Начало широкого расселения восточных славян севернее Припяти археологически прослеживается по появлению сферических курганов, оставленных здесь славянским населением.
Они очень заметно отличаются от бескурганных грунтовых захоронений, присущих балтским племенам банцеровской и колочинской культур, длинных курганов полоцкого и смоленского Поднепровья и курганов-сопок более северных районов Приильменья. Это массовый и очень надежный материал.
Сферические курганы с остатками трупосожжений исследованы в Беларуси более чем в пятидесяти крупных могильниках. Керамика в них лепная и гончарная. В ряде случаев вместе с лепной керамикой находили арабские дирхемы первой половины X в. К сожалению, курганы с трупосожжениями очень бедны находками, что усложняет их точное датирование.
По заключению всех исследователей, проанализировавших результаты раскопок курганов в Беларуси, самые ранние из них представлены трупосожжениями и датируются, как правило, X в., т. е. периодом, предшествовавшим крещению Руси. В XI и XII вв. они уже содержат трупоположения. Однако есть все основания датировать курганы с трупосожжениями на территории севернее Припяти не просто X, а концом X в.
Общепризнано, что принятие христианства повлекло за собой смену погребальной обрядности, практиковавшейся у славян до крещения. Это проявилось прежде всего в прекращении прежнего языческого обычая сжигать тело покойника и хоронить остатки кремации под курганами. Поэтому смену на первом этапе курганов, содержащих остатки трупосожжения (кремации), курганами с трупоположениями мы рассматриваем как показатель смены веры. Другого объяснения этому нет. Известно, что погребальный обычай принадлежит к числу очень устойчивых и консервативных элементов традиционной культуры. Поэтому даже несмотря на то что обычай хоронить в курганах еще продолжался длительное время, главная перемена свершилась.
Но вот что интересно: славянских курганов с трупосожжениями на территории Беларуси мало, и очень скоро они уступают свое место курганам с трупоположением. Например, в белорусском Побужье из 126 курганов, раскопанных Т. Н. Коробушкиной и частично И. П. Русановой, курганов с трупосожжением оказалось 14. При этом все они датируются X в.
Приблизительно то же происходило и в других местах. Так, в Посожье, где масштабы изучения курганов намного превосходили исследования такого рода в западных областях и поэтому мы располагаем более репрезентативной статистикой, было раскопано и проанализировано 897 курганов. Из них только 46 содержали трупосожжения.
Подобная картина в целом наблюдается и в северных районах Беларуси, в частности в полоцкой земле. Там, несмотря на достаточно сложную этническую ситуацию, когда еще не завершился процесс славянизации края, уже в X в., по наблюдению В. В. Седова, появляются первые курганы с трупоположениями. Выявленные кое-где переходные типы погребений, в которых присутствуют двойные захоронения — и трупоположения, и остатки кремации — единичны.
Ничтожно малое количество курганов с трупосожжениями при сравнении с количеством курганов с трупоположением может быть объяснено только тем, что славяне начали осваивать эту территорию незадолго до крещения Руси, и за время от появления их здесь и до времени крещения Руси в 988 г. курганы с трупосожжением здесь просто не успели накопиться в большом количестве. А это означает, что славянское расселение к северу от Припяти можно отнести к концу или, по крайней мере, ко второй половине X в.
Сейчас уже совершенно очевидно, что распространение христианства на территории Беларуси практически совпадает с началом широкого расселения здесь славян.
Дата начала славянского расселения на территории к северу от Припяти, полученная на основании изучения курганов, полностью соответствует и наиболее ранним славянским поселениям в этой части Беларуси. Так, именно X в. датируются самые ранние славянские слои в древнейшем на территории Беларуси городе Полоцке, несмотря на то что русская летопись впервые упомянула о нем под 862 г., назвав Полоцк в числе первых городов на территории Восточной Европы. К X в. относится не только массовый вещевой материал, полученный при раскопках в полоцком Верхнем Замке, но и византийская монета (второй половины X в.), найденная там же в самом раннем стратиграфическом слое у основания вала. Этим же временем датируются самые ранние славянские слои в Новгороде.
IX—X вв. датирует А. Л. Монгайт первые славянские сферические курганы с трупосожжениями в Волго-Окском бассейне. Впрочем, эти курганы по составу находок идентичны самым ранним славянским курганам в Беларуси, и X в. будет для них наиболее приемлемой датой.
Широкое расселение восточных славян на пространствах Восточной Европы имело место только после появления у них государства.
Если обратиться к сельским поселениям, то наиболее раннее свидетельство появления славян севернее Припяти дали раскопки городища и селища около д. Колочин в Гомельской области, проведенные Э. А. Симоновичем. По его наблюдениям, исследованное им городище колочинской культуры было разрушено и сожжено славянами, основавшими свой поселок рядом с городищем. Оставленная ими культура имеет очень близкое сходство с известной на юге Руси роменско-боршевской культурой. Для нее характерны округло-плечистые горшки, украшенные «гусеничным» орнаментом. Именно такая керамика была найдена на славянском селище около городища. Традиционно роменско-боршевская культура датируется VIII—X вв. Следовательно, наиболее ранней возможной датой появления славянского поселения в Колочине может быть VIII в. Именно такую дату и принимает Э. А. Симонович для определения времени гибели городища и появления в этом регионе славян. Однако, по нашему мнению, найденные материалы не исключают и более позднюю дату, а именно IX и даже начало X в. Правда, в X в. у восточных славян появляется керамика, изготовленная на гончарном круге. В Колочине же она еще выполнена техникой ручной лепки. Впрочем, лепная керамика нередко встречается и в материалах X в. Хотя исследователи допускают возможность проникновения отдельных славянских групп в область к северу от Припяти и в более раннее время, материалов, которые бы свидетельствовали о массовом расселении здесь славян ранее IX в., пока нет.
В ряду ранних археологических памятников на территории средней и северной части Беларуси, которые можно соотнести с восточными славянами, следует назвать селище Жижлянка, находящееся на правом берегу Свислочи недалеко от Осиповичей. Раскопки на нем также выявили керамику с «гусеничным» орнаментом. Однако наиболее надежную дату селищу дают стеклянные бусы, относящиеся к X в.
На ранних славянских селищах, как и в курганах, лепной керамики немного. В основном распространена гончарная посуда с венчиком, моделированным «под карнизик», которая датируется X— началом XI в.
Крупные раскопки, давшие такую керамику, были проведены автором на ранних селищах под Минском около д. Городище (на р. Менка) (рис. 44) иуд. Новосады, недалеко от Дзержинска.
На селище около д. Городище выявлены глубокие ямы, вероятно, для хранения продуктов, в которых были найдены целые плечистые гончарные сосуды X в. Все это очень напоминает боршевские материалы и, по-видимому, свидетельствует, как и в Колочине, о миграции сюда населения из южных областей Руси.
Десятым веком датируются и первые достоверно славянские предметы, попавшие в длинные курганы на заключительном этапе их существования. Они рассматриваются как свидетельство начавшихся этнических контактов местного балтского населения с расселившимися в этих местах славянами. Такая же картина наблюдается в соседних регионах, на Псковщине и Смоленщине.
Таким образом, можно считать установленным, что начало широкого расселения восточных славян севернее Припяти приходится в основном на X в.
Более позднее заселение территории средней и северной части Беларуси в сравнении с областью, расположенной южнее Припяти, доказывается также лингвистическими данными. На это указывает прежде всего гидронимика, которая в области севернее Припяти представлена более поздними, чем на юге, славянскими речными названиями.
Косвенным свидетельством относительно позднего заселения славянами этих территорий может служить и то обстоятельство, что начало широкого славянского заимствования из балтских и финно-угорских языков (обозначение отдельных предметов, терминология социально-экономического и религиозного характера) датируется лингвистами рубежом I и II тыс. н. э.
Освоение восточными славянами новых земель за пределами их начальной локализации поистине уникально. Есть все основания утверждать, что оно прошло достаточно быстро, в течение одного столетия. Практически уже в X в. мы видим славян на всем пространстве Руси, вплоть до самых северных и восточных пределов страны.