Марьяна тонула. Она не могла даже пошевелиться, ледяной холод сковал легкие: ни закричать ни двинуть рукой или ногой, оставалось только смотреть как отдаляются звезды на небе, а легкие обжигает болью. И почему вода такая холодная?

Не стоило верить демону.

– Марья, – кто-то схватил ее за руку и боль исчезла, – Марья, выходи, – ее потянула вперед знакомая маленькая ладонь, – нужно плыть вверх, – произнес голос Динки, и легкие перестало обжигать, вода будто сделалась теплее.

Марьяна сделала неуклюжее движение свободной рукой, затем еще одно. Кто-то тянул ее за собой. Кто-то с голосом Динки.

Звезды становились ближе.

Теперь они не были похожи на холодные кладбищенские огни, скорее наоборот, дарили надежду на спасение.

Движение, еще одно, и вот Марьяна оказалась на поверхности и жадно вдохнула воздух.

Вода стала на удивление теплой, а руки даже не покрылись мурашками.

– Выходи. – На нее смотрела Динка, продолжая держать за руку. – Пойдем в лес. Покажу тебе навь.

Перед глазами распростерся все тот же каменистый берег. Только Луки там не было, а туман казался совсем плотным, почти осязаемым, деревья и кусты подернулись белой дымкой и застыли, ни ветра, ни шелеста травы.

Марьяна плыла к берегу, пыталась найти камни, за которые можно зацепиться ладонью.

Динка вылезла первой. Рукой схватилась за каменный выступ и легко поднялась вверх.

На ней было белой платье, то самой, в котором Марьяна фотографировала сестру для школьного альбом.

Любимое динкино платье.

От одного вида ее хрупкой угловатой фигуры сжималась сердце.

«Динка умерла. Значит я тоже, да?» – Она поняла, что судорожно дышит, ухватившись за камень у берега, от тумана слезились глаза, руки словно окаменели.

Шершавый камень впивался в кожу, пахло сыростью и травой.

Мертвецы не испытывают боль, не вдыхают воздух, им нет дела до морости, значит, она всё ещё жива. От этой мысли на душе стало на удивление тоскливо, будто кто-то выкачал всё силы из тела, ладонь чуть не соскользнула с каменного выступа, но её подхватила Динка и помогла подняться.

Марьяна с трудом вскарабкалась на берег, увидела, что промокла до нитки, даже ботинки хлюпают, но это сейчас казалось таким незначительным на фоне величия одетого в белую дымку леса, где время словно замерло.

Она стояла рядом с мертвой Динкой и не испытывала страха. Фигура сестры казалась сотканной из света, а белая ткань на рукавах платья походила на тонкую паутину.

Марьяна моргнула и осторожно сделала к ней шаг:

– Динка! – Склонившись, обняла ее за плечи. – Ты живая?

– Нет, – сестра качнула головой, – я не такая как ты, – в словах ее чувствовалась горечь. Плечи под белым платьем казались прохладными как ночной ветер, не было в динкином теле человеческого тепла.

Она инстинктивно отпрянула и еще раз оглянулась. Мир действительно застыл в тумане, трава и кусты под ногами подернулись белым, словно покрылись наледью, а диск луны над головой выглядел красным почти багряным.

– Где мы?

Динка улыбнулась:

– Это навь, здесь все умирает и рождается заново, здесь я теперь живу.

Марьяна кивнула, наморщила лоб, пытаясь вспомнить все, что знала про Навь из рассказов матери, главы и сестер Белостоцких: мир, где время остановилось, где бестелесные призраки имеют плоть, где все меняет форму и человеческие законы не действуют.

Здесь опасно находится живому человеку, здесь обитают демоны. Демоны…

Вспомнилась рука Луки на плече, удар, холодная толща воды заливается в уши и легкие, мешает сделать вдох, лицо демона с горящими красными глазами на фоне ясного неба, лицо предателя.

«Демон даже не попытался меня вытащить. Демон меня столкнул». – От злости она попыталась пнуть стоящий рядом куст, оказавшийся склизким и скользким, затем взглянула на Динку и устыдилась своих мыслей.

Перед ней стояла сестра, оторванная от мира живых, ставшая… Призраком? Ведь неупокоенные души не уходят дальше нави, не возносятся, не проходят свой путь до конца.

– Динка? Ты не можешь вернуться в мой мир? – Вопрос показался глупым и неуместным, Марьяна и сама не знала дороги обратно.

Сестра качнула головой:

– Мертвые не возвращаются, а если появляются среди живых, жди беды, – легким движением развернулась и пошла вперед к лесной чаще, потянула Марьюну за руку, – пойдем, я покажу тебе, как здесь красиво

Они минули покрытый белым чертополох, цветы иван-чая и крапиву, оказавшуюся совсем не колючей.

Динка подняла руку вверх, став на миг похожей на царевну-лебедя с картинок из бабушкиных детских сказках

Марьяна взглянула на небо и от удивления чуть не открыла рот.

Удивительно. Красный диск луны, да и весь небосвод пересекали белые точки, оставлявшие за собой длинный, похожий на хвост, след.

– Звезды падают!

– Здесь такое часто случается, – с готовностью подхватила Динка, – Навь бывает очень красивой.

Марьяне никогда раньше не доводилось видеть такой странный звездопад, покрывший белыми разводами все чернильное небо.

– Пойдем-пойдем, – сестра снова потянула вперед к толстым стволам деревьев, которые словно переливались на свету из-за покрывшей их белой наледи.

Рядом раздался мелодичный женский смех, напоминавший звон колокольчика. Смех завораживал, Марьяна попыталась найти его источник, прошла между ветвистых сосен и увидела сбоку у пруда девиц, одетых в легкие платья с длинными локонами, покрывавшими спину и казавшимися невесомыми. Они танцевали в хороводе, своими движениями походили на волны среди речной глади, они пели пронзительно и нежно, от их голосов сжималось сердце.

– Это русалки, – тихо сказала Динка, – навь их дом, сегодня водные девы празднуют полную луну, правда весело?

Марьяна кивнула, хотя в голосе сестры слышались оттенки грусти. Как часто ей доводилось видеть ночной звездопад и танец русалок?

Под ногой прошел маленький ворчливый человечек с красными глазами, и она вздрогнула

– Смотри, – Динка потянула вбок, где за кустами на пне сидел великан в два человеческих роста и что-то бормотал себе под нос, потирая руки.

– Леший, ему не нравится здешний лес, людей почти нет, поживиться нечем, вот и сейчас в его обитель зашли путники, но все оказались магами, а с магами шутки плохи.

Вот и сидит голодный, – Динка усмехнулась, глаза ее недобро засияли.

Из-за раздвоенного древесного ствола им приветливо помахала рукой русалка, и отвернулась.

Все происходящее казалось странным, нереальным: падающие звезды, русалки, великан, что питался людьми, Лука, оказавшийся предателем, от одной мысли о нем на глаза выступили слезы.

– Динка, здесь обитают демоны? Это ведь Навь? – По коже прошла волна страха.

Если Лука столкнул ее в холодную воду, то другие демоны и вовсе могут убить, ведь они самые настоящие хозяева сумеречного мира.

На лице сестры возникла тревога:

– На этом уровне нави их нет, но если шагнуть вдаль за туман, то можно повстречать. Я туда не хожу, – Динка обхватила плечи руками, от чего стала казаться еще более хрупкой. – Демоны питаются такими как мы, призраками, водными духами, русалками. В нави опасно. – Она провела носком туфли по траве. – Я рада, что ты ко мне пришла, заходи еще, а то здесь бывает на редкость скучно.

К глазам подступили слезы. Марьяна кивнула, схватила ее за прохладную ладонь. Хотелось рассказать о том, что случилось, о демоне, о маме, оставшейся в лапах главы Мирославы, о том, как тяжело им было без Динки, спросить, почему она так глупо сгорела в проклятом заброшенном доме?

– Динка, что случилось там на пожаре? Ты действительно жгла свечи?

На лице сестры возникла тень страха, она нахмурилась, как делала всегда, когда не знала, что ответить, между бровями пролегла складка.

– Не помню, не хочу вспоминать,– Динка отвернулась, – лучше пошли дальше, здесь еще много интересного.

И Марьяна двинулась за ней в глубь чащи, мимо великана, который кинул на них рассеянный взгляд, мимо маленьких крылатых женщин, сидящих на ветке дерева, вперед, где деревья становились реже и виднелась небольшая поляна.

Там за древесными стволами стояли дома, не один и не два – целое поселение, с ухоженными подернутыми белой наледью садами, с будками для собак и аккуратными заборами.

– Что это? – Она с удивлением взглянула на сестру

– Здесь живут люди, – с улыбкой ответила та, – большая деревня. Я захожу к ним иногда в гости. Добрые люди, только грустные.

На лице Динки возникла тень сожаления:

– Кажется… Кажется за тобой пришел твой страшный демон. – Она показала ладонью вперед, где из чащи леса горели желто-зеленым два светящихся в темноте глаза.

По привычке Марьяна хотела сказать, что он не опасный, но потом вспомнила как тонула и прикусила язык. Она хотела защитить сестру, закрыть собой, вот только Динка исчезла, на месте, где сестра только что стояла, виднелась слегка примятая белесая трава.

– Лука. – Она сделала шаг назад и подняла с земли толстую ветку, вытянула ее вперед, защищаясь, хоть это и было глупо. – Пришел, чтобы сожрать меня?

Лука подходил к ней, и казался все больше – огромный пес, закрывавший своим мохнатым телом лесную чащу. Марьяна видела, как демон тяжело дышит и фыркает, смотрит с укором и втягивает носом туманный воздух.

– Бросай свою ветку и пошли, надо успеть выбраться из нави, пока ты совсем не ослабла.

За его спиной с неба снова падали звезды, освещали смотрящие на них из чащи желтые глаза нечистого существа, скрывшегося среди деревьев.

– Ослабла? Ты пытался меня убить!

Лука тыкнулся мордой в ветку, снова фыркнул:

– Если хотел бы убить, убил бы давно.

– Ты топил меня!

Он сел рядом, взглянул на летящие на фоне красной луны звезды.

Марья со злостью откинула палку, понимая, что та ничем ей не поможет против демона, сложила на груди руки, вспоминая боль, обжигавшую легкие и страх, ледяную воду, взгляд Луки, который молча наблюдал, как угасает ее жизнь.

– Ты хоть знаешь, как проходит обряд посвящения в маги двора?

Она нахмурилась, подробности ритуала хранились в тайне и не разглашались, Марьяна слышала, что прошедшие его, не отвечали на вопросы непосвященных, еще не хлебнувших ведьминой доли.

– Конечно же нет, – саркастично продолжил Лука, – кто в здравом уме будет говорить детям и подростком, что им предстоит побывать на грани жизни и смерти, чтобы первый раз попасть в навь и научиться черпать из нее магию.

Ты должна была тонуть – это самый легкий способ пройти ритуал, к тому же вода -хороший проводник для магии, поэтому с ней связаны многие обряды. Какая разница, кто бы тебя топил, твоя глава или я?

Марьяна замахнулась и силой ударила демона по мохнатому боку:

– Зачем ты это сделал! Я не просила! Я не хотела учиться колдовать! – От злости на глазах выступили слезы. Как долго она мечтала уехать в большой город к отцу, жить с ним как обычный человек, помогать сдавать яхты, перевестись в столичный институт.

До этого момента в глубине души все еще хранилась надежда на то, что лесная ведьма разорвет ее связь с демоном, освободит как добрая тетушка-колдунья из сказок, и жизнь вернется в привычное русло.

Но сейчас она поняла – это не возможно, глупые мечты придется отбросить и все из-за Луки.

– Хватит, – пес лапой сбил ее с ног и оказался сверху. Трава была холодной, а его глаза светились в темноте.

Сквозь слезы Марьяна видела лишь бесформенную черноту неба и почти сливавшегося с ним пса.

– Ты устала, – подытожил он, – Навь забирает силы.

Лука обернулся человеком и подхватил ее, понес в чащу. Перед ними мелькали деревья и звезды, красный диск луны. Все перемешалось, казалось, даже закрыв глаза, Марьяна будет видеть белые точки звезд с длинными хвостами, да туман, окутавший сумеречный мир.

– Почти пришли, – будто издалека доносился голос Луки.

Демон привел ее к пруду, и к горлу подступила тошнота.

Марьяне не хотелось снова оказаться в холодной воде, снова тонуть, ей показалось, что Лука опять столкнет ее вниз, и на этот раз спастись не получится.

Она дёрнула рукой, но освободиться не вышло, демон крепко держал.

– Пусти!

– Тонуть больше не придется, – тихо произнес он и ступил в воду, потянул ее за собой в ледяную пучину.

Ноги не чувствовали холод, только водную толщу, мешавшую двигаться, темную как ночное небо.

Лука тянул ее вниз, и дышать становилось тяжело, вода заливалась в уши, покрывала лицо.

А говорил, что не придётся тонуть. Лжец!

Марьяна чувствовала, как сама становится волной, темной водной гладью, падает, как те звезды на небе.

Кто-то толкнул вверх и сказал:

– Дыши.

Она вдохнула ледяной воздух, закашлялась. Вода была холодной, ноги сковывало, впереди виднелась полоска берега. Лука плыл, пришлось обнять его за плечи, чтобы не утонуть.

– Уже скоро, – шептал он. Марьяна видела, как демон поднялся на высокий камень, затем с легкостью ее подхватил, как толща воды сменилась обжигающе холодным воздухом, от которого застучали зубы, стоять оказалось слишком тяжело. Она села на траву, взглянула на Луку, на фоне ясного человеческого неба он смотрелся странно.

Демон и одновременно человек, возвышавшийся над ней, некто многоликий, созданный из тьмы и света, совмещавший в себя множество форм.

Именно сейчас глядя в его странные сине-зеленые глаза, Марьяна поняла. Лука не тот, кем кажется. Он опасен для нее и для других, он опасен для этого мира. Особый демон, притягивающий как магнит, пропитанный магией, страж на границе нави и людского мира

Марьяна протянула к нему руку, хотела сказать, что он лжец и провалилась в темноту.

Демьян устал бояться странных штук, которые доставал из своей сумки монах: острые колья, деревянные и железные кресты, амулеты – все они были предназначены для того, чтобы изгнать его Демьяна из козлиного тела и отправить к праотцам.

Никто не заботился о том, что испытывает маленький козел, которого все считают одержимым, как дрожат его копыта, и к горлу от страха подступает тошнота.

«У меня паническая атака», – с грустью подумал Демьян. Он откуда-то знал это слово, из другой жизни, где, похоже, козлом не был.

– Аминь, – подытожил монах и с укором на него взглянул, когда Демьян дернул копытцем и одной ногой вышел из круга – маленький протест против набившего оскомину ритуала.

Афанасий вздохнул и неожиданно провел шершавой рукой по его холке.

– Я испробовал три ритуала изгнания бесов: русский, кельтский, иерусалимский – ничего не помогло.

Демьян с укором уставился на догоравшую посреди травы вонючую свечу.

– Вы правда думали, что я начну говорить по-латински и биться в конвульсиях, а потом стану демонически хохотать? – Он почти по-человечески вздохнул, и Афонасий неожиданно рассмеялся.

Теперь мне стало стыдно, – монах задумчиво взглянул на ясное небо, затем начал рыться в рюкзаке, отчего Демьяну снова сделалось нехорошо. В голове блуждали мрачные мысли: «Интересно, что достанет священник на этот раз? Кол, который нужно вонзить нечистому в сердце? Пистолет с серебряными пулями?»

Но в руках Афанасия появилась фляга, зловеще переливавшаяся в лунном свете.

«Может, там яд», – с ужасом подумал Демьян.

– Хочешь? – Монах откупорил флягу и сделал пару глубоких глотков. – В нашем монастыре виноградников не было, но сладкие напитки, привезенные из столицы, тоже весьма неплохи.

Афанасий протянул Демьяну флягу, услужливо наклонив ее. Пришлось попробовать. Вкус оказался терпким, и по телу разлилось приятное тепло.

Страх немного притупился.

Демьян окинул любопытным взглядом фигуру монаха: высокий, похожий на жердь, борода придавала ему схожесть с Дедом Морозом, наверное, поэтому именно с Афанасием Демьян решился заговорить этим роковым вечером.

– Я снял с тебя почти все веревки, можешь размять копыта, – подытожил тот и с грустью добавил, – похоже, ты не одержим.

От холки до копыт пробежали мурашки, то ли от слов монаха, то ли от того, что он выпил сладкий напиток из фляги, но на смену радости быстро пришло беспокойство.

– Тогда, кто я? Я точно знаю, что не всегда был таким. Это все магия, я же говорил! – Он со злостью топнул копытом, по рыхлой земле

Афанасий взглянул на него с сочувствием:

– У тебя на холке шов, будто кто-то зашивал тело нитками, Хоть и выглядишь ты как настоящий козел, но в мире есть чародеи, способные оживлять умертвия, вселять в бездушное, неживое, живую душу. Черная магия, – монах поморщился.

Демьян скорбно повесил голову, и Афанасий снова мягко провел по его холке рукой:

– Что со мной теперь будет?

В лицо подул ветер, Демьян чихнул и уставился на собеседника, который задумчиво проводил свободной ладонью по бороде:

– Не знаю, раньше или позже чары рассеются, и тело вернется в исходное состояние. Но если магия сильна, ты можешь оставаться козлом несколько лет, – ободряюще добавил он.

Слова прозвучали как приговор, Демьян с грустью поскреб копытом землю и спросил, стараясь скрыть надежду в голосе:

– Но вы ведь меня спасете? – Его перебил шорох в кустах, знакомые мягкие шаги.

Афанасий резко поднялся, из-за деревьев появился силуэт злого мужика, который нес на руках Марьяну.

Вся его фигура излучала опасность, на лице играли тени.

«Страшно», – Демьян прижал уши. Но тот словно никого не замечал вокруг, даже гневного голоса монаха.

– Что случилось? Я с тобой говорю, Лука!

Демон обернулся и словно нехотя будничным голосом ответил:

– Марьяна поскользнулась и упала в воду, мне нужно ее переодеть. – Лука уставился на Афанасия, который тут же загородил собой вход в палатку.

– Не смей, ты – мужик! Испортишь мне девицу!

«Злой мужик», – про себя добавил Демьян. Он рассеянно щипал траву и наблюдал за происходящим.

Монах выхватил Марьяну из рук демона и потащил ее в палатку, ворчливым голосом повторяя:

– От вас одни проблемы. Упасть в холодную воду, подумать только! Надо вспомнить согревающие чары.

Подул ветер. Лука стоял рядом с нарисованным на траве кругом, сложив на груди руки с таким видом, будто все происходящее его не касается. Демьяну казалась, что высокая фигура демона закрывает собой луну, с черной футболки капала вода.

Их взгляды встретились, и травинка выпала из рта Демьяна. Глаза нечистого светились в темноте, и смотрел он на него как хищник на жертву. Жутко!

– Так ты не одержимый? – Лука нарушил молчание первым.

Пришлось отрицательно мотнуть головой.

– И что нам с тобой делать? – Он подошел ближе, Демьян интуитивно сделал шаг назад и снова прижал уши.

Из палатки раздался громкий голос Афанасия:

– Я пытался высушить ее вещи чарами, но вышло не очень, пришлось переодеть в другие джинсы и футболку, которые нашлись в рюкзаке, – в голосе монаха слышались смущение вперемешку с раздражением. – Надо больше практиковаться в бытовой магии, – подытожил он и вышел наружу.

Демьян облегченно выдохнул. Теперь страшный мужик не будет донимать его вопросами и переключится на монаха.

Лука усмехнулся:

– Насколько я знаю, ты не принадлежишь ни к одному двору, не удивительно, что чары даются тебе плохо.

Монах в ответ сдвинул брови:

– Лучше расскажи, как вас угораздило упасть в воду?

Злой мужик пробормотал:

– Камни скользкие. Как Марьяна? – И пристально взглянул на Афанасия

– Спит, лоб у нее горячий, я сделал компресс, закутал в спальник. Надеюсь, к утру все пройдет.

На миг повисла тишина. Демьян понял, эти двое боятся, что девушка Марьяна разболеется, а ведь они в лесу одни, и помощи ждать не от кого.

– Хорошо, – Лука взглянул в лесную чащу, – я поищу лечебные травы и нормальную еду нам на завтрак.

Демьян заметил, что его футболка все еще мокрая и прилипла к телу но демону будто не было до этого никакого дела. Сейчас он походил на вытянутую черную тень, от которой веяло опасностью.

Лука хмуро взглянул на них и обратился в огромного черного пса, прыгнул к густо растущим кустам и исчез у древесного ствола.

– Найди мне календулу! – Закричал ему в след Афанасий.

Когда шаги демона стихли, на поляне сделалось на удивление тихо и неуютно, слышны были только ворчание монаха, да порывы ночного ветра.

Демьян хотел спрятаться в кустах, но вспомнил, что одна нога все еще привязана к растущему рядом тонкому стволу молодого дерева.

Он порывисто и безрезультатно дернул копытом, вздохнул, позвал священника:

– Отец Афанасий, отпустите меня?

Тот только хмуро взглянул в ответ, да задумчиво качнул головой:

– Посиди так до утра, а потом решим, что с тобой делать. И не выходи из круга, тогда нечистые не пристанут.

Демьян думал возмутиться, сказать, что не привык оставаться один на поляне в лесу рядом с навью, да еще и связанный как жертвенный теленок, но священник зашел в палатку и задернул полог, оставив его одного посреди непроглядной ночи.

Он вздохнул, положил голову на копыта, задумчиво огляделся. От страха казалось, что из леса смотрят хищные сине-зеленые глаза демона.

Зловеще ухала сова, завывал ветер. Холодно. Ночь в проклятом лесу всегда была самым тяжелым временем. Обычно, Демьян засыпал только под утро, спрятавшись в высоких зарослях и с благодарностью глядя на первые лучи солнца.

Сейчас к страху прибавилась еще и обида.

Священник казался добрым человеком, но относился к нему не лучше злого мужика.

«Это потому, что люди не могут доверять говорящим козлам?» – Он фыркнул и дернул скованную ногу сильнее.

Из чащи виднелись горящие красным немигающие глаза.

Какая-то тварь смотрела из-за кустов, но подойти, похоже, боялась.

От сильного порыва ветра по телу снова пробежали мурашки.

В третий раз дернув ногой, он понял, что ствол дерева надломился. Демьян потянул копыто в сторону еще сильнее и услышал треск.

«Свободен! Что теперь?» – Он воровато оглянулся.

На поляне рядом с пеплом от костра стояли две палатки. В одну зашел священник, в другой лежала Марьяна.

Нет, к Афанасию он не пойдет, хватит с него косых взглядов, молитв, да острых кольев.

Демьян, волоча за собой обломок древесного ствола и стараясь сильно не шуметь, побрел к палатке девушки, носом отодвинул полог и зашел внутрь.

Здесь было на удивление тепло, ни промозглого ветра, ни колючей травы – почти забытый комфорт. Не хватало только подушки.

Последний раз он спал в крытом помещении, сидя на привязи у ведьмы.

Марьяна двинула рукой, что-то прошептала во сне, но глаз не открыла. Во сне она казалась такой хрупкой.

Демьян облегченно вздохнул, лег рядом, развалился на брезенте, стараясь не занимать много места, затем взглянул на ее каштановые волосы и немного смутился, отстраненно подумал: «Интересно, какой моя жизнь была раньше? И как выглядело то другое человеческое тело? Молодым оно было или старым? А вдруг я умер и стал бестелесным призраком, которого засунули в тело козла? Нет, такое невозможно. Монах сказал, что здесь другая магия».

Демьян случайно дотронулся до руки девушки и тут же отдернул копыто, вздохнул и смиренно закрыл глаза.

Сон пришел на удивление быстро. Ему снились река и свежий ветер, мосты над водной гладью, сфинксы и горгульи – такой приятный пейзаж из прошлой жизни, сон с сладким привкусом свободы.