Возле Штеттина, 20 часов 54 минуты

Мави Науэнштайн

Старое крестьянское подворье они обнаружили почти час назад на окраине небольшого леса недалеко от Штеттина. Медленно подъехали, готовые в любой момент развернуться и удрать. Это место не только выглядело необжитым – там действительно никто не жил. Обширный участок был обнесен забором. На огромном плакате написано, что в скором времени здесь появится новый жилой квартал. Ниже – рекламный слоган на немецком, что удивило Мави. Видимо, для привлечения платежеспособных соседей: граница с Германией проходила совсем рядом.

Машину они оставили в пустом сарае. Старый крестьянский дом был не заперт. Внутри все выглядело так, будто здесь еще недавно жили. Отсутствовали предметы обихода, но сохранилась старая мебель, посуда и прочая утварь. Свет был отключен, вода тоже, но ничего из этого им было не нужно. Только надежное укрытие от непогоды, которое они и нашли.

Вот уже несколько минут Мави сидела за столом и смотрела в топку кухонной печи. Огонь потихоньку гас. Скоро погаснет совсем. Она уже хотела встать и попытаться его раздуть, но тут вернулся Силас.

– Смотри! – показал он на четыре или пять одеял, которые держал под мышкой. – Наверху еще есть. – Он взял одно из них, встряхнул и укутал им плечи Мави.

Она приняла его с благодарностью. Неважно, что от одеяла шел запах, важно, что она согреется. Холод пробрал ее до костей, хотя печка в машине была включена на полную мощность всю дорогу и волосы, и одежда давно высохли.

На пути им снова попадались поваленные шквалом деревья и другие препятствия. Но они справились. Уже завтра Мави могла бы отыскать адвоката, составившего договор с фон Науэнштайнами. Силас посмотрел в телефоне, что та адвокатская контора существовала до сих пор – прямо в центре города. Мави пойдет туда и не уйдет, пока не получит ответы на свои вопросы.

Осталось перетерпеть эту ночь. Подворье было идеальным пристанищем. Заселиться в отель им с Силасом невозможно даже при наличии денег. Мави не могла предъявить удостоверение личности, а если бы могла, существовала опасность, что ее выдадут полиции. Девочка не знала, объявлена ли она в розыск: она не смотрела новости. Но если по телевизору спекулировали по поводу ее побега, вероятнее всего, так и было.

Силас возился с печкой. Она смотрела, как он положил друг на друга щепки, а большие поленья расположил таким образом, чтобы они стояли по ходу тяги. Теперь он поджег бумагу и засунул ее внутрь этого костра.

Пламя вспыхнуло с новой силой. Мави смотрела на него. На несколько минут ей удалось представить себя в другой реальности, в которой не было ни побега, ни мертвых, ни страданий. Только они с Силасом на этом дворе, где они, например, держат приют для животных. Да, она бы хотела так. Мави любила животных. Только у нее никогда не было возможности проявить эту любовь. У «матери» была аллергия на всех и вся, кроме людей, а иногда и на них тоже. Теперь она мертва. Она и «отец».

Резня в Гамбурге.

Силас потрогал трубу и кивнул.

– Вот теперь тянет. Скоро нагреется.

Мави обрадовалась. Это маленькое счастье, а счастьем она была не избалована, поэтому с благодарностью принимала что есть, даже если речь шла о банальном тепле. Она надеялась, что дым не привлечет ненужного внимания. Что они останутся одни. Только он и она, до утра.

Силас сел рядом за стол. Перед ними лежали покупки с бензоколонки. Когда бензин почти закончился, они наткнулись на маленькую заправочную станцию у дороги. Мави осталась в машине. Силас, кроме бензина, накупил еще всякой ерунды и попить – ничего лучше там не было. Но и этого оказалось больше, чем достаточно. Шоколадные батончики, чипсы, мармеладные мишки, кола, минеральная вода и прочее. В крайнем случае этим можно питаться несколько дней.

Договор лежал на столе. Мави намеревалась изучить его внимательнее, но совершенно не могла сосредоточиться. На улице из-за ветра давно стемнело. Маленькой свечки на столе едва хватало, огонь из печки тоже особо не спасал. Скоро останется только свечка, ее мерцание будет плясать на их лицах, а читать станет невозможно.

– Возьми чего-нибудь, – сказал Силас.

Она не была голодна, но подкрепиться было нужно, поэтому надорвала пачку чипсов и засунула сразу несколько себе в рот. Силас последовал ее примеру. Пока жевал, улыбнулся ей своей фирменной улыбкой, от которой так мило проявлялась на подбородке ямочка. Мави не могла отвести от нее глаз. Силас явно превосходил внешне остальных парней класса. И вот он сидит теперь прямо напротив, так близко, что стоит слегка протянуть руку, и вот он. Она ответила на улыбку. Старый крестьянский дом, в котором, кроме них, никого. Еще неделю назад она о таком лишь мечтать могла. Теперь все наяву. Но эта явь была частью кошмара – той явью, которой она никогда не хотела.

– Узнала что-то новое? – спросил Силас, кивнув на договор.

Мави помотала головой. Основные положения она прочла еще вчера ночью. Что-то про пятьсот тысяч евро, которые получат фон Науэнштайны, если будут содержать ее до восемнадцати лет. Документ именовался как «Договор об осуществлении опеки» и датировался годом уже после ее рождения. Далее стояла помета «Конфиденциально». Основная часть текста была написана таким непонятным юридическим языком, что после первых фраз отключаешься. Но адвокат завтра точно все разъяснит.

Она поежилась. И почему она никак не может согреться? Каждым сантиметром кожи она чувствовала, что провела несколько часов в ледяной воде. Она заболела? У нее жар?

Силас заметил, что она мерзнет, привстал со скамейки, на которой они сидели, и придвинулся к ней. Потом положил правую руку ей на плечо и притянул к себе. Хотя на нем была всего-то футболка, Мави сразу ощутила его тепло.

Она наклонилась к нему и положила голову ему на плечо. Он поцеловал ей волосы, погладил по голове, обнял крепче. Ей хотелось свернуться в клубок в его объятиях. Хотелось большего. Вдруг ей стало тепло, но это тепло исходило от нее самой, оно нарастало, пока Мави не ощутила потребность выплеснуть его наружу. Бабочки в животе – те самые, что и во время танца на вечеринке, за считаные секунды до того, как Силас обнаружил скорпиона…

Скорпион…

Она запретила себе думать о проклятой татуировке, из-за которой и так уже столько всего произошло. Точнее, о том, что стояло за всем этим. Сегодня она уже ничего не добавит к своему знанию, сколько ни ломай голову. Завтра она отправится на поиски правды с новыми силами. Но сегодня она здесь. С Силасом.

Губами она искала его губы. В первый момент он отпрянул. Но Мави продолжала, еще ближе придвинулась к нему, открыла рот. Просто удивительно, что именно она проявляла инициативу, но ей казалось это правильным. Она почувствовала кончик его языка. Вкус его слюны. Бабочек добавилось.

– Мави… – сказал он и мягко отодвинул ее от себя. – Может, лучше, если мы… Я имею в виду, мне нравится, даже очень, ты мне нравишься, но я не уверен, что тебе это сейчас нужно…

Она не отвечала, только снова прижала его к себе, губы к губам, язык к языку. Их дыхание стало единым целым, она вдыхала поток выдыхаемого им воздуха, ощущала его тепло на своих губах. Она обняла его, гладила по бедрам, прижималась все теснее. Она знала, что он не пойдет дальше, чем она позволит.

В какой-то момент Силас притащил из другой комнаты матрац и положил его возле печки. Там они прижались друг к другу, завернувшись в шерстяные одеяла, целовались, изучая руками тела друг друга, и Мави оставалось чуть-чуть, чтобы окончательно пойти на то, что называется «первым разом». Ни у кого в мире, наверное, не было такого первого раза, если учесть все обстоятельства и изменения, произошедшие в ее жизни. Однако, возможно, это как раз и было причиной не делать этого сегодня, остановиться и сохранить девственность до того момента, когда она сможет с уверенностью сказать, кто она и что может ему дать, – нет, – подарить. Как и любая девушка на этой земле, она мечтала о том, что «первый раз» у нее будет особенным. Желанным. Здесь, в этом доме, секс случился бы «походя».

«Скоро, Силас, – думала она. – Скоро. С тобой».

Она положила голову ему на грудь, слушая, как бьется его сердце, он тоже затих и не шевелился. Немного погодя она заметила, что удары сердца стали ровнее, дыхание – тяжелее. Его тело расслабилось. Мави поняла, что юноша заснул. В эти минуты, у него на груди, все было легко, все было хорошо. Даже если все совсем не было хорошо.

Печка отдавала тепло в комнату. Снаружи завывал ветер, дождь колотил в окно, но здесь было сухо и уютно. Здесь они были в безопасности.

Мави закрыла глаза.