Алекс потер лоб. Председатель Длинноносов вышел из зала, и пронизывающая боль сразу отступила. Пока смотрел на сцену – голова раскалывалась. И до того как пришел в аулу – тоже. Всей жизни до этого зала, кресел и кафедры на сцене будто и не было. Только туман и боль.

Она смазалась, затерлась. Только после каких-то вопросов Жорика, – каких Алекс не мог вспомнить, —в голове всплыли какие-то важные строчки:

«Сpедь оплывших свечей и вечеpних молитв».

Из песни, старой. Ее Олег когда-то ставил. Но нет. Это не просто засевшая в голове мелодия. Она напоминала о чем-то важном.

Несоответствия. Всюду несоответствия.

Но после явился Председатель, и будто тонкая длинная спица пронзила голову насквозь. Алекс пытался смотреть куда угодно – на колонны аулы, на однокурсников, под ноги, – но взгляд оставался прикован к сцене. Медленно, по миллиметру, боль продиралась внутрь черепной коробки. Одновременно со спицей куда-то рвалось и металось сердце: «Что-то в этом не то! Нельзя терять времени! Нужно спасти…». И тут же всплывали в голове новые строки.

«Изнывая от мелких своих катастроф».

Несоответствия. Но куда спешить? Кого спасти? Что не то? Отвечала спица.

Даже у Жорика уточнить не вышло: тот, похоже, прекрасно понимал, куда надо спешить. Он сорвался с места и со всех ног унесся за кулисы сцены аулы.

Все вокруг вставали, расходились: глава магов, Белла Ефремовна, что-то объявила об отмене уроков. Только Алекс продолжал сидеть на кресле, приходя в себя после отхлынувшей боли. Спица исчезла, а строчки в голове нет:

«И дрались мы до ссадин, до смертных обид».

– Пойдешь со мной выгуливать Барса? – оборвал мысли Сережа, потирая лоб. – Что-то голова так гудит, проветриться надо… Мы же с тобой ходили вместе собаку гулять… да?

Спица вернулась, воткнулась в голову глубже. Алекс кивнул. Потряс было головой: какая собака, нет. Но спица продолжила напор. Гулял, конечно гулял. Каждый раз, когда Сережа оставался в гимназии с ночевкой.

Алекс поднял взгляд на друга, выглядел тот неважно: нездорового серого оттенка кожа с синяками под глазами. Еще он постоянно тер глаза под очками, отчего те раскраснелись. Что-то с Серегой не то – и снова спица в висок. Не думай ни о чем подозрительном. Ты должен слушаться.

Алекс кинул взгляд в окно. Может быть, действительно прогуляться? Серое небо, каша из снега и грязи вместо дорог, но там станет легче – спица, или тот, кто ее держал у виска, обещали облегчение.

Но в голове снова всплыли строки: «Мы же книги глотали, пьянея от строк».

– Нет, – несмотря на «проколотый» снова висок, покачал головой Алекс.

Сережа пожал плечами и спешно вышел из аулы. Алекс, не двигаясь с места, проводил его отсутствующим взглядом. Кажется, все его мысли не нравятся спице. Но они важные. Если важных и таких болезненных мыслей придет слишком много – явится туман. Больше не будет больно. Но тогда он точно опоздает. Куда-то.

Надо обойти спицу. Для этого очистить голову. Хорошо бы в спортзал: шпагу в руки и вперед – к победам. Или новую книжку в библиотеке взять? Про морские путешествия, спасение принцесс и скачки по прериям. На эти идеи спица одобрительно молчала, но всплыла строчка: « в грезы нельзя насовсем убежать».

Алекс встал и пошел. Куда? Неважно. Спица не возражала. Новые строки в голове не всплывали.

Длинные коридоры. Домовые моют, чистят, полируют. Какие-то девчонки с разных курсов под руководством кураторов развешивают ксифосами цветочные гирлянды, венки из вербы, бумажных и пряничных жаворонков. Проходя мимо них, Алекс каждый раз на миг замирал, будто надеялся увидеть среди косичек, хвостиков и локонов что-то другое. Чего в гимназии уже нет. Не находил и снова шел дальше.

И злодея следам не давали остыть,

 И пpекpаснейших дам обещали любить.

Одна галерея сменяла другую, крыло за крылом, этаж за этажом.

Рядом с кабинетами физики и ботаники Алекс встал как вкопанный. Спица тут же вернулась – вдавилась в голову. И строки завертелись в голове. Одна, другая, третья.

Хотелось осмотреться внимательнее. Вот ту бумажку поднять. А это что за резинка для волос? Спица не позволила. Он пошатнулся и поморщился. Чувствовал, как издали подступает туман. Алекс застыл, уже ожидая как целительная волна накроет его с головой, успокоит боль и тревогу. Но в мыслях настойчиво мелькнуло: «разберись кто ты: трус иль избранник судьбы». Алекс тряхнул головой и сорвался с места – подальше от тумана, но и от почему-то важного коридора.

Так провел весь вечер. Бессмысленно промотался по гимназии. В трапезной не смог поесть – чего-то не хватало. Жорика что ли? Так он наверняка дома. С Жориком тоже было связано что-то странное. И снова спица: сюда тоже не думай. И туда не смотри.

После отбоя долго не мог уснуть. Косился на тумбочку, в которой хранились крылья феи, подарок Жорика. Вот бы сейчас снова ходить по школе, убегать от тумана, искать новые несоответствия. Алекс даже потянулся было к крыльям, но всплыло смутное ощущение горечи, которое сменилось новый уколом спицы. Одернул руку.

Можно и за грезами немного спрятаться? Зажег осветительный кристалл под одеялом, открыл книгу. Читал строку и не понимал ни слова. Перечитывал. А все равно куда-то мысли улетали. Спокойствие не возвращалось. Так и промучился почти до утра, задремал.

Завтрак в горло не лез. Серега рядом тоже кое-как ковырялся в тарелке. И все продолжал тереть глаза. Эта мелкая деталь снова вызывала надоедливую спицу. Алекс вздохнул, туман был так близко, нужно только подпустить его к себе. Все станет нормально.

Но ничего не нормально!

Равноденствие. Днем праздник на площади в городе, вечером все сядут за семейный ужин. Уроков не было, гимназия пустая. Непривычно пустая. И Жорика, конечно, нет. Это нормально. Но сердце упрямо не соглашалось.

– Я на псарню, – кинул Сережа и снова быстрым шагом покинул трапезную.

Алекс рассеянно кивнул, отодвинул миску с нетронутой едой. Снова встал и пошел. Куда-то. Галереи, этажи, библиотека, коридор у кабинета физики – на этот раз даже не останавливался, только скорее переходил от точки к точке. И строку за строкой проговаривал песню. При ходьбе и повторении стихов спица не успевала реагировать столь болезненно, но одна странность за другой наслаивались, не отступали и копились.

У входа в покои девочек Алекс все-таки остановился. Понял, что здесь, как нигде, он может поймать последний, ключевой факт, убегавший от него прошлые сутки. Спица у комнат мгновенно ожила, надавила с удвоенной силой. Туман подступал все ближе, а Алекс задыхался, и добежать последние метры до ленты уже не оставалось сил. Все строчки выветрились, ни одну не удавалось припомнить.

В этот самый момент в глаза ударил яркий свет. Алекс зажмурился. Это открылась дверь в покои, и оттуда показалось окно с заходящим солнцем. Туман развеялся.

Из-за яркого света не было видно открывшую дверь девочку. Только в свете солнца ее длинные волосы на мгновение вспыхнули осенним золотом. Вот-вот! Что-то рядом! Ответ на его тревогу.

Дверь закрылась, волосы у девочки оказались темными, аккуратными волнами спадающими к поясу. Алекс удрученно мотнул головой.

– Привет, – сказала она, потупив взгляд. Улыбнулась из-под пушистых опущенных ресниц.

Это была Камилла Окопова. Она дружила с… Укол. Камилла подходила к Алексу после турнира. Камилла добрая. Она что-то говорила о Жорике и о… Укол.

– Привет, – выдавил Алекс, все пытаясь нащупать промелькнувший ответ, пока снова не явился туман.

Он не смотрел на Камилла, но краем глаза заметил, что глаза она на него подняла в каком-то немом ожидании. Оно быстро сменилось разочарованием, и с вялой улыбкой она спросила:

– Кирпичникову ищешь?

Глаза Алекса на миг распахнулись от понимания. Тут же голову пронзила такая боль, будто в нее воткнули ни одну, а сразу десяток спиц. Алекс пошатнулся, схватился за лоб. Не отрывая рук от разрывающейся головы, он побежал. Марина. Что-то с ней случилось. Строки струились одна за другой:

И когда рядом рухнет израненный друг

 И над первой потерей ты взвоешь, скорбя,

 И когда ты без кожи останешься вдруг

 Оттого, что убили его – не тебя.

Остановился у кабинета физики. Вчера тут была бумажка и резинка для волос. Спица давила, он тяжело дышал, повторял строки.

Он ведь тут повторял их вчера. Рядом был Сережа. Были сотрудники службы безопасности. И Марина тут тоже была. Еще вчера она была, а сегодня уже нет.

Алекс почему-то понимал, что они собираются воздействовать на его память. Кажется, об этом сказал кто-то из эсбешников. И начал повторять и повторять первые пришедшие в голову стихотворные строки. Чтобы зацепиться за что-то незначимое, на что не сработают чары. Но строки, которые станут якорем к стертой памяти. Он шмыгнул носом.

Если мяса с ножа ты не ел ни куска,

 Если pуки сложа наблюдал свысока,

 И в борьбу не вступил с подлецом, с палачом, —

 Значит, в жизни ты был ни пpи чем, ни пpи чем!

Эсбешники собирались увести Сережу… И Марину. Но на крики пришел Председатель Длинноносов.

Не просто Председатель Длинноносов. У Марины была газета, старая. Алекс ее уже однажды видел.

И эта газета сейчас крюком потащила за собой новые картины. Человек в шляпе у Бездны. Поиски темного ректора. И газеты за восемьдесят второй год в опустевшей библиотеке. Кузар! Председатель – это преступник прошлого, пытавшийся устроить государственный переворот.

И Кузар забрал с собой Марину.

Прошли целые сутки!

Алекс тяжело выдохнул и оперся о стену. Поджав губы, смотрел в пустоту. Выдохнул и быстрым шагом направился в сторону учительской. Нужно закончить – то, что он слишком давно должен был сделать. Сначала делай и исправляй ошибки, и только потом уже думай и переживай.

***

Алекс остановился у комнаты кураторов, перевел дух и дернул за ручку:

– Мне позвонить! Срочно!

Не дождавшись ответа, уже вошел внутрь, миновал большой стол, за которым пили чай кто-то из гимназистких взрослых, и, едва не срываясь на бег, уверенно направился в угол с аппаратом.

– Вампилов, что вы себе позволяете? – послышался визгливый голос Виталины Семеновны. – Врываетесь как к себе домой!

Алекс поморщился, но даже не обернулся. Телефонный аппарат располагался здесь в углу комнаты, за стойкой с личными делами гимназистов. Кураторы остались за перегородкой из шкафа с учебниками и горшками цветов.

– Виталина Семеновна, оставьте, – краем уха услышал он голос Эмманила. – Александр выглядит очень встревоженным. Уверен, он вам все объяснит.

Алекс схватил трубку телефона, занес палец над диском и замер. Лихо!

Полез в карман кителя, брюк – конечно, пусто! Сумки с собой нет. Куда же он дел номер мобильного Олега?

В какой-то книге. Он положил его в какую-то книгу, чтобы не потерять! Дурак!

Надо позвонить в диспетчерскую жандармерии! Стоп, но кто был тот урод в пиджаке, что атаковал Алекса заклинанием? Вдруг предатели и среди жандармов? Второй-то точно «эсбешник», только у них такие жилеты могли быть.

Нет, рисковать нельзя. Надо звонить напрямую Олегу. Алекс и без того потерял слишком много времени. Это ж надо, понял, кто вернулся в Китеж, что замышляет, но не додумался найти себе оберег от промывания мозгов. Так еще и телефон дяди потерял! Сутки потерял после ее исчезновения. И сколько времени он будет искать эту бумажку?

Есть еще вариант.

Шесть-четыре-один. Шесть-один-четыре.

Алекс поднес трубку к уху и напряженно вслушался в длинный гудки на другом конце магической связи.

– Усадьба Вампиловых, – манерно растягивая слова, протянул голос Франциска, одного из старых упырей Станислава. – Чем могу помочь?

Алекс поморщился, по спине пробежали мурашки. Прокашлялся.

– Франциск, это я, – придав голосу властно-безразличные интонации, полагающиеся носителю его фамилии, сказал Алекс.

– Добрый вечер, господин, – привычно-бесстрастно ответил упырь. – Ваши родители еще почивают.

– Само собой, – буркнул Алекс привычным голосом, внутренне махнул рукой. – Послушай, Франциск. Тебе приказ: срочно свяжись с Олегом. Не отходи от телефона, пока не передашь ему, понял? Пусть найдет меня как можно быстрее. Вопрос жизни и смерти.

– Найдет вас? Вы в гимназии…

Алекс поморщился и сжал кулаки. Упыри Станислава могут найти Алекса где угодно в Китеже, на любом расстоянии.

– Мне как-то объяснить вашим родителям, что вы делаете в этой гимназии?

– Олега ищи, – буркнул Алекс. – С родителями я сам. Меня скоро в гимназии не будет. Перепроверишь локацию.

Бросил трубку и направился к выходу. Франциск не мог не подчиниться пока еще наследнику рода. Задачу он будет пытаться выполнить, пока не пробудится Станислав и не узнает об «этой» гимназии. Потому что Франциску даже не придется ничего рассказывать своему создателю. Станислав сам все считает из его головы, не хуже, чем из утренней газеты.

Лишь бы Франциск смог дозвониться до Олега до того, как проснется Станислав. И тогда Олег приедет и разберется с этим Кузаром.

Но пока… Пока нужно действовать.

Только как?

– Вампилов? Вы ничего не хотите объяснить?! – воздух снова пронзил визгливый голос Виталины.

Алекс только покачал головой и вышел из комнаты кураторов. Ей, кажется, опять что-то ответил Эмманил, но Алекс даже не пытался вслушиваться. Он перебирал в голове события вчерашнего дня. Они хоть и прояснились, но все равно оставались будто припорошены густым снегом, сквозь который приходилось добираться до событий и фактов. Главное, спица пропала, и туман больше не подступал, а с последствиями разобраться не сложно.

– Александр! Подождите, пожалуйста! – раздался за спиной голос Эмманила. – Я вас весь день не мог найти!

Алекс нахмурился. Зачем он понадобился учителю зоологии? И что он вообще делает в праздник в гимназии? Медленно повернулся.

– Вы знаете, что случилось с Георгием, да? – спросил Эмманил, голос его был встревожен. – Его не могут найти родители. Он вчера не вернулся домой из гимназии. Если вы что-то знаете, расскажите, пожалуйста.

Алекс выдохнул. Еще и Жорик?

– Я не видел Жорика с выступления Длинноносова… – ошарашенно протянул Алекс. И заглянул в нечеловечески-зеленые глаза лешего. Она говорила, что Эмманил и библиотекарша помнят. – Вы знаете, что вчера Марину забрал Длинноносов? Вы ведь помните что он – это Кузар, да? Жорик тоже не поддался чарам. И он вчера… – Алекс зажмурился, припоминая, – сначала все утро искал Марину. А потом исчез, ничего не объяснив. После того как узнал, что Кузар забрал ее!

Эмманил заметно изменился в лице. К бледной коже прилила насыщенно-зеленая краска, он пошатнулся, а на щеках на миг проступили кусочки светло-серой коры.

– Я ничего не знал о том, что вчера случилось с Мариной, – пробормотал он. – Георгий, должно быть, отправился ей на выручку… Так значит, вы побороли проклятие? И позвонили дяде? Я боюсь, что жандармы нам не помогут. В гимназии жандармы, в больницах жандармы. Их стало слишком много.

– Только не Олег! На него проклятие не могло подействовать. У личей сопротивляемость.

– Я учил вашего дядю, – кивнул Эмманил. Лицо его вернулось к привычной человеческой форме и не выдавало никаких чувств. – Никто из вашей семьи до сих пор ничего не сделал, ведь так?

– Как и из леших, да? – криво хмыкнул Алекс. – Олег наверняка что-то готовит! Вот увидите, он приедет и…

– Хорошо, – перебил Эмманил. – Пока ваш дядя не прибыл, нужно попытаться узнать, как мы еще можем помочь. Где ваш Сергей? Волхвов. Он же не пропал? Не в Кремле же Кузар прячет Марину.

Алекс моргнул.

– Серега? – он нахмурился, и тут его глаза расширились в понимании и удивления. В голове всплыли старые подозрения, внезапная вспыльчивость после турнира. А на турнире-то Алекс сколько смотрел на полную луну в небе. И слова Кузара вишенкой: «Все стаи присоединились ко мне», – Серега! Он! Он на псарне! Он… может взять след, да?

– Возможно, – кивнул Эмманил. – Если он в ладах со своей половиной… Найдите его. Я позвоню родителям Георгия. И позову своих, может, кто-то тоже изменит мнение… Тем более, что Кузар, судя по слухам, не собирается освобождать никого из нелюдей… Если что, я найду вас на псарне. Постойте. Еще чуть-чуть. Я не понимаю, как вы все вспомнили?

Алекс пожал плечами:

– Слишком много несоответствий кругом.

– Мда. Живой ум и критическое мышление не возьмет никакое чаровство.

– Давайте подумаем об этом позже?

И, не дождавшись ответа, он уже побежал к выходу. К лихо пальто, добежит. Ворвался на псарню, даже не замерзнув. Отдышался:

– Серега! Эй, Серега, ты тут?

Из дальнего вольера послышался лай. Так лаяла Аза, встречая Марину с Алексом, когда они приходили отрабатывать заклинания в прошлом семестре. Алекс болезненно поморщился. Ладно, возможно, Марина не одна. Если Жорик с ней – все должно обойтись. Впервые за последние дни Алекса снова радовала мысль, что они двое так сошлись.

Еще миг, и Аза уже прыгала вокруг Алекса, молотя хвостом и громогласно завывая. Поставила лапы на грудь, облизала лицо и тут же поспешила обратно в свой вольер. Распахнутая дверь не препятствовала ее передвижению. Как и дверь вольера напротив.

Алекс почти добежал до него и замер у порога. Сглотнул ком в горле – там на деревянном настиле полулежал неподвижный Сережа. Он прислонился к будке Азы, вокруг валялись разворошенные газетные страницы. Глаза его были закрыты, очки валялись в стороне. Казалось, он спал. Ему на грудь сложил широкие лапищи Барс. Барс, не спускавший напряженного взгляда с лица своего хозяина. Брыли пса подрагивали, показывая острые белые зубы. Будто он беззвучно рычал и не позволял Сереже двигаться.

– Сере-ег, – настороженно протянул Алекс, не смея к нему приблизиться.

Барс утробно зарычал. Глаза Сережи распахнулись – ярко-желтые, поблескивающие в тусклом свете кристаллов. Алекс отшатнулся.

– Нет тут твоего Сереги, – низким грубым голосом ответил уже не Сережа – волк. – Проваливай.

Барс зарычал на волка громче. Алекс отступил на шаг, но тут же упрямо мотнул головой.

– Ну волкодлак и волкодлак, – безмятежным голосом сказал он, стараясь скрыть волнение. С усмешкой добавил. – Серега мог бы и не прятать свою прекрасную половину от нас. Так ты все помнишь, да? Вставай, мы должны найти Марину.

– Я тебе ничего не должен, личеныш! – отчетливо прорычал волк.

Алекс шагнул вперед:

– Слушай, ты…

Остановился, выдохнул:

– Конечно, ты мне ничего не должен. Я имел в виду, что Марина в беде. Ты же помнишь Марину? И Жорик! Жорик похоже тоже у него! Помогать друзьям должны не только люди, но и волки, да?

– Они – не моя стая. Мальчишки. Я никому не должен помогать. Я не буду служить мажьим командам. Ни его. Ни твоим. Ни этого Кузара. Волк рожден для свободы.

– В смысле, ты не хочешь помочь? Ты можешь помочь выручить Марину и… не хочешь? – растерянно пробормотал Алекс, он какое-то время изучающе вглядывался в волка. Затем смахнул отросшую челку со лба и крикнул. – Так позови мне Сережу!

– А мальчишку ты больше не увидишь, – хищно улыбнулся волк. – Хватит с меня. Насиделся на цепи. Он со своей шавкой и то лучше обращается. Чем со мной.

Барс зарычал, приблизил пасть к лицу Сережи, тот только ухмыльнулся:

– Ты ж меня не тронешь! Не посмеешь мальчишку покалечить!

– Волк для свободы, говоришь? Что же ты тут разлегся тогда? Волк, а собаки испугался? – едко спросил Алекс и прищурился. – Или… Ты захватил разум, но Серега тебя держит, да? Он где-то в тебе. Не дает двигаться. Серега! Серега! Ты слышишь меня?

– Не слышит. – ухмыльнулся волк. – Не будет больше слышать. Не дам.

– И сдохнешь от жажды через пару дней? – скептически изогнул бровь Алекс, стараясь взять себя в руки. – Слушай, волк. Я понял. Ты не любишь Серегу, не любишь магов. Но так сидеть и терять время – это ж тоже не выход? Помоги нам спасти Марину. Или пусти Серегу ненадолго в сознание, а? Я договорюсь за тебя, хочешь? Что тебе надо за услугу? Свободу? Стаю? Давай решать.

Волк рассмеялся. Алексу стоило труда не отшатнутся, не показать, что эта звериная часть такого спокойного и правильного Сережи оказалась не то что неприятной. А очень неправильной, неестественной, похожей на сумасшествие. Раньше Алекс ведь никогда не имел дела с волкодлаками, и считал отношения китежцев к ним глупыми предрассудками. А тут сам испугался. Дикого, нечеловеческого, чужого.

– С мальчишкой нельзя давать слабину, – ответил, наконец, волк. – Я не вернусь на цепь.

Алекс закрыл глаза и снова выдохнул. По кругу! Ну что за упрямец? Вот бы схватить его за шкирку и отвести в гимназию, к кабинету физики. Только Алекс опасался, что в этот момент волк просто полностью завладеет телом Сереги, обернется в зверя и разорвет его, Алекса, на части. Когда соперник однозначно сильнее, приходится изворачиваться и применять чудеса дипломатии.

– Ну дай мне попробовать. Чего тебе стоит? Там, в коридоре, это же ты на моих личей рычал, да? Ты же пустой кабинет через этаж учуял? Но и Серега был, и ты победил его. Победил один раз, победишь и второй. Ты сильный волк, по тебе видно. Не отдавай ему контроль целиком. Только чуть-чуть. А я попробую тебе помочь. Что ты теряешь? Сдохнуть тут от упрямства или попробовать договориться. Что лучше?

Волк отвернулся. Алекс надеялся, что сосредоточенно думал. Сам он, чтобы не начать сыпать новыми вопросами и предположениями, смотрел по сторонам. И газеты, всюду были газеты. Алекс наклонился, поднял одну из страниц: как Кузар пошагово штурмовал Кремль в восемьдесят втором. Как Кузар исчез и его искали.

– Ты эти газеты… не Сереге ли пытался показать? – пробормотал Алекс. – Ты что, проклятие с него снять пытался? Серега – твоя стая. И ты не можешь его бросить?

– Какая он стая? Ничего ты не понимаешь, мажонок, – буркнул волк, не поворачиваясь. Алексу показалось, что тому стыдно за то, что его поймали на попытке расколдовать «мальчишку». – Он от этих чар ослаб совсем. Слабые подыхают.

Алекс кивнул.

– Хочешь, я сниму проклятие с него? Я же с себя снял. И вот с него..

– Я же чую, ты сам не веришь, что говоришь, – фыркнул волк, но повернулся и посмотрел на Алекса с интересом. – Ты слабый никчемный мажонок. Сам это знаешь. И никому ты не поможешь. И Марину свою не спасешь.

Алекс сжал кулаки. Будь у этого волка другое лицо, он бы точно ему сейчас врезал. Вот просто с размаху, без всяких заклинаний. Даже не посмотрел бы, что он не может дать сдачи.

Постоял. Лихо. Зачем он тратит время на этого урода? Это не Сережа!

Но где искать Марину? В Кремле? Или у Кузара есть другие логова? Он может быть где угодно. И этот волк – единственная возможность хотя бы попытаться узнать что-то большее, что позволит Олегу быстрее найти Кузара.

– Зато я снял проклятие с себя, – медленно проговорил Алекс. – И я… Я пробовал искать потоки – секретный способ творить заклинания. Мне Марина методичку передала, долгая история. В общем! Я могу попробовать освободить Серегу. Да, может быть, у меня ничего не получится. Хватит тянуть время, а? Решай: или пробуем расколдовать Серегу, и ты с ним договариваешься о новых правилах вашего “добрососедства”. Либо я ухожу, а ты тут так и остаешься. Слабый, обездвиженный, никому на хрен не нужный.

Волк молчал, снова отвернувшись к стене. Алекс смотрел на него миг, другой, разочарованно покачал головой и отправился к выходу. Еще одно потеярнное время. Сколько его осталось, и осталось ли вообще, у Марины? Сколько его осталось у самого Алекса?

– Стой, личеныш! Стой! – раздалось из-за закрывающейся двери псарни. – Вернись, слышишь ты? Давай попробуем.

– Еще раз назовешь меня личенышем, я тебе врежу, – хмуро сказал Алекс, вернувшись обратно в вольер к Сереже.

Алекс размял пальцы, проверил ксифос на запястье – авантюрин на циферблате блеснул звездами. Закрыл глаза. Расслабился. Потянул руки вверх, выше – там где живут «пташки». Схватить и прошептать.

Но никакие это на самом деле не пташки. Это потоки магической энергии, которые выпускала Бездна и распространяла по всему Китежу и округе. «Пташки» – более легкие высотные потоки, «ежики» – более плотные низинные.

Методичка предлагала любым ведичам выучить одно единственное заклинание, после которого никаких слов, никаких правильных верчений ксифосом. Только «мануальное управление» видимой магией.

То, что Марина называла «поиском пташек», по сути оказалось первой ступенью работы с потоками. Потрогать их и, не впуская в свой внутренний резерв, направить сразу в ксифос. Но «ловить пташек» – оставаться слепым котенком. Методичка предлагала научиться видеть энергию.

Нужно только дотянуться до потока и аккуратно взять его в ладонь. Поначалу в настоящую, потом и воображаемая должна сойти. С учебными заклинаниями гимназии Алекс уже научился это худо-бедно проделывать. Только заклинание из методички у него не получалось еще ни разу.

«Шанса на ошибку нет», – напомнил себе и ксифосу Алекс. Время утекает, этот волк может легко передумать. И Марина… Нужно спешить.

Кончики пальцев наткнулись под потолком на что-то теплое. Алекс сначала одернул руку, будто ошпарился. Как всегда, когда искал «пташек». Теплые высотные потоки все еще воспринимались чужими для его рук. Заставил себя потянуться дальше. В этот раз не стал хватать и тянуть энергию сразу, а, как писали в методичке, окунул в поток руку с ксифосом на запястье и позволил ему несколько секунд обволакивать ладонь. Алекс чувствовал, как энергия струится между пальцев. Теперь нужно желанием активировать ксифос, чтобы он начал пропускать сквозь себя энергию.

– Паши-ам, – сказал он.

Ощутил тепло на коже от ксифоса. Осмелился открыть глаза.

Псарня преобразилась. Все вещественное, обычно видимое, подернулось дымкой, а у ног Алекса вился яркий голубой всполох. Он тянулся по всему коридору. Небольшие его ответвления уходили в вольеры, обрывки, словно клубки пыли, ютились по углам. Поднял голову вверх. Алекс так и не осмелился опустить руку. Вокруг нее собралась “заводь” сияющей желтой энергии. А сам ручей вился под потолком, но также как и голубой, нитями паутины копился в углах.

Алекс медленно опустил руку к глазам – облачко желтой энергии вокруг нее не развеялось, потянулось следом, и тонкая ниточка вилась от потока к ксифосу. Тогда Алекс посмотрел на Сережу и заметил вокруг его головы облако новой энергии. Густой, насыщенной синевы поздних сумерек. Она, как венец, охватывала его голову, давила тисками. И тянулась синь не от теплого потока под потолком, не от голубого потока с пола, а тонкой цепочкой, поводком, уходила под землю.

– Я вижу проклятие, – сказал Алекс, приблизившись к Сереже. – Теперь я попробую разорвать      связь с энергией…

– Не прибей только ненароком, – скептически скривился волк. – А то я тебя даже…

– Заткнись. Мне надо сосредоточиться.

Алекс сел на корточки, протянул руку темно-синей цепочке энергии и невольно усмехнулся. Ну, точно герой боевика разминирует бомбу за три секунды до взрыва. Но взрываться ничего не должно. Алекс аккуратно коснулся “питающего кабеля” пальцем – упругий! Завибрировал, как струна. Попробовал поддеть пальцем – зацепился. Потянул на себя – растянулся без напряжения, даже не думая обрываться. Хорошо.

В одну руку взял кабель, второй приманил к себе большой сгусток желтой энергии, повел кистью по дуге. Энергия преобразилась в комок типа полукруглого рогалика. Тогда Алекс резко провел рукой вдоль края: под углом и вниз. Форма энергии изменилась, стала походить на серп, как будто даже острый. Попробовал перерезать им синий кабель. Серп рассыпался в руках Алекса, он вздохнул. С секунду изучающе пялился на кабель, кивнул сам себе и перекинул ксифос в боевую форму. В ладонь легла увесистая рукоятка шпаги.

– Эй! Ты чего тут удумал?!

– Мне нужно как-то перерезать питание проклятия… Молчи пожалуйста, – пробормотал Алекс. Выпустил кабель побольше и полоснул по нему лезвием. Кабель вспыхнул и оборвался. Остатки вылетели из ладони. Нижняя часть втянулась под землю. А верхняя безвольно повисла.

– Ты как себя чувствуешь? Что-то изменилось? – спросил Алекс.

– Дышать легче, – удивленно протянул волк. – Но голова еще давит.

Алекс кивнул. Без подпитки проклятие еще какое-то время будет сидеть на голове, но постепенно скорее всего развеется. Вот только времени ждать нет.

– Голову же нам пилить не будешь?

– Надеюсь, обойдемся без расчлененки, – усмехнулся Алекс. Крутанул ксифос, тот опять принял форму часов. – Так, попробую-ка я…

Он поднес руки к голове Сережи и попробовал дотронуться до синего обруча на голове. Отшатнулся! Будто разрядом пробило и судорогой пробежалось по всему телу.

– Лихо! Пффф… Ща что-нибудь придумаю…

– А контрпроклятие не попробуешь? Что-то из универсальных.

– Я еще не понимаю, как его из потока слепить, – покачал головой Алекс. – Я вижу проклятие, могу взаимодействовать с ним. Но не знаю, как контрпроклятие выглядит на уровне энергии.

– Несешь бред какой-то. Понимаю чуять магию… Заклинаний что ли не помнишь? Произнесешь, увидишь, что там у него за форма такая.

– Хм, а почему бы и нет, – кивнул Алекс. – Надеюсь, я смогу и произносить заклинания, и видеть их одновременно.

Что там из контрпроклятий есть? Алекс откинул челку, перевел ксифос в жезл, повел кругом: ”На’Пида”.

И увидел, как к жезлу потянулась желтая нить энергии. Обычно в этом случае Алекс дергал рукой и, похоже, обрывал связь ксифоса с потоком. Сейчас же она струилась и вытекала сквозь сферу сияющим нимбом. Подплыла к голове Сережи и второй короной водрузилась на нее.

– Голова болеть перестала, – сказал волк. – Но мальчишка… он такой же слабый. Пробуй другое.

Алекс кивнул. Даже обычные заклинания стали в разы понятнее, когда видишь источник, с которым взаимодействуешь. Все должно получиться. Нужно только подобрать правильный ключ.

На’Пида – простое от болевых воздействий. Хоть от этой короны голова и болела, но это только побочный эффект. Нужно то, что сковырнет венец.

“Эт’апи-К’Aнва“ и жезл вперед, как укол шпагой. Но не так порывисто, как обычно. Похоже, резкое движение тоже рвет связь с потоком. А надо плавнее. Тогда она спокойно продолжает струится к ксифосу, и энергии на заклинание можно вытянуть сколько хочешь!

С навершия жезла выросла длинная петля. Она кружила вокруг Сереги, особенно вокруг синего венца проклятия, пыталась обвить его, утянуть. Но соскальзывала и отлетала в сторону.

Надо ему помочь. Алекс подошел к петле, накинул ее на свой палец и рукой накинул на голову Сереге. Палец жгло, но Алекс терпел. Поправил ее, чтобы она шла точно по венцу, и додал немного энергии. Петля ярко вспыхнула, посыпались искры, которые заметили и дремавшие было собаки. Повскакивали на лапы, Аза залаяла. Петля исчезла. Венец оставался на месте. Лишь миг. Затем принялся быстро темнеть, будто покрылся коркой. И в следующий момент крошками осыпался на пол.

Сережа дернулся и резко сел, принялся тереть глаза и затем только посмотрел на Алекса привычными голубыми глазами.

– Алекс? Что происходит? Ты… Ты видел его, да?

– Видел-видел, – отмахнулся Алекс. – надо спешить. Идем, попросишь своего волка взять след? Надо найти Кузара.