* * *

Максим Соловьев снова владел своим телом. Он наблюдал за Кареном, запертым в помятой машине и явно свихнувшимся. Для Макса и всех людей, находящихся около торгового центра, прошла секунда между тем, как Карен нагрубил, и тем, как оказался запертым в авто.

– А что произошло? – спросил Макс Огниву, которая лежала на его левом плече и поигрывала хвостом. – Как он там оказался?

– Я предупреждала, что можно лишиться разума. Он, похоже, не поверил, – совершенно спокойно ответила Огнива, выпуская несколько колец дыма. – Теперь только изнурительное лечение током и куча таблеток смогут вернуть его к нормальной жизни.

– Это очень жестко, Огнива.

Девушка вскочила на ноги и серьезным тоном сказала:

– Это не жестко, а справедливо. Для меня не бывает слишком жестко, бывает только недостаточно жестко. И не нужно грубить незнакомому человеку, и тем более, если он одержим одним из могущественных Демонов.

– Ну так он же не знал, что это была ты, – пытался заступиться за Карена Макс.

– А это не имеет никого значения. Если ты идешь на конфликт с неизвестным, значит, ты готов к любому повороту событий, в том числе и к тому, что твой оппонент может быть Демоном. Если ты не готов, так и нечего свой рот разевать.

– Но его же смогут вылечить, правда?

– Да, конечно, вылечат, – Огнива небрежно махнула рукой. – Две—три процедуры током, и будет как новенький. Думаю, что теперь он станет вести себя тише.

Макс хотел еще что-то сказать, он уже открыл рот, но передумал. Его внимание привлек плач Карена, который все еще находился в машине, протягивал руку с гвоздями и просил о помощи. Сейчас он был похож на пятилетнего ребенка, которому не разрешают сделать то, чего он очень хочет.

Молодой человек не мог больше смотреть на бедолагу. Вместе с близнецами он направился в сторону кареты скорой помощи, в которую вот-вот должны были погрузить Бухова. Носилки с окровавленным директором магазина стояли на земле, а врачи и полицейские общались между собой.

– Куда вы его повезете? – спросил полицейский, которого звали Петр Синяков.

– В сто двадцатую, там сейчас есть свободные места, – ответил врач.

– Хорошо, мы пока осмотрим его кабинет, опросим свидетелей, а потом поедем к нему на допрос, – правоохранитель кивнул на Бухова.

– В ближайшие два—три дня он не сможет с вами говорить.

– Через пару дней тогда. Так, ну мы все бумаги оформили, можете ехать.

– Грузим, ребята, – обратился врач к водителю и медбрату. – Поехали уже быстрее.

Бухова подняли, послышался металлический щелчок – это зафиксировались ножки носилок. От тряски и щелчка пострадавший очнулся и сквозь пелену перед глазами смог разглядеть фуражку полицейского.

– Соловьев Максим… Близнецы… – прошептал он, еле шевеля губами.

Но представитель полиции его не слышал, он смотрел совсем в другую сторону, где народ утешал плачущего Карена.

В этот момент к носилкам приблизился Макс с двумя братьями. Бухов напряг оставшиеся силы и всмотрелся в лица только что подошедших людей. Еще немного… и он узнал. Игорь Владимирович стал хаотично размахивать руками и открывать рот. Но ему не удавалось произнести ни единого слова, он только хрипел. Директор пытался указать пальцем на братьев, однако никто не обращал на него внимания.

– Тихо, тихо, Игорь Владимирович, – спокойно заговорил Макс, кладя руку на грудь начальника. – Все будет хорошо. Не переживайте, сейчас медицина далеко шагнула, скоро будете бегать.

– Это точно, – подтвердил медбрат и затолкнул носилки в машину скорой помощи.

Врач и медбрат устроились возле носилок, водитель захлопнул за ними двери, сел за руль, и Игорь Владимирович Бухов под вой сирены умчался в больницу.

Максим следил взглядом за машиной скорой помощи, пока она не исчезла из виду.

– Мальчики, вы можете пока идти к Максу домой, – обратилась Огнива к близнецам.

– Как это ко мне домой? А что они там будут делать? А как же, там же мой дед! – зачастил испуганный Максим.

– Да ничего страшного не произойдет. Дед у тебя мировой человек, ребята пока с ним в шахматы поиграют, немного развлекут старика, – успокоила Огнива. – Может, заодно с соседями познакомятся.

– О-о-о, нет! Там такие соседи, просто сволочи. Постоянно ночами гремят, шумят, топают и не передать, что еще делают. С ними не о чем говорить. Да они даже дверь не открывают, когда им звонишь.

– Ну вот, а ты спрашиваешь, что ребята будут делать у тебя дома. Есть дела-то, а? – Огнива подмигнула близнецам. – Мы с Максом пока прокатимся в больницу, посетим Марию, а потом присоединимся к вам.

Макс хотел повторить вслух все, что сказала Огнива, но не успел. Братья синхронно кивнули и зашагали прочь.

– Моя свита меня хорошо слышит, так что можешь не повторять мои слова вслух, – улыбнулась Огнива, склонившись к его уху.

– Мы едем в больницу, но зачем? И что за Мария? – спросил Макс.

– Нужно проследить, чтоб Игоря Владимировича хорошо приняли, – лукаво улыбнулась Огнива. – Ну и вообще, там есть где развернуться творческой личности, такой как я. А про Марию я тебе потом расскажу.