Как уже отмечалось, имеются достаточные основания предполагать, что культура подклешовых захоронений образовалась в результате смешения поморцев с висланскими лужичанами. По В. В. Седову, в этническом плане это могло привести к возникновению первых славян. Славянами они могли быть и в том случае, если бы часть поморских племен, которая распространилась на Средней Висле и смешалась с лужичанами, растворилась в лужицкой среде и перешла бы на славянский язык лужичан. При таких допущениях возможно было бы предположить, что и зарубинцы, приняв язык подклешовиков, составили одну из групп славян с очень сильным балтийским субстратом. Но есть еще один возможный вариант.
Поморцы, формировавшиеся в ареале балтской гидронимики, скорее всего, были одной из групп западных балтов, выделение которых, по-видимому, произошло еще в бронзовом веке. Распространившись на юг в VI—V вв. до н. э. на лужицкие земли в Повисленье и образовав здесь особую культуру подклешовых захоронений, эта часть западных балтов смогла сохранить свой этнос и, мигрировав позже в Полесье, смешаться там с другой балтской группой, носительницей милоградской культуры. Два близких между собой балтийских компонента однозначно могли дать только один результат. Носители новой культуры, зарубинцы, не могли быть никем другим, кроме балтов. Видимо, поэтому зарубинцы практически ничего не изменили в топонимике региона, в котором распространены их памятники, и не принесли с собой древнюю славянскую гидронимику, ибо, как уже отмечалось, ее нет на их территории к северу от Припяти.
В связи с этим хотелось бы напомнить о высказанной в свое время оригинальной идеи В. В. Седова, который пытался объяснить происхождение группы западнобалтийских гидронимов в достаточно компактном регионе на Верхней Оке и левобережье Верхнего Поднепровья приходом сюда группы западных балтов. До них этот регион был заселен местными балтийскими племенами. Переселение сюда группы западных балтов он связал с зарубинецкими племенами или их потомками. Продвижение через Смоленщину зарубинецких племен было отмечено еще раньше в работах П. Н. Третьякова и Е. А. Шмидта. Так под влиянием зарубинецкой керамики, в частности ребристых мисок, вероятно, проявляется ребристая посуда и у балтов Смоленщины.
Соглашаясь с таким объяснением данного факта и, следовательно, имевшей место миграции части зарубинцев или их прямых потомков.
В. В. Седов обратил внимание на интересные особенности в гидронимике Верхневолжского региона. Составляя часть балтского гидронимического ареала, он содержит хорошо выраженный пласт западнобалтийских гидронимов, что может рассматриваться как свидетельство проникновения сюда какой-то группы западных балтов. Поскольку на основании археологических материалов удается проследить миграцию в этот район только племен, связанных с зарубинцами, то можно предположить, что запади о балтийская гидронимия была принесена ими. Именно зарубинцы, как он писал, оставили здесь гидронимию западнобалтийских типов.
В таком случае следует признать, что зарубинцы оставляли одну из западнобалтийских группировок, точнее — были носителями западнобалтийского диалекта.
Если гипотеза верна, то не трудно понять, откуда у зарубинцев западнобалтийский диалект. Ведь сами они формировались при активном участии подклешовиков, тесно связанных с поморцами. Последние же вышли из Кашубской возвышенности в низовьях Вислы, составлявшей, судя по гидронимическим данным, крайний западный ареал балтийского мира. Да и Среднее Повисленье еще недавно входило в зону расселения одной из групп западных балтов — ятвягов. При такой логике событий говорить о славянстве зарубинецких племен, как видим, не приходится. Но свой западнобалтский диалект зарубинцы могли перенять только от подклешовиков. Поэтому и носители культуры подклешовых погребений нужно связывать не со славянами, а с западными балтами.