Второй шаг – быстрее. Еще быстрее. Последние пару метров Жорик преодолел легким бегом с вытянутыми вперед руками – магией, струящейся с кончиков пальцев, он пытался нащупать возможного невидимку перед собой. Путь оказался свободен, и невидимые военные, вероятно, действительно не последовали за своим Председателем.

Жорик ступил на каменные плиты и успел пробежать ступеней шесть винтовой лестнице, когда за спиной раздался глухой стук опустившейся каменной плиты над головой. Люк обратно к гимназии закрылся. Вокруг стало темно, только волшебные огоньки, что летели перед Кузаром. И пути назад больше нет.

Сердце Жорика стучало о ребра, сам он сжал челюсти и быстрыми шагами следовал за огоньком Кузара. Не отстать. Чтобы не остаться одному во тьме, не потерять дорогу. Не спешить! Чтобы Кузар его не заметил.

Крутые ступени уходили почти вертикально вниз в круглой шахте, выдолбленной в холодных камнях. Время от времени он прикладывал к ним руку, чтобы понять, что в мире еще остались границы и хоть что-то материальное, а не сплошная тьма с парой красноватых точек впереди да стук шагов по ступеням.

Лестница закончилась. Где он теперь, не знал. Стены, поддерживающие его весь спуск, пропали. Темное пространство сбоку, впереди – везде. Жорик остановился на миг с полным ощущением, что он сейчас глубоко под водой и непонятно, где дно, и куда плыть к поверхности. Только темная вода со всех сторон, и воздух вот-вот закончится. Но огонек удалялся, и Жорик поспешил следом.

В коридоре стало больше не только воздуха, но и звуков. Там, в пустоте, с боков что-то шуршало, копошилось. Жорик явственно слышал цокот когтей по камням и шебуршание. Он следил за огоньком впереди и внимательно вслушивался в шорох. С каждым новым звуком становилось легче дышать. Он здесь не один. Здесь есть животные, может быть, крысы. Там, где есть жизнь, нет бескрайней плотной тьмы.

Следом за «крысами» пронизывающе запела Бездна. Здесь она звучала совсем иначе, чем наверху за люком. Теперь Жорик слышал непривычный тихий напев колыбельной где-то фоном. И не отзвук литавр и призывных труб, которые услышал Жорик при встрече с Кузаром в а́уле. Здесь привычная ему колыбельная превратилась в пронзительные тянущиеся звуки, больше похожие на виолончель, – низкие и глубокие. Сердце успокоило свой ритм: все будет хорошо. Бездна, как мать, не даст причинить зло своему ребенку.

– Вас давно назначили на должность, Архипов? – после продолжительной паузы заговорил Кузар. Голос его отражался от стен подземного коридора, так что Жорик хорошо слышал его на расстоянии. Говорил Кузар как будто спокойно, и создавалось впечатление, что он просто решил начать светскую беседу.

– Десять лет будет в вересене, господин Председатель.

– Солидно. А до этого преподавали в школе?

– Нет, господин Председатель. Меня направили из Министерства Образования. Я занимал чин коллежского советника, руководил отделением…

– В Вече собрались на повышение? – перебил его Кузар, и в его голос снова проникли недовольные интонации.

– Если на то будет воля…

– Много у вас учится избранных Бездной учеников?

– Что, простите?

– Сколько избранных учеников под вашим началом? Тех, кто слышит Бездну. Что вы делаете для их развития?

– Слышит Бездну? Но в нашей гимназии не учатся лешие, это же они слышат… разное, – неуверенно протянул Архипов.

Кузар покачал головой.

– Ведичи растеряли все знания о своей силе и источнике дарующих, – после паузы ответил Кузар. – Если вы встретите студента, что слышит ее шепот, отправляйте ко мне. Они избраны Ею и могут достичь настоящего могущества. Но иногда им нужно помочь раскрыть потенциал. Этими уроками я и буду заниматься в гимназии.

Жорик видел, что ректор кивнул и чуть отстранился от Кузара. А сам Жорик нахмурился.

Но почему он никогда даже не думал о том, что не только он слышит ее пение? И что Бездна сделает, если двоим ее «избранным» (что за отвратное слово-то из бульварных книжонок?) потребуется ее помощь? Кого выберет она тогда?

Впереди замаячил свет – снова волшебный огонь в воздухе, но крупнее и ярче. И Кузар, и Жорик за ним ускорили шаг. Уже не для того, чтобы не потерять цель из виду, но чтобы скорее увидеть.

Своды коридора расширились, и Жорик очутился в громадной совершенно круглой подземной зале. Он задрал голову вверх и не увидел потолка – до него не дотягивались лучи парящих огоньков. В лицо ударил порыв ветра. Откуда? А, вот там, прямо напротив коридора, из которого только вышел Жорик, виднеется второй. Перед ним круглая площадка и на ней каменные возвышения, расставленные точно, как на циферблате. И, как и на часах, двенадцать. Разной формы и высоты. Некоторые больше походили на кафедры, высокие и размером как раз, чтобы разложить на них книгу. Другие походили на каменные пьедесталы или саркофаги – вытянутые и низкие. С барельефами по основанию – медведи, драконы, индрики и какие-то птицы, похожие на ворон. Не постаменты, алтари – понял Жорик. Откуда пришло это знание? Неясно, но ноги сами сделали шаг к ним. Вот тот – высокий, тонкий. С длиннохвостой птицей на остове и с узким верхом, на котором поместится тетрадка. Ему нужно туда.

Жорик тряхнул головой и снова замер. В центре, там, где у часов крепилась бы стрелка, провал в земле приковывал к себе взгляд. В нее не попадал свет волшебных огней. Вековечная тьма, что уходила вглубь недр. Бездна.

Она должна была пугать, но не пугала.

Жорик стоял у входа к площадке долго. Просто смотрел и слушал песнь. Она становилась все громче, пока Жорик приближался к ней. И здесь, у нее самой, он буквально растворялся в низких глубоких напевах, так, что он даже не сразу заметил, что здесь слышит не одну мелодию. С его собственной переплетались и другие звуки. Его песнь втекала в марш Кузара, переплеталась с мелодией, напоминающей журчание ручейка и стремительным напевом метущегося ветра. Жорик никогда прежде не слышал их, но был уверен, что хорошо знает их, что они близки его собственному звучанию.

Пение манило, уговаривало подойти к краю, слиться с ее силой, познать все тайны мироздания. Нужно только ступить за край обрыва. Нырнуть во тьму перед собой.

Жорик сделал шаг, но качнулся и замер. Сглотнул ком в горле, наконец, потряс головой и осмотрелся. Мелодия не оборвалась, не утихла, но обернулась более привычным, нормальным фоновым напевом. Не поглощающим, но сопровождающим.

Резко вспомнил, зачем вообще сюда явился, напрягся. Первым делом нашел Кузара. Тот стоял у самого края Бездны, смотрел за край. Рядом с ним Архипов, отвернулся от провала, что-то отвечал, нервно теребя ворот пиджака. Они не стоили сейчас внимания.

Повернулся. Вот оно: длинный ложеподобный алтарь с воронами по остову. На нем двое. Свет отражался от белого платья, обычной гимназисткой формы девчонок, и блестел в разлетевшихся по камням кудряшках. Марина лежала, не двигалась, но была не одна. Рядом с ней сидела другая девочка. Младше, тоньше. В тусклом свете Жорик пока не видел ее лица, только темные прямые волосы по плечи и мешковатую одежду. Эта девчонка гладила по волосам Марину.

– Все хорошо. Все теперь будет хорошо, – разнесся по зале ее тихий голос. Она шептала, но Жорик хорошо ее слышал.

Он напрягся, сделал пару шагов вперед, потому что голос показался ему отчаянно знакомым. Хотел было ускорить шаг, но тут эта девочка запела, и он замер.

– Скоро месяц ляжет спать,

 Залезай скорей в кровать.

 Утром солнышко взойдет,

 Все печали унесет.

Сон приснится золотой,

 Засыпай, малыш родной,

 Индрик пусть придет во сне,

 И поскачешь по траве.

Мурашки пробежались по всему телу: детский голос в полной тьме у какого-то алтаря. У самого края Бездны.

Все спокойствие, в котором Жорик убедил себя за дорогу в подземелье, улетучилось вмиг. Сердце загрохотало. Жорик не мог вздохнуть и будто окоченел. Он знал этот голос. И уже слышал эту песню.

Ее пела тетя Оля Длинноносова, когда успокаивала маленькую Настю. Настю, которую Жорик помнил с ее рождения.

Он крепче сжал в руке ксифос и сделал осторожный шаг. В этот же момент Настя повернулась и уставилась прямо не него. Тонкое лицо ее вытянулось и заострилось с их последней встречи. А в глазах появился живой блеск.

Она широко, предвкушающе, улыбнулась Жорику, скрытому пологом невидимости, и помахала ему одними кончиками пальцев. Будто в знак приветствия. Жорик остановился и смотрел на нее глазами полными ужаса.

– Дядя Кузя! – повернулась она к Кузару.

– Подожди, пожалуйста, – с какой-то даже нежностью ответил ей Кузар и повернулся к Архипову. – Ну так что? Поклянешься мне в верности? Кровью на Бездне.

– Конечно, господин Председатель, – не глядя на него, сказал Архипов. – Не нужно меня подчинять. Я сделаю все, что вы скажете. Что… что мне нужно сделать.

Кузар протянул руку. Перстень, блеснувший алым пальцем, перетек в его ладонь и обернулся кинжалом. Ректор протянул руку и зажмурил глаза.

– Дядя Кузя, – Настя, спрыгнув с алтаря, дернула его за полу пиджака.

– Настенька, я же прошу тебя подождать. Это важно. Еще немного. Спой пока своей девочке еще одну песенку.

– Но ты не заметил нашего гостя, дядя Кузя, – ткнула она пальцем прямо в Жорика, который крадучись приближался к алтарю с воронами.

Жорик замер в двух шагах от Марины и уставился на Настю: что она творит?! Кузар напряженно уставился туда, где стоял Жорик. Кинжал сумасшедшего Председателя уже перетек в перстень, с него сорвалась алая искра.

Жорик набрал воздуха побольше и сорвал с себя полог невидимости. Шагнул навстречу Кузару. Выставил перед собой засиявшую сферу жезла. И крикнул надломленным голосом:

– Отпустите их!

Слепящий заряд энергии сорвался со сферы ксифоса, просто залп искр. Архипов зажмурился и попятился. Кузар и бровью не повел, но скрестил на груди руки.

– Настя! Бежим! – крикнул Жорик, протягивая руку девочке. Руку в ответ она не протянула, только довольно улыбнулась. Сам Жорик одновременно пытался пробраться в заклятие, державшее Марину без сознания. Перехватить и увести! Но врезался в невидимую стену и никак не мог сквозь нее пробиться.

Кузар уже шагал ему навстречу, миролюбиво приподняв перед собой кисти рук. Жорик уперся спиной в алтарь с воронами.

– Отпустите их, – твердо повторил Жорик, выставив перед собой жезл, как меч. Посмотрел прямо в холодные серые глаза Кузара. Ком застрял в горле, но страх отступил.

– Как интересно! – довольно протянул Кузар, рассматривая Жорика со всех сторон. И, не отрывая взгляда от Жорика, с усмешкой сказал ректору. – Ничего не делаете, а столько самородков собрали! Китеж ждет новая эра. Кто ты, мальчик?

– Неважно, – тряхнул головой Жорик, не опуская жезла. – Вы! Вы! Я все помню! Я знаю, кто вы! Вы – Кузар! – тяжело вздохнул и снова упрямо добавил. – Не трогайте девочек.

– Как интересно, – повторил Кузар. Он сделал шаг назад, не обращая внимания на крики Жорика, продолжил рассматривать его издалека, будто какую-то забавную зверушку. – Это ведь тебе она тоже поет, да?

– Отпустите девочек, – повторил Жорик, уже глуше. И добавил. – Если я такой же самородок. Забирайте меня. А их отпустите.

– Но что мне с тобой делать? – Кузар развел руки в сторону, и его кривая ухмылка превратилась в широкую улыбку. – Твой потенциал раскрывать не нужно – ты сам прекрасно справляешься. А кто твои родители?

– Неважно! Отпустите. Девочек.

– Архипов! Кто его родители? – спросил Кузар. Тот вжимался в соседний постамент.

– Это Георгий Глефов, господин Председатель, – не поднимая взгляда от земли, пробормотал Архипов. – Сын Бенедикта Глефова.

– Конечно, Глефов, – довольно кивнул Кузар и посмотрел на Жорика еще внимательнее. – Еще один светлый! Я думал всех вас встретить в Темной! А вы все тут. Знаешь, Георгий, я учил твоего отца. Он всегда был очень способным. Но не как ты. С рождения слышишь Ее пение, Глефов младший? Даже не шепот. Мелодию?

Жорик уже ничего не отвечал, только продолжал со всех сил сжимать ксифос. Пытался судорожно придумать выход, но никаких вариантов не видел.

– С рождения, не отвечай, – будто соблаговолил Кузар. Посмотрел на Марину, снова повернулся к Жорику. – Я бы многому мог тебя научить, Глефов. Но потом. Пока есть дела поважнее. Я не трону девочек. Я никогда не обижаю детей. Настя сама пошла за мной. Так, Настя? Или ты хочешь уйти с Глефовым?

– А давай он тоже пойдет с нами! – ответила Настя позади. – Будет веселее.

– Мы попозже обязательно пригласим твоего друга в гости, вместе с его отцом.

Жорик вздрогнул и перестал дышать.

– И с Алисой! Я так люблю Алису! – воскликнула позади Настя. Жорик медленно повернулся к ней и уставился на нее со смесью ужаса и непонимания. Хотелось кричать «что ты делаешь?!», но голоса будто больше не осталось.

– И с Алисой, – кивнул Кузар с вернувшейся ухмылкой и продолжил. – Настенька очень помогает мне. А твоя однокурсница… опасная. Ты знаешь, что она может уничтожить Китеж? Убить Бездну. Но я не трону ее. Только постараюсь помочь. Приручить силу, выбрать правильный путь, обезопасить.

– Но она этого не просила, – выдавил из себя Жорик, стараясь не опускать взгляда от глаз Кузара. Тряхнул головой, повернулся к Архипову, что так и стоял у края Бездны. – Господин ректор! Помогите! Нельзя отпускать девочек с ним! Вы отвечаете за Марину! Она ведь здесь совсем одна!

Ректор Архипов не поднял взгляда.

– Что вы такое говорите, Глефов, – проговорил он. – Для Кирпичниковой частные уроки господина Председателя – большая честь.

– Ректор?! Он ведь вас даже не подчинил! – протянул Жорик и наставил на Кузара жезл. – Вы не заберете ее.

– Глефов, ну что за упорство? – усмехнулся Кузар. Покосился на Архипова, пренебрежительно выплюнул. – Он ведь с тобой не справится, Георгий. А мне нужно спешить. Ты будешь мешаться под ногами. – задумчиво посмотрел на Жорика и покачал головой, извиняясь. – Ты не оставляешь мне выбора. Но помни: я не желаю тебе зла. Здесь тебе ничего не грозит.

Жорик подумал о магическом щите, сфера на ксифосе вспыхнула золотом, но возводимое заклинание смяла чужая воля. Жорик качнулся и отлетел в сторону, но упал мягко, словно не на камни, а на толстый матрас. Ксифос вылетел из ладони и отлетел далеко в сторону. От рук Кузара заструились веревки. Они крепко обвили руки, ноги, тело Жорика. Он лежал и не мог пошевелиться. От пут несло каким-то сильным травянистым запахом.

– Настя! – крикнул он. – Дай ксифос! Скорее!

– Идемте, – бросил Кузар ректору, взмахнул рукой, и Марина, не приходя в сознание, взмыла в воздух, словно марионетка.

– Вы тут все рехнулись! Что вы творите? – крикнул Жорик.

Архипов, не поднимая взгляда от пола, прошел мимо. Настя остановилась у самого лица Жорика.

– Я буду ждать тебе, Герочка, – шепнула она ему на ухо. – Приходи к нам играть. Сегодня было весело!

И вприпрыжку ускакала вслед за Кузаром.

Вскоре звук их шагов растворился в темноте. Только пара волшебных огней освещали подземелье Жорику. Он остался лежать на камнях недалеко от Бездны в полном одиночестве, но ненадолго. Пробовал шевелить руками, плечами, чтобы ослабить веревки, но они не поддавались. Только перетянутые запястья неприятно заныли.

В темноте вокруг послышался многочисленный цокот когтистых лап. Сперва издалека, но он все приближался. Вслед за цокотом показалось свечение серебристых парных огоньков. Жорик крутил головой и увидел парные огоньки со всех сторон. Они обступали его все ближе.

Жорик понял, что его окружают не крысы: слишком высоко были их глаза. Обступившие его звери оказались размером с среднюю собаку.

– Привет, зверушки! – дрожащим голосом крикнул Жорик. – Вы пришли меня освободить?

Но сознание его помутнело. Дурманящий запах трав, исходящий от веревок, стал нестерпимым. Жорик было покрутил головой, стараясь разогнать навалившуюся тяжесть, но вместо этого глаза застила тьма.