Лейпциг, 9 часов 00 минут

Мирьям Рютгерс

Мирьям стояла в переулке недалеко от главного вокзала и ждала Кракауэра, журналиста. Это место предложила она, так как не хотела раскрывать свой настоящий адрес. Нужно быть осторожной.

Она набрала его номер. Посреди ночи. Поскольку не могла больше жить с этой неопределенностью.

– Алло? – сразу ответил он.

– Говорит Мирьям Рютгерс. Пожалуйста, простите за поздний звонок, но…

– Все в порядке. Вы в безопасности? Все хорошо?

– Д… да. – Она перед этим рыдала.

– Вы прислали мне письмо по поводу тату.

– Я… У меня такой светящийся скорпион, у которого отсутствуют некоторые части.

– Вы рассказывали об этом кому-нибудь?

– Нет… никому. Что вообще происходит? Вы написали, что убита женщина. И изувечена. Это так? Но зачем это делают? Я не понимаю!

– Успокойтесь, прошу.

– Я так боюсь.

– Я скоро буду у вас. Стою в пробке. Возле Лютцена авария. Но теперь уже скоро поедем.

– Это так ужасно… – Дальше говорить она не смогла.

– Послушайте, я знаю, как вам сейчас тяжело. Но сохраняйте спокойствие. Все будет хорошо, госпожа Рютгерс. Но вам нужно во что бы то ни стало выйти из этой игры. Я знаю как. Вы слушаете?

– Да.

– Мы можем встретиться?

– У меня дети! – жалобно проговорила она. Они спали рядом. Ей удалось сделать так, чтобы они ничего не заметили.

– Вашим детям ничего не угрожает. У вас есть кому посидеть с ними?

– Да, я… я попрошу соседку.

– Тогда во сколько мы можем увидеться?

– Я не знаю… В девять? Или в десять. Мне надо уточнить.

– Хорошо. Тогда сообщите, где и когда, и я вас заберу. Мое фото найдете в интернете. Я сбросил пару килограммов за последнее время, так что не пугайтесь, когда меня увидите. Никому другому вам доверять нельзя. Поняли?

– Да… тогда… я позвоню.

Несколько часов назад она так и сделала и договорилась о встрече здесь, на этом перекрестке.

Она решила, что подождет самое большее десять минут, а потом вернется к себе, чтобы лишний раз не подвергать себя опасности.

К счастью, ей действительно удалось оставить Юле и Лиама с Ирис. В одиннадцать, самое позднее, она должна быть дома. Журналист знал об этом и заверил, что успеет.

Она осмотрелась, но голубого «Сааба» нигде не увидела. Может, он был скрыт фургоном, стоявшим посреди улицы. Видимо, водитель доставил посылку. Сзади уже сигналили.

Она пошла к этой машине.

Несколько часов она ломала себе голову, доверять ли этому Кракауэру. Из газеты его выгнали, поскольку статья якобы была фейком. Но Мирьям знала, что он ничего не выдумал. Доказательство она носила на теле.

И все же она перестраховалась: положила на кухонный стол бумажку с электронным адресом и телефоном Кракауэра. А сверху написала: «Если я не вернусь, этот человек знает, что делать». У Ирис был ключ от ее квартиры. Если Мирьям будет опаздывать и не ответит на звонок, Ирис пойдет к ней и увидит записку.

Она почти дошла до фургона-развозчика, когда слева перед ней кто-то распахнул дверь дома. Оттуда выскочил человек, целиком сосредоточенный на устройстве у него в руке.

– Эй! – рассердилась она, когда он грубо ее оттолкнул.

Человек не отреагировал. Он обежал машину спереди, прыгнул в кабину и, взвизгнув шинами, тронулся с места, разблокировав собравшуюся за ним колонну. Мирьям увидела красную, белую и голубую машину, и за ними еще. Она поспешила к голубой – старому «Саабу» – и помахала водителю, который из-за бликов на лобовом стекле не мог разглядеть ее как следует. Спустя мгновение распахнулась правая дверь.

– Садитесь! – сказал мужчина, перегнувшись через правое сидение, чтобы открыть дверь. Он действительно походил на того, кто был изображен на газетной фотографии, но только теперь сильно исхудал. Как он и описывал.

Я сбросил пару килограммов за последнее время, так что не пугайтесь, когда меня увидите.

– Господин Кракауэр? – переспросила она, когда они тронулись.

– Госпожа Рютгерс? – ответил он вопросом на вопрос и улыбнулся. – Эти курьеры – просто беда какая-то, – посетовал он, проезжая мимо того места, где стоял фургон. – Думают, что они пуп земли.

– Да, – ответила она, хотя и не думала так. – У доставщиков жизнь точно не сахар.

Она скользнула взглядом по Кракауэру. По всей видимости, он был болен. Уже садясь в машину, она заметила его бледность. Под глазами залегли темные круги. В салоне странно пахло. Эфирными маслами, потом и смазкой.

– Куда мы едем? – спросила она, когда они свернули на Раквитцер Штрассе.

Он ответил не сразу.

– Важно, чтобы вы мне доверяли, – сказал он наконец. – То, что мы предпримем, не совсем просто объяснить. Мы их обманем. Но обещаю, с вами ничего не случится. Я все подготовил.

Его уклончивый ответ усилил неприятные ощущения у нее в животе. Может, позвонить кому-нибудь тайком и дать подслушать их разговор в машине? Но кому? Ирис – единственная, с кем она поддерживает постоянный контакт, и то только потому, что они соседки, а их дети – почти ровесники. Родители живут далеко, им долго объяснять, в чем дело. Кроме того, она помнила о слабом сердце отца и пугливости матери. Нет, некому было звонить. Она в очередной раз с горечью осознала, как одинока в этом мире. У нее не было никого, кроме нее самой и детей. Она непроизвольно вздохнула.

– Все в порядке? – спросил Кракауэр.

– Да. Да, спасибо.

Они ехали по Максимилиан Аллее.

– Куда мы едем? – повторила она вопрос, на этот раз громче, и почувствовала, что дрожь усилилась.

И он поначалу снова ничего не сказал. Но потом откашлялся.

– Уже недалеко.

– А поточнее можно? – не успокаивалась женщина. Ей не хотелось, чтобы в голосе звучали истерические нотки, но именно они и звучали.

Он посматривал в зеркало заднего вида, будто предполагал погоню.

– Госпожа Рютгерс, вы все поймете, как только увидите, на что они способны. Поверьте, так лучше, мы подождем, пока вы будете в безопасности.

– Но мне к одиннадцати нужно к детям! – Ей не хотелось прикрываться Юле и Лиамом, но в то же время не повредит, если он будет знать о ее обязательствах. Интересно, есть ли у него дети.

Она еще подумала, спрашивать ли дальше, когда он заверил:

– До одиннадцати мы легко успеваем.

Тем временем между ними и центром Лейпцига уже лежало почтительное расстояние. Они были в районе Messe, когда Кракауэр свернул налево в жилой район. Там он подъехал к воротам отдельно стоящего дома, вышел из машины и осмотрелся.

– Пошли! – сказал он и придержал ей дверь.

«Последняя возможность убежать», – подумала она, но ноги сами собой направились в дом.

Дверь за ней закрылась.

В первый момент Мирьям поразила площадь. Холл, гостиная и кухня представляли собой единое пространство, которое казалось бесконечным. Она вспомнила свою маленькую квартирку…

– Идите прямо, – сказал он.

Она последовала его указанию и заглянула в спальню.

Увидела двуспальную кровать.

Повсюду пластик. На постели, на полу. Все тщательно разложено. Алюминиевые баночки. Кисти. Моток шпагата. Пластиковый комбинезон. Большие ножницы. Громадная пила.

Пила.

У нее кровь застыла в жилах. Кракауэр и не думал защищать ее. Наоборот!

Ею овладела паника. Она хотела закричать, но голос не слушался, как и ноги. Она стояла как парализованная, слишком долго стояла.

– Пожалуйста, не пугайтесь, – сказал Кракауэр.

Она обернулась и уставилась в его лицо, в этот больной, изможденный облик человека, на чью удочку она только что попалась.

– Спокойно, – сказал он и выставил вперед руки, увидев ее панику. Что-то еще добавил, но она не поняла, потому что наконец она смогла закричать. Она орала и визжала так, как не делала с самого детства: резко, пронзительно.

Потом побежала, мимо него, через спальню и дальше.

Беги!

Но она споткнулась. Обо что, неясно. Может быть, о свои собственные ноги. Она еще попыталась сделать большой выпад вперед, но поздно. Она со всей мощи влетела головой в невысокий шкаф. Успела заметить приближающиеся ботинки.

А потом стало темно.