Новый этап в истории восточных славян наступил в конце IX в. Самым знаменательным событием стало возникновение государства Киевская Русь.
В 979 г. умер Олег. «Повесть временных лет» говорит, что у него был малолетний сын Игорь, которого перед смертью Рюрик передал на руки своему родичу Олегу. Олег стал княжить или по праву старшего в роду, что в те времена соответствовало принятому порядку наследования, или как регент при малолетнем наследнике, а потом, возможно, и как всесильный узурпатор. Во всяком случае, при своей жизни он не уступил власть Игорю, прокняжив 34 года, из них 31 — в Киеве.
Спустя три года, в 882 г., собрав, как свидетельствует русская летопись, большое войско из варягов, чуди, мери, веси, «кривичей» и «славян», направился вниз по Днепру и, взяв по пути Смоленск и Любеч, подплыл к Киеву.
О том, как развивались события далее, лучше судить по рассказу самого летописца, который мы приводим полностью. «И пришли к горам Киевским, и узнал Олег, что княжат тут Аскольд и Дир. Спрятал он одних воинов в ладьях, а других оставил позади, а сам подошел к горам, неся ребенка Игоря. И подплыл к Угорской горе, спрятав своих воинов, и послал к Аскольду и Диру, говоря им, что де «Мы купцы, идем к грекам от Олега и княжича Игоря. Придите к нам, к родичам своим». Когда же Аскольд и Дир пришли, все спрятанные воины выскочили из ладей, и сказал Олег Аскольду и Диру: «Не князья вы и не княжеского рода, но я княжеского рода», а когда вынесли Игоря, добавил: «Вот он — сын Рюрика». И убили Аскольда и Дира, отнесли на гору и погребли... И сел Олег, княжа, в Киеве, и сказал Олег: «Да будет матерью городам русским»».
Рассказ о вокняжении Олега в Киеве столь же интересен, как и фантастичен, и во многом напоминает расхожую легенду или былину. Скорее всего, и в основу летописного рассказа была положена опоэтизированная былина — довольно распространенная в те времена форма исторического повествования. Мы уже говорили о том, что необъяснимо, почему Олег ничего не знает о Киеве и сидевших там Аскольде и Дире, которые раньше представлялись летописцами как знатные мужи Рюрика. Не совсем ясно, почему Олег по пути в Киев с большим войском, в составе которого были кривичи, захватил Смоленск, посадил в нем своего наместника и наложил дань на кривичей, хотя в той же летописи Смоленск назван главным городом кривичей, а те, в свою очередь, подчинялись варяжскому князю. Еще более удивляет то, что Олег наложил дань и на свою главную вотчину — Новгород, о чем говорится дальше. Создается впечатление, что или летописец не смог разобраться в событиях, или правители некоторых областей решили выйти из подчинения варяжскому князю.
Как бы там ни было, утвердившись в земле полян, Олег быстро подчиняет себе ряд земель, как славянских, так и неславянских. Летопись последовательно перечисляет походы Олега в земли древлян (883 г.), северян (884 г.), радимичей (885 г.). Он подчиняет их и облагает данью. Причем выясняется, что до этого северяне и радимичи платили дань хазарам. Олег требует от них, чтобы они не делали этого, а платили ему, объявив: «Я враг их (хазар. — Э. 3.) и вам им платить незачем».
Интересно отметить, что северяне (а также вятичи) платили дань хазарам, сообщает и хазарский источник IX в.
«И властвовал Олег над полянами, и древлянами, и северянами, и радимичами, а с уличами и тиверцами воевал», — заключает русский летописец.
Как видим, здесь перечислены только часть восточных славян — полян и их ближайшие соседи. Следовательно, на этом этапе, если верить летописи и надеяться, что здесь дается не выборочный перечень подчиненных Олегу земель, он утвердил свою власть пока только над частью восточнославянских группировок. И это, наверное, похоже на правду. Может показаться странным, что здесь не названы ни кривичи, ни ильменские славяне, с которыми он вроде бы начинал свой поход на Киев.
Однако контроль над северной частью государства был установлен раньше, еще при Рюрике, и в данном случае летописца больше интересовал вопрос объединения под властью Олега славянских областей. Усилия по расширению и упрочению власти над обширной территорией, заселенной разноязычными группировками, продолжались, и не без успеха. Об этом можно судить на основании летописной записи под 907 г., которая рассказывает о походе Олега на Царьград. В поход он взял с собой «множество варягов, и славян, и чуди, и кривичей, и мерю, и древлян, и радимичей, и полян, и северян, и вятичей, и хорватов, и дулебов, и тиверцев».
Использованный в списке участников похода этноним «славяне» не мог означать славян вообще, это не был общеславянский этноним. Если бы это было так, то не было бы необходимости, наряду с ним, называть полян, древлян и других славян. Достаточно было ограничиться одним именем «славяне». Следовательно, под именем «славяне» здесь обозначена одна из конкретных группировок. Для летописца, не знавшего этнической истории славян, этим этнонимом именовалась новгородская группировка славян. Но такое будет позже, когда сюда придут и расселятся славяне. Во времена же описанных событий славян в этом регионе еще не было, и об этом убедительно говорят археологические материалы. Под именем «славян» здесь следует понимать носителей культуры новгородских сопок, которые относились к финно-уграм. Подобным образом, под определением кривичей и радимичей следует подразумевать представителей местного балтского населения, соответственно носителей культуры длинных курганов и колочинской. К балтам следует причислить и «вятичей» на Оке. Несколько неожиданным представляется упоминание дулебов. Это старый этноним, который позже был заменен на бужан или волынян. Обращает на себя внимание строгий порядок, в котором перечисляются участники похода. Создается впечатление, что автор держит перед собой карту и называет народы в том порядке, в каком они расположены на карте. Сначала он называет группы, занимавшие северные области державы (варяги, славяне, чудь, кривичи, меря), затем — более южные группы (древляне, радимичи, поляне, северяне, вятичи) и, наконец, — занимавшие еще более южные области (хорваты, дулебы, тиверцы). Заметим, что «славяне» названы вместе с варягами, которые, по словам летописца, были первыми «насельниками» Новгорода. Это как бы косвенно подтверждает наше предположение, что «славянами» здесь названы племена, жившие в районе оз. Ильмень и р. Волхов (носители культуры курганов-сопок).
Древнерусское государство с самого начала было полиэтничным. Разноязычное войско Олега условно состояло из 13 отрядов: один был варяжский, шесть — славянских (поляне, древляне, северяне, дулебы, хорваты, тиверцы), три — балтских («кривичи», «радимичи», «вятичи») и три — финно-угорских (чудь, меря, «ильменьские славяне»), В перечне не названы уличи, дреговичи, водь, весь. Столь обширный список участников похода 907 г. позволяет заключить, что в войске Олега варяги уже не могли составлять большинства. На первый план, несомненно, вышел славянский элемент. В земле славян находилась столица государства, и князь должен был опираться на местное славянское население. Материалы раскопок дружинных курганов X в. убедительно свидетельствуют о том, что в составе княжеского войска свыше 90% составляли восточные славяне.
Утвердившись в Киеве, Олег крепко держал власть и над северной частью страны, привлекая местную неславянскую знать к военным походам. Это обстоятельство позволяло вовлечь родовую знать в сферу общих экономических и политических интересов, поскольку военные походы, как правило, сопровождались либо откровенными грабежами, либо выкупом, либо тем и другим. Часть военных трофеев перепадала всем участникам таких походов. Такая форма обогащения была невозможна для маломощных племенных группировок, отсюда — прямая заинтересованность формирующегося класса феодалов (племенная знать, родовая дружина) в существовании большого и сильного государства.
Совместные военные походы, лагерная жизнь сближали разноэтничную знать, заставляли находить и использовать общий язык межэтнического общения. Таким общим языком становился восточнославянский (древнерусский) язык. Это облегчало распространение славянского языка среди неславянских племен в составе Древнерусского государства, прежде всего среди знати, способствовало ее славянизации. В скором будущем это будет содействовать постепенному расселению и закреплению славян на всей остальной территории государства.
Если верить летописи, византийский поход 907 г. оказался удачным, и Олег получил дань, в том числе и отдельно на ряд городов, из которых названы Киев, Чернигов, Переяславль, Полоцк, Ростов и Любеч, «ибо по этим городам сидят великие князья, подвластные Олегу».
Кажется несколько странным, что среди них отсутствуют такие города, как Новгород и Смоленск. Ведь представительство отдельных земель Руси в войске было намного шире. Странным и нелогичным видится также и то, что в числе городов, в которых сидят подвластные Олегу князья, назван Киев — столица государства и резиденция самого Олега. Это или небрежность автора, который неточно передал содержание документа, или — позднейшая вставка в текст летописи.
Киевские князья столкнулись со сложной проблемой сохранения своей власти на обширной территории, населенной различными этносами. Регулярный сбор дани, который князья осуществляли по старой традиции наездов, необходимо было сделать более эффективным и надежным. Требовалось, насколько это было возможно в тех условиях, обеспечить повсеместное и регулярное государственное присутствие. Для осуществления такой цели киевские князья стали основывать на территории всей страны погосты, первоначально предназначавшиеся для сбора дани. О строительстве таких пунктов княгиней Ольгой сообщает русская летопись. В условиях неспокойного окружения, по-видимому, потребовалось обеспечить их безопасность. Погосты стали превращаться в укрепленные «грады» — зародыши будущих городов. Теперь эти «грады» были не только местами сбора дани, но и выполняли военно-административную функцию. Однако их нужно было заселить надежными и верными киевскому князю людьми. Ославянившиеся князья, окруженные славянской дружиной и ориентированные на славянскую часть населения страны, стали заселять «грады» славянами («русскими»). Этим, по-видимому, и объясняется феномен, подмеченный арабом Гардизи, записавшим, что на Руси жители городов и сельской местности говорят на разных языках. Очевидно, речь идет о городах, расположенных в неславянской части страны. Надо полагать, что политические интересы положили начало расселению восточных славян за пределы начальной славянской этнографической области государства.
В исторической науке образование некоторых государств связывают с вторжением в страну завоевателей. «Теорию завоеваний» привлекают и к объяснению истории возникновения Киевской Руси. Но связанные с завоеванием примеры возникновения государств обычно отмечены большими миграциями нового населения, которые значительно меняли этническую структуру страны. Русь не знала массовой норманнской миграции, и смены населения в связи с появлением их на Руси не было. Занявший киевский стол Олег не мог изменить этническую структуру обширной страны. Он только заменил в ряде областей строптивых правителей. Варяжская дружина и ее предводители, стремившиеся к обеспечению надежных торговых операций с богатой Византией, объективно помогли части славян освободиться от власти хазар, и сложившаяся политическая ситуация определила, если верить летописи, утверждение на киевском столе у полян сначала Аскольда и Дира, а затем — Олега. Но свои княжения, пусть и зависимые от хазарского кагана, были и у других славянских групп, иначе у Олега и его преемников не было бы повода совершать против них походы и устанавливать над ними свою власть. Возникновение государства — это естественный и закономерный исторический процесс, подготовленный предшествующим экономическим и социальным развитием общества. Следовательно, когда речь идет об утверждении в Киеве Олега, то имеется в виду не столько факт возникновения русской государственности вообще (она была уже и во времена Кия), сколько объединение разрозненных славянских княжений
и включение их в общее политическое пространство, куда входили и другие народы Восточной Европы. Очень скоро в рамках обширного и уникального полиэтничного государственного образования ведущую роль приобретет славянский этнос, и Киевская Русь превратится в крупнейшую в Европе славянскую державу (рис. 43).
В конечном итоге утверждение Олега на киевском престоле мало чем отличалось от обычного для той и последующей поры приглашения на трон представителя другой страны. Сущность страны от этого не менялась. Этнический и социальный состав Руси от того, что во главе страны стал варяг, не изменился.
Русь возникла как объединение различных племенных союзов, как славянских, так и неславянских, подчиненных одному общему князю. Такой союз мог быть жизнестойким, если пребывание в нем предоставляло племенной знати определенные выгоды и удобства. Такой положительной стороной объединения стало, в частности, прекращение междоусобиц, о которых писала летопись и которые стали причиной приглашения князя со стороны.
Вторым привлекательным моментом была, несомненно, возросшая возможность для местных князей и племенной знати участвовать в грабительских походах и получать от этого свою долю награбленных богатств.
Третий стимул для пребывания племенных групп в составе большого и сильного объединения это — возможность участия местной знати в международной торговле, опыт которой уже имелся у скандинавов.
С ростом имущественного неравенства и возникающих на этой почве социальных противоречий знать была заинтересована в защите своих привилегий от остальной части соплеменников. Такой защитой могла стать княжеская власть, располагавшая военной силой.
У молодого государственного объединения появились внешние и внутренние функции. В первые годы существования Киевской Руси верховные князья пытались продолжать привычную для того времени практику военных походов, унаследованную от эпохи военной демократии. Олегом и Игорем было организовано два похода на Константинополь. Но время было уже другое, да и противник был не тот. Более эффективным и надежным источником обогащения стала широко организованная торговля.
Экономические причины оказались главными при создании и укреплении государства. Сначала были установлены торговые связи со странами Востока. Потом появился интерес к торговле на юге через днепровский путь.
Этот торговый путь в Византию трудно было контролировать из Новгорода, где находилась резиденция князя. Новые цели и открывающиеся перспективы побудили Олега двинуться на юг и закрепиться там.
Захват Киева был важным этапом в осуществлении планов Олега. Киев для этого был наиболее удобным местом. Он был известным историческим центром одной из славянских групп. По своему географическому месторасположению Киев мог стать наиболее удобным, своего рода перевалочным пунктом для широко организованных торговых операций.
Организация торговли с богатой Византией на государственном уровне, функционирование знаменитого торгового Пути из Варяг в Греки стало выдающимся событием в истории Руси, наложившим отпечаток на различные стороны ее жизни.
Об этом периоде рассказывает интереснейший документ — сочинение византийского императора Константина Багрянородного (911—969 гг.), известный под названием «Об управлении государством». Константин Багрянородный был современником первых киевских князей и повествует о событиях первой половины X в. Документ настолько важен, что лучше привести некоторые фрагменты из него целиком. «Когда наступает ноябрь месяц, князья их тотчас выходят со всеми Руссами из Киева и отправляются в полюдье, т. е. круговой объезд, и именно в славянские земли Вервианов (вероятно, древляне,— Э. 3.), Другувитов (дреговичи. — Э. 3.), Кривичей, Севериев (северяне. — Э. 3.) и остальных Славян, платящих дань Руссам. Прокармливаясь там в течение целой зимы, они в апреле месяце, когда растает лед на реке Днепре, снова возвращаются в Киев. Затем забирают свои однодеревки, как сказано выше, снаряжаются и отправляются в Романию (Византию. — Э. 3.)».
В трактате подробно рассказывается, как собранный товар транспортировался в Константинополь. Именно в Киев по разветвленной днепровской речной системе, охватывавшей огромную территорию, прибывали нагруженные товаром суда. Киев расположен относительно близко к степям, в которых господствовали кочевники, постоянно опустошавшие своими грабительскими набегами южнорусские земли. Отсюда легче и оперативнее можно было организовать оборону южных границ государства и охрану торговой флотилии, направлявшейся в Константинополь через враждебные степи. Недалеко было и до хазар — политических и торговых конкурентов киевских князей.
Организованная на государственном уровне торговля с ее поражающими масштабами объединяла и связывала различные области Руси экономическим интересом. Великим последствием всех этих операций и процессов было сближение племенной знати всех областей Руси. Участвуя в длительных операциях, пребывая вместе, они вынуждены были естественным образом общаться на одном (русском) языке. Сближались областные культуры, все более наполняясь культурой славян. Формировался особый элитный класс имущих, связанный общими интересами, переходивший на единый славянский язык, сначала как на язык межэтнического общения, который естественным образом постепенно внедрялся в повседневную разговорную практику. Константин Багрянородный рассказывает о многомесячном пребывании киевских князей в северных областях не столько для сбора дани, сколько для технической подготовки к последующему долгому плаванию к византийским рынкам.
Длительное пребывание князей со своей дружиной, основную часть которой уже составляли русские, по-видимому, сопровождалось основанием особых поселений, где все они (князья, дружина, обслуга и пр.) размещались. Все это, несомненно, приводило к оседанию части русских в новых местах, что происходило по всей стране. Они обзаводились семьями. Их партнерами и союзниками становилась местная, все более славянизировавшаяся знать, воспринимавшая русскую культуру. Эти славянские очаги заложили прочную основу славянской колонизации края. Потом в новые, более спокойные места потянулось и славянское земледельческое население, особенно из южных районов, страдавших от постоянных грабительских набегов печенегов. Новые поселенцы отличались более высокой земледельческой культурой, обладали более совершенными сельскохозяйственными орудиями и были знакомы с развитой системой земледелия. Это был хороший пример для местного населения, получившего возможность прикоснуться к более высокой культуре.
При подобного рода культурных контактах создаются благоприятные условия для утверждения нового этноса и его доминирующей роли в процессе этнических смешений. Этот фактор в большой степени способствовал славянизации местного населения. Славянизация носила естественный характер и ее следует определять как естественную (ненасильственную) ассимиляцию.