? Имела полное право.

Марина улыбнулась. Останки дворца становились все ближе.

– А ты меня. За то, что с Жориком обманывали. Ты бы знал, как мы в лазарет пробрались, чтобы клещей достать!

– Поэтому летали, да? Эх, значит, не видать мне обещанного сюрприза на день рождения, – усмехнулся Алекс.

– Что-нибудь придумаем еще. Вместе. Слушай. А что теперь с тобой будет? Как со школой?

Алекс пожал плечами:

– Я так далеко не заглядывал. Дальше «родители узнают, что я светлый» никаких планов не строил. Зато! Я теперь смогу спокойно выходить на турниры. И еще… Согласись, что все-таки я выиграл соревнование на худших родителей, ну?

Марина только хихикнула.

– Говорил же, сделаю тебя, – усмехнулся он. И после паузы добавил. – Мне очень жаль Азу. И вообще, этот Кузар… Похищение. Держишься?

– Теперь да. Боюсь только, Кузар сбежит. И все повторится.

– Дядя Бен сказал, что Кузар лишился сил. Так что побег не страшен. Тот черный камень…

– Который втек в Данила? Это же что, получается?..

– Что-то странное, чародейское, – Алекс покачал головой. – Эх, сейчас наверняка еще допрашивать будут. Хотя лучше бы – накормили. Ел в прошлой жизни будто.

Марина фыркнула: Алексу, как всегда, лишь бы поесть. Хотела было спросить о прогрессе с «пташками» – ворожил друг явно лучше, – но вдруг услышала знакомый до дрожи голос.

– Александр!

Марина резко остановилась и съежилась. Этот же самый голос, этими же самыми интонациями произнес во дворце сутки вечности назад: «Морозов, постой!».

Марина уже потянулась было вцепиться в рукав Алексу, как тот встрепенулся и широко заулыбался. Выпрямился и, стараясь хромать поменьше, поспешил на голос.

– Олег! – воскликнул он. – Ты все-таки приехал!

Марина отступила на шаг, в ужасе глядя, как Алекс торопится к молодому парню со слишком знакомым голосом. Казалось, он чуть старше двадцати. В кожаной куртке, с черными волосами, собранными в хвост. И черными без белков глазами. Алекс на него очень походил – чуть раскосый разрез глаз, нос, скулы.

– Ну ничего се, какой красавец! – Олег окинул взглядом Алекса и протянул ему руку для пожатия. – Это тебя этот псих Кузар так отделал?

Олег – тоже лич, но он не походил на родителей Алекса. И волосы темные, и мимика живая, интонации голоса. Пока еще живые интонации – догадалась Марина. С годами они – жесты, краски – выцветут и забудутся, точно как у Вампиловых.

– Ты что, больше всех геройствовал, племяш? Что-то твои друзья отделались легче! – продолжал между тем дядя Алекса. И с каждым его новым словом остатки сомнений Марины развеивались. Говорил он с Алексом, а слышала она: «Я ее дело проверил – ее никто искать не станет. Она из неведичей. Лучший вариант из возможных».

– Это не Кузар, – замялся Алекс.

Олег нахмурился, поджал губы и покачал головой. Очень натурально. Перевел взгляд на Марину, окинул любопытным взглядом. Будто незнакомца, которого впервые встретил.

– Это Марина, – сказал Алекс. – Ее похитил Кузар. Я, когда проклятие снял, сразу тебе позвонить попытался.

– Сам снял? Моя школа! Мне уже поздно Франциск передал, – так естественно покачал головой Олег – в нем читалось сожаление. Но Марина не верила. – Но мы и без того сюда мчались на всех парах. Долго операцию готовили! Но вы что, а? Опередили Третье Отделение! Герои! Так значит, Марина? Александр, позволь, я вас разлучу. Мне стоит с ней побеседовать. Быстренько, для протокола. Главная пострадавшая!

Марина покосилась на Алекса. Сильнее прежнего захотелось вцепиться в его рукав и никуда не идти за этим не человеком. Алекс смотрел на дядю обожающе.

– Племяш, иди к одноклассникам, – распорядился Олег. – Эй, бойцы, – крикнул Олег жандармам неподалеку, – быстро организуйте детям еду и чай! Пледы какие! Родного моего племянника голодом уморить решили? – усмехнулся он.

Олег повернулся к Жорику с Сережей и перехватил взгляд стоявшего с ними Глефова-старшего. Тот задумчиво смотрел на Олега, в руках держал того черного зверька с прозрачными стрекозиными крыльями. Что-то крутил в пальцах. Монету? Нет, маленький черный камушек.

Олег широко, дружелюбно улыбнулся:

– О, герой-одноклассник! Сколько зим?

Марина нахмурилась: как одноклассник? Глефов-старший Олега лет на десять старше, если не на пятнадцать. Покосилась на Олега, на его черные глаза и неприятно поежилась. Видимо, в этом возрасте он и прошел этот Ритуал личей. Замер навеки в одном облике.

– Ну же, Марина, идем скорее, запишем показания и по домам.

Марина покосилась на Алекса – не поймет. На Жорика с Сережей и толпу людей в форме. Есть ли опасность? Жандармы искали случая избавиться от Кузара. И получили? Стоит ли их бояться? Всегда стоит! Но вот сопротивляться и бежать, возможно, не время. Понурив голову, Марина побрела к раскинутому на поляне шатру. Внутри – столы, какая-то техника, кристаллы. Настоящий полевой лагерь.

– Морозов! – крикнул Олег.

Показался еще один Маринин знакомый – унтер-офицер Морозов. Тот самый, что показал дорогу к неудавшемуся спасению. Тот самый, что оставил Марину в лапах Кузара. И теперь этот Морозов не отрывал от нее перепуганного взгляда и сам будто о чем-то молил. Теперь уже без черного камушка на шее. Марина потупилась.

Что тут, черт возьми, происходит? Что ей сейчас нужно отвечать, чтобы от нее все отстали?

– Не пускай никого. Пострадавшую опрошу, – крикнул Олег и повернулся обратно к Марине, расположившись за походным столом. – Присаживайся. Я ротмистр Олег Обухов. Теперь твоя очередь.

– Кирпичникова Марина Николаевна.

– Дата рождения?

– Пятнадцатое августа, девяностого.

– Регистрация.

– В Набережных Челнах?

– О, ты из неведичей? – очень натурально изумился Олег. Если бы Марина не слышала уже от него: «я видел ее личное дело, она из неведичей» – ни на секунду не усомнилась в его искренности. – Тогда оба адреса, пожалуйста.

Сказала. Ответила про класс ворожбы, курс.

– Сюда нельзя, господин Глефов! Подождите снаружи. Ротмистр сейчас освободится, – раздался снаружи голос Морозова.

– И еще небольшая формальность, – не обращая внимания на голоса, сказал Олег и достал деревянную шкатулку, откинул крышечку – там копошилось десять толстых зеленых гусениц. – Это тест на тип магии, подтверждение твоих способностей. Просто возьми в руку.

Маринка кивнула. Точно таких же гусениц предлагала подержать в ладони ей колдунья Лидия из Представительства в Челнах. Интересно, эта гусеница тоже сгорит у нее в руке? Привычно полож ила гусеницу в раскрытую ладонь. Гусеница поползла к пальцам, замерла – короткий хлопок – и вот уже коричневая куколка оказалась на ее ладони.

– Подержи с минутку, – сказал Олег.

– Обухов! – донесся крик Глефова-старшего снаружи. – На минутку!

– Унтер, впусти господина Глефова, – откинувшись на спинку стула, с хищной улыбкой крикнул Олег. – Старому другу как отказать? Чем могу быть полезен?

– Марине нет шестнадцати. Ты не имеешь права ее допрашивать без родителей или опекуна, – остановившись в проходе хмуро сказал Глефов-старший. – Почему не вызвал ректора гимназии? Или не перенес допрос.

– Не допрашиваю, а беру показания пострадавшей, – с широкой улыбкой поправил Олег.

– У тебя тут и без нее хватает свидетельств преступлений. Отпусти девочку. Ей надо умыться, поесть и поспать. Ты и без нее соберешь дело и получишь звание, награды или что там тебе нужно.

Олег посмотрел на Марину, забарабанил пальцами по столу.

– Я бы все-таки предпочел побеседовать с Мариной. Мой отряд следил за дворцом, готовил операцию по освобождению Китежа. Я знаю, что не все окружение Кузара работало под проклятием. Свидетельские показания Марины помогут мне их посадить.

Глефов серьезно кивнул, будто этот аргумент его убедил. Марина потупилась: из всех людей Кузара могла опознать только ротмистра Обухова и его унтер-офицера Морозова. А как ей опознать их же, глядя им в глаза?

– Тогда и мои запиши: я сбежал с допроса твоих коллег на Сибирском тракте. Я в Интернете искал информацию о Кузаре.

– Замечательно, Бен! Я так рад, что ты наконец-то соизволил навестить старого друга. Все ждал, когда заглянешь. Хоть спасибо бы сказал, что в Китеж вернулся.

– Спасибо, что я потерял Китеж на столько лет, – жестко усмехнулся Глефов-старший, спрятав руки в карманы пальто. Бросил короткий взгляд на куколку в застывшей ладони Марины. Она нахмурилась еще сильнее – после того, как Глефов-старший выбросил ее ксифос в кусты, будто узнав в нем что-то знакомое, Марина не понимала, как к нему относиться.

– Тоже любопытно, да? – взгляд Глефова не укрылся от Олега. Который вроде бы и пытался выглядеть дружелюбным, но в его тоне, позе так и сквозило: он наслаждается моментом. Сидит за столом в начальственной расслабленной позе, а Глефов-старший мнется и просит его о содействии. – Марина, ты же не против, если твой спаситель глянет результат теста? Подозреваю, что ты не простая ведича. Как думаешь, Глефов, кто? Пророчица? Еще одна чародейка? Или еще кто?

Глефов отвел взгляд от Олега. Будто ему тяжело давалось то, что он хотел сказать.

– Не ставь Марину на учет. Ты же можешь.

– Могу, – с широкой, плотоядной улыбкой кивнул Олег и с усмешкой подмигнул Марине. Она поежилась. – И племяша порадую. И ты благодарен будешь, да, Бен?

Олег опустил взгляд на ладонь Марины, и веселость с его лица спала. Он, очень похоже на Алекса, нахмурил брови и поднял настороженный, даже испуганный взгляд на Марину. А потом покачал головой и повернулся к Глефову:

– Только не это.

На ладони Марины наконец расправила широкие крылья тропическая бабочка. Разноцветные, переливающиеся всеми цветами радуги.

Олег смотрел на бабочку так же, как Глефов смотрел на саблю Марины. И она отчетливо осознала: ничего не закончилось. От нее не отстанут.

– Ты знал, – наконец хмыкнул Олег, взглянув на Глефова.

– Догадался, – устало кивнул тот. – Не ставь Марину на учет.

– Хотелось бы, – совсем безэмоционально протянул Олег, и Марина допустила, что впервые видит его настоящего. – Но какой смысл? Девочка в Китеже, а значит, скоро о ней все равно узнают. Не сейчас, так потом. Встанет вопрос: почему никто не распознал раньше? Уже большой вопрос: как она попала в Китеж. И меня зароют. Я, лич, не могу ее спрятать. Только не ее. Меня просто развеют на месте.

– Еще бы ты о себе не позаботился, – хмыкнул Глефов.

Олег дробью ударил пальцами по столу. Теперь он выглядел, или старался выглядеть, задумчивым.

– Бен, поверь мне, я тоже хочу, чтобы девочка была в безопасности, – сказал он и, поднявшись из-за стола, прошелся по шатру со сведенными за спиной руками. – И мы узнали первыми, Бен! Первыми! Мы можем это использовать! Конечно, чтобы помочь милой принцессе.

Он остановился напротив Марины и улыбнулся ей. Обворожительно, располагающе. Но сел не за стол, а перед ней на корточки. Заглянул в глаза:

– Марина, ты наверняка успела заметить, что редкие способности для Китежа это…

– Плохо? – спросила Марина. Очень хотелось отвернуться, зажмуриться, отвести взгляд, но черные глаза так магнетически приковывали к себе, что не удавалось сопротивляться. А еще, как бы он ни старался, она не могла поверить ни в улыбки, ни в добросердечность. Хорошо знала, как носятся маски.

– Нет, Марина. Редкие способности – это очень хорошо. Но немного беспокойно. Кузар тебя уже побеспокоил. А он ведь даже не понимал, кто ты. Я хочу тебя защитить. Бен хочет тебя защитить. Поэтому пока оставим все это в секрете ради тебя, хорошо? У меня есть идея, что делать – сейчас я расскажу ее своему старому другу. Мы не дадим тебя в обиду, правда, братишка? – лукаво улыбнулся Олег Глефову.

– Не дадим, – с глубоким вздохом кивнул Глефов и покосился на «братишку».

– Значит так, принцесса. Меньше знаешь, крепче спишь! Иди к друзьям. Показания твои мне действительно еще пригодятся, но уже в другой день, так и быть. Подожди немного, и я распоряжусь отвезти тебя домой. В гимназию, может, не стоит пока? – повернулся Олег к Глефову.

– Марина, если ты не против, можешь поехать к нам. С Георгием, Александром и Сергеем, конечно. Быть с друзьями сейчас, наверное, лучше, чем в покои гимназии?.. – устало сказал Бен и повернулся к Олегу. – Ты, конечно, не спросишь, но за твоим племянником я присмотрю. Ему тоже не стоит в гимназию. Его вообще нельзя оставлять без присмотра.

– Ты просто меня опередил, – улыбнулся Олег и рассмеялся. – Вот это судьба сыграла, а? Твой сын и мой племяш – друзья. Прям как мы с тобой в детстве. Вот только сюрприз: юные Вампилов и Глефов – два светлых мага! Кто бы сказал, ни за что не поверил бы, – и хмыкнул. – Ну, теперь-то ясно, чего всех на светлую сторону перетянуло. Судьба, Бен, судьба! Отдыхай, принцесса. Крепко тебе досталось.

Хмурая Марина с поджатыми губами вышла из шатра. Наткнулась на Морозова – вытянутый по выправке, напряженный.

– Я ничего ему не сказала. И не скажу, – не глядя на него, прошептала Марина в пустоту. – Можете не беспокоиться.

И направилась к друзьям – они сидели у елок, точно туристы в походе. На раскладных стульях, рядом с маленьким столиком, в пледах и жестяными дымящимися кружками в руках. Вот только Алекс с перевязанной ногой и рукой. И Жорик с Сережей изрядно потрепанные, но уже с умытыми лицами. А на фоне – дотлевающий дворец и жженый запах в воздухе вместо костра. Ребята довольно жевали бутерброды – ничего себе! – с докторской колбасой, а не какой-нибудь домашней.

– Садись, Темная! – улыбающийся Алекс указал здоровой рукой на свободный стул. Вернее, занятый черным зверьком со стрекозиными крыльями. Жорик схватил его под грудью и перетащил к себе на колени. Существо поморщилось, широко зевнуло и, неуверенно покрутившись, все-таки свернулось клубком у Жорика на коленях.

– Кто это? – спросила Марина.

– Коргоруш. Кажется, у меня новый питомец, – почесав за по-заячьи длинным ухом существа, просиял Жорик. – Если с собакой отца поладит. Будешь же хорошо себя вести, а? Или к Бездне вернешься?

– Я читал, ведичи раньше часто держали коргорушей, – сказал Сережа, наливая из пузатого термоса еще одну чашку чая. Протянул ее Марине – повеяло ароматом душицы. – А теперь они совсем одичали.

– Значит не все, – улыбнулся Жорик. Протянул Марине один из бутербродов. Алекс передал плед. – Смотри-ка, что он мне дал. С кого-то из раненых снял. – Жорик протянул черный камушек с белой резьбой, один из тех, что надевали на себя жандармы. – Отец передаст другой такой жандармам. А этот я себе оставлю.

– Вообще-то, это улика, – заметил Алекс, но Жорик, не слушая, засунул амулет в карман. – Что тебе Олег сказал?

Марина пожала плечами. Рассказывать про бабочку и странный ксифос не хотелось. Будто если друзья узнают, что с ней по-прежнему что-то не так, то она их приплетет к новому риску и опасностям. И так они здесь оказались. Из-за нее. Аза погибла. Из-за нее. И они тоже могли погибнуть.

– Просто анкетные данные пока спросил. Что с Ромой и Данилом? – спросила Марина.

– Рому привели в чувства медики. Его уже забрали родители, – сказал Алекс. – А вот Данила увезли на скорой.

– Папа считает, что жизни его ничего не угрожает. Но вот эта черная жижа может привлечь внимание.

– Они могут подумать, что Кузар в него вселился, – со вздохом сказал Сережа.

– Но это же не так, да? – спросила Марина.

– Отец сказал, – протянул Жорик, – что произнес заклятие опустошения резерва. И возможно вытащил из Кузара «дар Бездны». Который перетек в Дэна.

– И он теперь что… чародей?

Все пожали плечами.

– Как считаете, Кузара действительно будут судить, как говорил твой отец? – спросил Алекс.

– Раз отец так говорит – наверное, – кивнул Жорик. Почесал коргоруша между крыльев.

– Я уже думал, что все, конец, – внезапно пробормотал Сережа. – Таким непобедимым он казался.

Алекс с Жориком согласно закивали. Марина на миг зажмурилась:

– Зачем вы собой рисковали? Вы должны были остаться в гимназии.

– В смысле, зачем? – встрепенулся Алекс.

– Ну так один за всех же! – возмутился Жорик.

– И все за одного, – добавил Сережа.

– И вообще, – сказал Жорик задумчиво, – Папа всегда говорит, что раз мы, ведичи, обладаем большими силами, то и ответственности в нас должно быть больше. Нельзя закрывать глаза, нельзя оставаться в стороне. Можешь хотя бы на что-то повлиять, противостоять злу? Делай это. И вот видишь, мы смогли. Все вместе. Сколько нас сегодня объединилось против Кузара? Дети, маги, лешие, краснали, волкодлак и коргоруш! Есть вещи, за которые нельзя не бороться. За жизнь и свободу вот, например. И мы победили.