Патрульная машина выехала из лесопарка на асфальтированную дорогу, идущую вдоль Лианозовского пруда. Проблесковые маячки говорили гуляющим людям, что полиция спешит и ее нужно пропустить. Для тех, кто зазевался и не сразу увидел автомобиль, звучал полицейский клаксон. Он эхом разносился по всему лесу и заставлял уток отплывать подальше от берега.

Автомобиль подъехал к свежевыкопанной яме и остановился. Из него вышел полицейский, перебежал к пассажирскому сиденью и открыл дверцу, выпуская капитана полиции. Капитан, не говоря ни слова, почти бегом отправился к яме. Водитель закрыл за ним дверь и двинулся следом.

Двое полицейских постояли на краю ямы, вглядываясь в ее нутро. Не найдя ничего существенного, они перешли на другую сторону, сели на корточки, пытаясь что-либо разглядеть на глубине. Это было время, когда в лесопарке возле прудов собирается много гуляющего народа. Конечно, людей не могло не заинтересовать странное поведение полиции. Зеваки подходили к яме, тоже заглядывали внутрь и пытались понять, что же ищут полицейские.

– Товарищи, товарищи, – обратился к любопытствующим старлей Синяков, – прошу вас, не мешайте следственным мероприятиям. Здесь ничего интересного нет. Прошу всех расходиться.

Но любопытные люди с большой неохотой отходили от ямы, а некоторые, самые упрямые, даже не сдвинулись с места.

– Я сказал всем разойтись! – крикнул Синяков и схватился за рацию на груди. – Или я сейчас вызову наряд на помощь, они вас быстро оприходуют! Будете трое суток у меня сидеть в камере, блох кормить!

Тут до зевак начало доходить, что дело серьезное, и они поспешили ретироваться подальше от сотрудников полиции. Тем более что в яме не было ничего интересного.

Когда последний прохожий потерял интерес к полицейским и отошел в сторону, Баранов поморщился и сказал:

– Черт! Отсюда ничего не видно, придется спускаться вниз.

Напарникам пришлось прыгать, так как лестницы или еще какого-нибудь приспособления для спуска у них не было.

Оказавшись внутри, полицейские еще раз осмотрели ровные глиняные стены ямы, влажную землю под ногами, но не смогли найти ничего интересного.

– Нет, я не верю, – возмущался Синяков, – что они просто так тут сидели. Три взрослых человека, двое из которых перекаченные амбалы, выкопали яму и?.. И что делали? Тем более тут троим было бы достаточно тесно. Они просто стояли рядом и смотрели друг на друга, как соленые огурцы в банке?

– Если все так, как ты говоришь, то мы их не туда отвезли, – возразил Баранов. – Нужно было бы их сразу в сумасшедший дом везти, а не в камеру. – Он с задумчивым видом исследовал каждый сантиметр глины под ногами.

Внимание капитана привлекло скопление корней в углу ямы, как будто наскоро засыпанных землей и кусками глины. Присмотревшись, он увидел, что корни сплетены ровно, аккуратно и плотно – явно не природой… Человеком? Но как?! «Саржевое переплетение», – неожиданно подумал он. И невольно улыбнулся: странная штука – человеческая память, то нужного слова час вспомнить не можешь, то какие-то ткацкие термины выскакивают из головы. Он постучал ногой по корням, проверяя прочность. Переплетение ответило глухим стуком с отдаленным эхом.

– Там что-то есть, – ткнул пальцем капитан в свою находку. – Под корнями, похоже, пустота. По-моему, я слышал пустой звук.

Старлей Синяков подошел к переплетению корней, присел на корточки и стал откидывать землю вперемешку с глиной. Когда удалось более или менее очистить корни, у напарников не осталось сомнений, что перед ними искусно сделанная крышка люка.

Петр Синяков попытался просунуть пальцы, чтобы ухватить эту крышку и поднять, но корни были так плотно переплетены, что пальцы не пролезали в узкие щели. Подкоп по периметру тоже ни к чему не привел, корни уходили далеко за пределы ямы. Тогда старлей решил попробовать на прочность сплетение: встав в полный рост, он подпрыгнул над люком и всем своим весом обрушился на него. Это ни к чему не привело. Нервная система Синякова сдавала. Он уперся руками в глиняные стены ямы и принялся беспорядочно скакать на люке, громко дыша и что-то бубня себе под нос. Спустя несколько минут он так устал, что руки уже не могли удерживать его тело на весу, и Петр Синяков рухнул на люк.

Его напарник, спокойно наблюдавший за тщетными усилиями старлея, решил внести свой вклад. Он присел на корточки и удивленно произнес:

– Ты гляди, они вроде живые… – Капитан отодвинул кусок коры, сорванный ногой Синякова, и осмотрел оголенную древесную плоть. – Не понимаю, как такое возможно, чтобы дерево само так причудливо переплело свои корни.

– Удивляется корням он, – съязвил запыхавшийся Синяков. – Ты лучше скажи, как нам сломать этот чертов люк.

Капитан посмотрел на свои ладони и просиял:

– Пожалуй, я действительно скажу, как нам взломать этот люк. Отодвинься в сторонку, чтобы тебя не задело.

Синяков быстро вскочил на ноги и отошел в сторону. Баранов же, все еще сидя на корточках, приложил ладони к дальнему краю крышки, сплетенной из корней. Напарники услышали звук, похожий на шипение, как будто из живой ветки, которую кинули в костер, вытекала смола. Капитан поднял руки и посмотрел на то место, где только что были его ладони. Теперь там темнели островки старых, сухих и потрескавшихся корней. За несколько секунд живые, гибкие части растений превратились в мертвый хворост.

– Да ты просто мастер выжигания по дереву, – восхитился Синяков. – Давай, пройдись по всему люку, покажи ему, кто в лесу хозяин.

Капитан Баранов воодушевился и с еще большим рвением продолжил выжигать корни, прикладывая ладони по всему периметру люка. Процедура выжигания длилась недолго и сопровождалась громким шипением и небольшим облаком испаряющейся влаги. Когда капитан закончил, люк уже не выглядел таким прочным – по периметру он состоял из сухих серых корней.

– Дай-ка теперь я попробую, – сказал Синяков и навалился всем телом на люк.

Несмотря на то что корни по краям были сухие, старлею не удавалось сломать их. Придя в ярость, он снова встал на люк, руками упершись в стены ямы, и приготовился топтать и пинать неподдающуюся крышку. После второго удара его рука скользнула по стене, люк с треском сломался и провалился вниз, увлекая за собой кричащего Синякова.

Было слышно, как орущий старлей плюхнулся на дно погреба. Это был звук, похожий на падение с высоты мешка с картошкой. Наступила тишина. Капитан Баранов медленно сел на колени перед открытым люком и попытался что-нибудь разглядеть внизу или хотя бы услышать движения напарника.

– Петя! – негромко позвал Баранов, будто боясь побеспокоить кого-то. – Петя, ты жив?

В темноте послышались шорох и кряхтение:

– Жив! Этот чертов люк все-таки сломался.

– Слава богу! – уже уверенней крикнул в темноту Баранов. – А я испугался. Ну что там? Что видно?

Послышалось, как Синяков встает на ноги и отряхивает одежду. Затем достает фонарик и включает.

Перед его глазами открылась картина погрома, которую устроили здесь близнецы и Макс с Огнивой. На полу валялись сломанный стеллаж, остатки стола и стульев. В дальнем углу лежали какие-то вещи – тряпки, коробки, что-то еще. Рядом – разбитые банки с сомнительным содержимым, которое давно испортилось и источало зловоние.

– Не молчи, что там? – крикнул капитан сверху. Он видел, как луч фонаря разрезает кромешную тьму, но разобрать освещенные предметы не мог.

– Похоже, что это старый погреб. Ну и вонь же здесь, будто сдох кто-то! – крикнул в ответ старлей Синяков. – Тут все перевернуто вверх дном, видимо, они что-то искали. – Старший лейтенант посветил фонарем вверх, откуда на него смотрел капитан, и лучом света провел вниз по деревянной лестнице. – Спускайся сюда, тут вот лестница есть.

Капитан Баранов, чтобы ни до чего не дотрагиваться руками, начал спускаться спиной к лестнице, как это делают моряки на кораблях. Держась враспор за стену обеими руками, он плавно опустил на верхнюю ступеньку левую ногу. Убедившись, что лестница его держит, поставил правую. Опять немного помедлил, ожидая подвоха, и, поняв, что лестница достаточно крепкая, начал более уверенный спуск. Когда капитан Баранов полностью скрылся в темноте, его правая нога соскользнула: он ступил на самый край каблука, не заметив, что на ботинки налипла глина. Лестница пошатнулась, чуть не потеряв равновесие, Баранов по инерции схватился за нее, забыв о своем проклятии. Ему удалось не свалиться, но это имело последствия. И без того старая древесина, из которой была сделана лестница, сразу же стала трухлявой, а толстые веревки, которыми крепились ступеньки, начали мгновенно гнить. Веревки лопнули, отпуская ступеньку в свободный полет. Следом полетел и Баранов, провалившись между двумя направляющими лестницы. Вскоре он повис на подмышках, облегченно выдохнул, радуясь, что смог удержаться, но не учел, что и без того непрочная конструкция теперь превратилась в труху. Раздался хруст, что-то треснуло в районе подмышек Баранова, и он с грохотом свалился на пол погреба, а сверху его накрыла часть трухлявой лестницы.

– Капитан, ты в порядке? – спросил старлей своего напарника, в два прыжка подскочив к нему.

– А, черт! – крикнул капитан. – Снова дотронулся. Когда же это кончится? Я так долго не выдержу.

– Держись, Леха, – похлопал его по спине Синяков. – У меня такое чувство, что те трое товарищей, которых мы сегодня арестовали, в этом как-то замешаны. Как-то все это странно. Что они тут делали? – размышлял старлей вслух. – Явно же что-то искали. Давай и мы поищем, может, нам повезет. Только постарайся руками ничего не трогать, просто смотри, и все. – Старлей задумался и продолжил: – А еще меня интересует вопрос, как теперь мы отсюда будем выбираться, если лестница уничтожена? Надеюсь, что здесь есть веревка. Или придется вызывать подмогу, чего совсем не хотелось бы. Будут над нами все ржать, как довольные кобылы.

– Угу, – согласился капитан и пошел вглубь подвала в поисках неизвестно чего, ногами отодвигая поломанную мебель и всякий хлам.

За ним последовал и старлей Синяков, освещая фонарем небольшое помещение. Брезгливо ковыряясь в куче разного хлама в углу, он пытался досконально разглядеть каждый предмет. Среди всего прочего ему попались старые свечки, какая-то одежда, похоже, что священнослужителя, подсвечники и мыло. Но вот его внимание привлек блеснувший предмет, чуть выглянувший из-под сломанной мебели. Старлей отодвинул хлам и вытащил из-под обломков большой серебряный крест.

– Ух ты, серебро! – воскликнул он и протянул руку с крестом напарнику. – Капитан, иди сюда, смотри…

Капитан быстро подошел к Синякову с широко открытыми глазами и спросил:

– Это что, правда серебро? Да он, наверное, стоит кучу денег.

– Похоже, ты прав. – Старлей положил крест на ладонь, взвешивая. – Да в нем не меньше полкило.

– Давай еще поищем, тут может быть еще что-то интересное. Похоже, это подвал какого-то священника, – сказал капитан Баранов, пинками разбрасывая в разные стороны хлам.

Нога его уперлась в кучку чего-то твердого, похожего на хаотично валяющиеся картины, прикрытые старой тряпкой. Баранов жестом указал старлею посветить. Небрежно отодвинув ногой тряпку, капитан увидел сверкающие очертания иконы и быстро присел, чтобы поближе разглядеть находку.

– Только не трогай! – прикрикнул Синяков. – Давай лучше я.

Он подошел к находке и присел рядом. Напарники увидели старинную серебряную икону с высоким рельефом. Не веря своей удаче, Петр перевернул следующую икону ликом вверх. Глаза его и напарника заблестели то ли от радости, то ли от света, отраженного иконами.

– Петя! Я не хочу тебя расстраивать, но мне кажется, что мы стали богаты, – с восторгом прошептал Баранов.

– Коллега, – весело ответил Петр, – боюсь, что ты, как всегда, прав. И это меня совсем не расстраивает.

Синяков еще какое-то время покрутил каждую икону в руках, наслаждаясь их тяжестью и предвкушая богатство, потом аккуратно завернул их в ткань и положил на пол, сверху пристроив серебряный крест. Напарники решили, что, возможно, в подвале есть еще что-то ценное, и продолжили свои поиски, уже не думая о том, как будут выбираться.