– Господин Глефов! Стоять! – раздался знакомый голос Беллы Ефремовны, главы магов. Обычно голос ее был тоненький и нежный, но сейчас в нем сквозили непривычно строгие нотки.

Жорик замер и поморщился. Он уже успел проверить библиотеку, лазарет и даже покои девчонок и собирался было заглянуть на кухню к красналям в поисках Марины. Сам не знал почему, но казалось безумно важным предупредить ее о том, кто же такой Кузьма Длинноносов до того, как он явится сюда.

– Как вы выглядите, Георгий? Это вы так форму в порядок приводите? Председатель вот-вот прибудет, быстро в аулу.

Она взмахнула ксифосом, и Жорик почувствовал, как его будто обдало теплым летним ветром, все золотистые пуговицы нырнули в свои петли, ремень строго по поясу, рубашка не торчит, фуражка из ранца перекочевала на голову и даже на ухо не заваливалась.

– Быстрее, Георгий. Быстрее.

И она, немногим выше самого Жорика, подхватила его под локоть и повела к торжественной зале с высокими белыми колоннами, мягкими креслами и небольшой возвышенностью с одинокой кафедрой для выступлений на ней.

Белла Ефремовна отвела его к первому ряду, где уже сидело большинство однокурсников, среди которых Жорик не заметил не только Марины, но и Алекса с Сережей. Тяжело вздохнув, он сел на одно из свободных кресел, кинул сумку и фуражку на пару соседних и уставился на дверной проем. Сейчас оттуда явятся не друзья, так Кузар. А такой встречи пропустить нельзя.

Кураторы и учителя приводили по одному-двум отставших учеников, провожали их на места. Кристаллы в ауле уже потухли, зал напряженно шептался. Друзей все не было. Последним появился ректор Архипов – грузный, напряженный. Он вел Сережу и Алекса. Без Марины.

И идут вроде нормально. Вперед смотрят, шагают ровно.

Слишком ровно. Почти в ногу. Головой не вертят. А Алекс даже не болтает без умолку.

По коже поползли мурашки: что-то не то.

Сели они рядом с Жориком. Рухнули, словно камни, и оба, почти одновременно, уткнули руки в головы, будто чувствовали сильную боль. Опять этот осточертевший жест! Сережа так вообще скинул очки и основанием ладони давил на глаза.

Замерев, Жорик не спускал с них напряженного взгляда. Он готов был на что угодно поспорить, что именно сейчас они отчаянно борются с проклятием. Но что их подтолкнуло к этому?

– Вы Марину не видели? – медленно спросил Жорик.

Алекс еще сильнее стиснул голову, что-то беззвучно бормотал без остановки. Зато Сережа выпрямился. Только руку к правому глазу все продолжал прижимать, но лицо его разгладилось, успокоилось. Жорик поморщился в предвкушении.

– Марину? – протянул Сережа, будто силясь припомнить, кто это, и с улыбкой облегчения добавил. – Так ее же на персональное обучение перевели.

– В смысле? – резко осипшим голосом спросил Жорик.

– Все хорошо у нее, – Сережа опустил руку от глаза и почти счастливо улыбнулся. – Ее Кузьма Юрьевич сам учить собрался. Говорит, что нужно раскрыть ее скрытый потенциал.

– Что? – выдохнул Жорик.

– Мы встретили Председателя, – прекратив тереть лоб, ровным голосом сказал Алекс, не глядя на Жорика. – Его заинтересовала Марина, и он решил забрать ее с собой на обучение.

Жорик вскочил, глотая воздух. Хотелось кричать: как вы могли позволить?! Но что Сережа с Алексом могли сделать против этого Кузара? Что Марина может сделать против него? Что он сам может сделать?

Что-нибудь.

– Господин Глефов! – окликнула его Белла Ефремова. – Займите свое место.

– Но… Там… Я должен идти!

– Сядьте, Глефов, – подскочила тут же Виталина Семеновна. – Сейчас начнется.

Она положила ему руку на плечо, и Жорик, сам не зная почему, подчинился. Рухнул на кресло и стукнул кулаками о поручни. Рядом безучастно пялились на пустую сцену Сережа и Алекс.

Ладно, если Кузар сейчас будет здесь, ничего не случится. Пока он будет на виду у Жорика, все не так страшно. Да?

Выдохнув, Жорик поднял взгляд на кафедру: ну где же ты, чудовище? Хоть взглянуть на него получится, перед… Перед чем – Жорик предпочитал не думать.

Пучок белого света от подвешенного над сценой кристалла распластался по все еще пустой кафедре. Жорик сцепил зубы и снова повернулся к дверям. И только завороженное «Ах!», пронесшееся над всем залом, заставило снова посмотреть на сцену. На ней уже стоял человек, будто возникший из ниоткуда. Что это еще за спецэффекты такие? Телепортации не существует, об этом все знают.

Строгий приталенный пиджак, зализанные волосы с проседью открывают высокий лоб в глубоких морщинах, очки в солидной роговой оправе – все это будто пыталось создать завесу перед хищным лицом и фанатичным блеском глаз. Тех, что мелькали на архивных записях. Но это был тот же человек, ни капли не постаревший за двадцать лет. Это тоже спецэффекты?

Жорик крепко сжал поручни кресла и старался запечатлеть в себе каждую деталь облика Кузара. Того, кому отец и Эмманил готовы доверить Китеж и всех его жителей. Тому, кто убивал людей ради силы и власти. И кто сейчас забрал Марину.

Сам Кузар все в той же тишине осматривал собравшихся острым взглядом темных глаз из-под густых с бровей. Будто выискивал кого-то. Жорик поежился. Несмотря на яркий свет, ему казалось, что кристаллы не могут осветить фигуру главы Китежа, таким полным тьмы он выглядел. И дело было даже не в его черном костюме, который, казалось, впитывал в себя весь свет. Будто тьма густыми клубами кружилась вокруг Кузара, обтекала, окутывала все вокруг. И свет кристаллов просто не мог пробраться сквозь этот кокон.

И Бездна, ее родной голос запел отчетливо-громко. Но не привычным нежным баюканьем виолончели отдавалась она сегодня в ушах Жорика, а жестким ритмом марша, с барабанами и четкими ударами сапог по мостовой.

Как отец может Кузару хоть чуточку верить? Даже слушать его не стоило, но выдавать себя нельзя. Зажмешь уши – привлечешь внимание, а сейчас это не нужно даже Жорику. Оглушить себя заклинанием? Идея.

Пусть Кузар другим говорит об учебе по обмену за рубежом, пусть другие слушают, что им, нынешним гимназистам, вскоре предстоит вести Китеж к процветанию. Бла-бла-бла. Этот человек может привести Китеж только в пекло. Вместе с этими зачарованными болванчиками. Стоп. Что еще за объединение гимназий?

– Я положу конец разделению общества Китежа, – вещал Кузар со сцены. – Никакой сегрегации: со следующего учебного года в гимназию будут приниматься все самые талантливые дети. Будь то ведичи, лешие, краснали или волкодлаки! И поверьте мне, связи больше не помогут. Рядом с источником будут учиться только те, кто действительно этого достоин – самые талантливые. Я лично буду проводить отбор, у самой Бездны.

У Жорика чуть челюсть не отвисла. Он совершенно забыл, что собирался прятаться от этого голоса, не слушать бред.

– И все вы тоже пройдете испытание на Бездне. Только самые достойные останутся в гимназии. И я буду лично вас обучать. Пусть не каждый день, как вы того заслуживаете, но не меньше раза в неделю я буду проводить свои занятия для светлых и темных гимназистов одновременно. Вы – будущее Китежа. И мы вместе начнем его строить с этого дня.

Жорик так и смотрел на фигуру Кузара, пока тот переводил взгляд с одного гимназиста на другого. По одному, будто обращался лично к каждому. Черт, это же контакт глаза в глаза! Тут бы самому под чары не попасть. И Жорик сделал то, чего не должен был делать: «не убий, не проклинай, не создавай иллюзий, не смотри в будущее»– важный завет. Он поморщился, но в последний миг повел рукой, сотворил на лице маску, уверил заглянувшего ему в лицо Кузара, что тот видит его глаза. А сам смотрел в пол, не отрывая взгляда. И все-таки запечатал себе уши непрошибаемой невидимой пробкой. К черту, наслушался. Новый ректор свободного Китежа.

В голове беспорядочно крутились мысли. Сейчас Кузар еще больше обработает Сережу и Алекса, всех учителей и ректора. Эмманил не поможет, отец тоже. Как одному вызволять Марину?

И все это длилось и длилось. Жорик краем глаза видел, как Кузар взмахивал руками, указывал куда-то вперед – в светлое будущее, наверное. А время текло, Бездна вторила ему – Жорик больше не слышал слов Кузара, но песню Бездны зажатые уши заглушить не могли. От этого как-то вдвойне сердце екало. Как Бездна могла одновременно принимать его, Жорика, и вот этого Кузара?

«И ты меня оставила».

Но вот аплодисменты. Все гимназисты и преподаватели повскакивали на ноги, и Кузар, наконец, замолчал. Жорик снял заклинание с ушей и поднялся. Вяло изобразил хлопки, лишь бы дальше не выделяться, не привлекать внимания. Хоть в чем-то он согласен с отцом.

Кузар какое-то время стоял на сцене и молча смотрел на зал, губы его кривились в едва заметной улыбке. Зал продолжал рукоплескать. Тогда он кивнул, повел рукой, будто понижая громкость звучания, медленно спустился в проход между рядами и направился к выходу.

Ему наперерез сразу бросился ректор Архипов. Жорик заметил капельки пота на его толстощеком лице. Остановились они вдали от места, где сидел Жорик, и о чем-то заговорили.

«Услышь» – скомандовал себе Жорик и с силой зажмурился. Уже не видел, но чувствовал сквозь гимнастерку, как нагрелся кулон ксифоса.

– Оставьте все эти условности, господин ректор, – услышал он приглушенный с хрипотцой голос у себя в голове. Тот самый, что слышал уже из приемников. – Мне нужно к источнику, срочно. А потом вернусь к вам на днях.

– К источнику? Сейчас? А экскурсия? А праздничный ужин? И вы разве не собирались еще и в темную гимназию? – растерянно пробормотал Архипов.

– У меня возникло неотложное дело, – отрезал Кузар и направился к выходу. Но Архипов бежал за ним следом и тараторил:

– А что же нам теперь делать? Вы часто будете посещать гимназию? Вам приготовить кабинет? Или вы теперь будете руководить…

Но Кузар ему не отвечал, направился прямо к выходу мимо восторженных гимназистов.

Жорик тоже смотрел ему в спину, и как только тот вышел в коридор, вскочил с места и бросился за сцену, не обращая внимания на возгласы друзей и кого-то из кураторов. Там, за кулисами, должен быть запасной выход. Ему во что бы то ни стало нужно успеть к источнику.

Жорик будет таким быстрым и таким незаметным, что добежит туда раньше Кузара. Проследит за ним, не отстанет до последнего. И узнает, где он держит Марину. Придумает, как ее вытащить.

***

Жорик выскочил из аулы. На миг закрыл глаза, прижал руку к ксифосу на груди и, на всякий случай вслух, произнес:

– На’пашиаси!

И никто не сможет его увидеть. Ни кураторы, ни ректор, ни Кузар. И еще раз взмахнул рукой – уже без всех этих формул просто пожелал: никто меня не услышит. Топот в коридоре смолк, как будто его и не было. Теперь он будто и не бежал, а скользил по каменному полу.

Жорик бежал. Не сбавлял скорости даже на поворотах. Чуть не впечатался в стену, но и тогда не остановился. Ему во что бы то ни стало нужно добраться первым. Сначала до лестницы. У нее пусто и не слышно шагов. Опоздал? Опередил? Он огляделся, встрепенулся: шаги в отдалении. Послышалось? Проверять не стал. Прыгнул на перила и покатился вниз. С последнего пролета соскочил на мрамор холла.

И тогда он, почти задыхаясь, перестал бежать. Хотел было остановиться, вот только по инерции все шагал по черно-белым плитам.

Громадные резные двери были заперты. В мраморных плитах поблескивали отражения кристаллов ажурной люстры. Жорик тяжело дышал и вертел головой по сторонам: он опередил Кузара? Или все-таки опоздал?

Тогда Жорик и заметил первую тень. Она отделилась от белой мраморной стены и приобрела форму широкоплечего высокого мужчины. Жорик напрягся и попятился – с другого края от стены шагала еще одна тень. Обернулся – еще две. Но не успел его ксифос из амулета перетечь в жезл, как тени сгустились, затвердели, и из них вылепились мужчины в черной военной форме с неизвестной Жорику нашивкой на предплечье – меч и щит перед трехглавым драконом с герба Китежа. На каждом из них была черная каска, лица скрывали балаклавы, а в руках они сжимали ксифосы в боевой форме – мечи, палаши. Готовые атаковать в любой момент.

Жорик стоял, стараясь не дышать. Все военные вертели головами, трое крадучись ходили кругами по холлу, водя перед собой ксифосами – что-то ворожили. Только один из них стоял у стены, следил за ними внимательным взглядом. От него послышался механический треск – на плече у того оказалась прикреплена коробочка наподобие рации.

– Нашли источник магического всплеска? – донесся из рации низкий голос в помехах.

– Никак нет, – отозвался военный с коробочкой. В то время как другой, с мечом, прошел всего в каком-то метре от оцепеневшего Жорика. – На первом этаже никого. Да, заклинание было, да как будто высшее. Что-то продолжает фонить на радаре. Но это гимназия, Бездна рядом. Всегда фонит.

– Принял, – снова заговорила рация. – Немедленно доложить при обнаружении нового всплеска. Отбой.

– Отбой, – ответил военный и хлопнул по рации. – Невозможно работать. Такого скачущего фона нигде больше нет, – и меч в его руке обернулся в черный жезл. – Вернуться на позиции.

– Надеюсь, господина Председателя больше не занесет в школу, – покачал головой военный с мечом, обернул его в форму карманных часов и, продолжая осматривать холл, вернулся к своему месту у стены.

– Разговоры отставить, – бросил военный с рацией, видимо, главный. – Объект на подходе. На’пашиаси!

Он растворился в воздухе. Следом в стены вросли тени и других военных.

Только Жорик так и остался стоять под люстрой, не смея шелохнуться. Лишь бы бешеный стук сердца не услышали, а дышать можно и пореже. Время тянулось безумно медленно. Он уже слышал вдали парный звук шагов по лестнице. Но как же медленно этот звук приближался!

Наконец, они. Широкими шагами темный высокий Кузар. И семенящий за ним тяжело дышащий ректор. Что-то пытался говорить, заискивающе глядя снизу вверх, но Кузар смотрел прямо перед собой, и Жорик был уверен, что ректора Архипова тот даже не слушает, так спешит к потайному проходу под лестницей.

Казалось, Кузару Архипов не нужен вовсе. Он уверенно приблизился к люку, вознес над ним руку с блеснувшим алым камнем перстнем. Но, покосившись на провожатого, едва заметно поморщился и отступил в сторону. Смиренно сложил руки в замок за спиной, но Жорик видел, как Кузар нетерпеливо поглаживал большим пальцем правой руки будто пульсирующий камень на ксифосе.

Архипов быстрыми неловкими движениями ворожил над люком в полу: неслышно бормотал что-то под нос, энергично размахивал жезлом. Одну из пяти печатей снял только с третьей попытки и, хотя Жорик не видел лица, по напряженной спине Кузара заметил, как тот хочет оттолкнуть горе-помощника и сделать все сам.

Наконец, медленно и легко для такого громадного куска камня люк воспарил над темным провалом в полу. Архипов снова замялся, будто не зная, как лучше поступить. Но с ксифоса Кузара уже слетел красноватый магический огонек и опустился во тьму.

– Оставьте меня одного. Все, – бросил Кузар на спину.

– Но… Но господин Председатель! Разрешите мне сопроводить вас! Как же я оставлю такого высокого гостя… И нам еще столько всего следует обсудить в связи с преобразованиями…

Жорик заметил, как тяжело вздохнул Кузар, оглянулся в пустоту и, наконец, коротко кивнул.

– Как пожелаете, ректор.

Архипов подобрался и поспешил следом.

Жорик вздохнул и зажмурился. Всего на миг. Интересно, «оставьте меня все» – это к военным в черном? Значит, хотя бы их не будет в этом черном провале? Или все-таки пойдут следом за своим председателем? Уф, во что же он ввязался-то! Качнул головой и сделал аккуратный максимально приглушенный шаг вперед.