Что же происходило с этносом на территории Западной Руси и что способствовало столь быстрым успехам славянской ассимиляции на вновь освоенных землях? Укажем на некоторые, наиболее вероятные причины.

Появление здесь восточных славян и освоение ими новой большой территории проходило, как мы уже отмечали, в рамках одного, общего для славян, балтов и финно-угров, государства Киевской Руси. Это было постепенное распространение славянского этноса за пределами своей этнической территории, обусловленное рядом обстоятельств, о которых мы можем только догадываться. Возможно, это была потребность в новых землях, вызванная демографическими процессами; возможно, сказалась сложная ситуация на юге Руси, где славянские поселения постоянно подвергались набегам кочевников, сопровождавшихся грабежами и разорениями, что вынудило часть славян покинуть свои места и переселиться в северные области страны; следует также предполагать стремление киевских князей усилить свою власть в неславянских землях государства, сдерживать сепаратизм местных правителей и, опираясь на славянских поселенцев погостов и городков, облегчить сбор дани. Возможно, были и другие причины.

Славяне не были здесь чужеземцами, незнакомыми местному населению, особенно местной знати, которая давно связала свою судьбу с Киевом, принимала участие в походах русских князей (вспомним участие кривичей в походе Олега на Византию и т. д.).

Конечно, хотелось бы знать, каково было численное соотношение славянского и неславянского населения на территории западных областей Руси. Хотя, как уже отмечалось, нельзя исключать некоторого оттока местных балтов к северу, основная часть местного населения, надо полагать, осталась на месте и была вовлечена в процесс этнической миксации. По всей видимости, миграция славян не носила разового характера. Она шла непрерывно, и соотношение между местным и славянским населением постоянно менялось в пользу последнего.

Археологические материалы дают основания предположить, что численность балтов на территории Беларуси ко времени начала расселения славян севернее Припяти не была значительной. Памятников местных культур известно немного, а их поселения невелики по размерам. Исключение составляет, пожалуй, Замковая гора около д. Дедиловичи. Полученный во время раскопок вещевой материал бедный и представлен в основном керамикой. Славянские же поселки, появившиеся здесь в X в., как это можно судить по селищу около д. Городище (Минский р-н), отличались очень крупными размерами. Косвенным подтверждением относительно слабой заселенности этой территории может служить и сам факт быстрой славянизации местного населения.

Быстрой славянизации способствовал ряд обстоятельств. Славяне к этому моменту достигли больших успехов в хозяйственном, политическом и социальном развитии. Они принесли с собой новые, более производительные, орудия землеобработки, уборки и обработки сельскохозяйственной продукции: плуг, рало и соху, оснащенные металлическими наконечниками, каменные жернова, на которых можно было получать муку различного помола, более совершенные серпы и косы. С приходом славян распространился гончарный круг.

Превосходство в культуре — очень важный фактор, способствующий победе ее обладателя в этнических взаимодействиях. На новых землях славяне постепенно становились титульным этносом.

Население быстро приняло славянскую культуру и перешло на славянский язык. Среди известных нам надписей на предметах XI—XII вв. нет ни одной, которая бы была выполнена не по-русски.

Мощным фактором объединения этноса было существование государства. Само появление Киевской Руси с ее организацией управления страной, государственной идеологией вело к объединению. Осознание единства страны, которой правил род Рюриковичей, система наследования власти, которая предусматривала права всех Рюриковичей на власть над всей «Русской землей», единая правовая система, стабильность границ, необходимость совместной борьбы против кочевников на юге и против северных соседей способствовали утверждению представления о единстве страны и населявшего ее народа. Важная роль государственности в консолидации этноса хорошо известна. Например, разгром венграми Велико-Моравского государства в 906 г., по мнению исследователей, приостановил развитие великоморавской этнической общности на основе моравско-чешских, словацких, паннонских и лужицких племен, которые входили в ее состав. Произошел разрыв экономических и политических связей между ними и административно-территориальное разделение этой части западнославянского этноса.

Несомненно, консолидации содействовало социально-экономическое развитие восточных славян в рамках Древней Руси, зарождение и развитие феодальных отношений. Частые войны русских князей, сборы в походы не только воинов-феодалов, но и ополченцев из разных мест страны, совместное, часто длительное пребывание их в военных лагерях способствовали осознанию общих интересов и общего социального и этнического самосознания.

Трудно также переоценить объединяющее значение распространения христианства и великую роль церкви в консолидации восточнославянского этноса. Влияние религии на все стороны жизни было таким сильным, что нередко само этническое самосознание отождествлялось с конфессиональным. На Руси это было особенно заметно, поскольку все соседние этносы исповедовали другую веру: на севере, востоке и юге соседями были язычники, на западе — католики. Вера отличала население Руси от соседних народов, она приобрела характер специального признака, подчеркивала общность славян с другими народами Руси, принявшими православие.

Необходимо добавить, что Церковь на Руси была тесно связана с политической жизнью, проводила большую работу по объединению страны, всегда стояла за единство Руси, осуждала междоусобицы, традиционно считала славян Руси и славянизированные народы единым этносом. С Церковью связано распространение письменности, а та, в свою очередь, явилась еще одной мощной силой консолидации.

Экономическая жизнь на Руси становилась все более интенсивной. Развивались ремесла и торговля — как внутренняя, так и внешняя. Единство материальной культуры, о чем так выразительно свидетельствует археологический материал, в огромной степени было обязано экономическим связям между различными областями страны. Экономические связи, естественно, усиливали межэтнические контакты и способствовали сближению различных этносов, их интеграции в единую народность.

Но новые исторические условия, в которых оказались славяне после расселения на пространствах Восточной Европы, несомненно, включили в действие и факторы, которые вели к ослаблению единства и разделению восточнославянского этноса. Факторы эти — большие размеры новой территории обитания и разные этнические субстраты.

В какой-то степени повторилось то, что уже было и раньше в этнической истории как индоевропейцев, так и собственно славян. Наиболее близкий и убедительный пример — недавний выход ранних славян за пределы своей прародины. Заняв новые громадные пространста в Восточной Европе и на Балканском полуострове, они принесли с собой общий славянский язык, единство которого сохранялось длительное время. Но ослабление внутриэтнических связей, которые невозможно было поддерживать при наличных средствах коммуникации, неизбежно вело к возникновению областных диалектов, различавшихся все больше и больше.

Наряду с этим не меньшее, если не большее, разрушительное действие на язык оказывали местные этносы, с которыми славяне начали смешиваться. Таким же заметным изменениям, особенно на Балканском полуострове, подвергся антропологический тип славян. Все эти воздействия называют действием этнического субстрата. В конечном итоге к VHI—IX вв. некогда единые славяне разделились на три ветви: западную, восточную и южную, с собственными языками и заметными антропологическими и культурными различиями. Законы этногенеза проявились в судьбах ранних славян и сказались также на их дальнейшей этнической истории.

Через те же процессы прошли и восточные славяне. В такой же степени они испытали на себе действие пространственного фактора — большие размеры новой территории обитания — и действие этнических субстратов.

Сформировавшись в качестве новой особой группы славян на относительно небольшой территории на юге Беларуси и севере Украины, славяне в короткое время (в основном в течение X в.) расселились на территории Киевской Руси как один восточнославянский народ, единая в языковом и культурном отношении древнерусская народность с общим самосознанием. Восточные славяне стали доминирующим этносом и связующим посредником между другими этносами страны. Первые века их пребывания на новой территории были отмечены в наибольшей степени общими признаками древнерусского этноса. Это этнокультурное единство стало решающим фактором дальнейшего этнического развития домонгольской Руси.

Но Древняя Русь с самого начала была полиэтничным образованием. Славяне расселились в стране, где, кроме них, проживали балты, финно-угры, группы ираноязычных и фракийских народов. Начался процесс достаточно быстрой миксации, в котором победу одержали славяне. Смешиваясь с другими этносами, славяне, однако, не могли не испытать на себе действия местных этнокультурных субстратов. В чем и с какой силой субстраты проявили себя на территории Западной Руси?

Мы уже отмечали те новые черты в языке, материальной и духовной культуре, а также в антропологической характеристике славянского населения Западной Руси, которые можно проследить и объяснить неизбежными последствиями миксации, считать их проявлением действия субстрата. Напомним наиболе существенные из них.

В языке, в частности в лексике, их ничтожно мало. В фонетике некоторые исследователи считают наследием балтов «аканье» и «дзеканье», закрепившиеся позже в белорусском языке. Но это положение не является общепризнанным в лингвистической науке, на что мы уже указывали.

В археологических материалах наследием балтской культуры В. В. Седов считал прослеживаемый в курганах обычай класть покойника (или ставить гроб с умершим) на остатки предварительно устроенного кострища. Мы не уверены, что этот обычай был заимствован у балтов: во-первых, балтский погребальный обряд до прихода славян, кроме как у носителей культуры длинных курганов на северо-востоке Беларуси, не был связан с курганами. В банцеровской и колочинской культурах был обычай хоронить в небольших ямках глиняные сосулы с остатками кремации покойника. Поэтому проводить прямые параллели между ними и славянскими курганными захоронениями просто невозможно. Во-вторых, до прихода славян балты жили и южнее Припяти, но славянские погребения с зольно-угольной прослойкой под погребенным там отсутствуют. Впрочем, погребальные обычаи у славян и носителей культуры длинных курганов представляются совершенно разными.

Ничтожно мало, по сравнению с типичными славянскими курганными захоронениями с западной ориентацией покойника, курганов, в которых покойник положен головой на восток. Предполагается, что последние принадлежали балтам. Но это не столько проявление субстрата, сколько свидетельство существования на Руси очень небольшого по численности балтского населения и то, если такие погребения на самом деле принадлежали балтам.

Более убедительным представляется предположение, что действие балтского субстрата сказалось на некотором изменении антропологического типа славян, о чем можно судить по погребенным в славянских курганах XI—XII вв. севернее Припяти.

Этническая миксация, в которую были вовлечены славяне и различные группы балтов, была основной формой этнических процессов, протекавших на территории западных земель Руси в X—XIII вв. Решительную и безусловную победу одержали славяне. И речь может идти лишь о том, какие изменения произошли в этой части древнерусской народности, в ее составляющих (языке, культуре и др.) в связи с включением в нее местных этносов. Однако преувеличивать влияние этнических субстратов на дальнейшее развитие восточнославянского этноса не следует. Были и другие причины, определявшие его эволюцию не только в рассматриваемый период, но и в последующие столетия. Это и территориальный фактор, и дальнейшее политическое развитие бывших древнерусских земель, приведшее к их разъединению и разрыву связей между ними. Вот почему следует с осторожностью относиться к получившим распространение утверждениям, что именно субстраты стали решающей причиной разрушения и последующего разделения древнерусской народности. В рассматриваемую эпоху субстрат совершенно не проявил себя в одном из важнейших признаков этноса — этническом самосознании.

Письменные источники не дают никаких материалов, которые бы свидетельствовали о том, что включением неславянских этносов было хотя бы в какой-то мере поколеблено общее этническое самосознание восточных славян, их идентификация себя как «руских». Нет ни малейшего намека на то, что кто-то помнил и говорил о своем «неславянском прошлом». Трудно также объяснить, почему влияние субстрата должно было сказаться не сразу после ассимиляции балтов, а несколько веков спустя.

Как ни странно, но даже после ассимиляции «чужаков» славянская культура XI—XII вв. продолжала оставаться единообразной и монолитной на всем пространстве Руси. Даже керамика, особенно чувствительная к этническим взаимодействиям (и тем более — к смешениям), сохранила единые черты, общие для всего древнерусского пространства, и не испытала заметного воздействия со стороны культур местных этносов. И это один из сильнейших аргументов против предпринимаемых попыток гиперболизации масштабов влияния балтского и иных субстратов на славянский этнос.

Смелая и интересная гипотеза В. В. Седова о роли балтского этнического субстрата в формировании белорусов нуждается в тщательном анализе. Она стала популярной среди тех, кто ищет повод поставить под сомнение реальность общих этнических корней у современных восточнославянских народов. Дело доходит до абсурда, когда, например, сложный процесс формирования белорусов сводят к примитивной формуле «славяне+балты = белорусы». Руководствуясь этой формулой, начало формирования белорусского этноса можно отнести к тем отдаленным временам, когда фиксируются признаки смешения балтских и славянских этносов. А это имело место не только в IX—X вв., но и значительно раньше, причем не только на территории Беларуси, но и в Среднем Поднепровье, когда пришедшие туда в VI в. славяне застали там часть балтского населения.

Этногенез — сложный и многоликий процесс, который нельзя сводить только к биологическим факторам; этносы прежде всего — культурно-исторические общности.

Надо заметить, что сам В. В. Седов, как бы нейтрализуя потуги использовать его гипотезу для неправильных заключений, издал позже большое монографическое исследование «Древнерусская народность», в котором подробнейшим образом рассмотрел условия и особенности формирования и существования древнерусской народности.

Приведенные данные свидетельствуют о том, что этнические процессы на Руси, в том числе и в ее западных землях, были сложными и разнонаправленными. Восточнославянский этнос в период существования Древнерусского государства испытывал на себе воздействие со стороны разных сил. Одни из них способствовали укреплению единых начал, консолидировавших народность (государственность, совместная борьба против иноземных захватчиков, налаживание экономических связей, религия). Другие, наоборот, вели к возникновению локальных особенностей как в языке, так и в культуре (географический фактор, большая территория расселения, этнические субстраты). Деструктивно влияла на этнические процессы феодальная раздробленность.

Одновременное воздействие как разъединяющих, так и объединяющих факторов характеризовало и определяло диалектику этнических процессов на Руси. Некоторые антропологические изменения, обязанные миксации, не разделили, однако, древнерусский этнос и не сказались на его базовой характеристике — этнической идентификации. Этнические включения не изменили единства древнерусской материальной и духовной культуры, несмотря на то что они были связаны с разными субстратами. Можно сказать, что эволюция древнерусского этноса имела тенденцию к появлению в ней элементов, которые вели к ее дифференциации, но мощные сдерживающие факторы не позволяли тогда ей разделиться. Это произойдет значительно позже.

Только так мы можем представить и объяснить себе результаты этнических процессов, которые протекали на Руси, в том числе в ее западных землях.