Интересным и, к сожалению, еще не закрытым остается вопрос об исходной территории славянской миграции на восток в Висло-Днепровское междуречье. Это событие практически не получило освещения в письменных источниках. И в значительной части неверно интерпретируется историками. Как мы уже говорили, сами причины миграции славян мы можем представить только в виде различных гипотез. Хотелось бы знать, что побудило славян освоить новую и достаточно обширную области на востоке, выяснить, откуда и из какой части прародины или, быть может, из нескольких разных ее областей устремился славянский поток в восточном направлении.

Идея о том, что выход славян за пределы прародины вызван перенаселенностью славянской территории, не очень воспринимается. Она была бы понятна, если бы миграцию начали пшеворские племена, действительно достигшие больших успехов в своем хозяйственном и культурном развитии. Но миграцию начали не они, а пришедшие им на смену пражские племена, культура которых значительно уступала пшеворской и оставляет впечатление сильного упадка. Достаточно вспомнить и сравнить между собой пшеворские поселения размерами в десятки гектаров и пришедшие им на смену малые поселки с несколькими постройками и ничтожным культурным слоем, бедным находками. На таком фоне трудно предполагать перенаселенность славянской территории и нехватку земли.

Гораздо понятнее предположение о том, что причиной миграции могло быть внешнее давление, о котором, впрочем, прямо говорит и летопись. «Когда волохи напали на славян на дунайских и поселились среди них, — читаем мы в «Повести временных лет», — и притесняли их, то славяне эти пришли и сели на Висле».

В пшеворское время славяне испытали ужасы гуннского нашествия, что, по-видимому, и привело к разрушению пшеворской культуры и ее деградации. Известно, что гуннское нашествие повсеместно отличалось особой жестокостью и сопровождалось всеобщим разорением. Ощутили ли на себе местные славяне гуннское иго и не принудили ли славян эти события оставить свои родные места и переселиться на новые земли? Прямые сведения на этот счет в источниках отсутствуют.

Не исключая возможности такого развития событий и некоторого оттока славянского населения, следует заметить, что имеются некоторые косвенные данные, говорящие о том, что между гуннами и какой-то частью славян установились контакты. Об этом, в частности, свидетельствуют факты некоторых языковых заимствованиях гуннами у славян. Допускается возможность вовлечения славян в военные походы гуннов. Заключительный этап славяно-гуннских отношений как бы теряется в потемках истории.

Хотя письменные источники ничего не говорят об оставлении славянами своих земель в связи с приходом гуннов, логично предположить, что во всяком случае часть славян отошла либо в славянские области, которые не контролировались гуннами, либо за пределы славянской территории.

Но у нас нет даже археологических свидетельств миграции славян в это время в Висло-Днепровское междуречье. Славянские памятники не появились здесь ни во второй половине IV, ни в первой половине V в.

Второе вторжение в славянскую землю произошло в середине VI в., когда там появились полчища авар. Пройдя через восточноевропейские степи и разгромив обитавшие в них племена, авары дошли до Средней Европы и обосновались в Паннонии. Нет сомнений, что Паннония в какое-то время была населена славянами, поскольку даже само название ее крупнейшего водного объекта оз. Балатон имеет славянское происхождение (от слова «блато» — болото, озеро). Оттуда они совершали походы на Византию и в земли ираноязычных антов.

Пока трудно сказать, в какой степени появление здесь авар изменило этническую ситуацию. Одно представляется несомненным, что именно этот славянский регион испытал на себе воздействие аварского нашествия в такой степени, что о нем помнили еще во времена начала русского летописания.

Историческая память сохранила воспоминания о жестокости авар. «Эти обры воевали и против славян и примучили дулебов — также славян, и творили насилие женам дулебским: если поедет куда обрин, то не позволял запречь коня или вола, но приказывал впречь в телегу три, четыре или пять жен и везти его — обрина. И так мучили дулебов. Были же эти обры велики телом, а умом горды, и бог истребил их, умерли все, и не осталось ни одного обрина». И есть поговорка на Руси и до сего дня: «Сгинули как обры».

Можно предполагать, что часть славян, спасаясь от авар или не выдержав насилия с их стороны, мигрировала. Очень соблазнительно было бы связать расселение славян в Висланско-Днепровском междуречье именно с этими событиями. Такая идея была особенно привлекательной и казалась понятной и возможной, когда появление славянских памятников между Днепром и Вислой археологи датировали VI в. Возможно, в Чехии так оно и было. Пока достоверно ранние пражские памятники датируются там, как, впрочем, и в северной Германии, VI в. Но, как теперь выясняется, на территории Восточной Европы они распространяются уже во второй половине или, если быть осторожным, в конце V в., т. е. до аварского нашествия.

Остается предположить, что причиной славянской миграции на восток могло стать давление со стороны соседних германских племен, активность которых в I тыс. н. э. хорошо известна. Еще в бронзовом веке часть германских племен расселилась на южном побережье Балтийского моря (ясторфская культура), вытеснив оттуда славян. В пшеворское время они образовали в славянских землях свои сильные компактные области. Именно с активностью германских племен связано начало Великого переселения народов. Принимая во внимание тот факт, что к X—XI вв. славянское население междуречья Эльбы и Одера было практически замещено германским, можно предположить, что этот регион мог быть одним из источников славянской миграции.

Чем бы ни была вызвана славянская миграция, основным источником великого славянского расселения, вероятно, стали южные области славянского мира. На это прямо указывает летопись, помещавшая всех славян до их расселения в Подунавье.

О южных истоках основного потока славянской миграции могут свидетельствовать и дунайские реминисценции, которые мы находим и в русской летописи, и восточнославянский фольклор, и рассказ летописца о второй, дунайской, прародине славян («где ныне угорская земля и болгарская»). Известно, что именно эти сюжеты послужили основой гипотезы о дунайской прародине славян, сторонниками которой были многие выдающиеся историки (В. О. Ключевский, А. А. Шахматов и др.). В восточнославянской гидронимике получили широкое распространение гидронимы типа «Дунай» и производные от него. Их немало и в Беларуси. Здесь это обычно небольшие ручейки и временные водоемы, образовавшиеся после дождя.

Возможно, именно славянская группа, известная под именем дунайских дулебов, которая одной из первых стала жертвой аварского нашествия, спасаясь от авар, отошла к востоку в область Среднего Поднепровья, Волыни и припятского Полесья. Вполне допустимо, что этноним «дулебы» утвердился на какое-то время и на новых местах. Косвенно об этом могут свидетельствовать распространившиеся топонимы в форме «дулебы», которые встречаются даже в Беларуси. Сравнивая между собой свидетельства различных источников, можно предположить, что заселение славянами Восточной Европы прошло не сразу, а в результате нескольких миграционных волн. По-видимому, археологам предстоит расчленить хронологически материал и соотнести его с соответствующими этапами славянского расселения.

Славяне, расселившиеся в Восточной Европе, стали быстро набирать силы и уже в VII в. добились больших успехов в своем хозяйственном и социальном развитии. Это проявило себя в эволюции пражской культуры, постепенно трансформировавшейся в особый — корчакский ее вариант. В VIII в. он оформился в качестве новой самостоятельной Луки-Райковецкой культуры. Именно в этот период в Полянской земле возникнет первое восточнославянское государство Кия. Коренные изменения произойдут в этническом развитии этой части славян, приведшие к появлению особой восточной группы славян.