* * *

Начальник отделения полиции Олег Сосин спустился в приемный зал для посетителей и подбежал к окну дежурного. Вытирая одной рукой залитые кровью глаза, а второй окровавленной рукой опершись о стекло, он позвал дежурного. В помещении не было ни одной живой души. Олег Семенович вытащил заправленный в брюки подол белой рубашки и промокнул лицо. Сорочка сразу же стала ярко-красной. Пока кровь снова не залила глаза, Сосин заглянул в окно дежурного и убедился, что там никого нет. Полковник огляделся по сторонам. «Где все?! Уволю каждого, скоты!» – подумал он.

– Кого ты ищешь, Олег? – неожиданно раздался позади женский голос.

Сосин медленно обернулся и попытался сквозь пелену разглядеть того, кто к нему обращается. В кровавом мареве угадывался размытый мужской силуэт. Полковник моргнул несколько раз, еще раз протер глаза и посмотрел на говорящего.

– Пты ифо фто пафой? – произнес он изуродованными губами.

– Я? – мужчина улыбнулся и выдохнул сигаретный дым. – Я та, у которой ты будешь просить пощады вечность.

– Фефо, пофол отфюда, пофа я тефя не прифил, – прошепелявил полковник, достал из кобуры табельный пистолет и направил его на странного мужчину.

– А я смотрю, она сильно тебе рот повредила. Давай-ка я тебе помогу, а то непонятно, что говоришь, – сказал мужчина, подошел к Сосину и положил ему на губы два пальца.

Олег Семенович ощутил сильный жар и оттолкнул незнакомца. Затем он вытер рукавом окровавленные губы и громко сплюнул на пол. Поднял голову и снова спросил:

– Я говорю, ты кто такой? – Сосин осекся. Он прикоснулся пальцами к губам и почувствовал запекшуюся кровь на месте порезов.

«Ладно, потом с этим разберусь. Хотя бы теперь могу говорить нормально», – подумал он.

– Поверь мне, это наименьшая из твоих бед, – с ухмылкой произнес мужчина.

Сосин снова направил ствол пистолета на незнакомца с женским голосом и крикнул:

– Или ты говоришь, кто ты такой и что тут происходит, или я стреляю!

– Ты ничего не сможешь мне сделать, – ответил парень. (Теперь Сосин ясно видел своего собеседника, он был молод – лет 25, не больше.) – А зовут меня Огнива! Хотя сейчас ты меня видишь как Макса. Это длинная история, и я тебе ее потом расскажу, ведь у нас впереди целая вечность, успеем наговориться.

– А ну-ка, Макс, покажи-ка мне свои документы. И аккуратно, без резких движений, иначе я стреляю.

– Эх, Олег Семенович, – вздохнул Макс, – вижу, ты не понимаешь серьезности момента. Совсем ты не о том думаешь. Сейчас самое время позаботиться о собственной душе, а он чужие документы спрашивает. Одним словом – «сапог». Ладно, давай немного проясним ситуацию и сделаем ее более трагичной.

Максим повернулся к входной двери и поднял бровь. В дверь вошел мужчина и пристально уставился Сосину в глаза. Вслед за ним в отделении полиции появились, держась за руки, молодая женщина и маленькая девочка. У всех троих были мертвенно-бледные и очень грустные лица. Они встали по правую руку от Макса. Олег Сосин, вытирая кровь, вновь залившую глаза, вглядывался в вошедших, а когда понял, кто это, вскрикнул:

– Коля!

Николай, его дочка и жена молча смотрели на Сосина.

– Ты убил мою семью. За что? – спокойно спросил Николай.

– Вы могли кому-нибудь рассказать про эту проклятую монашку. Я не мог рисковать, прости.

В этот момент слева от полковника из двери, ведущей к камерам, вышла монашка. Она с заплаканным лицом проплыла мимо него и встала по левую руку от Макса. Сосин со злостью посмотрел на нее и прохрипел:

– Ах ты стерва. Искромсала мне все лицо. Зря я не прибил тебя тогда сразу. Может, и не пришлось бы сжигать друга с семьей.

Полковник решил, что больше медлить нельзя, и стал палить из пистолета по всем стоящим перед ним. Но каково же было его удивление, когда он увидел, что пули, подлетая к объектам, вспыхивают, как головки серы на спичке, и тут же сгорают дотла.

– Ну что ж, вижу, мы идем в правильном направлении, и пора открыть карты, – улыбнулся Макс и поднял бровь.

Молодой человек вскинул вытянутые руки вверх. Сосин не сразу понял, что с ним произошло, когда острая боль пронзила обе ноги. С реактивной скоростью из пола вылетели металлические штыри и беспрепятственно вошли в пятки полковника. Заостренные стержни диаметром с десятирублевую монетку выглядели как блестящий хромированный медицинский инструмент. Они молниеносно поднялись до бедер (Сосин уже не мог согнуть ноги в коленях) и далее медленно поднимались выше. Упираясь в трубчатую кость ноги, штыри дробили ее и оттесняли, занимая освободившееся место. Осколки костей, выталкиваемые стержнями, разрывали плоть и кожу, кровь текла ручьями. Олег Сосин кричал, пытался поднять ноги, чтобы избавиться от штырей… Боль была невыносимой.

– Вытащите их из меня‼! – кричал он. – Дайте мне упасть, дайте согнуть ноги!

Но присутствующие смотрели на него равнодушно. Когда на вопли у Сосина уже не осталось сил, он глубоко вдохнул, но выдохнуть уже не мог, тело его затрясла судорога. Полковник согнулся пополам, последний раз посмотрел на свои ноги и потерял сознание.