Известное свидетельство Иордана о том, что многочисленные племена венедов заселяли обширные пространства Европы и что крупнейшие из них назывались склавинами и антами, а также локализация им последних в междуречье Днестра и Днепра стали основными аргументами считать антов одной из групп ранних славян. Сомнения в славянской принадлежности антов снимались и по той причине, что до недавнего времени среди историков почти безраздельно господствовало убеждение, что территория между Днестром, Бугом и Днепром была исконной исторической областью славян, если, как думали некоторые исследователи, не их прародина. К этому следует добавить, что археологические памятники славян середины — второй половины I тыс. н. э. были выявлены и подвергнуты исследованиям относительно недавно. Поэтому все исторические свидетельства, в которых фигурируют анты, в значительной степени априорно связывались со славянами.
Из предыдущего, однако, следует, что в свете археологических материалов славяне как носители культуры пражского типа распространились в Днепро-Днестровском междуречье только во второй половине V—VI вв. До этого отмеченная территория была занята другими народами: частично балтами, частично фракийцами и готами, частично ираноязычными племенами. Именно эту группу славян под именем антов Иордан соотнес с венедами, большой и могущественной частью которых они были. Археологические материалы убедительно свидетельствуют, что Иордан был прав только в том, что эти анты были частью венедов, т. е. славян, но он, похоже, был слабо осведомлен о предшествовавшей этнической истории степных областей Восточной Европы и ошибочно назвал эту группу славян антами.
Дело в том, что в источниках можно найти упоминания об антах, которые проживали в Восточной Европе задолго до появления здесь славян.
Самое раннее упоминание этого имени мы находим на одной надписи в форме Antas, обнаруженной в 1843 г. в Керчи — древнегреческом Пантикапее. Надпись датируется 275—279 гг. А. Л. Погодин первый высказал предположение, что это название представляет собой этноним народа анты, который населял степные пространства Восточной Европы.
В свете ставших теперь известными археологических материалов, ни о каких славянских племенах в III в. в тех местах не может быть и речи. Едва ли не с III тыс. до н. э. в южных степях Восточной Европы безраздельно господствовали кочевые или полукочевые народы, последовательно сменявшие друг друга племена ямной культуры (III тыс. до н. э.), катакомбные (1-я пол. II тыс. до н. э.), срубные (2-я пол. II тыс. до н. э.), скифы (I тыс. до н. э.), сарматы и аланы (или сармато-аланы), разгромленные гуннами в IV в. н. э. Все перечисленные племена, за исключением гуннов, принадлежали к ираноязычной группе народов. Именно к периоду обитания в этой зоне алан относится и упомянутое выше первое известие об этнониме «анты».
Показания древних письменных источников о локализации антов достаточно противоречивы. Известно, что, кроме Иордана, о них упоминают Прокопий Кесарийский и Маврикий «Стратег». Так, Прокопий в одном месте утверждает, что славяне и анты «имеют свои жилища по ту сторону Дуная (очевидно, северную. — Э. 3.), недалеко от его берега». В другом он пишет, что далее на север от них (?) занимают место «бесчисленные племена антов». Быть может, Прокопий оговорился и вместо «на север от них» следовало читать «на восток от них»? Тогда станет понятна данная им дополнительно локализация антов в области к востоку от Днепра до Азовского моря и Дона, о чем можно прочесть у Прокопия.
Уточнить место обитания антов помогает очень интересное историческое предание, сохранившееся в адыгейском фольклоре, которое привел в своей книге «История адыгейского народа, составленная по преданиям кабардинцев» Ш. Ногмов. Оно во многом перекликается с рассказом Иордана о войне готов с антами, в частности о походе в 376 г. готского короля Винитара на антского вождя Божа. По преданию, в области р. Баскан жил князь с таким же именем, у которого было восемь сыновей и дочь. На своей родине он почитался как герой. Напав на его землю, «готский царь» убил его вместе с его сыновьями. В памяти народа сохранилась траурная песнь дочери Баксана, которую она исполнила при погребении выкупленных у готов тел своего отца и братьев. В ней называются «антский народ» и «антский воин». Предполагается, что в честь героя предания р. Алсуд была переименована в р. Баксан (ныне приток Терека). Полагают, что в имени Баксана присутствует антропонимическая словообразовательная частица «ан» («ант»). Есть мнение, что первая часть самого имени Баксана напоминает переданное Иорданом имя антского правителя Божа. Маловероятно, что этот рассказ был заимствован предками адыгейцев у славян, как думал Б. А. Рыбаков. Адыгейское народное творчество достаточно самобытно, и никаких контактов со славянским миром в то время ни у адыгейцев, ни у родственных им соседних народов не было. Основываясь на этом факте, можно сделать вывод, что в IV в., когда произошли описанные события, анты жили в предгорьях Кавказа, на берегах Терека. Это как бы подтверждает ту локализацию антов, которую мы находим и у Прокопия.
Видимо, это и были те анты, которые, по его словам, занимали степные пространства восточнее Днепра у Дона и Азовского моря. Славян в IV в. здесь не было и быть не могло. Об этом свидетельствует и археология.
О специфическом степном полукочевом образе жизни этих антов прямо писал и Прокопий: «Живут они в жалких хижинах, на большом расстоянии друг от друга, и все они часто меняют места жительства».
Такую же картину жизненного уклада антов рисует и Маврикий «Стратег», у которого анты «ведут жизнь бродячую».
Как примирить эти указания на «бродячую жизнь» славян и антов с данными археологического изучения раннеславянских памятников этого времени, убедительно свидетельствующих об оседлости славян, занятых земледельческим трудом и оставивших не кочевья, а долговременные поселения?
Напомним также, что с точки зрения лингвистики ранние славяне, как это уже отмечалось, не были жителями степей, и в их лексике отсутствует зооботаническая терминология, которая бы отражала степную ландшафтную, растительную и климатическую зоны. Следовательно, степные анты не были славянами, и первичными носителями этнонима «анты» были неславянские племена. И правы были те исследователи, которые предлагали этнически дифференцировать носителей этого имени.
О том, что степные анты не были славянами, свидетельствует сама этимология этого имени.
Хотя в исторической и лингвистической литературе предлагались различные объяснения этимологии термина «анты», вплоть до попыток сблизить его с этнонимом «вятичи», современная лингвистика предлагает два основных толкования термина. Одни исследователи видят в нем тюркские корни. Так, в тюркских языках слово «ант» означало «союзник», «принесший клятву верности». В таком значении оно встречается в монгольских и алтайских языках.
Идею о связи появления этнонима «анты» в результате покорения части славян аварами в VI в. поддерживал Ф. П. Филин. В его представлении, антами называлась та часть славян, которая в VI в. была покорена аварами и вступила с ними в отношения побратимства (от тюрк, ant. «клятва»; монг. anda «побратим»). Эту точку зрения принимал и В. В. Мавродин. «Не стало аваров, — писал он, — не стало и их союзников славян, носивших это тюркское название». С этим можно было бы согласиться, если бы сам термин не появился намного раньше до появления в восточноевропейских степях аваров.
За два столетия до авар в степи Восточной Европы пришли гунны, также говорившие на языке тюркской группы. Поэтому можно было бы предположить, что это имя могло утвердиться за частью славян в связи с гуннским нашествием еще в IV в. Некоторые источники позволяют говорить о том, что славяне вступали в союз с гуннами. Но, поскольку славян в IV в. в южных степях Восточной Европы не было, их союз с гуннами мог иметь место только в Паннонии или близкой к ней области, где славяне соприкоснулись с гуннами. Но такое предположение представляется маловероятным даже при наличии некоторых славяно-гуннских контактов.
Если принять версию о тюркском характере термина «ант», то более вероятным было бы предположение, что антами стала называться часть алано-сарматских племен в тот период, когда те соприкоснулись с гуннами, а от них уже позже так стали называть и ту часть славян, которая расселилась в VI в. между Днестром и Днепром. Такой версии не противоречит приведенное выше место из адыгейского сказания, но и оно оставляет вопросы. Ведь, согласно керчинской надписи, имя ант было известно задолго до прихода гуннов.
Более убедительной представляется идея об ираноязычной основе этнонима «анты», которая лучше согласуется с исторической ситуацией и другими косвенными наблюдениями.
Предположение об иранском происхождении этнонима «анты» было высказано еще в конце XIX в. и позже нашло поддержку со стороны видных лингвистов и историков, среди которых отметим М. Фасмера. В. В. Седов вполне категорично принимает эту идею, отмечая, что «иранское объяснение термина «анты» (др. инд. anteas «конец», «край»; antyas «находящийся на краю», осет. att'jya. «задний», «позади») представляется единственно вероятным и по лингвистическим, и по историческим соображениям». По его мнению, таким именем могли называть ираноязычные сарматы ту группу славян, которая расселилась на окраине иранского мира.
Думается, что исследователь ошибается, подобно тем, которые увязывали появление имени антов с тюркоязычными аварами. Ведь по В. В. Седову получается, что носителями имени антов были только славяне, расселившиеся по соседству с ираноязычными племенами в VI в., тогда как это имя известно уже в III в., когда славян здесь еще не было. Значит, не славяне были первоначальными носителями этого имени, а другой народ или какая-то его часть. Поэтому с уверенностью можно говорить, что все исторические сведения об антах до появления славян в VI в. на севере Украины и юге Беларуси связаны не со славянами, а с антами-кочевниками южных степей. Кто же был начальным носителем этого имени?
Есть все основания утверждать, что первоначально, да и во времена Иордана, этим именем назывались ираноязычные народы южных степных областей Восточной Европы. История сохранила названия некоторых из них: скифы, сарматы, аланы. Несомненно, все они представляли большие союзы множества отдельных родственных племен. Исторические источники не раз подтверждали, что объединявшиеся в союзы племена обычно принимали в качестве общего имя наиболее крупного племени, ставшего во главе племенного союза. Поэтому названия таких союзов могли меняться в зависимости от того, кто становился во главе него. В рассматриваемое время середины — второй половины I тыс. н. э. степные пространства занимали два ираноязычных народа — аланы и анты. Однако первоначально, во II—IV вв., скорее всего, это был один сармато-аланский племенной союз под эгидой аланов, в который входили и анты, обитавшие на южных окраинах его территории, в предгорьях Кавказа. Именно в этом регионе отмечают антов самые ранние известия о них. Их окраинное положение в сармато-аланском мире, возможно, объясняет и их имя.
В IV в. аланский союз был разгромлен гуннами. В это же время в южную часть аланской области, населенную антами, совершили походы готы, разгромленные вскоре в свою очередь гуннами. В VI в. остатки аланских племен испытали на себе нашествие полчищ авар.
После ухода авар на запад остатки сармато-аланских племен постепенно оправились от этих событий и, обладая мощным культурным потенциалом, смогли возродить племенной союз, но теперь уже под началом антов, менее других пострадавших от разрушительных нашествий тюркоязычных гуннов и авар. Под новым именем антов этот народ вскоре заявил о себе. Анты проявили большую политическую активность, вышли к низовьям Дуная и вступили в борьбу с империей. Под этим именем они становятся известны византийцам, которые знают о них лучше, чем о славянах. Этим, вероятно, объясняется путаница с именами славян, восточную группу которых, расселившуюся в это время между Днестром и Днепром, древние историки окрестили антами.
Перенос имен с одного народа на другой не раз имел место в истории и объясняется обычно плохим знанием этнической истории авторами, в труды которых вкралась такая ошибка. Сама история распорядилась так, что за каким-то народом закрепилось чуждое ему имя. Показателен пример обозначения в литовском языке белорусов именем германского народа готов в форме «гуд», gudias. По-видимому, предки литовцев называли так не только собственно готов, но и их ближайших соседей еще в те времена, когда готы утвердились в нижнем Повисленье и начали свое продвижение в южном направлении.
Проблема в том, чтобы разделить упомянутые в письменных источниках события на те, которе связаны с антами-иранцами, и на те, в которых фигурируют анты-славяне. Именно поэтому, как мы уже отмечали, все, что происходило с антами до VI в. н. э., к славянам не имело никакого отношения. Труднее этнически дифференцировать сообщения об антах VI и начала VII в. Нам представляется, что не славяне, а именно ираноязычные анты, в 533 г. перейдя Истр (Дунай. — Э. 3.), вторглись с большим войском в пределы Римской империи. И не славяне, как думал В. В. Седов, а ираноязычные анты принесли на Балканский полуостров прослеживаемые лингвистами иранизмы.
Против этих ираноязычных антов выступали императоры Юстиниан и Юстин, одержавшие над ними ряд побед.
Мы не исключаем и того, что именно активность иранских антов в Подунавье побудила сидевшего в Паннонии аварского хакана направить в 602 г. против них в Молдавию войско под началом Антиоха. Источники не сообщают о результатах военной кампании, но после этих событий анты перестали упоминаться в письменных источниках. Исчезновение упоминаний об антах исследователи объясняли по-разному. Л. Нидерле, например, объяснял это тем, что с начала VII в. Дунай перестал быть границей Римской империи, и греческих историков уже не интересовало, что происходило за ним. Во всяком случае он решительно исключает возможность полного их уничтожения, что предполагалось некоторыми историками. Возможно, степные анты были оттеснены на восток и вскоре оказались под властью хазар.
Исчезновение из письменных источников имени антов, по нашему мнению, может служить косвенным подтверждением того, что они не были славянами. Народ славянский не исчез и не сменил своего имени. Очень скоро славяне заявят о себе как мощная сила, выступившая на историческую арену под своим собственным именем.
Что же касается славян, которые оставили свои родные земли и начали осваивать новую территорию между Бугом и Днепром, то они были еще недостаточно окрепшими для ведения активных военных действий против Византии. Более того, судя по локализации их археологических памятников, они были отделены от балканских владений Византии степными пространствами, в которых, по всей видимости, господствовали ираноязычные анты.
Награбленные во время походов на византийские владения дорогие вещи хорошо известны по кладам и отдельным находкам в землях ираноязычных антов восточнее Днепра. Но они практически не встречаются в пражско-корчакских славянских памятниках Днепро-Буге кого междуречья.
Когда несколько позже славяне начнут свое движение на Балканский полуостров, они будут называться своим коренным именем славяне, а не анты, которым, думается, сами славяне себя никогда и не называли. Древнейшие славянские письменные источники не знают этнонима «анты». Не знают его ни древнерусская летопись, ни поэтические произведения, обращавшиеся к событиям далекого прошлого, в том числе ко «временам Траяна».