Магдебург, 21 час 54 минуты

Адам Кун

Адам вошел в новый, но одновременно какой-то запущенный отель на Отто-фон-Герике-Штрассе. Один из тех ничем не примечательных домов, где никому ни до кого нет дела. Будучи уверен, что не привлечет к себе внимания как посторонний, он совершенно спокойно прошагал через холл к лифтам. После чего нажал на кнопку вызова и стал ждать.

Адаму удалось еще немного поспать, после чего он занялся приведением себя в порядок, то есть «подгонкой» внешнего вида под Кирковски, известного под именем Удо Линденберг. Не хватало только солнечных очков и шляпы, но это смотрелось бы слегка нелепо.

Музыка звучала фоном и терялась в суете холла.

Азиатского вида мужчина толкал тележку для уборки. В воздухе стоял запах чистящих средств, ароматизатора воздуха, разлитого пива и человеческих испарений. Где-то горланила мужская компания, пили за здоровье.

Адам дохнул себе на ладонь, понюхал – все в порядке. На свой пропахший потом костюм, в котором он был на техно-нон-стоп-вечеринке, он брызнул чуть больше парфюма. По крайней мере, рубашка под ним была свежая, а узкий галстук – практически новый.

Приехал лифт. Кроме Адама, в ожидании лифта собрались еще трое: влюбленная парочка, без ума друг от друга, и мужчина – на вид бизнес-консультант. Войдя внутрь, Адам нажал на кнопку четвертого этажа.

Его попутчики вышли на третьем этаже. «Последний шанс», – мелькнуло у него в голове вместе с мыслью, не свинтить ли отсюда, но уговор есть уговор.

На четвертом он вышел и повернул в коридор налево.

Нашел дверь с табличкой четыреста двенадцать. Номер находился в самом конце. Евалина чего-то там, как ее назвал Кирковски, похоже, ценила уединенность. Или ей случайно попался этот номер. «Случайностей не бывает», – напомнил он себе. Может, она была из тех громких постояльцев, на которых жалуется пол-этажа, когда они входят в раж. Ему нравился этот тип женщин. Такие обещают море удовольствия.

Он постучал.

Дверь открылась, хотя звуков шагов слышно не было. Внутри было темно, если не считать мерцающего пламени свечи, частично скрытого пышной фигурой в проеме.

– Мик Кирковски? – спросила хозяйка с русским акцентом.

– Да, – ответил он, надеясь, что головокружение пройдет.

– Входите.

Адам прошел мимо нее. Перед тем как за ним захлопнулась дверь, он бросил взгляд через плечо. То, что он увидел, ему понравилось. Длинные рыжеватые волосы, черный латекс. Хорошая фигура. Фантастические ноги. Большего в полумраке разглядеть не удалось.

Ну спасибо тебе, Мик!

– Приятно познакомиться, – сказала она и протянула ему бокал шампанского.

Латексные перчатки.

– Взаимно.

Его глаза еще не привыкли к скудному свету от двух свечей, стоявших на прикроватных тумбочках. По всей видимости, русская привезла их с собой – в таких отелях подобные вещи не приняты. Как и принадлежности, которые он приметил на кровати. Наручники, продолговатый предмет, возможно, дилдо или бутылка с гелем. Знатно она подготовилась к вечеру.

– Пять тысяч? – спросил он.

– Ах да, деньги. – Она подошла к полке, вернулась и что-то вложила ему в руку. – Пожалуйста.

Ему нравилось ее раскатистое «р» и то, как она растягивала гласные. Акцент его будоражил. И все же сначала нужно было уладить формальности. Пачка денег в руке была увесистой. Для уверенности он подержал ее на свету, прикинув сумму.

– Можете мне доверять, Мик, – сказала она. Он почувствовал ее пальцы на своей шее. После них остался влажный след, на который она подула, вызвав у него приятную дрожь.

Все-таки ему хотелось включить ненадолго свет и пересчитать купюры. Но свидание и не должно проходить гладко. Кроме того, ему нравились женщины, которые знали, чего хотят, а она хотела его, сейчас же.

– Сними одежду.

Он ухмыльнулся, выпил глоток шампанского и поставил бокал. Затем подошел к женщине и потрогал ее облегающий все тело костюм. Он любил латекс.

– Не с меня. Ты разденься!

Он удивился. А чего он ожидал? Очевидно, ей нравилась ведущая роль, и она сама решит, когда выскользнуть из латексной оболочки. Ее хриплый властный голос возбуждал его. Он снял черные полуботинки, затем брюки и сунул деньги в карман. Следом шли галстук и рубашка и, наконец, боксеры, которые, засунув за пояс оба больших пальца, он медленно стянул, чтобы продемонстрировать свой самый крупный капитал.

Самый крупный капитал Мика. То, что объединяло их. Причина, по которой Кирковски был столь популярен.

Однажды, стоя в душе после футбольной тренировки, они с Миком заметили, что у остальных представителей мужской половины хозяйство было явно похуже, чем у них обоих. Из этого обстоятельства в какой-то момент возникла идея использовать Адама в качестве двойника. И вот он явился. Адам Кун, двадцать четыре года, студент и пенис-двойник.

Она коснулась его. Он почувствовал латекс. Ощутил дыхание у себя на груди. Он вытянул ей навстречу руку, но она отвела ее. Вместо этого начала массировать ему член, пока тот не стал твердым и не подался вперед. Еще один важный для клиентов критерий.

– Хорошо. Ложись.

Он опустился на постель и почувствовал, что она затянута пленкой. Еще интереснее. Не просто так были обещаны эти пять штук. В лучшем случае она затеет некую масло-латексную игру, в худшем – она из тех, кому нравится, когда мочатся или еще чего менее аппетитное…

Дальше он подумать не успел: она взяла его левую руку и отвела ее в сторону. Следом щелкнули наручники.

Вообще-то, ему нравилось быть в роли плененного. Однако теперь он колебался между возбуждением и протестом. Нельзя терять контроль. Чего доброго, она в результате сбежит со всеми деньгами и вещами, и придется ему объяснять администрации отеля, или даже полиции и пожарным, или еще, не дай бог, каким-нибудь репортерам, что случилось. Для них такой сюжет – лакомая добыча.

– Это обязательно? – спросил он с наигранной беспечностью.

Она хрипло засмеялась и обошла кровать с другой стороны, чтобы защелкнуть на нем браслет и там. Вскоре обе его руки и обе ноги были прикованы. Делала она это, по его ощущениям, умело и довольно жестко. Тем временем возбуждение брало верх. Она подставила ему ко рту фетиш-кляп с силиконовым наконечником. Он с готовностью открыл рот.

Затем взяла продолговатый предмет, который он принял за фаллоимитатор, и нажала кнопку.

Вспыхнул фиолетовый свет.

УФ-лампа?

Она запрыгнула к нему на постель и посветила. Он видывал странных женщин, но эта не шла ни в какое сравнение.

– Где оно? – спросила она, словно ждала какого-то ответа, одновременно шаря по его телу пятном света.

– Где – что? – подумал он.

– Повернись на бок! – потребовала она, неожиданно ловко перекатила его влево, вправо, освещая все участки тела.

– Блин, Мик. Где тату? – заорала она, в голосе внезапно не осталось ничего русского. Как, впрочем, и женского.

Адам сообразил, что попал в ловушку. Клиентка оказалась клиентом, и речь тут шла вовсе не о сексе, а о чем-то другом. Но о чем бы она ни шла, он тут был ни при чем! Он дернул наручники, но едва мог двинуться. Хотел закричать, дать ей – ему – понять, что он вместо Мика, что они сжульничали, потому что его приятель вечно обдолбан для таких поручений, – но, разумеется, никаких шансов объясниться не было.

Когда в фиолетовом свете сверкнуло лезвие, возбуждение переросло в неприкрытый страх.

– Тогда мы сделаем, как будто она есть, Мик. Или как там тебя зовут, – сказал мужчина, встал на колени между ног Адама и приставил скальпель к его пенису.