Лука злился. Марьяна чувствовала это кожей и до сих пор не могла привыкнуть к странному присутствию чужих эмоций – почти волчьей тоске, странной радости, которую позже сменила обреченность.

Несколько лет назад мама научила ее закрывать сознание, простому заклинанию, доступному даже не прошедшей обряд ведьме, сейчас оно пришлось как нельзя кстати.

– От твоих свечей у меня аллергия, а ты их жег, – выговаривал Лука

– Они освященные, вот тебя и штормит, нечистый, – отвечал Афанасий.

По их хмурым лицам стало понятно, что разрушить чары и найти выход из леса не удалось.

Лука взглянул на Марьяну и хмуро подытожил:

– Мы только время потеряли. Скоро наступит вечер, через несколько часов зайдет солнце, до ближайшей поляны далеко, а ночью я не буду пробираться сквозь эти дебри.

Похоже, им придется снова заночевать здесь, запасы еды скоро закончатся, а ведьма так и не появилась.

Наверное, придется охотится на лесных зверей. У Марьяны в рюкзаке лежал только складной нож, а колдовать она не умела, снова придется положиться на Луку.

Демон наверняка сможет поймать пару зайцев, он ведь пьет кровь животных.

Они вернулись на место своего ночлега, их колонна из трех человек сейчас больше напоминала похоронную процессию.

Афанасий начал раскладывать палатку, а Марьяна дернула Луку за рукав футболки, жестом указала на древесные заросли.

– Что? – Шепотом спросил демон и поплелся за ней следом.

Она остановилась у трех сосен, растущих друг напротив друга, и убрала руки за спину. Так, на всякий случай. После сна, где огромный черный пес пил ее кровь, хотелось хоть как-то себя обезопасить.

– Давай обсудим наши планы, – Марьяна опустила взгляд и провела носком ботинка по траве, заметила капли вечерней росы и божью коровку.

В сериалах, которые они смотрели с Динкой по телеку, девушки оставались наедине с парнями явно не для деловых переговоров, но в реальности все иначе, к тому же Лука демон.

Марьяна усмехнулась своим мыслям. Лука вздохнул, посмотрел наверх, будто пытаясь среди верхушек сосен найти ответ.

– Мы пойдем в центр леса и попробуем разыскать Бажену.

– Ты веришь, что она будет нам рада? – Марьяна запнулась и мысленно добавила: «И не сварит на ужин, не убьет, это ведь чертова злая ведьма, обиженная на колдовские дворы».

Рукой она невольно нащупала медальон и тут же его сжала – это был единственный гарант безопасности среди молчаливых лесных деревьев, охранявших обитель Бажены.

Мама сказала, лесная ведьма ее не тронет, она ведь поклялась позаботиться обо всех, кто принадлежал их роду.

Но так ли это?

– Бажена ведь действительно существует? – Марьяна пнула лежавшую на траве ветку.

Лука криво улыбнулся:

– Ну а кто тогда заколдовал лес? Почему мы не можем выйти? Не думаю, что это маги красного двора, будь их воля ты бы давно сидела у вашей главы, привязанная к стулу.

В его словах был здравый смысл, но Марьяна не понимала одного:

Почему ты заключил контракт со мной? Ты ведь демон, можешь служить любой ведьме, к тому же Мирослава сильнее, чем я, – она еще раз взглянула в его желто-зеленые глаза, от мрачных мыслей закружилась голова

А вдруг Лука ее использует, и с радостью променяет на Бажену или Мирославу, отдаст на растерзание лютой ведьме и заключит с той контракт.

Он ведь демон, нечисть, как говорил Афанасий, коварное хтоническое существо из легенд.

Лука усмехнулся:

– Во-первых, ты еще неопытная ведьма и не можешь подчинить мою волю, а я люблю принимать решения сам.

Во-вторых, твоя кровь подходила для сделки, в отличии от Мирославы. Если кровь ведьмы для меня не годится, то контракт заключить сложнее, да и связь была бы слабее.

Но в чем-то ты права. Я читал, что демон способный на контракт с человеком – действительно большая редкость. Такие демоны есть только у великих чародеев и у тебя.

– Он положил ладонь Марьяне на плечо.

Подул легкий ветер, легче на душе не стало, но его слова помогли составить полную картину, добавили недостающие детали.

– Значит, за нами будут охотиться всегда? И мы будем жить в лесу долгие годы?

Лука взглянул на нее с жалостью и в глазах его промелькнул хитрый огонек:

– Конечно, нет. Ты обучишься чарам и станешь сильнее, тогда никто не посмеет перейти нам дорогу. Завтра мы пойдем в лес и будем идти все дальше и дальше.

«Дальше и дальше», – его слова отдались эхом.

– Пока не зайдем за границу. – Рука на ее плече сделалась белой и костлявой, вместо лица у Луки был оголенный белый череп, который скалился и шептал. – В Навь. И будем идти вечно.

Марьяне стало плохо, к горлу подступила тошнота, она моргнула и наваждение исчезло.

Лука тряс ее за плечи:

– Эй, что с тобой?

Она втянула прохладный воздух и открыла глаза.

– Мне померещилось нечто мерзкое.

– Граница с навью тонкая, будь осторожней, существа, живущие по ту сторону, умеют наводить морок.

– Да, спасибо. Я..

Вдали послышался истошный крик Афанасия. Сердце Марьяны упало куда-то вниз, она пожалела, что оставила священника одного.

Граница с навью тонкая, а значит, в любой момент могут напасть моры или кое-кто похуже.

Лука обернулся в птицу и ринулся вперед к поляне, где они устроили привал, Марьяна бежала следом, пытаясь не запутаться в высоких зарослях травы.

От страха у Демьяна зачесались копыта. Давно он не видел столько живых людей.

По тропинке сквозь кусты шел бородатый человек в спортивной куртке с большим крестом на груди и тот, кого сразу Демьян стал называть страшный мужик – высокий незнакомец, от которого за версту веяло Навью. Демьян любил выбирать, делать вид, что его мнение что-то значит в необузданном и диком мире ведьминого леса. Сейчас он выбрал бородатого и следовал за ним, спрятавшись за высокими зарослями.

Незнакомцы подошли к девушке, все трое направились к поляне и начали ставить какие-то чудные домики из ткани.

Сердце Демьяна бешено заколотилось, он хотел приблизиться к настоящим живым людям, хотел и одновременно боялся, особенно страшного мужика, который сначала нависал над девушкой как хищный зверь, а затем пошёл вслед за ней к деревьям.

Демьян скрылся в кустах и навострил уши, в вдруг страшный мужик решить сделать незнакомке больно? Существа из нави всегда несли людям только смерть и сумрак, питались душами заблудших путников. Он почему-то об этом помнил.

Но эти двое просто говорили, и Демьян выдохнул, да и как бы он помог со своим слабым телом, на четырёх ногах, покрытых белой шерстью.

Ему сделалось стыдно, лучше уйти к поляне, где остался бородатый, тот хотя бы вызывает доверие, и пахнет от него ладаном да миррой, как в храме.

А храмы Демьян любил, только не помнил, как и когда доводилось там бывать.

Он быстро двигался вперёд, ведомый внезапной отчаянной смелостью.

Вот поляна, покрытая мелкой травой, чертополохом и иван-чаем, причудливые тканевые домики, рядом с ними бородач разжигает костер, что-то напевает – церковное песнопение, подсказала прохудившаяся память.

От звука его низкого мелодичного голоса на душе стало легче.

Бородатый не казался страшным, навряд ли человек с православным крестом захочет Демьяном полакомиться, надо только заговорить с ним, показать, что он не глупое животное, а может выражать мысли словами, и тогда…Тогда в этой одинокой и страшной жизни появится хоть что-то хорошее.

Бородач познакомит его с девушкой, новые друзья обязательно захотят помочь снять чары – именно чары, Демьян определенно раньше был человеком, ведь он думал как человек, говорил как человек, научился произносить слова даже таким, не приспособленным к нормальной речи ртом.

Это все ведьма виновата. Клятая ведьма!

Демьян тихо, почти крадучись, подошел к бородатому и, набрав в легкие воздуха, громко сказал:

– Добрый вечер!

Тот подпрыгнул и выронил спички, обернулся, перекрестился, затем уставился на Демьяна.

Пришлось повторить снова:

– Добрый вечер.

И тут бородатый попятился, а затем заорал настолько громко, что заложило уши.

– А-а-а-а, сгинь нечистый! – Он перекрестился, достал из кармана кнут и огрел Демьяна по хребту.

Стало чертовски больно. От обиды на глаза выступили слезы. Надо было бежать, но от страха не шевелились ноги. Демьян хотел тоже заорать, но из горла вырвалось только громкое позорное блеяние.

Над головой пронеслось темное облако, и сверху нависла чья-то огромная тень.

Демьяна схватили за ухо, голос злого мужика с усмешкой спросил:

– Ты кто? Чудище из нави?

– Сам ты из нави! – Огрызнулся он, голос до сих пор казался блеющим, противным, а ведь так долго приходилось бороться с этим постыдным дефектом речи.

– А ты как будто нет, – злой мужик схватил его за ноги, достал откуда-то веревку и начал связывать.

Все происходящее походило на страшный сон. Друзья? Какой он наивный! Не может быть у такого страшного существа друзей.

Сейчас с ним расправятся! И зачем ему в голову пришло подать голос. Молчал бы!

Даже ночные моры не так страшны как эти люди.

– Пусти, – обреченно проблеял Демьян.

Кусты рядом снова зашевелились, и звонкий женский голос произнес:

– Козлик! Вы поймали козлика. Какой красивый!

Над ним нависала та самая спящая недавно девушка и погладила его по голове:

– Козлик!

– Перед тобой существо из Нави, – сказал злой мужик.

– Да ладно тебе, Лука, он не пытается нам навредить, и он милый.

– Э-это говорящий к-козел, – заикаясь, подытожил бородатый.

На миг повисла тишина, Демьян подумал, что сейчас решается его судьба и сквозь слезы тихо сказал:

– Меня заколдовали. Я был человеком.

– Человеком? Да ты врешь! – Злой мужик Лука склонился к нему, и от страха Демьян снова окаменел. У этого Луки были странные желто-зеленые глаза, он ухмылялся, от него пахло навью и кровью.

В пищевой цепи хтонический мужик стоял выше парнокопытных, и видимо поэтому смотрел голодными глазами.

Демьян замотал головой и попытался пошевелить связанными ногами.

Девушка рассмеялась.

– Ну ты посмотри, какой милашка, я всегда мечтала о домашнем козлике.

Мужик чертыхнулся и закатил глаза:

– Марьяна, нормальные козлы не разговаривают, а от него за версту несет колдовством.

– А от тебе кровью, – огрызнулся Демьян и тут же получил по носу.

Бородатый задумчиво качал головой, девушка все норовила потрогать его за холку. Не такой Демьян представлял свою встречу с людьми.

Лука задумчиво втянул носом воздух. Кровью от него не пахло, а если и пахло, то совсем чуть-чуть. У говорящего козла слишком сильное обоняние.

Он снова взглянул на странное жалкое существо со связанными копытами, дрожащее от страха.

Просто здоровый козел, который действительно казался безобидным, но создания из Нави хорошо умели притворяться. Лука знал это не понаслышке.

Ночью зверь сможет показать свое истинное лицо, если, конечно, он демон, решивший полакомиться людьми и просто устроил спектакль, чтобы усыпить их бдительность.

Лука еще раз окинул пленника взглядом:

– Козлик, значит? А почему говоришь как человек?

– Не знаю. – Промямлил тот. – Не помню ничего кроме ведьмы, которая держала меня в плену.

На миг повисла тишина, лицо обдул прохладный вечерний ветер. Похоже, сейчас им удалось немного приблизиться к тайнам леса и Бажене, хранившей их.

– А как ты здесь оказался? – Осторожно спросил святоша.

– Сбежал, – с гордостью произнес козел, – ведьма злая, все грозилась съесть меня или пустить на свои колдовские ритуалы, держала на привязи. Я правда не опасный! – Он безуспешно попытался освободить связанную ногу.

– Бедняга. Как тебя зовут? -.Марьяна снова принялась гладить его по голове, и Лука закатил глаза, отметил про себя, что надо научить ведьму осторожности.

– Демьян, – обиженно по-козлиному проблеял пленник.

Афанасий принялся задумчиво теребить бороду, казалось, он был не уверен в опасности этого существа и пытался подыскать правильные слова, чтобы хоть немного разрядить обстановку.

– Смотрите, у него есть ошейник с медальоном! – Голос Марьяны нарушил воцарившееся молчание. – А на нем буква «Д» – это потому что тебя зовут Демьян?

– Да, – понуро и одновременно с гордостью ответил козел, когда рука Марьи проходились по его встопорщившейся холке.

«Ну прямо сестрица Аленушка и братец Иванушка», – с усмешкой подумал Лука. Будь его воля, он бы с радостью избавился от пленника, отправил бы в его навь к другим хтоническим созданиям, но козел жил у Бажены, а значит мог стать полезным, помочь найти к ней дорогу, пока они совсем не одичали среди деревьев и лесной тишины.

Лука присел на корточки и посмотрел Демьяну в глаза:

– Стало быть, ты знаешь где живет ведьма?

Тот посмотрел на него с удивлением и опасливо отстранился:

– В большом доме, похожем на терем.

Лука хмыкнул. Бажена, запертая в лесу не одну сотню лет, наверняка помнит эпоху теремов и решила построить свое пристанище в старорусском стиле.

– А дорогу до терема знаешь? – понуро спросил Афанасий.

Козел понуро замотал головой:

–Я бежал от нее, плутал среди деревьев, заблудился, пытался найти выход из леса. Я плохо ориентируюсь в местности. – Он тяжело почти по-человечески вздохнул.

– Как у ведьмы оказался? – Продолжил допрос Лука.

Пленник опустил голову и сказал, что не знает, не помнит ничего, что было до Бажены.

Афанасий отошел к дереву и пробормотал:

– Козел с амнезией, да еще и бесноватый, – затем перекрестился.

– Бесноватый? – Марьяна отдернула руку от холки

Лука нахмурился. Он знал об одержимости только из колдовских книг. Читал, что существа из нави, в том числе и демоны, могут вселяться в людей, съедать их душу, и разрушать тело своим присутствием.

Бесноватые не жили долго. Тело человека не предназначено для сверхъестественного духа, слишком быстро усыхает и перестает работать, как сломанный механизм.

Лука и сам мог бы иссушить смертного, пробраться в сны, занять хрупкую человеческую оболочку, а собственное тело спрятать в надежном месте.

Но какой в этом смысл?

Он перевел взгляд на Демьяна. Козлел не выглядел больным, но и одержим был недолго. Тогда почему ничего не помнит? Или врет?

Святоша начал с остервенением рыться в своей дорожной сумке.

На влажной траве появился большой деревянный крест, осиновые колья, бутыль, от которой мерзко несло противной церковной водой.

– Отец Афанасий? – Пробормотала ведьма.

– Не мешай, – коротко ответил тот, – Готовлюсь к экзорцизму. Если козел одержим, мы освободим тело от злобного духа и отправим нечистого в навь.

– Но это жестоко!

– Ты наивная, Марьяночка, – пробормотал монах, – молодая и неразумная, – в его глазах появился лихорадочный азарт, – сейчас говорящий козлик кажется тебе милым, а ночью он попытается всех нас убить и сожрать.

Козел испуганно заблеял и задрожал так, что даже полевую траву рядом с Лукой немного потряхивало:

– Пощадиии…Я не нечисть!

– А кто? – Огрызнулся Афанасий.

Лука сорвал лист мяты с растущего рядом куста, засунул в рот, пожевал и наклонился к козлиной морде:

– Ты сколько себя помнишь, Демьян?

Тот хлопнул большими слишком умными для зверя глазами и затараторил:

– Почти месяц. Считать умею, грамоту знаю, у меня сохранились навыки письма, вот только не помню ничего. Неужели вы думаете, что ведьма засунула в мое тело дух из нави? Хотя она смеялась, когда мы первый раз встретились. Боже! – Козел лег на траву и прикрыл морду копытами.

«Ну прямо королева драмы», – с усмешкой подумал Лука.

Со стороны они все наверняка смотрелись забавно. Демон, жующий мяту, ведьма, метавшаяся между ним и Афанасием, святоша, предвкушавший минуту величия, козлик-страдалец, до смерти боявшийся всех их.

Если вдруг Бажена наблюдает за ними, то наверняка ей весело.

Лука рефлекторна окинул взглядом деревья, с ветки, ухая, взлетела большая сова, тени постепенно увеличивались и становились зловещими. Скоро наступит ночь.

– Афанасий, – произнес он. Но тот не слышал. Читал молитву, поднял перед дрожащим козлом крест, до Лука только донеслось тихое: «И святого духа. Аминь».

– Афанасий! – Пришлось повысить голос. – Твой Бесноватый помнит себя почти месяц. Одержимые столько не живут. Существа из нави разрушают тело за неделю-две, тем более, такое маленькое, он бы иссох и отправился обратно к призракам уже через несколько дней.

Святоша прервался, понуро почесал голову, затем вынес вердикт:

– Твоя правда, демон, но обряд я все равно проведу. Таков порядок.

Марьяна фыркнула, глядя как Монах чертит круг на траве чем-то красным, пахнущим смолой.

– А вы двое пока прогуляйтесь. Закончу где-то через час.

Лука положил руку Маврьяне на плечо:

– Пошли, святоша работает, не стоит нам глазеть на такое.

Словно подтверждая его слова, в воздухе нестерпимо запахло ладаном и миррой. Демоническое сердце Луки гулко забилось. Он был гораздо сильнее козла, но все равно боялся экзорцистов с тех пор как нарвался на черных братьев.

Тело все еще помнило клеймо, издевательские чары, обязательство прислуживать в церкви и их усмешки.

Марьяна вздохнула:

– Надеюсь, с Демьяном все будет хорошо, – и поджала губы, развернувшись, в сторону пруда.

– Даже не сомневаюсь, – Лука и не знал, что ей так нравятся животные, хотя все женщины похожи.

Чем ведьма отличается от прихожанок, стремившихся накормить Луку, когда он был в облике пса?

Тени становились все длиннее, впереди пахло водой и сыростью, виднелась зеркальная поверхность пруда.

Марьяна шла мягкими, осторожными шагами, словно перед ней был странный диковинный зверь, а не заросли камыша и высокие камни над водной гладью.

В сумерках среди тумана ее фигура казалась зыбкой, у Луки снова появилось странное чувство, что такое уже было: холодный пруд, сумерки, женская фигура перед ним, а может, лес просто путает разум? Посылает смутные намеки, дурманит

Они остановились на покрытом камнями высоком береге, на удивление чистом и аккуратном: ни камышей, ни травы. Место казалось идеальным для того, чтобы встретить наступающую ночь.

Марьяна сняла куртку, постелила ее на камни и села, свесив ноги к воде.

Лука пожал плечами и сел рядом.

Сейчас пруд казался глубоким, почти бездонным.

Лука видел, как отражаются на подернутой рябью поверхности звезды и его собственное отражение, чувствовал, как в холодной толще плавают рыбы, а может и русалки, окруженные водорослями.

Наверное, здесь можно утонуть.

Голос Афанасия, читавшего молитвы на поляне был не слышен. Они отошли достаточно далеко. Тишину нарушало только тихое пение цикад, да уханье совы.

Марьяна тоже пристально вглядывалась в темную воду.

– Не нравится мне здесь, скорее бы найти ведьму. Лес странный, наверное, это из-за нави.

– Наверное.

Лука вспомнил, как днем ведьме померещилось страшное, и она побледнела. Лес действительно был полон магии, здесь может произойти все, что угодно.

Ему, демону, пришедшему из сумеречного мира, нечего боятся, у святоши есть мерзкие штуки для экзорцизма, козел соткан из чар, а вот девчонка рядом с ним слишком слабая, не умеет колдовать и не сможет защитить себя.

В лицо подул холодный ветер, и Лука окинул хмурым взглядом Марьяну, спросил:

– Тебе нравится магия?

Она вздрогнула, словно отвлекаясь от своих мыслей, и качнула головой:

– Нет, на самом деле я всегда хотела жить как обычный человек, уехать в большой город, забыть о колдовских дворах.

Здесь погибла моя сестра, и с тех пор магия потеряла смысл. Какой в ней толк, если чародеи не смогли защитить Динку?

– Погибла? – Лука взглянул на нее с удивлением.

– Да, сгорела в заброшенном доме, маги нашего двора сказали, что Динка жгла там свечи, и начался пожар, но я не верю, – ее голос слегка дрогнул, – я хотела разобраться во всем сама, но встретила тебя, и вот мы здесь.

Помню, в последние дни Динка вела себя странно, кричала во сне, а днем ходила как в воду опущенная, ее навещал Афанасий, может, он знает, что с ней случилось? – Марьяна взглянула на Луку с надеждой. Ведьма словно без слов просила его о помощи.

Между ними снова повисла тишина.

Лука знал, святоша хранит свои секреты, не зря он оказался с ними в лесу. Лука дураком не был и не верил в доброго монаха, который просто решил очистить ведьмины угодья от нечисти.

У каждого из них здесь свои планы. У каждого. Даже у козла. Не просто так говорящий зверь попался им на пути.

Лука сказал:

– Я поговорю с Афанасием. Позже. – Ободряюще положил руку на плечо Марьяны, втянул носом прохладный воздух и увидел, как из леса на них смотрят горящие красные глаза, наверняка это еще одна неупокоенная душа, пробравшаяся из нави в мир людей.

Глаза уставились на Марьяну с вожделением и голодом, но призрак не приближался.

«Боишься меня», – с усмешкой подумал Лука.

– На что ты смотришь? – Спросила ведьма и повернулась, стараясь проследить за его взглядом.

В тот же миг Лука вдохнул, выдохнул, словно пытаясь набраться сил, а потом толкнул ее в пруд.

Марьяна оказалась легкой, она даже не закричала, просто камнем свалилась в воду, последнее, что Лука увидел, было ее удивленное лицо, вытянутая вверх рука, которую вскоре исчезла в водной глади.

Лука схватил ее куртку, оставшуюся на камне, втянул носом воздух, запоминая запахи, и начертил в воздухе колдовскую руну, тут же засиявшую желтым.

Этим чарам он научился из книг, Лука видел подобную магию вживую, но сам применял в первый раз.

Он с сожалением взглянул на толщу воды и вздохнул, прошептав, «прости».

Лука любил колдовство, да что там говорить, как существо из нави он был им пропитан и прекрасно знал: чары требует жертв. И чем выше ставка, тем больше должна быть жертва.