Марьяна проснулась в палатке, чувствуя, как дрожат руки, будто ее ладонь до сих пор держит красавица из сна. Будто она все еще видит все глазами Луки, а рядом в немом удивлении застыл Бойко.

– Черт, нет никакого Бойко, – прошептала Марьяна, будто пытаясь убедить саму себя, – и дружинников тоже нет. Сейчас двадцать первый век, Лука чуть не утопил меня, а потом я отключилась.

Рядом послышалась чье-то мерное сопения.

Она обернулась и, увидев рядом с собой в палатке спящего козла, чуть не закричала, прямо как Афанасий прошлыми вечером.

– Ой, козлик.

Выглядел он безобидным.

«Пусть спит», – она уставилась на потолок, пытаясь привести в порядок мысли, размышляя о том, стоит ли говорить Луке об этом странном сне.

А вдруг демон придумает еще один мерзкий ритуал, чтобы разобраться, что с ней не так?

Может, ее сознание после нави ненадолго помутилось, вот и снится всякое.

И все же сон казался странным.

В нем Лука не был демоном. В нем Лука был человеком, очень древним человеком. Интересно где он сейчас? Снова бегает по лесу в виде черного пса?

Лука поймал двух зайцев, нарвал календулы и других трав, как просил святоша.

От голода сводило зубы, пришлось снова поохотиться на зверей. Их кровь казалось почти безвкусной, но другой еды у него не предвиделось Лука радовался и такому ужину.

Он почесал лапой за ухом, окунулся в холодный пруд, чтобы смыть кровавые потеки с шерсти, и снова обратился в человека – неудобно в обличии пса нести в зубах добычу.

На душе скребли дикие кошки. Хотя, какая у демона душа?

Он всего лишь сгусток тёмной материи, рождённый в глубинах Нави и обретший плоть.

Поговаривали, что демоны изначально были призраками или нечистыми сущностями – морами, русалками, ночницами, а потом нашли источник магической силы в тёмных слоях сумрачного мира и изменили свою природу.

Но, так ли это на самом деле, Лука не знал, только мучал себя вопросами о собственном происхождении, ведь не было у него ни отца, ни матери, ни детства, ни юности, ни памяти о том, что случилось до того, как он начал бродить по Нави и убивать демонов, выживать, искать выход в мир людей.

Перед глазами показались две знакомые палатки на поляне: в одной дрых святоша, в другой спала Марьяна.

«Интересно, как она? Не мучается лихорадкой после холодной воды?» – Он подошёл к палатке, отворил полог, увидел её спящую рядом с Демьяном, нахмурился, проворчал: «Говорил же святоше приковать козла к стволу дерева».

Но тот мирно лежал с виду абсолютно безопасный. Вспомнилось, как Марья гладила его по холке. Лука решил не тревожить сон этих двоих, лишь тихо прокрался внутрь и приложил ладонь к марьиному лбу. Лоб был тёплым, но не горячим, значит, температуры нет, тем лучше.

Он пожал плечами, тяжело вздохнул, завидуя её безмятежному сну, и вышел на поляну, где лежали зайцы и сорванные им лечебные травы.

Спать ему равно не хотелось, Лука занять себя чем то полезным, спастись от дурных мыслей:развёл костер, погрел руки, задумчиво посмотрел на таявшую на горизонте луну. Красиво.

Он любил мир людей и это тело, казавшееся родным, в отличие от облика пса или ворона. Вот две руки, ноги, на которых ходить удобней чем на четырёх лапах, кожа, лишённая звериной шерсти.

Лука завидовал людям, получавшим свободу с рождения, не убивавшим демонов в лютой нави, не искавшим выход из тёмного мира и не жившим на цепи у церковников. Люди казались свободными, счастливыми. Так отчего же так грустит Марьяна? Из-за смерти сестры? И почему не желает колдовать?

Лука пожал плечами и с досадой процедил одно слово:

– Люди. Кто их поймет? – А затем принялся сдирать с зайца шкуру, слушая пение предрассветной птицы.

Святоша проснулся первым, это стало понятно по тихому бормотанию из его палатки. Луке удалось расслышать: "Упаси нас от нечистого, избави от демона".

«Ну, спасибо, а демон как раз готовит клятому Афанасию суп с зайчатиной. Самое время его изгонять».

В палатке раздался шорох. Святоша вышел мрачный, помятый и первым делом спросил:

– Где козёл?

– Ночью обратился в мору и сожрал Марьяну, – ответил Лука, равнодушно глядя на огонь.

На лице монаха на миг застыл испуг, который тут же сменился злостью, он прищурил глаза и склонил голову набок:

– Значит, Марьяну сожрал, а меня нет?

– А ты невкусный. – Лука открыл крышку казанка и помешал суп, поморщился от запаха, любая человеческая еда казалась противной.

Рецепты простых блюд он узнал в монастырской столовой, где изредка приходилось помогать повару, варить жаркое, кашу, супы, нарезать хлеб с сыром, когда не было постов.

«Невкусная еда для вкусных людей», – с грустью подумал Лука, глядя как Афанасий осторожно приближался к казанку с таким напряжённым видом, будто перед ним была гремучая змея.

Монах потоптался на месте и с вызовом пробормотал:

– Я это есть не буду.

– Тогда вари себе завтрак сам, можешь запечь с травами козла.

Тот лишь фыркнул, в ответ прошептал:

– Негоже есть разумных тварей.

Лука обреченно взглянул на Афанасия, вдруг осознав, что в их маленьком отряде по поиску лесной ведьмы нет самого важного – доверия. А если нужно будет вместе сражаться с нечистью? Если придется бродить по чащам долгие месяцы, а клятая колдунья не появится?

Все эти вопросы роились злыми осами в голове, мешали думать, раздражали, также, как и высокая фигура монаха, который склонился над травами и ворчал:

– Это не та календула.

«А какая та? – Подумал Лука. – Растущая в нави во время падения сотой звезды с неба?»

В палатке Марьяны раздалось шевеление, на миг прервав поток его угрюмых мыслей.

Полог приоткрылся, из-за него показалась козлиная морда. Демьян молча уставился на них, а потом скромно опустил глаза и сказал:

– Доброе утро.

Какой вежливый!

– Вот и твой завтрак с тобой поздоровался, отец Афанасий. Будешь называть его шашлык? – Усмехнулся Лука.

Козел задрожал и снова скрылся в палатке.

В лицо подул прохладный ветер, закачались сосны, запахло смолой, на миг захотелось раскинуть руки и упасть в траву, да и лежать так подобно пню долгие часы или дни.

Странные мысли не покидали Луку все утро, а, может, всему виной замкнутое пространство леса, откуда невозможно выбраться, будто они звери, загнанные в клетку.

Афанасий снова подошел к казанку. Сел рядом, вздохнул, принялся перебирать пальцами бороду:

– А вдруг ты налил туда змеиного яду? Ты ведь демон.

– Ну да, ну да. А вдруг я наброшусь на тебя прямо сейчас с ножом? Я ведь демон из твоих детских кошмаров.

«Ну что за упертый жердь!» – Лука прикрыл глаза, досчитал до десяти и продолжил спокойным голосом:

– Послушай, мы с тобой жили бок о бок в монастыре несколько лет. Я таскал твой тревожный чемоданчик с осиновыми кольями, когда ты важно вышагивал к городским домам, чтобы изгнать мору или дух предка. И все было нормально. Блаженный Лука тебя устраивал. А сейчас, ты смотришь на меня, как на змею.

Афанасий фыркнул и отвел глаза:

– Скажи еще, что я разбил тебе сердце, демон.

Лука хмыкнул, похоже, у монаха прорезалось чувство юмора.

– Доброе утро.

Он вздрогнул, услышав за спиной усталый голос Марьяны.

– Кто из вас хотел съесть моего козлика?

Затем произошло нечто странное, не свойственное их связи из постоянных взаимных подозрений, магии и одного путешествия в навь. Марьяна положила руку Луке на плечо и заглянула ему в лицо:

– Как прошла твоя ночь?

Удивительная забота, неужели сумеречный мир так странно действует на городских девиц?

Ее волосы щекотали кожу, как назло, Лука уловил запах крови и ели удержался от того, чтобы зажать рукой нос или отвернуться, или наброситься и получить желаемое, пусть ценой собственной гордости.

– Нормально, – он отодвинулся в бок, подальше. – Путешествовал по чудесному лесу.

Марьяна вздохнула и перевела взгляд на Афанасия:

– Вы обидели козлика. Он не хочет, чтобы его считали едой.

На лице монаха возникла тень улыбки, а Лука посмотрел на травяные заросли рядом с древесными стволами:

– Вот, значит, как. Козлик назначил посла в переговорах. Почему бы ему самому нам не показаться?

– Ты злой, – Марья толкнула его в бок, а затем взяла железную тарелку и налила суп из казанка, даже не спросив, кто готовил. Афанасий посмотрел на нее, как на акробата, готового перейти пропасть по узкому парапету, но молчал.

Лука вдруг подумал, что со стороны они выглядят забавно: выпучивший глаза монах, девица с тарелкой супа и демон из нави.

Марьяна вздохнула, разворошила носком ботинка траву и начала есть, не переставая рассуждать:

– Мы должны установить козлику гарантии безопасности.

– Гарантии безопасности? По телеку услышала? – Нахмурился монах, а затем тоже налил в свою тарелку суп, угрюмо покосился в сторону Луки, который отвернулся к пожухшему стволу дерева, не желая наблюдать за тем, как святоша скорбно ест «бесовскую похлебку». Его взгляд упал на девчонку.

Выглядела она взволнованной, в глазах возник странный лихорадочный блеск.

Лука не знал, с чем это связано, то ли с появлением нового блеющего попутчика, то ли с вчерашним блужданием под красной луной.

Наверное, так выглядят все вновь обращенные ведьмы, только что открывшие в себе способность черпать колдовскую силу из сумеречного мира. В книгах писали, что чародеи после первого похода в навь неуловимо меняются.

Она прикрыла глаза, вдохнула носом воздух, на миг Луке показалась, что кожа ее стала пергаментной, почти прозрачной, на ней как на карте видны темные прожилки сосудов.

Внутри кольнуло. То, что случилось вчера – необходимость, не его вина.

Существа, не рожденные в нави, могут первый раз попасть туда, находясь между жизнью и смертью, когда угасающее сознание тянется к сумеречному миру и невольно черпает оттуда силы. Поэтому колдовские дворы совершают обряд посвящения. Мерзкий обряд, но необходимый.

Теперь Марьяна связана с сумеречным миром и сможет ходить туда, когда пожелает.

Теперь она станет сильнее.

В воздухе повисла напряжённая тишина, пахло травой и мерзким варёным мясом.

Лука взглянул на полог палатки и тихо позвал:

– Демьян, выходи мы не будем тебя есть. Порадуй нас своим присутствием.

Афанасий хмыкнул, сдерживая улыбку, ведьма укоризненно качнула головой, когда из палатки раздался шорох.

Козёл вышел, откинув мордой полог, с гордо поднятой головой прошел мимо святоши и сёл рядом со своей защитницей, затем скорбно по-человечески вздохнул и обречено посмотрел на восходящее солнце, словно пытаясь сказать: «За что мне всё это».

– У нас с тобой переговоры, да? – Афанасий поставил тарелку на траву.

– Скорее допрос. – добавил Лука. – Расскажи, как выглядела Бажена, державшая тебя в плену, козлик.

В его исполнении «козлик» прозвучало совсем не так ласково, как у Марьяны, и Демьян напряг уши, сглотнул, глядя на кусты, видневшиеся из чащи.

– Бажена, – жалобно проблеял он, – обычно выглядела. Ни молодая, ни старая, средних лет, голос смешливый, волосы черные, длинные, заплетенный в косу, которая лежит на ее голове как корона. Кормила плохо, жухлой травой, давала погулять у своего дома, а дальше не пускала, смеялась, что на такого как я, даже чар тратить не надо, все равно не сбегу.

– Но ты сбежал, – подытожил святоша.

– Да, – с гордостью ответил Демьян, и Марьяна снова погладила его по холке.

Бажена держала говорящего козла в плену. Зачем? Проводила колдовские эксперименты?

Раньше в лес изредка заходили люди, возможно, она сумела чарами переселить душу одного из путников в тело зверя.

Лука ни разу не слышал о такой магии.

Значит, ведьма сильна, да и с виду не дряхлая старуха, хоть и живет не одну сотню лет.

– Как выглядит ее дом? – Задумчиво спросил монах.

Демьян беспокойно разворошил копытом траву:

– Похож на терем, сделан из дерева, внутри прихожая, комнаты, длинный коридор, лестница – а больше я ничего и не видел, колдунья держала меня на привязи, на вопросы не отвечала, только изредка рассказывала о большом каменном городе, где живет верховная, текут холодные реки и поют чайки.

А потом кидала мне сухую траву и говорила, что козлу глупому ничего в жизни не понять.

На поляне воцарилась тишина.

Они подошли к искомой точке. К ведьме.

Лука попытался её представить: дева без возраста с густой короной чёрных волос, наверняка горделивая и спесивая, обиженная на Серый двор, ведь по словам Марьяны верховная изгнала Бажену, запретила выходить из леса, обрекла на одиночество. О чем она может мечтать?

О мести, о крови, о власти…

Лука поморщился:

– Марья, скажи, из-за чего наша неуловимая хозяйка леса впала в немилость Серого двора?

Она вздрогнула, удивлённо посмотрела вдаль. Ее голос сейчас казался непривычно тихим:

– Бажена помогала ордену Чёрных братьев-экзорцистов – охотникам за нечистью, которые мечтали свергнуть Серый двор и прибрать власть над магами к своим рукам.

Лука поморщился, вспоминая проклятое клеймо.

– Да, Чёрные братья, – задумчиво произнёс Афанасий, – были такие, они продолжали дело новгородского Святого войска, хотели избавить мир от нечисти, а ведьм и колдунов, не разделявших их постулаты и заповеди, жестоко карали.

Говорят, у братьев был кодекс, основанный на Библии: «Не гневи бога, не колдуй перед закатом, не смей творить чары без благословения ордена».

Странными они были, этакие потомки святых войнов, изменившие их устои.

Марьяна хмыкнула:

– Ну да, святое войско убивало ведьм, а чёрные братья мечтали ими править.

Афанасий склонил голову на бок, улыбнулся:

– Не думал, что ты так хорошо знаешь историю магов.

Лука задумчиво посмотрел на Демьяна, к которому все разом потеряли интерес, увидел, как тот задумчиво переминается с ноги на ногу и явно испытывает неловкость.

Хотя какое Луке дело до эмоционального комфорта козла.

Он поднялся на ноги, подошел палатке Марьяны и начал ее складывать, чувствуя усталость и злость – вечные спутники последних дней:

– Сегодня мы продолжим нашу прогулку по лесу, будем искать ведьму.

– Нет, – Марьяна почти незаметно подошла к нему сзади. И когда она научилась так тихо ходить?

– Предлагаю отправиться к деревне, я видела её вчера в нави.

– Какой ещё деревне? – Лука нахмурился

Марья отвела взгляд и упрямо повторила:

– Здесь есть поселение, скорее всего заброшенное, думаю, там обитают призраки.

Афанасий присвистнул, козёл с удивлением на неё уставился, снова повисла тишина.

Как же эта тишина достала! Как в храме перед службой, когда от запаха ладана хотелось чихать и ломило тело.

Лука захотел тряхнуть девчонку за плечи, заставить следовать за ним и не нести чушь о призрачной деревне, не играть на его нервах.

Но та подошла еще ближе и заглянула ему в глаза:

– Она существует, поверь, также, как и ведьма.

– Тогда почему я её не видел даже в нави?

– Не знаю, – она легкомысленно пожала плечами, присела на корточки и, достав из рюкзака клубок красной пряжи, улыбнулась, – мы найдём деревню, тебе даже не надо обращаться в ворона.

Афанасий мигом оказался рядом и принялся оглядывать клубок, как редкую диковинку:

– Это магический артефакт! Видел его у твоей матери Олеси. Клубочек для поиска из самой Москвы, которая славится своими чародеями

– Ага, мой личный навигатор, – улыбка Марьи стала шире.

Лука вздохнул и продолжил сборы. Он понял, что битва проиграна. Этот день будет безвозвратно потерян. В голове пульсировала назойливая мысль: «А вдруг девчонка права? Куда ещё им идти? Ему ведь вчера не удалось найти ведьмин дом. Если призрачная деревня существует, умеет исчезать и появляться, то это их шанс обнаружить следы колдовства Бажены, вычислить, где та прячется».

– Ладно, веди, – обречённо пробормотал он, затем перевёл взгляд на козла, – серебряное копытце, ты с нами?

Тот проблеял «Да» и засеменил за святошей.

И откуда в этом парнокопытном столько прыти?

Клубочек катился, Марьяна шла за ним следом, первая из их небольшой поисковой группы. Лука любезно пропустил её вперед, одарив недоверчивым взглядом.

Сейчас она уже жалела о том, что так упорно настаивала на своём, но ведь Динка из нави не зря показала деревню с «грустными людьми».

А может Марьяна слишком часто верит в знаки и предсказания?

В лесу становилось туманно и холодно. Солнце достигло зенита, и бледный жёлтый диск безмолвно нависал над ними.

Она оделась тепло, натянула куртку на свитер, но всё равно мерзла, погода казалась странной, вроде конец лета, но кончики пальцев успели озябнуть, пришлось их разминать, тереть друг о друга.

– И долго ещё идти? – Задумчиво спросил Афанасий.

– Потерпите немного, святой отец, – она натянула улыбку, но поймала мрачный взгляд Луки и отвернулась.

Лучше не думать о нём и о том вчерашнем сне, который весь день не давал покоя

и до сих пор казался таким реальным: запах снега, аромат хмеля в корчме, девица, выжившая в той несчастной деревушки.

Ночью Марьяна видела всё глазами Луки, нет, она была Лукой, а когда проснулась ощущала себя неуютно в собственном теле

Ей не хотелось привязываться к демону, делить с ним одни воспоминания, к тому же он говорил, что ничего кроме нави не помнит, тогда откуда…

Марьяна споткнулась о трухлявую ветку и растянулась бы посреди заросшей травой тропинке, если бы Лука не схватил её за руку, как всегда грубо, чуть не оставив на запястье синяк – настоящий Лука, далёкий от того грустного и доброго княжеского сына из сна, как луна от солнца.

– Ты устала?

Марьяна кивнула:

– Нужно сделать привал.

– Голова не кружится? – С беспокойством спросил Афанасий, а козлик тыкнулся носом в её ладонь.

Марьяна качнула головой. Она устала плутать среди собственных мыслей, которые перескакивали с Луки на Динку, что коротала дни в сумеречном мире совсем одна среди нечисти, в дали от мира живых.

Бедная, несчастная Динка…

Лука в мрачной тишине леса развёл костер, в свете огня его лицо выглядело таким же, как у воина из сна: задумчивым, отстранённым, меланхоличным.

Марьяна села напротив и начала греть руки, она подумала, что долбанный колдовской контракт принес относительную свободу только Луке, ей же приходилось только терпеть лишения и бесконечно долго бродить среди леса. Не честно.

Лука задумчиво посмотрел в даль, в его глазах танцевали блики пламени, казалась вся его фигура окутана приглушенным светом – настоящий демон, сотканный из темной магии.

Она вздохнула, отвела взгляд, подумала о том, что не хотела быть ведьмой, но судьба сталкивала её с магией снова и снова. Не даром говорили – беспощадная ведьмина доля написана на роду.

Афанасий раскрыл банку тушенки, прервав её мысли и хмуро заметил, что осталось еше пять, хватит на пару дней, а потом им придётся охотится или садить огород на поляне.

Демьян неожиданно засмеялся:

– Не забудьте посадить капусту, – добавил он и мечтательно провёл копытом по траве, – люблю капусту.

Похоже козлик сейчас самый счастливый из них – встретил людей, которые не держат его на цепи, а наоборот позволяют греться у костра и спать в палатке.

Остальные с каждым днём будут всё больше терять надежду встретить доброжелательную Бажену, готовую приютить путников.

А вдруг деревни в лесу не существует? Также, как Динки, Луки и Афанасия, всё это сумасшедшие фантазии Марьяны, и она в лесу абсолютно одна

– Абсолютно одна, – прошептал тихий голос, ледяное дыхание обожгло шею.

Рядом с ней сидела Мирослава, как всегда аккуратная и вальяжная. Колдунья перебирала на руках перстни и кольца, задумчиво смотрела в окно своего роскошного дома, где они сейчас находились.

Мирослава по-отечески дотронулась до марьиного плеча, и руку обожгло холодом.

– Ну что ж ты, милая, оставила мать совсем одну, ушла в лес, увела из-под носа демона, думаешь, самая умная? Пришлось мне Олесю пытать… Грустно, да?

А надо всего-то было отдать мне нечистого, да уйти с миром, но ты ведь не ищешь простых путей, девочка. – Изо рта Мирославы пахло холодом и илом, на столе горела свеча, глава неспешно провела рукой по возуху, и свеча погасла.

Марьяна снова осталась одна в темноте.

Ей стало тяжело дышать, пришлось закрыть веки, досчитать до десяти, чтобы успокоиться внушить себе, что это морок, на самом деле она греет руки у костра напротив Луки, смотрит в его странные сине-зеленые глаза. Тогда почему так холодно?

– Почему-почему, вечно ты задаешь глупые вопросы. – Рядом прозвучали тихие шаги. Зажегся свет.

Теперь Марьяна лежала на кровати в своей комнате и наблюдала за тем, как Динка собирает рюкзак и недовольно морщит носик.

На ней был любимый свитер с черным котом и потертые на коленях джинсы.

– С нами ведь все будет в порядке? – Динка внимательно посмотрела на Марьяну От этого пристального и серьезного взгляда сестры сжалось сердце.

Под лопаткой закололо, появилось странное чувство дежавю – такое уже было

два года назад, когда они собирались в лютый лес Бажены, чтобы наделать фоток и проверить себя на храбрость.

В Красном дворе ходили мрачные легенды о заколдованном лесе, но Динка поспорила с Белостоцкими на желание, и вылазка в обитель лютой ведьмы стала делом чести.

– Я положила фонарик, чипсы, чай в термосе, фоткаться будем на телефон, – загибала пальцы на руке предусмотрительная Динка. – Будет весело, правда? – Она слабо улыбнулась, и ее серые глаза в лучах заходящего солнца показались черными. Хотя ты знаешь, чем все закончится.

Тук-тук – застучали ее тапки по деревянному полу.

– Догадаться несложно. – Динка схватила телефон и с размаху швырнула его в рюкзак. Марья приподнялась на локтях

– Я умру, ты сгинешь в ведьмином лесу. Грустный финал, не так ли? И всего то надо было избавиться от демона, отдать его кому-нибудь, да хотя бы той же Бажене!

Зачем тебе нечистый? Он ведь кровь пьет! Для него люди – всего лишь еда, как для нас чай с печеньем. Ну и попала ты, сестренка. – Динка развернулась и подошла к кровати.

Сердце Марьяны бешено стучало. Она не хотела, чтобы сестра приближалась, чтобы склонялась над ней, брала ее за руку своими холодными ладонями, но пошевелиться не вышло, также, как и закричать. Язык не слушался, руки и ноги тоже, будто кто-то сковал тело невидимыми цепями.

– Видишь, – Динкино лицо стало мертвенно серым, – видишь, что со мной сделали? – Ее ледяные пальцы мертвой хваткой сжимали запястье Марьяны Это все из-за демона. Это он виноват! Всегда! И во всем! Избавься от него, девочка.

Динка таяла в темноте, так же, как и комната, что превращалась в мрачный лесной пейзаж, непроглядную ночь с высокими соснами и осинами, травой, что колола ноги. Марьяна бежала, не разбирая дороги, а сзади слышались странные звуки

– Скржжж, – будто кто-то ползет за ней, кто-то большой, и своим телом ломает деревья, сминает траву, крушит все вокруг.

Она зашла за широкий вековой ствол чтобы отдышаться. Рядом оказалась женщина в длинном платье с короной черных кос на голове. Незнакомка прикрыла веки улыбнулась, затем резко развернулась и прошептала:

– Наконец-то он идет девочка, слышишь? Тебе нравится этот звук? Он уже совсем близко.

– Скржжж, – снова раздалось за деревьями

В ее янтарных глазах промелькнул огонек безумия, и Марьяна ошарашенно спросила:

– Кто?

В ответ та лишь рассмеялась:

– Как кто? Змей.

Проснулась она от того, что-кто-то толкает ее в бок, открыла глаза и увидела морду Демьяна, который тут же отвернулся и начал разглядывать траву под копытами.

– Ты во сне шептала, наверное, это был кошмар.

– Наверное, – Марьяна поняла, что сидит у тлеющих углей, прислонившись к древесному стволу. И как можно было уснуть в такой неудобной позе?

Взгляд упал на Луку, который вместе с Афанасием доставал из рюкзаков остатки продуктов и проводил подсчет.

Сейчас эти двое не пытались друг друга убить и даже не ругались.

– Козлик. – Она нащупала ладонью его мохнатую холку, – давай я тебя поглажу, пока ты шерстяной и заколдованный

Тот с надеждой взглянул на марьянину руку.

– Думаешь, я снова стану человеком? – В голосе Демьяна прозвучала надежда, даже глаза заблестели и на миг стали влажными.

– Конечно. Мы обязательно вернем тебе настоящий облик. – Марьяна сказала это с уверенностью и ободряюще улыбнулась, хотя на душе скребли кошки.

Она не знала, что ждет дальше, какие сюрпризы приготовил лес, и не убьет ли их завтра еще одно чудовище из нави. Она не знала, можно ли доверять Луке, от которого теперь зависима, стоит ли цепляться за эфемерную надежду на демона, способного спасти от лесных духов.

Но присутствие Демьяна придавало сил, особенно его белая всклокоченная шерстка и неподдельная радость с которой козлик на нее смотрел.

Марьяна протянула вперед руку и провела по его холке еще раз.