19 березеня, 4:00

ул. Старый Гай, 69

Китеж, 2004

Запястье что-то настойчиво щекотало. Жорик почесал его второй рукой, но щекотание не прекратилось. Потер запястье о нос, но что-то продолжало его будить, еще и нос зачесался. Пришлось раскрыть глаза: черная фенечка, завязанная на шесть узлов, тормошила его руку.

Точно. Ему нужно до школы поискать в сети про этого Длинноносова. И встретить отца с дежурства.

Зажмурился. Подушка отчетливо нашептывала: «давай полежим еще всего минуточку».

Не проведешь!

Закутался в одеяло поплотнее, сунул ноги в тапочки и аккуратно закрыл за собой дверь, бросив завистливый взгляд на спящую сестру. Прошел на кухню, щелчком вскипятил воду в чайнике и налил себе самую большую чашку чая. Бухнул в него пять ложек вишневого варенья и, помешивая на ходу, поплелся в зал. Тут же забрызгал одеяло, конечно.

Пока пузатый монитор выводил белые буквы и флаг в виде окошек на черном фоне, Жорик отпивал из чашки по глоточку, жмурился и пытался не думать о манящей кровати. На рабочем столе зеленая безмятежная долина и пронзительное голубое небо, слишком яркие для тьмы за окном и предвесенней серости Китежа. Кликнул по иконке включения кей-нета, модем на кристально-магической тяге заскрипел сигналом соединения. Пронзительный звук разбивал вдребезги тишину поздней ночи (или это уже раннее утро?), будто пытался установить контакт с инопланетянами.

Жорик залогинился в местный поисковик – как всегда, приходилось вводить совершенно всю информацию о себе: фамилия, имя, отчество, дата рождения и специальный идентификатор, полученный в комитете по кей-нету. Свой на каждого члена семьи.

Интернет в Китеже – это не видео с котиками и болталки с людьми со всего света. Нет, каждая авторизация – точно получение допуска к засекреченной информации. Муторно. Специально они так сложно все устроили, чтобы отбить всякое желание этой сетью пользоваться?

Все запросы в поисковик, конечно, отслеживают. Поэтому надо искать нейтрально. По ссылкам переходить, но не оставлять запросов. Так будет безопаснее. Наверное.

***

19 березеня, 9:30

Галерея в восточном крыле светлой гимназии

Китеж, 2004 г

Что это за весна такая! Конец марта уже, а ветер, минус три посреди дня. Маринка с благодарностью покосилась на пульсирующий желтыми искрами янтарь в ксифосе, обвивший ее запястье – худо-бедно, но он держал на ней кокон тепла. Так что Маринка все еще не околела, хотя сидела второй час в одном платье на открытой галерее под крышей восточного крыла гимназии. Только кончики пальцев покалывало, да голову немного продуло – от ветра кокон полностью не укрывал.

Маринка пролистала уже газеты за большую часть года и ничего не нашла. Кроме пометки на вклеенном листочке с читательскими билетами:

«15.03.2004», всего несколько дней назад! А кажется, вечность.

Знакомый номер «100301» и кривая закорючка подписи.

Ее в последний вечер перед проклятием брал Алекс. Наверняка он с интересом изучал этот год: с начала лета в каждом номере были обстоятельные статьи о пропаже женщин-ведичей в городе. После третьей пропажи начались поиски маньяка. Темный и светлый следователи вели розыск, их лица часто мелькали на разворотах статей.

И вся жизнь в Китеже крутилась вокруг этой темы и в серпне, и в вересене, и листопаде…

Маринка нахмурилась: интересно, в первые ее дни в Китеже ведь тоже пропадали женщины-ведичи. Ведьмы тогда говорили, что такие события в Китеже большая редкость. Маньяки только в большом мире бывают. Какое странное совпадение.

Стоп. Это еще что?

“Прѣсечена попытка государственнаго переворота! Ректоръ темной гимназии оказался опаснымъ прѣступникомъ!” значилось на обложке одного из ноябрьских номеров.

А под ним фотография: интеллигентного вида мужчина в шляпе и очках. Стриженная бородка с заметной проседью, острый крючковатый нос и какие-то совершенно хищные глаза, от вида которых у Маринки неприятно засосало под ложечкой. Знакомое лицо.

Непослушными пальцами она перевернула страницу и прочитала дальше:

«Из ректора гимназии в террористы!

Кузьма Юрьевичъ Длинноносовъ, известный Китежу ректоръ темной гимназии номеръ одинъ, вчера 13 листопада в девять часовъ по полудни предъпринялъ попытку подчинить запрещенными ментальными заклятиями Председателя Вече Гузараева Игоря Валентиновича. Судебный следователь Астанинъ вовремя вмешался…».

Маринка не могла дышать и какое-то время тупо смотрела на заголовок и фотографии разгромленного кабинета Председателя Вече: перевернутый стол и стулья, расколотая рама на полу, солидный мужчина с перевязанной головой – Председатель Гузараев. Рядом совсем другие снимки, на них снова лицо с обложки: седой мужчина с крючковатым носом. На многих из них взгляд он отводил, и той одержимости, которая сквозила с фотографии на первой странице выпуска, будто бы и не было вовсе.

На одном из снимков вокруг него было много детей. Маринка вгляделась в темное дерево интерьера и класс атриумом, узнала аудиторию темной гимназии. В ней и она сама в прошлом семестре внимательно слушала лектора о том, каким путем магия попадает в резерв ведичей и как с ним нужно работать. Интересно, она так же восторженно смотрела тогда на своего преподавателя? Может, конечно, эти подростки прошлого с черно-белого размытого снимка просто старались на камеру? Чуть ли в рот не заглядывали. Особенно двое с первой парты – типичные темные маги, один очень Алекса напомнил, будто брат. И преподаватель возвышался перед ними, указывал рукой куда-то вверх, за пределы кадра.

Сердце гулко забилось, будто вновь вспомнило, что ему нужно гнать кровь. Маринка тряхнула выбившимися кудряшками и быстро пробежала глазами по тексту статьи. Зараза! Это не просто переворот! Это он и был тем маньяком, что убил кучу женщин!

Трясущимися пальцами перевернула страницы в начало, к первым жертвам Длинноносова. Или скорее Кузара – этим странным именем он представился Председателю при попытке заполучить его должность.

Уже иначе она вглядывалась в черно-белые фотографии пропавших. Сколько всего их было? В газете писали о пятерых. Сначала убивал, потом попытался захватить власть. Маринка смотрела в лица жертв Кузара, не в силах оторвать от них взгляда. Счастливые улыбки или напряженные позы, но во всех в них столько жизни, надежд. Закралась неуместная мысль: могли ли они подумать в момент фотографирования, что именно эти снимки станут иллюстрацией их некрологов?

Потом Маринка снова перелистывала страницы вперед, листопад, грудень. Кузар будто захватил всю газету: в каждом номере была большая статья, иной раз и не одна, с разборами, аналитикой, объяснениями и гипотезами о том, что же он устроил. Часть статей Маринка не читала – только выхватывала заголовки и искала дальше. Другие внимательно изучала, перечитывала отдельные абзацы, потом бросала и судорожно листала страницы до других материалов. Ее больше не отвлекали холод и ветер.

Наконец, она остановилась, захлопнула и прижала к груди стопку газет.

Их новый Председатель, подчинивший себе большую часть жителей Китежа, убийца.

А был он маньяком или нет, до конца тысяча девятьсот восемьдесят второго года всевозможные эксперты так и не смогли договориться. Журналисты “Вестника”, представители власти, полицейские надзиратели и врачи-психиатры – кто только ни препарировал деятельность Кузара.

Маринка схватилась за виски и попыталась откинуть объяснения и гипотезы, чтобы воссоздать максимально объективную цепочку, приведшую к перевороту.

Кузар родился в правильной семье темных. Старший сын могущественной мажицы Алефтины Симбирской и амбициозного, но не талантливого, мага Юрия Длинноносова. На первый взгляд, это была крайне положительная, образцово-показательная семья по меркам всех опрошенных знакомых, соседей, коллег по работе.

Отец строил карьеру. Несмотря на небольшие способности к ворожбе, карьера отца Кузара развивалась стремительно. Сильный магический дар, оказывается, не так важен, когда есть сильные связи внутри семьи. Начал он с армии, но на войну не попал. Зато после ее окончания был переведен в министерство обороны, оттуда был выдвинут в Вече, заседал в котором до самой смерти в начале семидесятых.

Мать, как и полагалось в то время, не занималась собственной карьерой, а сосредоточилась на воспитании детей и поддержании дома.

Детей у них было четверо. Две старших дочери – Анна и Аглая, стенограммы допросов которых несколько раз появлялись в газете, и два сына: Кузьма и Николай, самый младший.

И если дочери и младший брат талантами к магии пошли в мать, Кузьма всем походил на отца: и отсутствием успехов в магическом искусстве, и упорством, и, как потом выяснилось, характером.

Не сразу, через пару недель, сестры Кузара рассказали на допросе полицейским надзирателям, что Юрий Длинноносов часто забирал у жены ксифос и не раз избивал ее. Девочкам и Коленьке доставалось меньше, а вот Кузьме не везло, особенно после попыток заступиться за мать.

К матери Кузьма был особенно привязан, с отцом же отношения не заладились с детства. Ухудшились после гимназии, когда Юрий Длинноносов настоял, чтобы старший сын наследовал еще и его карьерный путь: через армию к Вече. И совсем расстроились после смерти матери Кузара.

Сослуживцы характеризовали Кузара замкнутым, нелюдимым, так и не нашедшего контакта с другими офицерами, но любимым рядовыми-срочниками. Говорили, что он с уважением относился ко всем солдатам – что из ведичей, что из нелюдей. Кузар не блистал, но и ничем подозрительным не выделялся.

До высоких чинов он так и не дослужился: заболела и вскоре скончалась его мать. Судя по воспоминаниям родственников, Кузьма тяжело переживал ее смерть, рассорился с отцом, ушел со службы и потерял поддержку семьи отца.

Оставив офицерский чин, Кузар на общих основаниях вместе со вчерашними выпускниками гимназии поступил в университет Магии и Естествознания Китежа на факультет теоретической магии. Показал себя увлеченным исследователем, целеустремленным в научных изысканиях. Но опять же: в близкие отношения не вступал ни с другими студентами, ни с преподавателями. Только, учась в аспирантуре, собирал студентов со всех потоков. Судя по всему, лектор он был харизматичный.

И несмотря на то, что он окончил аспирантуру, не защитив диссертации, в университете о нем отзывались хорошо. Почему не защитил – не говорили. Ходили слухи, что ту тему, которой занимался Кузар в исследовании, запретило к публикациям Вече. И после университета, в тридцать с лишним лет, он пошел преподавать в гимназию, в которой и проработал следующие лет двадцать. Любимец учеников, затем прекрасный ректор, не бросающий лекций. С идеальной репутацией. До того момента, пока не попытался захватить власть в Китеже.

Он копил силы и действовал аккуратно. Ментальной магией убедил службу безопасности, что он секретарь Председателя Гузараева. Постоянно был при нем, полностью подчинил своей воле, внимательно следил за расследованием смертей ведичей и собирался уже назначить себя преемником старого лидера Китежа. Но его успели разоблачить: Кузар попытался подставить в своих преступлениях одного из руководителей «дела о маньяке», а второй заметил подлог. Вломился в кабинет Председателя в тот момент, когда Кузар ворожил над памятью Гузараева, взял с поличным. Вернее, не взял, Кузар исчез. Просто растворился в воздухе.

В «Вестнике» восемьдесят второго года не было ответа, когда именно Кузьма Юрьевич начал превращаться в Кузара. Следователи нашли его «журналы исследований», из которых публиковали на тот момент лишь кусочки, в интересах следствия. Ведь все ожидали, что вот-вот Кузар нанесет новый удар. Но, судя по просочившейся информации, он чуть ли не всегда грезил расширить свой скудный для мага внутренний резерв. Он писал, что все годы исследований его вела Бездна – единственная не бросившая свое дитя.

Эксперименты он вел всегда. Но в чем их суть, Маринка так и не узнала. Ключевым же моментом, судя по всему, стала встреча Кузара с тем, кого он называл Учителем. Вернее, Кузар считал, что это Бездна привела его к тому.

Учителя тоже искали. Кузар не называл его имени, но писал только, что это был некий древний, заставший «великую эпоху». Допрашивали всех китежцев, кто мог показаться сколько-либо древними: леших, упырей и даже личей в полном составе. Маринка видела фотографии кого-то из них: скелет, обтянутый ссохшейся кожей с черными без белков глазами и белыми волосами. Был ли это кто-то из родственников Алекса? Маринка не поняла, вчитываться не стала, но в памяти отложила.

Никто из нелюдей на роль Учителя не подошел: их допрашивали под ментальным внушением, они не могли лгать. Под конец года принялись вспоминать городские сказания о хранителе города. Или проклятии, по другой версии.

В каждом поколении китежцев хоть кто-то, но встречался со странным бородатым магом в старомодной одежде с длинными рукавами. Иногда он являлся перед важными историческими событиями. Судя по рассказам, это он первым предложил открыть двери для всех нелюдей из большого мира и спрятать их за зачарованными стенами. Он призывал не пускать боевых магов на защиту земель неведичей в Великой войне. Он отговаривал отправлять первое посольство в Москву после окончания войны.

Но чаще его замечали греющимся у костра на Ярмарочной площади в рождественскую ночь, запускающим огни в темное небо на Дмитриевскую Субботу, собирающим чучело на Масленицу или прыгающим через костер на Купалу. Тексты про этого хранителя манили Маринку сильнее прочих, но она раз за разом усилием воли заставляла себя перевернуть с них страницу на следующую. Потому что он мог оказаться сказкой. С Учителем Кузара можно разобраться позже. Сейчас нужно все прояснить об этом Кузаре Длинноносове.

И одно было известно наверняка: Кузар убивал женщин-ведичей и обрел колоссальное могущество, с помощью которого еще двадцать лет назад попытался захватить трон. И повторил этот трюк снова, но успешнее.

Это все хоть сколько-то сухие факты, расставленные в последовательности. Для Маринки гораздо сложнее оказалось переварить ту мешанину мнений, которая чаячим гвалтом с берега Камы кружила вокруг Кузара на страницах газеты. Потому что мнения были такие, что и отношение Маринки к происходящему сейчас пошатнули. Да и просто запутали окончательно.

Одни говорили о том, что у него было психопатическое отклонение: жестокий отец, пример с детства, отсутствие близких контактов, перенос образа матери на Бездну и шизофренический бред о ее шепоте. Он просто псих.

Маринка кивала было, но спустя миг поджимала губы. Шепот – это не бред. А еще! Как это – взять и отобрать ксифос у могущественной мажицы? Как в Китеже вообще такое возможно, когда женщина не слабее мужчины и может защищаться? Маринка слишком хорошо знала, как это происходит с виду приличных семьях у неведичей, но здесь… Может, тоже бред?

И другие комментаторы возражали первым. История Кузара – не особенная для Китежа. Что-то он один только убивать пустился, хотя кто в Китеже с традиционными методами воспитаниями не сталкивался? Проблема не в том, что отец его строго воспитывал. Кузар просто хотел власти. Разругался с отцом и не попал в Вече. И планомерно выстроил себе свой путь к величию. Как хороший военный стратег, просчитал шаги на годы вперед.

И тут Маринка тоже на миг соглашалась. Да, он просто хочет власти! Но что-то внутри одновременно напрягалось: для чего ему было обманывать своих учеников? Ведь они яростно защищали его. Возможно ли обмануть стольких одновременно?

А его гимназисты защищали любимого педагога со всей страстью. К ним присоединялись нелюди, обычно не вмешивающиеся в разборки ведичей. Выходили на улицы, несмотря на водометы из ксифосов полицейских надзирателей. Несмотря на оглушающие заклятия жандармов и быстрые судебные процессы со ссылками в Сибирь. Они были уверены, что газеты и телевизор врут. «Кузьма Юрьевич – наш учитель, он наш спаситель. Он хочет свободы Китежу. Да здравствует революция!».

Среди последних выделялись и фанатики. Они верили, что Кузар – миссия, пророк. Они поклонялись ему и кричали, что он приведет их к светлому будущему.

Но оправдывали не только ради свободы или веры. Бытовало и другое мнение: жертвоприношения запретили зря. «Убийства ради любого могущества, конечно, ужасны, – говорили они. – Погибших жаль, семьям пострадавших необходимо выплатить компенсации, но жертвоприношения – суть магии, и, может, без них ведичи Китежа потеряли свое былое могущество?»

Остальных было мало. Но Маринка не могла не обратить внимания на слова какого-то пожилого профессора из местного университета. Он говорил о Бездне. Что она действительно может влиять, порабощать. И вообще непонятно активна в последнее время.

Маринка сидела под начавшимся мелким дождиком и продолжала сжимать виски, с силой зажмурив глаза. Кто из всех них был прав? Кто такой Кузар? Спаситель Китежа, опасный маньяк, раб Бездны? И что ей, Маринке, с этим всем делать? Зараза! Она не хотела этого знать! Только расколдовать друзей! Нужно что-то решать, воспользоваться информацией? Как самой относиться к перевороту в Китеже? Как спасти Алекса с Сережей и самой не попасться?

А что с газетами? Вернуть в библиотеку? Спрятать? Снять копии? Есть тут вообще ксерокс?

Зараза!

Но мало ей было груза знаний, одиночества и ужаса. Бездна. Она будто выскочила из засады. Подкараулила Маринку и низким, особенно густым шепотом обволокла все ее сознание. И то ли Маринка сопротивляться забыла, то ли защиту всю внутреннюю растеряла, то ли так хотела понять, что внезапно услышала совершенно отчетливо.

“Спускайся ко мне, девочка. И ты сможешь выстоять. Сможешь защитить друзей”.