Жорик первым вошел в кабинет для совещаний. Перешагнул порог, замер, не смея ступить дальше. Кабинет, казавшийся огромным снаружи, стал просто безразмерным, а он в нем – песчинкой. Даже длинный стол, обставленный стульями, казался неуместно мелким. Стол, пространство – все равно ерунда. Миг и взгляд приковался к Насте на другой стороне комнаты. Все в той же позе, с завалившейся на плечо головой, будто она больше совсем никогда не будет шевелиться.

Жорику пришлось посторониться – его оттолкнул спешивший к сестре Данил. Он быстро проскочил мимо Кузара. Тот лишь проводил его насмешливым взглядом и затем повернулся к Жорику. Очень хотелось зажмуриться, но Жорик старался выдержать этот нечеловеческий, пронизывающий насквозь взгляд.

В комнату совещаний неуверенно прошли и остальные ребята, но так и остались у открытой двери на террасу. Смотрели кто на Кузара, кто на неподвижную девочку на другой стороне стола. Сам Кузар с интересом изучал их. Следя за ними, перемещался по комнате и какой-то странный летающий красный кристалл, весь окутанный в трубки и провода. Он парил позади Кузара, но замирал напротив каждого из ребят по очереди. И мерцал то ярко, то приглушенно.

Данил упал перед креслом на колени, схватил руку Насти, припал головой к груди – облегчение на лице. Жорик выдохнул.

– Ей нельзя!.. – лицо Данила перекосилось, он повернулся к Кузару, стоявшему между ним и ребятами. – Магия ее убивает! Она истощена! Сколько она не пила таблеток?! Нужно вызвать скорую!

– Она просто спит, – задумчиво сказал Кузар, не оглядываясь на Данила. Зато Рому и Алекса изучал со все возрастающим интересом, проступающим сквозь задумчивую отрешенность.

– Просто спит?! Нет! У нее опять были припадки! Отпустите ее! Отпустите! Ей нужна помощь.

– Это я – ее помощь, – поморщившись, сказал Кузар, но вид его все еще оставался отстраненным.

Он прошептал, обращаясь в потолок:

– Госпожа, что же ты от меня хочешь? Я не понимаю… Или? О… Как это мудро, моя Госпожа! Так вот зачем Ты мне ее послала…

Кузар уставился на Жорика с улыбкой мясника на губах. Тот без всяких заклинаний изнутри весь покрылся колючей изморозью. Глаза Кузара – стеклянные, пустые и совершенно нечеловеческие.

– Они же сами пришли ко мне! – заговорил он вдохновенным голосом и пошел прямо на ребят, но, не останавливаясь перед ними, обогнул стол и задумчиво зашагал по другой стороны.

Алекс, Сережа с собаками и Вика одновременно оказались ближе к Жорику, и все разом они попятились в сторону Данила. Жорик не сомневался: нужно держаться вместе. И как можно дальше от этого… Сегодня Кузар выглядел еще безумнее, чем тогда у Бездны.

– В такой момент! – продолжал Кузар, вышагивая по залу. – Вслед за бестолковой зверушкой… какой, кстати? Заяц! Что-то есть. Трусливая зайка. Но внешне… Может быть, кролик? Белка? Я думал, – ошибался! – Госпожа, моя Повелительница! Ты преподнесла ее мне! А получается! Она хочет через меня возродить весь род! Желает, чтобы ее почитало больше ведичей! И вот вы здесь! Я подготовлю вас! Научу!

Дойти до Данила Жорик с друзьями не успел – Кузар слишком близко подобрался к нему. Жорик невольно попятился, уткнулся в Сережу, переглянулся с ним. Глаза у того все еще оставались разноцветными – и оба перепуганные до чертиков. Все вместе они снова засеменили в сторону выхода. Но нельзя, нельзя здесь бросать Данила с Настей. И где им теперь искать Марину? Черт, на что они вообще рассчитывали! Забрались в логово к Кузару.

Кузар между тем остановился перед Данилом, не отходящим от Насти, и внимательно на него посмотрел. Затем, повернувшись к остальным, сказал:

– Не все… Конечно, не все будут удостоены истинного могущества Госпожи. Вы ведь даже ее не слышите. Но некоторых из вас я смогу научить.

Он снова приблизился к ребятам. Они пятились, но пропустили поворот и уперлись в окно. Вплотную. На этот раз Кузар не свернул, ткнул пальцем в Жорика и заговорил новым голосом. Низким, очаровывающим:

– С тобой все понятно. Подтянуть еще можно.

Повернулся к Сереже:

– С тобой тоже интересно! Редкой силы волшебник с твоими особенностями может вырасти под моим контролем в того, кто объединит все стаи Китежа!

Жорик заметил, как желтый глаз Сережи загорелся. Волку понравилось, что сказал Кузар.

Пропустив Вику, будто ее совсем не было, Кузар бросил Роме:

– Сильный, уверенный, – Рома подался вперед. – Хочешь большего. Но слишком довольный жизнью. Будет мешать. Но поработать можно, можно.

Перевел взгляд на Алекса, хищно улыбнулся:

– А тут у нас юный Вампилов. Твоя семья будет против. Но они всегда против. А я теперь могу убедить их делать все, что мне надо. Заставить. Или развеять. Интересно, весьма интересно. Чего ты хочешь от моих уроков?

Алекс обернулся к парку за спиной и после поднял взгляд расширенных от ужаса глаз. Посмотрел не на Кузара, а ему за спину – туда, где парил артефакт.

– Отвечай, – сказал Кузар.

– Я не хочу стать личем, – сказал Алекс звонким от напряжения голосом, не сводя взгляда с артефакта. – Но я и не хочу быть самым слабым магом. Я хочу большего.

Кузар довольно улыбнулся:

– Хочешь стать лучше Глефова?

– Конечно, – ответил Алекс.

Что задумал Алекс? Притворяется, тянет время. Но зачем? Может быть, у него появились идеи, где может быть Марина? Надо, наверное, прорваться вон к той дальней двери и пытаться докричаться до нее в других комнатах.

– Отлично. А ты? – отвернулся Кузар и направился к Данилу. – В тебе течет моя кровь… Николенька был способным. Хочешь стать по-настоящему могущественным?

Данил медленно поднялся на ноги и указал пальцем в грудь Кузара.

– Вы прокляли меня с мамой еще осенью. Забрали Настю! Лишили ее лекарств! А мой отец? Ваш брат! Вы в курсе, что он в ссылке? С восемьдесят второго. А ваши сестры? Они обе там и погибли!

– Сколько негодования. Сколько уязвленного чувства справедливости, – будто любуясь шедевром мирового искусства, протянул Кузар. – Да, с таким материалом тоже можно работать. А что касается твоих претензий, – Кузар впервые заглянул в глаза Данилу, и он невольно отступил. – Милый мой мальчик, ты действительно считаешь виновным меня, а не тех, кто посадил Николеньку за мои преступления? Со мной тебе будет легче восстановить справедливость в Китеже. И отца твоего мы вернем. Мне пригодятся люди, недовольные старым Вече.

Жорик моргнул. Ведь действительно. В ссылке родителей Данила виноват не Кузар. А те, кто отправили в нее невиновных. Да и его, Жорика, родители? Они не делали ничего такого, чтобы отправлять их в лагерь!

– Я вас познакомлю с тайнами Повелительницы! И вы верно будете служить Ей. Мне! Вас много, зайка пока одна. Она сможет, сможет дать достаточно сил кому-то из вас. Не сейчас. Рано. Подрастете, подучитесь. Начнете слышать и понимать Госпожу. И еще источники истинного могущества мы вам найдем. Зверушек. Бесполезных зверушек. Есть настоящие ведичи, могущественные, творящие истинные чудеса. А есть зверушки, которые забывают о даре, кто не достоин его. Моя «Капля», – он повел пальцами, и артефакт из красных кристаллов приземлился ему в ладонь, – чувствует потенциал. Она может соединиться с такой зверушкой и передать ненужные ей силы более достойному. Да, ягненочек?

Кузар повернулся к Вике, губы его искривились в усмешке. Девочка резко обхватила себя руками и попятилась, уперлась в окно. Жорик же стоял совершенно ошарашенный, отказываясь понимать, что именно только что предложил им Кузар. Данил прикрыл собой Настю. Алекс с разинутым от удивления ртом и распахнутыми глазами в ужасе таращился на Кузара.

– Он что, предлагает нам убивать девчонок для получения сил?! – кристально-чистым голосом вдруг воскликнул Рома. Обращаясь к кому угодно, только не к Кузару. – Так это же псих поехавший! Чего слушать этот бред! Он один, нас вон сколько! Бей его!

И Рома выхватил ксифос, что-то прошептал и отправил сверкающий заряд ледяных искр в Кузара.

Кузар не достал ксифоса, а заклинание развеялось в пар, будто врезавшись в невидимую преграду. Он лишь приподнял бровь и криво улыбнулся.

– Таких сил мне не нужно, – шагнул вперед и Алекс. Часы перетекли в шпагу, он выставил ее перед собой. – Данил, хватай Настю!

Данил уже было выхватил ксифос, но, целясь ксифосом в Кузара, наклонился над сестрой и попытался взвалить ее на плечо. Удержать не получилось. Одновременно Сережа выпустил вперед обеих собак со вздыбленной по всему хребту шерстью. Они скалили зубы и теснили Кузара к стене. Сам Сережа активировал ксифос, от которого сияющая струйка повилась к клинку Алекса. Свою энергию на меч Ромы направила и Вика. Почти как договаривались у стен гимназии.

Только Жорик растерянно хлопал глазами, ксифос так и висел медальоном у него на шее. Он знал, что сейчас нужно помочь Алексу, отправить атакующее заклинание на его шпагу. Жорик знал десяток атакующих заклинаний и не сомневался, что ни одно из них не подведет. Он может победить любого мага – Жорик все мог.

Вот только еще ни разу ему не приходилось применять этих заклинаний. Никогда в жизни он ни на кого не нападал. И даже сейчас, когда перед ними настоящее зло, когда и Жорику лично, и его друзьям, и всему Китежу грозит смертельная опасность, он не оживлял ксифос.

Кузар обвел ребят насмешливым взглядом. Они ему казались, наверное, наивными детишками с мечами, он веселился и с них, и с ощетинившихся псов.

В это время Данил убрал бесполезный пока ксифос. Он поднял Настю на руки и понес ее вдоль пустующей стороны стола ко все еще открытой двери на террасу. Лежавшая прежде спокойно Настя принялась дергаться, трястись. Данил замер, удержать ее на руках явно становилось все сложнее. Жорик метнулся к нему – помочь! Помочь он точно может! Кузар повернулся в их сторону, его седые брови взметнулись, будто он собирался что-то сказать или наворожить.

Внезапно собаки подняли громкий лай, Кузар вздрогнул и отвернулся от Данила с Настей. Рома и Алекс, стоявшие плечом к плечу в проходе к французскому окну ближе всего к Кузару, одновременно ударили клинками. Краем глаза Жорик заметил и вспышку какого-то заклинания. Не до него! Он взвалил трясущуюся руку Насти себе на плечо и вместе с Данилом поволок к выходу. Шаг. Второй. Третий. Свобода все ближе!

Тут в Жорика врезалась ударная волна. Он покачнулся, но на ногах устоял – это атака разбилась о невидимый щит перед Кузаром. Собак отбросило в сторону, клинки срикошетили, заклинания расстекшимися кляксами скатились на пол. Кузар даже не пошевелился. Затем покачал головой, легко махнул рукой – Алекс с Ромой тут же отлетели на пару шагов. Казалось, он не хотел навредить им. Просто увеличивал дистанцию.

– Я не говорю вам убивать зверушек сейчас. Сейчас рано. Потом – поймете. Даже без жертвоприношений вы можете добиться большего. Вы не понимаете, от чего вы отказываетесь! Китеж без меня погибнет!

– Вы подчинили весь город, всех нас! – топнул ногой Алекс. – Вы лишили всех выбора! Свободы!

– Это Вече давно лишило вас свободы, – отмахнулся Кузар, но серьезнее посмотрел на детей и тяжело вздохнул. – Вы недовольны. Вы хотите свободы Китежу. Так и я этого хочу. Хочу, чтобы жители Китежа могли выбирать, кем им стать, кем им быть. Чтобы не традиции и отжившие устои определяли судьбу каждого, а лишь личный выбор.

– И поэтому вы оболванили весь город? – хмыкнул Данил.

– Палками отправляете в новый загон весь Китеж, – сказал Сережа.

– Свободу строите на убийствах, – добавил Алекс. – Сколько было в восемьдесят втором?

– Пять женщин-ведичей, – сказал Данил. – А сколько еще леших и красналей?

– А теперь? – спросил Алекс. – Две женщины осенью. На рождество еще одна. Похищение Марины сейчас. Настя. Кто из них умер бы первой?

– И где старый председатель? Комиссаров, – вставил Жорик.

Кузар лишь рассмеялся:

– Так вы решили меня судить?

– Мы пришли за Настей с Мариной, – неуверенно сказала Вика.

А Алекс воскликнул.

– А кто еще? Кто будет судить, если все судьи под проклятием? Подчиняются вашей воле.

Кузар тяжело вздохнул и устало закатил глаза к потолку.

– Я вас всех освобожу. Вы еще потом спасибо скажете, – новым голосом с нотками каменной твердости сказал он. И взмахнул рукой.

Жорик выбросил свободную руку вперед, в нее наконец перетек ксифос. Сфера в навершии вспыхнула золотом. Он обвел им вокруг себя, навел на ребят – и темные искры Кузара осыпались о невидимую сферу.

– Это все неправильно, – твердо сказал Жорик. Что именно неправильно, Жорик так и не сформулировал. Неправильно воевать. Убивать. Похищать. Подчинять! Слишком много неправильно для одного Кузара. – Отпустите нас. И Настю с Мариной.

Ребята не теряли времени. Пока Жорик очерчивал границу, все они пятились к открытому выходу на террасу. Вика заместила Жорика и подхватила руку Насти, они были у самого окна. За ними Сережа, чуть дальше Алекс с Ромой и собаками. Все могут бежать!

– Настеньку я не отдам нико… – взревел было Кузар, ребята замерли, но замолчал на полуслове.

Дверь позади него распахнулась, в комнату ввалился запыхавшийся, потрепанный охранник.

– Кузар Юрьевич! – воскликнул он. Кузар обернулся.

Данил с Настей и Викой тут же выскочили на террасу. Рома с Алексом уже стояли на пороге. Сережа свистнул собакам. Жорик стоял дальше всех от двери – сердце его заколотилось, он крепче схватил рукоятку ксифоса. Пусть отступают, он сможет выстоять!

– Нелюди прорвались! – крикнул охранник. – Эвакуировать! Вас надо уводить!

Сережа пропустил Барса, поманил рукой Азу. Но она мало того, что не шла к нему, а, припав к земле и вздыбив шерсть на загривке, кралась в сторону охранника.

– Аза, стой! – шикнул Сережа. – Он только ранил ее. Марина жива!

Охранник перевел взгляд с Кузара на ребят, на собаку. И распахнув глаза, тут же активировал ксифос в боевую форму. Его меч засветился серебристым боевым плетением. Одно неловкое движение, и заклинание сорвется.

– Убрать собаку! Живо! – крикнул он. – Кузьма Юрьич, я вас прикрою!

Медленно шагая, он обогнул Кузара, закрывая его своим телом.

– Аза, ко мне! – раздался крик… Марины?

Собака внезапно замерла. Навострила уши и медленно обернулась на крик. Завиляла хвостом.

В этот же миг Кузар оттолкнул охранника, выдвигаясь вперед. Кончик меча охранника резко мотнулся, и с него сорвались серебристые всполохи. Жорик метнулся, пытаясь остановить, схватить собаку. Но не успел. Одна из искр попала ей в грудь. Аза успела лишь всхлипнуть и медленно завалилась на пол у ног охранника.

Охранник мальчишески испуганным взглядом смотрел на собаку. Кузар не обратил на них внимания. Он смотрел на Настю и куда-то дальше. Жорик вспомнил крик подруги. Обернулся – Марина застыла на террасе. С заляпанным кровью лицом, с волосами, разлетающимися не то ядовитыми змеями, не то языками пламени. И в неестественно-белом платье.

– Вы убили ее, – протянула она и направилась прямо к стеклянным дверям кабинета. В руке она сжимала тонкую саблю.

– Стой! – вскричал Алекс. Обхватил ее, не пускает. – Ты должна была бежать!

– Что здесь происходит?! – закричал охранник, переводя окутанный плетением меч то на одного, то на другого. – Кузьма Юрьевич! На выход! Идемте же!

А Кузар уже заметил Марину и медленно направился к выходу на террасу из глубины комнаты. Лицо его искривила улыбка.

– Зайка все-таки вернулась ко мне! Госпожа? Так кому ее отдать? Им, недостойным? Кто не хочет твоей чести? Или?

– Бежим! – закричал Сережа, Жорик кивнул и выскочил за порог, побежали к остальным ребятам, что кучковались на террасе.

– Бежим! – повторил он остальным.

– Аза! – вырывалась Маринка. Алекс ее тянул в сторону.

А дальше началась совсем какая-то неразбериха. В кабинете снова распахнулась дверь. В нее ввалился кто-то приземистый, широкоплечий в красной бандане и со здоровенным боевым топором на перевес. За ним зеленокожая растрепанная девица в черном платье с кухонными ножами в кинжальной хватке в бледных ладонях.

Из коридора еще какой-то грохот. Еще какие-то люди. Люди ли?

– Так вот ты как тут шикуешь, огуряла! – взревел Красналь и замахнулся топором.

Кузар встрепенулся, обернулся к нему. На руке трепетали лепестки пламени.

Кто-то бежал со стороны парка. Десятки существ вокруг! Откуда-то из глубины пытающееся сбить с ветвей огонь о землю – горящий леший, настоящий. Охранники выскакивали из-за угла дворца и продолжали стрелять в него новыми огненными заклинаниями.

Крики! Повсюду крики. Выстрелы. Вспышки!

Куда бежать? Где свои? Жорик вместе с остальными так и завис на террасе у дворца. Марина уже не рвалась к Азе, а вместе со все не отпускавшим ее Алексом беспомощно озиралась по сторонам. И никто из них не понимал, что теперь делать.

Слева вспыхнул разряд молний. Раздался стон. Яркий шар, просвистев в каком-то метре от головы Жорика, со страшным грохотом врезался в фасад дворца. Кто-то закричал:

– Ложись!

Раздался скрежет бегущих по стеклам трещин, звон бьющегося стекла и хруст вывороченных рам. Жорик, словно завороженный, смотрел, как окна вместе с рамами медленно срываются с креплений. Вот крупные осколки полетели уже со второго этажа. Прямо на него? Что делать?

– Прикройте детей!

А Жорик все смотрел, как здоровый осколок медленно, слишком медленно летит прямо в его поднятое кверху лицо и не мог пошевелиться.

В последний миг кто-то потянул его в сторону и опрокинул на землю. Совсем рядом раздался грохот разбившегося о землю стекла.

– Голову! Прячь голову! – крикнул Данил в самое ухо, а сам прикрывал собой сестренку. Жорик кивнул, закрыл голову руками. Как там ребята? Заметил, как острый осколок рухнул на охранника. Рядом у лешего оторвало большой сук и огрело им кого-то рядом. И тут же поморщился: какого черта?! Новые крошки стекла уже врезались в кожу, когда он вскинул ксифос и возвел над собой щит. Медленно. Слишком медленно Жорик растягивал защитное поле над головами друзей и не пойми кого вокруг.

Жорик перевел дух и огляделся. Данька с Настей рядом целые. Алекс, Марина, Сережа с Барсом – тоже. Замершие, ошарашенные, но невредимые. Жорик крутанул головой еще дальше и отчаянно опустил руки: не успел. Слишком медленно! Чуть в стороне лежал Рома, на которого обрушилось не только стекло, но и кусок деревянной рамы прежде, чем щит Жорика дополз до него.

Жорик тяжело дышал, напрягаясь, растягивал защитный купол все дальше, хотя стеклянный дождь уже прекратился. И не отрывал взгляда с Ромы. Он так и лежал под обломками, не шевелясь.

– Что вы тут устроили? – разделяя слова, внезапно прошептал Кузар, но таким тоном, что многие вокруг замерли. Он стоял внутри комнаты совещаний у разлетевшегося окна невредимый. На нем не было ни царапины, ни соринки, будто все эти взрывы и грохоты прошли мимо него. – Против кого вы посмели выступить?

Кузар возвел руки к потолку.

Кто-то снова схватил Жорика. Это оказалась тонкая ладонь зеленоватого оттенка. Он поднял взгляд – изумрудные глаза, волны светлых волос, не потревоженные битвой, напуганное лицо.

– Идемте, Глефов, – сказала Флора, их библиотекарь. – Тополь прикроет вас, – указала она на старое дерево чуть вдали. Это что… Эмманил?

Флора встала перед Жориком, выставив перед собой руки, и попятилась назад. Рядом была еще одна лешая, темноволосая, и пара красналих. Одна из них вытащила из-под обломков Рому, махнула рукой – ксифос в форме наруча блеснул медью, – и тот полетел за ней. Они уводили ребят подальше. По крайней мере, пытались.

Потому что, когда Кузар перешагнул порог и оказался на террасе, задрожала земля под ногами. Здание дворца заходило ходуном. Посыпалась мелкая каменная крошка. Рядом рухнули на траву краснали и лешие. Жорик и сам не удержался и повалился на спину. Охранники вместе с группой волков и высоких движущихся елок, темных леших, подходили к павшим, окружали их.

Припечатанный к земле Жорик услышал исходивший от нее гул – чужой напев Бездны. Слышал, как земля ноет, корчится, идет трещинами. Как ей больно и страшно.

Тогда он зажмурился и прижал ладони к влажной, хранивший тепло, весенней почве. Набрал полную грудь воздуха и отправил сперва импульс, потом поток изнутри себя. Остановить. Прервать! Прекратить! А то эти с мечами сейчас тут всех просто перебьют. В конце концов, Бездна поет и ему, и не бросила его одного.

Чужой напев оборвался. Жорик еще продолжал прижимать руку к земле, тяжело устало дышал. Он вслушивался: не вернется ли чужая песня Бездны, если он уберет руку? Только когда вокруг мир снова зазвучал криками, звоном клинков и грохотом разрывающихся заклятий, Жорик открыл глаза.

Библиотекаря Флоры рядом с ним уже не было. Зато перед ним тянулась в небо высокая береза, опущенными ветвями с курчавыми листьями прикрывающая лучше щита от ярких вспышек заклятий. Жорик заметил, как с другой стороны прямо на него мчался крупный серый – нет, не пес. Волк. Серега? Нет. Прямо перед ним откуда ни возьмись выскочил Барс, врезавшись волку в грудь. Сомкнул челюсти у того на шее, повалил на землю. Но волк выкрутился, вывернулся – вцепился в загривок. Завертелись с рыком и клочьями шерсти. Серега стоял рядом – на него самого уже летел другой волк.

А выше, над всеми ними парил Кузар. Он снова поднимал руки к небу. И снова Жорик слышал ту же чужую, неправильную, фальшивую мелодию.

– Остановитесь! – закричал он изо всех сил, выставив вперед ксифос.

– Никто не остановит истинного чародея! – голос Кузара разнесся по всему полю битвы.

– Как… чародея?.. – промямлил Жорик. Рука его невольно опустилась. Чародея? Из сказок? Из легенд. Может ли это быть правдой? Нет-нет-нет, чародеев не бывает. Если даже они существовали, то вымерли чуть позже динозавров! Жорик ошарашенно смотрел на Кузара, зависшего над землей. Вокруг него кружили обломки камней, всполохи огня, ледяные пучки. Готовые обрушиться на всех и сразу одновременно. Жорик кивнул себе: да, чародея.

Густые липкие чары сбили дыхание Жорика. Краем глаза заметил, что друзья и союзники хватались за шеи, будто им не доставало воздуха.

Жорик смотрел только на Кузара. На его перекошенные презрением губы. Услышал властный голос, раскатившийся по окрестностям:

– Склонитесь предо мной! Пред истинным владыкой Китежа!

Некоторые охранники, нелюди-сторонники Кузара, и его противники один за другим упали на колени, обратили пустые лица к Кузару, зависшему в воздухе над террасой. Жорик видел, как на колени опустился Данил. Он еще жмурился, пытался отвернуться, но уже рухнул на землю. Следом упали Сережа и Вика. Даже потрепанный Барс отпустил волка, и оба они склонились перед своим темным повелителем.

Марина стояла – поджатые губы, выставленная сабля. Алекс рядом – глаза зажмурил, что-то бормочет, но не падает. Крепко сжимает шпагу в руке. Сам Жорик стоял. А еще – некоторые охранники не упали. У каждого на груди посверкивает черный камушек с затейливой резьбой. Амулет.

– Кому сказали склониться! – зарычал тот, что стоял ближе к Алексу с Мариной. И ударил Алекса в живот. Он согнулся, упал на колени, Марина склонилась к нему, не выпуская клинка.

Жорик выставил перед собой ксифос. Это опять проклятие. Кузар сейчас сделает с ними все, что угодно. Надо как-то остановить. Сделать хоть что-то! Но что сделаешь против чародея?

Несмотря на навалившуюся волну отчаянья, перекручивающего его по мелким прибрежным камням, Жорик еще пытался вспомнить подходящее контрзаклятие, но ничего не шло в голову. Он взмахнул ксифосом. Пусто, бессмысленно. Пытался отогнать чары, сломать их, как в прошлый раз, но голову пронзил чужой тягучий напев. Ноги Жорика сами собой подкосились, колени рухнули на мягкую почву. Брюки сразу промокли. В голове пронеслось неуместное – хорошо, что сменил форму, а то как же грязь-то на светлом. Доказательство падения.

Напев в голове предлагал поднять взгляд: заглянуть в лицо Кузару, признать его величие, вознести славу о нем по всему миру. Но что-то внутри – то ли упрямое бунтарство, то ли слова отца о важности свободы выбора и стойкости перед чужой волей, – заставляли сопротивляться. И пусть он уже не мог выпрямить спину, но хватало еще сил не поднять взгляда. И сохранить понимание: нельзя промывать мозги людям. Это не величие, а подлость.

За молчаливым, одному ему заметным сопротивлением Жорик ни сразу обратил внимание на усилившиеся порывы холодного ветра, продувавшего не только пальто, но кожу и кости насквозь. Странного ветра, который не принес свежести, а наоборот заполнил все вокруг промозглым затхлым запахом. Склепа. Дул он от пруда, и Жорик невольно на него обернулся.

Прелые листья летели вдоль земли. Пронеслись мимо Жорика, собрались вихрем перед Кузаром. И он сам сощурил глаза, и маска величия сползла с него, так что он, видимо, ослабил воздействие проклятия: нелюди и ведичи вокруг зашевелились. И все они, не сговариваясь, отползали подальше от этого вихря с запахом склепа. Вихря, от которого веяло отчаянием и безысходностью.

– Мы обещали не вмешиваться, – раздался женский голос. Но откуда, где? Говорил будто весь воздух вокруг.

Что-то глубинное зашевелилось внутри Жорика. Надо спасаться, оказаться как можно дальше от этого голоса. Подняться на ноги он еще не мог, поэтому пополз. Столкнулся с Данилом и Настей – она пришла в себя, зажмурив глаза, прижималась к брату. Друзья переглянулись и принялись отползать еще дальше.

– В обмен ты не должен был трогать никого из нас! – продолжал голос.

От его звуков Жорика начала бить мелкая дрожь. И от могильного холода, и от нахлынувшего ужаса. Он зажал руками уши, но это не помогло. Голос не стал тише.

– Но ты! Ты! Пытался убить одного из нас! – завыванием метели простонал ветер.

Ледяной порыв влился в кружащиеся листья, завертелся быстрее-быстрее и обернулся совершенно белой женщиной. С белесыми волосами, неживой бледной кожей в тонкой белой сорочке с расширяющимися к полу рукавами. Жорик видел только волны ее бесцветных волос. Она опустилась на землю прямо перед Кузаром, мелкая трава вокруг нее тут же покрылась инеем.

И, словно потеряв всю свою уверенность, властность и величие, Кузар приземлился на землю резко, со стуком падения. Будто кто-то обрезал трос, на котором тот парил в воздухе.

– Без моей помощи Бездна не приняла бы тебя! Ты оставался бы никем! – говорила белая женщина. Вокруг нее снова принялись кружиться листья и снежинки. Все выше и выше. – А что взамен? Что ты сделал с моим сыном? – указала она рукой куда-то за спину. Не оглядываясь.

Жорик проследил за ее жестом и наткнулся на зажмурившегося то ли от боли, то ли от ужаса Алекса. Одну руку он по-прежнему прижимал к животу, зато вторая, с ксифосом форме шпаги, была направлена вперед. На белую женщину. Личу. Или на Кузара, стоявшего перед ней.

– Твои люди чуть не убили моего наследника, – пронзил ночь новый голос. Почти шепот. Бесцветный, на грани слышимости, но пронизывающий все тело. Жорику захотелось исчезнуть, провалиться под землю – что угодно, лишь бы оказаться дальше от него, но что-то заставило повернуться.

По дорожке от озера летел над землей… Кощей Бессмертный. Или кто бы это ни был, но выглядел точно, как он. Высокий и тощий, обтянутый папирусной дряблой кожей, поверх костей. С совершенно черными без белков глазами. С седыми волосами и в белом тонком кафтане с серебряной вышивкой. Он медленно приближался, будто не перемещался по воздуху, а шел, с трудом опираясь на трость.

Кузар отступил еще на два шага. Кощей же остановился посреди двора и, не сводя взгляда с Председателя, стремительным, нечеловечески быстрым движением вскинул руку. На крючковатом пальце сверкнул алый камень.

Кощей повернулся к Алексу и Марине. Алекс – белее даже женщины, опустил шпагу и смотрел в землю. Жорик никогда в жизни не видел его таким напуганным. Жорик вообще не знал, что этот упрямый Алекс умеет бояться! Маринка у него за плечом, будто окаменев, уставилась на Кощея. Но интересовали его не ребята.

Кощей, свысока оглядев того охранника, который недавно требовал подчиниться, взмыл еще выше в воздух и с шорохом опавших листьев принялся втягивать в себя… не воздух, нет. Что-то темное, вязкое вилось прямо из охранника. Его трясло, словно от тяжелых судорог. Только на землю он не падал. И Жорик не мог отвести взгляда от его сначала корчившегося в муках лица, которое, чем сильнее тряслись его конечности, тем более спокойное безмятежное выражение приобретало. Миг, другой, третий – лицо его стало совершенно безучастным. Его прекратила бить дрожь, и мертвым голосом, медленно ворочая языком, он произнес:

– Что прикажете, Ваше Сиятельство?

Жорик пополз быстрее, со всех сил: теперь это уже был не ведич, охранник Председателя, а упырь, управляемый личем.

Жорик повернулся к Кузару. Почему он молча смотрит? Почему ничего не говорит, не начинает сражения? Но будто оцепеневший Кузар глядел на Кощея с гримасой отвращения и ужаса. Неужели даже чародей может кого-то бояться?

Между тем, будто помолодевший на десяток лет Кощей повернулся к Кузару и промолвил:

– По праву, дарованному первым Князем! Подтвержденным Вече! Для всех личей Китежа. За покушение на жизнь моего наследника я, Станислав Вампилов, выношу тебе, Кузар, смертный приговор.

От пруда снова повеяло холодом, и на дорожке показались медленно ковыляющие упыри. Много упырей! В три, в четыре раза больше, чем встретили их на территории усадьбы. Лешие и краснали вокруг оживились. Охранники Кузара перегруппировались. Данил перехватил клинок поудобнее, будто готовясь к финальной битве.

И снова засвистел ветер. Новые вспышки, грохот, и от еще стоявших стен падают новые обломки. Кто-то снова валит Жорика на землю, тащит в сторону. Это красналиха, Жорик видел ее на кухне гимназии.

– Сдарь, навесьте-ка снова вы ентот щит свой! И уводите друзей! – кричит она ему в ухо. – Вон тама, за поворотом будка охранников! Укройтесь тама!

Жорик нервно кивает. Точно, купол же. Купол он может. Не разучился, наверное. Выставляет ксифос – россыпь золотых искр срывается, но сфера тухнет. Черт, осечка. Но получалось же уже! Сможет повторить! Сосредоточиться, зажмуриться… и… Свет струится со сферы, тонкая радужная пелена поднимается над ним и растягивается дальше по окружности.

– Я вас прикрою! Бегите, дети! – снова кричит красналиха. Вторая передает Рому. Данил с Сережей взваливают его на плечи:

– Вроде живой! – кричит Серега.

Ребята сбиваются в кучу, все стараются быть подальше от края защитного зонтика. В него врезается одна вспышка. Все разом вздрагивают. Вика падает на землю. Ее поднимает Марина. Вика вцепляется в ее руку и больше не отпускает. Марина с робкой улыбкой кивает ей. И снова бежать. Еще вспышка, Жорик ощущает, как дрожит ксифос от напряжения. Но защита держится. Он может защитить друзей. Хотя бы это он точно может!

– Куда дальше? – кричит Данил.

– Не знаю. Вроде где-то тут какая-то будка, – отвечает Жорик, верча головой. Оборачивается: белая женщина пускает сжиженную тьму в Кузара, Станислав Вампилов с полутора ручным мечом атакует его вместе со вспышками молний. Кузар отвечает разом огнем и каменными стенами. Упыри с красналями и лешими сражаются с охранниками, волками и лешими-предателями.

– Мы ничего не чуем, – кричит Сережа. И все снова невольно пригибаются – сзади доносится такой грохот, будто рушится не только дворец, но и весь мир.

– Мамочки, – шепчет Настя и тоже хватает Марину за руку. Та косится на нее почему-то неприязненно. Жорику даже кажется, что руку она вот-вот выдернет, но нет.

– Мы выберемся, – говорит ей Марина.

– Но куда?.. – растерянно бормочет Алекс.

Тяжело дыша, Жорик бежит вперед. Одна елка, другая. Все смешивается. Где усадьба с их дырой в заборе? Внезапно замирает у особо высокой елки: едва заметный в ночи, там сидит коргоруш, шишку в лапках сжимает. Только глазища сверкают красными точками. Угукает. Лапой машет.

– Смотрите, это наш коргоруш! – кричит Жорик.

– Он нас что, куда-то зовет? – с сомнением говорит Алекс.

Еще одна ледяная глыба врезается в защитный купол. Ксифос дребезжит, радужная прозрачная пелена трескается. Жорик напрягается. Тяжело, испарина на лбу, дышит с трудом: трещины медленно затягиваются.

Коргоруш планирует на землю, приземляется у ног Жорика и дергает его за штанину.

– Ну, веди, – тяжело шепчет он, из последних сил концентрируясь на щите.

Коргоруш кивает, разворачивается и бежит. Быстро, Данилу с Сережей, несущим Рому, его не догнать. Алекс вырывается вперед.

– Держись под щитом! – кричит Марина.

Алекс только прибавляет шаг. Коргоруш останавливается, Алекс тут же за ним:

– Тут плита! Кажется, потайной вход, – кричит он. Наклоняется, ударяет шпагой. – Открытый!

Данил с Сережей прибавляют шаг.

– Кто-нибудь, как левитировать тело! Вспомните, – стонет Вика, не спуская с них взгляда. Маринка качает головой. Жорику не до того – все силы на щит. Еще один случайный, легкий удар. Но щит снова весь в трещинах, мелких. Собрать все сложнее. Люк все ближе. Коргоруш уже скрылся, Алекс ждет.

Но тут выражение его лица меняется. Из сосредоточенного ожидания будто сползает, скручивается в ужас и… горе?

Жорик оборачивается. Позади горят сосны, горит дворец и какие-то люди. Белая женщина, пронзенная насквозь черной светящейся энергией медленно оседает к земле, безвольно запрокинув голову. Но листья и снег вокруг нее снова собираются в воронку, и она исчезает.

Следом Станислав кричит, меч врезается в синий ледяной купол вокруг Кузара. Вспышка. Жорик жмурится, ничего не видит. И его сносит с ног. Ксифос последний раз тренькает, щит осыпается, на Жорика летят какие-то комья земли и мусор.