Берлин, 11 часов 30 минут

Кристиан Бранд

Наконец он вернулся в Берлин, где скоро узнает, что тут произошло.

С дороги он Бьорк так и не дозвонился, хотя пытался много раз. Другие номера не были сохранены в телефоне, который он получил от Европола, а искать контакты в интернете за рулем было несподручно. Он никогда больше не согласится участвовать в операции без точных указаний и контактных данных. Но теперь уже все равно поздно.

Может, он просто накручивал себя. Он выполнил задание в Магдебурге, и, хотя и не совсем доволен – не смог доставить цель захвата в Берлин, – но все же остановил самого опасного Охотника. Вероятно, Бьорк уже была в курсе и просматривала другую видеосъемку. Может, аккумулятор сел. Не исключено, что она пыталась дозвониться до Дюшана, как сделала это после их отъезда, но в какой-то момент бросила.

Бранд добрался до Старой Ратуши, хотел въехать, как и накануне, во внутренний двор, но сегодня дорога была закрыта массивными решетчатыми воротами.

Он вылез, нажал на кнопку звонка.

– Да?

– Кристиан Бранд, Европол, – представился он и сам удивился, как легко это слетело с его губ.

– Да, слушаю вас.

– Мои коллеги Бьорк и Кирххоф здесь, в…

Он задумался. Как этот называлось?

– Охране Конституции.

– Чем я могу вам помочь?

– Тем, что впустите меня? – предложил он.

– Без парковочного талона не могу.

– Послушайте, у меня сейчас нет на это времени. Мне нужно срочно увидеть моих коллег. Впустите меня.

– Вы не можете въехать.

Бранд смекнул, что пытаться проникнуть внутрь бесполезно. Тогда незачем и упорствовать. Он снова сел в машину и на этот раз припарковал ее произвольно, невзирая на знаки. На главном входе его ждало очередное препятствие: контрольно-пропускной пункт.

– Бранд, Европол. Мои коллеги Бьорк и Кирххоф наверху, отдел охраны Конституции. Мне нужно туда. – Он предъявил удостоверение.

– Подождите, – ответила служащая, демонстративно рассматривая его перепачканный костюм, и позвонила. Через минуту сказала:

– Вас встретят.

Бранд кивнул и чуть отошел. Он воспользовался ожиданием, чтобы в тысячный раз набрать Бьорк – безрезультатно.

Но скоро он все узнает. Что случилось. Как можно помочь. И что он должен предпринять дальше, чтобы покончить с этой Игрой.

– Господин Бранд? – обратились к нему спустя минуту. Он узнал женщину, которая вчера встретила их на втором контроле и проводила в зал с мониторами. Ей тоже не удалось проигнорировать его грязную одежду.

– Да.

– Нас друг другу не представили. Инге Пельстер, служба внутренней безопасности. Мне жаль, но ваших коллег здесь нет.

– Что? А где они?

– Они мне, к сожалению, не сообщили.

– Вы знаете, как я могу с ними связаться?

Пельстер подняла одну бровь, чем заставила Бранда пускаться в объяснения:

– Я заступил только два дня назад. У нас пока не было времени обменяться всеми контактами. Операция была важнее. Мне надо знать, где мои коллеги.

– Тут я не смогу вам помочь. Запрос к нам пришел тоже в очень сжатые сроки. Точных контактов у нас нет.

Его постепенно охватывало дурное предчувствие.

– Когда они оба уехали? – спросил он.

– В районе восьми двадцати.

– А до этого что?

– Что вы имеете в виду… до этого?

– Что делала Бьорк, пока была на месте?

– Насколько я знаю, сидела в видеозале. Как и всю ночь.

– Тогда мне надо там осмотреться.

– Зачем?

– Потому что я должен знать, что именно она увидела. Этот ассистент, который обслуживает мониторы… Он здесь еще?

– Нет, давно ушел. У него была ночная смена, он и так работал сверхурочно.

– Тогда проводите меня туда, – потребовал Бранд, заметив при этом, как нелепо это прозвучало. Но ему было не до дипломатии. Бьорк наверняка что-то заметила и сразу уехала с Кирххофом. Им может грозить опасность. Надо во что бы то ни стало выяснить, где они.

– Я могу попробовать ему позвонить.

– Сделайте это… пожалуйста.

Пельстер смотрела скептически. Бранду оставалось надеяться, что она не очень сердится…

– Ну хорошо. Пойдемте.

* * *

Через полчаса явился наконец тот сотрудник, который сидел рядом с Бьорк со вчерашнего вечера. По нему было видно, как он мечтает лечь спать. Но, видимо, придется подождать.

К сожалению, никакой новой информации, кроме той, что Бьорк действительно что-то нашла и вдруг очень разволновалась, он Кристиану не дал. Что именно она нашла, он не знал. По его словам, она вообще почти с ним не разговаривала, только давала указания, что Бранда совсем не удивило. Бьорк явно требовалось время, чтобы разговориться.

– И тогда она сорвалась с места? Просто так?

– Нет. Она посмотрела что-то в ноутбуке, а потом выбежала. Я еще заметил, как она разговаривала с толстяком…

– Кирххофом.

– Точно. О чем они толковали, я не слышал. Потом эти двое исчезли, а я домой пошел. – Он зевнул и сильно потянулся.

Бьорк и Кирххоф. Бранду не хотелось представлять себе этих двоих участниками опасной операции. Кирххоф мог быть приятным шефом с чуть излишним весом, но не ему было присматривать за Бьорк. Высока вероятность, что в Берлине что-то действительно пошло не так.

– Покажите мне кадры, которые она смотрела последними.

Сотрудник вздохнул, но все же запустил компьютер, вошел в систему, загрузил программу и стал просматривать разные подкаталоги и протоколы.

– Слишком медленно, – торопил его Бранд.

– Это не так просто, – извинился сотрудник, – я сначала должен внимательно посмотреть логи.

Бранду было все равно. Ему нужны эти кадры, неважно, как они попадут на экран, – и как можно скорее.

– Ладно. Так, сначала мы были в Берлине… Главный вокзал, камеры семнадцать и восемнадцать, соответственно сорок восемь часов назад. Секунду, – пробормотал он и взглянул на часы на руке. Написал что-то на листке бумаги и набрал на клавиатуре ряд чисел, потом взялся за мышку. Бранд увидел вокзал, толпу.

Ассистент объяснил:

– Проблема в том, что Бьорк все время смотрела параллельно на несколько кадров, и заставляла воспроизводить ускоренно. Примерно так.

Он снова кликнул мышкой, и скорость прокрутки заметно увеличилась. Сцены с вокзала теперь напоминали старый фильм-буффонаду.

Бранд не мог уложить в голове, как Инга могла что-либо разглядеть таким образом и уж тем более кого-то идентифицировать.

– Пожалуйста, вернитесь к нормальному темпу. На каком месте были кадры, до того как Бьорк собралась уходить?

– Вы имеете в виду таймлайн? – молодой человек потер себе лоб и виски. – Прошу понять, их было ну очень много. У меня не было возможности что-нибудь из этого запомнить. И я уже устал.

– Можете примерно указать временну́ю точку?

Он опять напряженно задумался, потом пробормотал:

– Она довольно долго сидела. Пятикратный темп, около двадцати минут…

Бранд подсчитал и прикинул:

– Это где-то между третьим и четвертым часом, верно?

Ассистент кивнул и прокрутил оба кадра на соответствующую позицию.

Бранд попытался сосредоточиться на изображении. В каждый момент в кадре были одновременно двадцать, а то и больше человек, в нечетком разрешении и черно-белыми. Он подумал, что даже мама может возникнуть в этих кадрах, и то он ее не заметит. Но все равно надо попытаться.

Через несколько минут он более-менее привык к ракурсу и осознал, что темп действительно можно ускорить, поскольку люди находятся в кадре достаточно долго, и он вполне может их рассмотреть. Минута уходила за минутой, появлялись новые лица, другие исчезали из кадра, третьи быстро проходили мимо, но он не узнавал никого и ничего.

Он понимал, насколько бесперспективен его план, однако не имел ни малейшего понятия, что искать. Бьорк увидела какую-то из жертв? Или идентифицировала Охотника? Ни в том, ни в другом случае Бранд не знал, на что обращать внимание. Ему явно недоставало информации по этому делу. Случись что, связанное с Охотой, прямо у него перед носом, он, скорее всего, и не заметил бы. Нет, это все бесполезно. Надо действовать по-другому. Звонить в Гаагу. Или, может…

Погодите.

– Остановите! – взволнованно закричал он. – Назад! Отмотайте назад! – он поднял руку, ткнул в экран пальцем, ровно на человека с лысиной, который сейчас двигался задом наперед и… – Стоп! Можно сделать картинку четче? Этого человека?

– Попробую.

Бранд догадывался, кто это такой. Он знал, что это тот мужчина, из-за которого так разволновалась Бьорк. Он его знал.

Хотя ни разу не встречал лично. Только однажды видел фото, мимолетно, на телефоне напарницы. На том фото у него еще были волосы. Теперь нет. Но это был он.

Врач.

Врач, который лечил Петера Грубера в Южном Тироле. Врач, что подделывал свои документы, изменял место работы, использовал фальшивую идентичность, чтобы годы и десятилетия оставаться инкогнито. Врач, который год назад якобы разбился в той аварии.

Как же в таком случае он был на берлинском вокзале не далее как накануне?