Берлин, 21 час 18 минут

Кристиан Бранд

Бранд проехал через узкую арку во внутренний двор Старой Ратуши на Клостерштрассе. Как сказали ему Бьорк и ее умный телефон, здесь должно было находиться Федеральное ведомство по охране конституции.

«Наконец-то», – подумал Кристиан и увидел высокого мужчину с зонтом, который рукой показал ему на свободное парковочное место.

– О нет, – простонала Бьорк.

– Вы его знаете?

– Дюшан, – ответила она таким тоном, которым могла бы объявить о чьей-то смерти.

Выйдя из машины, она представила их друг другу.

– Кристиан Бранд, спецподразделение «Кобра», Австрия… Эрик Дюшан, Police judiciaire, Франция.

– Приятно, – сказал француз и протянул руку. Его нарочито крепкое рукопожатие было неожиданным, но мужчина не сплоховал и пожал Дюшану руку так, что в результате что-то хрустнуло и отнюдь не у Бранда. Дюшан сделал вид, что так и надо, и повел их к нужному входу. Там он придержал для них дверь, и Бранд, проходя мимо, как будто отметил на лице француза болезненные подергивания.

– На самый верх! – крикнул тот вслед Бьорк, которая уже завернула за угол.

На верхнем этаже у них затребовали удостоверения личности и попросили ждать, пока их не позовут. К своему удивлению, человека, который вскоре спешно подошел к ним, Бранд знал. Тот тип, что обсуждал с ним формальности в первый день в Больцано.

«Кирххоф», – вспомнил Бранд.

Кирххоф и Бьорк обнялись, и у Бранда это вызвало раздражение. «С чего это Бьорк обнимается со своим боссом?» – пронеслось у него в голове до того, как Кирххоф обратился к нему.

– Вы вернули ее мне в целости и сохранности. Молодец! – пошутил он и задержал его руку в своей чуть дольше необходимого.

– Всегда пожалуйста, – смущенно ответил Бранд, ничего более остроумного ему в голову не пришло.

– Пойдем, Юлиан, – поторопила Бьорк своего начальника. – И давай я уже начну.

– Вот такая она. Никогда не отдыхает. Никогда. Ну ладно. – Кирххоф развернулся на каблуках и пошел впереди них в ту часть здания, которая, если смотреть с улицы, выглядела на удивление современно. Там они миновали еще один кордон. Женщина – она не представилась – проводила их в какую-то комнату.

– Так, Инга. Теперь ты тут заправляешь, – сказал Кирххоф и сделал рукой пригласительный жест, указав на стену с мониторами.

– Ее влажные мечты, – прогнусавил на ухо Бранду подошедший сзади Дюшан и захихикал.

Бьорк сделала вид, что не услышала насмешки. Она села на крутящийся стул за контрольным пультом рядом с мужчиной, которому быстро дала указание дать ей все имеющиеся в распоряжении источники изображений. Он загрузил разные списки, она выбрала отдельные строчки, и мужчина кивнул. На мониторах загорались одна за другой камеры. Бьорк, видимо, смотрела на все сразу.

– Это будет небыстро, – заметил Кирххоф, который незаметно подошел сзади и положил руку Бранду на шею. Бранд с трудом подавил инстинктивное желание уйти корпусом вперед и дать локтем Кирххофу под дых.

Дюшан, который предусмотрительно стоял чуть поодаль, прислонившись к стене, поглядел на него, ухмыльнулся и сложил губы в поцелуйчик – на мгновение, но чуть дольше, чем нужно.

Значит, телесные контакты Кирххофа распространялись не только на Бьорк и, скорее всего, не имели отношения ни к совместной службе, ни к сексуальной ориентации, ни к чему-либо еще. Кирххоф был одним из тех ужасных людей, для которых прикосновения наравне с беседой были неотъемлемой частью коммуникации. Кристиан решил впредь держаться от него на расстоянии вытянутой руки.

Наконец мужчина его отпустил, скрестил руки и посмотрел на Бьорк.

– Впечатляет, а? – последовал комментарий по поводу ее работы, на этот раз без прикосновений.

– А что она делает? – спросил Бранд, этот вопрос мучил его еще с Больцано. Мысль о том, что один человек в состоянии запомнить все, что демонстрируют эти мониторы, или даже узнать на них кого-то, была просто абсурдной.

– Вы знаете, что такое суперраспознаватель?

Бранд вскинул брови. Да, безусловно, он знал. Недавно смотрел об этом документальный фильм. Люди, которые не забывают лица?

– Они запоминают лица и могут восстановить их в памяти в совершенно иных обстоятельствах – с бородой, без бороды, четкое или размытое, молодое, старое – как угодно. Некоторые люди справляются с этим лучше компьютерных программ. Лучше всякого искусственного интеллекта, чтоб вы знали!

До Бранда, кажется, дошло.

– То есть Бьорк… суперраспознаватель?

– В точку! – ответил Кирххоф как-то с нажимом. Тут же стало ясно, почему он в Больцано назвал ее «своим самым ценным работником». По всей видимости, в этой погоне за Охотниками он действительно рассчитывал на ее способности.

– Она пытается отыскать жертв, верно? – спросил Бранд, который решил не упустить случая раздобыть информацию из первых рук.

– В точку, – ответил Кирххоф. Это, видимо, было его любимым словом.

– И сколько их вообще?

– Жертв? Пять, судя по всему.

Бранду показалось, что ответ прозвучал уныло. Пять из двенадцати означало, что семеро уже мертвы или – как в случае с Петером Грубером из Больцно – были прокляты прожить остаток жизни с ампутированными конечностями.

– Двоих мы, слава богу, сумели обезопасить, – добавил Кирххоф. – Остались трое.

– Вам известно, как они выглядят и где живут.

– В точку.

– А связь?

– Что?

– Что связывает жертв? На основании сходства их все же легче искать, так?

– Что сказать? Конечно, так было бы удобнее. Вот только их нет.

– Неужели?

– Это все усложняет. Люди просто оказались не в то время не в том месте.

– Доктор Ферст. Или как там его раньше звали? Шпикер?

Кирххоф вскинул брови.

– Я смотрю, вы в Больцано не только безопасность обеспечивали. Достойно уважения. Нечасто встретишь спецназовца, которому не все равно, в кого и зачем он палит.

Бранду на какое-то мгновение это польстило, но ответа на свой вопрос он не услышал.

– Ведь этот человек стоит за всем, так?

– Инга… то есть госпожа Бьорк считает так, да. Я привык ей доверять в таких делах.

Бранд кивнул и опять посмотрел в сторону Бьорк. Она сидела с закатанными рукавами, как будто забыв, что ее странная татуировка оказалась у всех на виду. Бранд нашел ее потрясающей. Особенно характер контуров, за которым чувствовалась рука художника. Интересно, как это – рисовать на коже? И сколько времени уходит, чтобы покрыть татуировкой все тело? И кто согласится на эти мытарства? «Встречная боль», – сказала тогда Инга…

Вдруг он уловил какое-то оживление. Бьорк уже несколько минут раз за разом, поставив на зум, просматривала один и тот же видеофрагмент, снятый на вокзале. Молодая женщина сидит на скамейке. Чуть погодя к ней присоединяется юноша. Вскоре они вместе убегают, за ними гонятся двое парней. Бранд подумал, что Бьорк наконец что-то нашла, но нет – она помотала головой, потерла себе виски и переключилась на другие кадры.

– Но он же мертв, – сказал Бранд Кирххофу.

– А?

– Доктор Ферст. Или Шпикер, или как его там. Это человек мертв. Смертельное ДТП в прошлом году в Больцано.

– Да, я читал отчет, – кивнул Кирххоф. – Я вам так скажу, Бранд, этот кейс доведет меня до ручки. – Он тяжело вздохнул, поправил очки, положил правую руку на плечо Кристиану и надавил, словно хотел помассировать. Затем отпустил и вышел из комнаты.

Дюшан остался. Французский коллега по-прежнему подпирал стенку и смотрел на мониторы – то ли из профессионального интереса, то ли просто смотрел на бегущие картинки как обычный человек. Скорее последнее. Дюшан был похож на ребенка перед телевизором.

Бранд подошел к Бьорк и немного склонился.

– У нас что-нибудь есть? – спросил он, не особо надеясь на ответ.

Сначала она не отреагировала. Потом посмотрела на него снизу вверх и сказала:

– Я увидела девушку, которая исчезла из Гамбурга. Она около трех часов ночи была на вокзале. Но дальше след теряется.

Бранд вспомнил телефонный разговор в машине, в нем упоминался Гамбург.

– Одна из жертв?

– Верно. Одна из тех, которых пока не поймали. Но что нам это дает?

– Вам, наверное, лучше немного отдохнуть, – предложил Бранд. Сколько она уже на ногах? И спала ли вообще?

Она зевнула, натянула рукава на запястья и сказала:

– Нет, нельзя. Все говорит о том, что вот-вот наступит какой-то финал.

– Финал? Как это? Где?

– Сейчас, кажется, все движется в нашу сторону, – последовал загадочный ответ.

– Что вы имеете в виду? Сюда? В Берлин?

– Точнее я сказать не могу, я так чувствую. Что-то, что не согласуется с постами Охотников на форуме. Ничего конкретного не пишут, но жертв стало меньше, и напряжение постоянно нарастает. И девушка из Гамбурга сейчас – самая легкая цель. Наверное, она там ждала первого поезда на Берлин.

– Она хотела сюда?

– Или просто убежать. Берлин – транзитный пункт. Вот… – Бьорк открыла полицейский отчет. Бранд пробежал по строчкам и вытаращил глаза.

– Они же это несерьезно? – Он замотал головой. – Они подозревают в содеянном дочь семейства?

– Кажется, что за Мави фон Науэнштайн следит полмира. Будет настоящим чудом, если коллеги отыщут ее раньше Охотников.

– Тогда нам нужно ее найти!

– В точку, – повторила Бьорк любимое слово Кирххофа.

– Я могу быть полезен?

Она покачала головой, снова зевнула, но потом ей как будто пришла в голову идея.

– Вы могли бы мне… Я имею в виду, если вам будет нетрудно… – мялась она.

До Бранда дошло.

– Кофе? – подал он идею.

– И покрепче. – И она одарила его улыбкой, напомнившей ту в самолете, перед тем, как она… это самое.

– Принесу вам чего-нибудь, – сказал Бранд, вышел из комнаты и отправился на поиски большой банки энергетика.