Раннее утро, пять часов. На Юго-Востоке Москвы, в районе «старой» Некрасовки, на улицах ни одного человека. Тишину нарушают лишь редкие машины, спешащие по своим делам. В доме по адресу проспект Защитников Москвы, дом один в шестом подъезде на третьем этаже в квартире возле окна стоит старик. Вытянутое лицо его испещрено глубокими морщинами, щеки впалые, ссохшиеся губы сильно сжаты. Длинные волосы, густые седые брови и длинная седая борода на синевато-белом лице сильно контрастируют с темнотой в глубине комнаты. На старике некогда белая ночная рубашка со старыми потеками разных цветов. В левой руке он держит зажженную зажигалку, пламя которой тянется вверх. Наблюдая за стариком с улицы, можно было бы предположить, что в окне стоит старое привидение, закутанное в белое покрывало. Но в столь ранний час никто не видит старика, и никто не может наблюдать его странное поведение.

Глаза пожилого человека плотно закрыты, дыхание прерывистое, беспокойное. Он явно спит стоя и видит сон.

И снится ему беззаботная молодость, когда волосы его были черными, когда тело его было здоровым и сильным. Как он под волшебную музыку кружил в танце с красивой девушкой, лица которой не мог разглядеть. Но сейчас это не имело значения, они были счастливы и чему-то радостно смеялись. Когда музыка закончилась, девушка вдруг прикоснулась губами к его шее, нежно поцеловала и медленно поднялась к уху. Ее горячее дыхание тревожило в его теле что-то давно забытое, что-то сладостное и опасное, прекрасное и страшное одновременно. Девушка прикоснулась губами к его уху и прошептала: «Проснись, Иван». Он поморщился и ответил: «Что значит проснись, я не сплю. Подожди. Что это? Так хорошо». Девушка отодвинулась от Ивана, взяла кончик его большого пальца в рот и достаточно сильно, обжигающе укусила. Иван вскрикнул и хотел было возмутиться, но начал просыпаться. Виденье улетучивалось.

Зажигалка горела достаточно долго и сильно нагревалась его в руках. Проснувшись, старик не спешил открывать глаза. Постепенно до его сознания дошло, что пальцы что-то продолжает жечь. Теперь он уже полностью проснулся, открыл глаза и увидел горящую зажигалку. Потушив ее, он помахал рукой, чтобы охладить пальцы, и с любопытством стал разглядывать обожженное место. Большой палец левой руки, вернее, косточки, обтянутые тончайшей кожей, толстый пожелтевший ноготь… Палец немного пульсировал. Оглядевшись по сторонам, старик не мог вспомнить, как оказался у окна, да еще и с зажженной зажигалкой. Последнее, что вспоминалось: он лег поздно вечером и долго не мог уснуть. А потом резко провалился в сон.

И вот сейчас он, Иван Крупа, стоит один в своей однокомнатной квартире возле окна. Остатки сна еще не окончательно выветрились, и он продолжал наслаждаться туманными воспоминаниями. На лице старика блуждала улыбка. Но наконец Иван полностью проснулся и попытался оценить обстановку.

Неужели он стал лунатиком и начал ходить во сне? Зачем он взял зажигалку и стоит тут? Вопросы медленно всплывали в голове, но ответов на них не было. В конце концов, Иван отмахнулся от этих вопросов и хотел уже отойти от окна, но его внимание привлек большой рекламный плакат через дорогу. На плакате была реклама нового кафе «Живой огонь»: красивая девушка в коротком красном платье и с белоснежной улыбкой стояла в центре малахитовой арены и жарила на металлической решетке над костром куски сырого мяса. Внизу был слоган: «Жарим мы еду, как грешников в аду!» Иван не мог припомнить, чтобы видел эту рекламу здесь раньше.

Он отвернулся от окна, кряхтя подошел к кровати и сел на край. Потом медленно обвел грустным взглядом комнату, убранство которой полностью соответствовало внутреннему состоянию ее обитателя. Прежде всего в ней было много пустоты, много свободного места, а освещение было скудным. Из мебели – только кровать у стены слева от окна, на котором нет даже штор. У противоположной стены небольшой комод с телевизором. Рядом – старый стул с аккуратно сложенными вещами Ивана. Справа от входа старый двухстворчатый шкаф с ужасно скрипящими дверцами. На потолке, где должна висеть люстра, торчит короткий кусочек провода, замотанный изолентой. Освещение в комнате дает только светильник без абажура над кроватью.

Обреченно вздохнув, Иван взял пульт и включил мистический канал. Не то чтобы ему нравились передачи этого канала, просто он догадывался, что, если Демон вернется и начнет опять вытворять бесчинства, это станет сенсацией. Другие каналы попытаются как-то рационализировать информацию или будут замалчивать, а мистический расскажет все как есть. Шли новости, Иван сделал звук громче. Женщина-диктор рассказывала:

«Уважаемые телезрители нашего канала, для тех, кто только что к нам присоединился, повторю последние шокирующие новости вчерашнего дня.

Вчера в Московском районе Лианозово произошли, мягко говоря, странные события. Все они каким-то образом связаны с неким Максимом С., проживающим в этом районе. Наши корреспонденты попробовали восстановить картину событий в хронологическом порядке.

Итак, утром вчерашнего дня в Лианозовском лесу некий Максим С. избил двух мужчин, предположительно бомжей. Как рассказывают очевидцы, молодой человек значительно уступает им в росте и телосложения довольно субтильного, чего не скажешь о его жертвах. Но все же он смог их побить так, что крики слышались по всему лесу».

Иван Крупа зевнул, эта новость не казалась ему интересной, но тем не менее он продолжил смотреть дальше.

«Все дальнейшие события так или иначе связаны с вышеупомянутым Максимом, – говорила диктор. – Молодой человек был замечен в кафе, рядом с его местом работы и спортзалом для занятий йогой. Что интересно – само место работы Максима С. было разгромлено двумя бугаями, а директор магазина избит. По данным наших корреспондентов, в тот момент, когда Максим находился в кафе, в зале йоги происходили невероятные вещи. Спортсменки во время занятий поднимались по стенам и ползали на карачках по потолку. К сожалению, к самим спортсменкам не пускают следователи, пока мы не можем взять у них интервью».

Старик замер. Он даже перестал дышать, ловя каждое слово. Тем временем диктор мистических новостей продолжала:

«От торгового центра Максима С. забрала неизвестная машина. Полицейским не удалось поймать загадочного молодого человека. Но мы смогли узнать у полицейских, что следы его ведут в сто двадцатую больницу, в которой произошли еще более невероятные события. В реанимацию этой больницы поступил бывший директор Максима С., а после него и сам Максим. За ночь в реанимации произошло нечто, в чем еще предстоит разобраться. Но из достоверных источников уже известно, что почти все пациенты реанимации этой ночью погибли при странных обстоятельствах. Судя по всему, Максим С. выжил и сбежал с места событий. А его начальник, директор магазина бытовой техники, за одну ночь полностью вылечился от полученных травм. С ним сейчас работают психологи, он утверждает, что в реанимации ночью был шабаш и что он за всем наблюдал, лежа на потолке. Не менее странными кажутся показания дежурной медсестры, которая заявляет, что ночью в отделение пришла пожилая дама, которая умерла два дня назад. И что дама звала ее с собой в морг, после чего медсестра потеряла сознание. С ней сейчас тоже работают психологи.

Похоже, что события разворачиваются каким-то мистическим образом. Что это, чья-то шутка или мы имеем дело с потусторонними силами? Мы будем следить за происходящим и держать вас в курсе…»

– Огнива! – хрипло крикнул Иван Крупа и закашлялся.

Иван поднялся на ноги и стал расхаживать по комнате из угла в угол, не находя себе места.

– Она вернулась! Вернулась, – тихо бормотал он, продолжая мелкими шаркающими шагами мерить комнату.

Старик не знал, что теперь ему делать. Последние сто лет он только и думал о ее обещании вернуться, а теперь, когда это произошло, растерялся. Долгие годы Иван размышлял над тем, что для него будет означать возвращение Огнивы. В голове крутились два варианта. Первый – она отомстит за предательство и свое изгнание и убьет Ивана, тем самым избавив от страданий дряхления и бессмертия. Второй вариант, достаточно негативный – Огнива заберет его с собой в преисподнюю, и его нынешние мучения покажутся легкой трепкой по сравнению с тем, что она будет делать с ним в аду. Возвращаясь к первому варианту, конечно, можно было предположить, что, убив Ивана, Огнива тоже отправит его в ад, чтобы подвергнуть вечным мукам. Но думать о таком совсем не хотелось – жить без надежды на спасение, пусть даже иллюзорной, было невыносимо.

Он дотронулся до шрама на кисти левой руки в том месте, куда когда-то была воткнута игла. Шрам отозвался пульсирующей болью и был горячим. Он никогда не давал о себе забыть, постоянная тянущая боль сопровождала Ивана всю жизнь. Возможно, из-за того, что в кисти осталась часть иглы. В те далекие времена, после исчезновения Огнивы, ведьма убрала свою руку, оставив иглу торчать в руке Ивана, потом резким движением сломала этот стальной шип так, чтобы осколок остался в его теле. Колдунья уверяла, что только с осколком в руке Иван может быть уверен, что Демон больше не вселится в его тело. Иван хорошо помнил, как рука долго и мучительно заживала.

Что теперь ему делать? Бежать или остаться и ждать, пока Огнива объявится? Нет, бежать – это не выход. Да и куда сбежишь от такого всесильного Демона? Остается только сидеть и ждать. Ждать, как узник в своей камере, приговоренный к смертной казни, который слушает шаги в коридоре и молится, чтобы на этот раз пришли не за ним.

Поток мыслей проносился в старческой голове, вороша воспоминания, и быстро покидал ее, освобождая место для новых мыслей, образов и тревог.

Иван подошел к окну и выглянул на пустынную улицу, но сделал это скорее машинально. Он как будто ничего не видел, его сознание было занято другими делами. Старик стал повторять тихо вслух: «Огнива, Огнива, Огнива». Медленно его взгляд фокусировался на рекламном щите напротив окон. Он прочитал слоган, едва заметно кивнул и произнес с усмешкой:

– «Жарим мы еду, как грешников в аду». Хм. Ты все так же остроумна.