Решающее сражение. Этап, к которому мы всегда неизменно стремились. Интерхай. На место его проведения, коим в этом году стала Окинава, мы прибыли за три дня до торжественной церемонии открытия.

Впервые в жизни я летел на самолете. За окнами-иллюминаторами, где-то далеко-далеко внизу, простиралось изумрудно-зеленое море, сверкавшее в теплых лучах летнего солнца – пейзаж до того прекрасный, что перехватывало дух. Вот только искупаться в этом море нам, скорее всего, было не суждено – лишь тоскливо любоваться издалека. Как-никак, мы поставили перед собой грандиозную цель: одержать победу за победой, прорваться в финал и чего бы то ни стоило, наконец-то, стать чемпионами. И поэтому все дни до начала Интерхая нам предстояло прогуливаться не по живописному острову, а просто от гостиницы до спортзала и обратно.

С другой стороны, у меня еще будет возможность наверстать упущенное на октябрьской школьной поездке. Как раз на Окинаву ведь полетим…

Сразу же по прибытии наша команда приступила к тренировочным матчам, заблаговременно организованным господином Эбихарой. О поблажках и расслаблении не шло и речи – даже на тренировке мы представляли, что сражаемся на реальном турнире, так что выкладывались на все сто процентов.

Еще перед отъездом тренер неоднократно – точнее говоря, настолько часто, что в какой-то момент хотелось закатить глаза, – велел нам основательно запастись прохладительными напитками и ледяными компрессами: кондиционеры на месте проведения присутствовали большей частью лишь в спортзале, а температура воздуха тем летом, надо заметить, била все мыслимые и немыслимые рекорды. Не зря ведь поговаривали, что самый страшный враг на Интерхае – жара. А уж окинавская жара… Да, более грозного противника, пожалуй, нельзя и вообразить.

Поскольку на этот раз в индивидуальных соревнованиях Юса выступал, в том числе в одиночках, в командных мы по возможности должны были сохранить ему как можно больше сил.

В связи с этим основных членов слегка перетасовали путем очередной рейтинговой игры. По ее итогам фёрст-даблом стали братья Хигасияма, ни-даблом – я и Сакаки, а топ-сином – Мацуда. В целом таким составом мы рассчитывали до определенного момента одерживать три победы еще до выхода остальных синов. Ну и разумеется, запасным даблом на всякий случай придерживали «звездный дуэт».

Йокогама Минато на сей раз, как и в Турнире новичков, участвовала в турнире уже непосредственно со второго раунда. Первым нашим соперником стала старшая школа То́ттори Сакаэ́, довольно быстро разгромившая команду своих противников по блоку.

На корт вышли близнецы. Уже привыкшие к «большой сцене» за время прошлого Интерхая, теперь они держались вполне свободно и в какой-то степени даже величаво.

Смотря им в спины со скамейки, я неожиданно для себя отметил, до чего крепкими они выглядели со стороны. Обычно я почти не фиксировался на этом – братья так часто находились рядом, что фокус моего внимания и не смещался на их телосложение. Однако теперь я отчетливо видел: пусть высоким ростом эти двое и не отличались, но и грудные клетки их, и нижняя половина тела, а в особенности ноги, обросли твердыми, отчетливо проступающими мышцами. По сравнению с тем впечатлением, что близнецы производили в нашу самую первую встречу, сейчас, стоя на центральном корте Окинавы, они смотрелись в два – нет, даже в три – раза мужественнее и мощнее. Не то чтобы изменения были так уж необычны – ведь мы прошли через столько суровых тренировок… но в глубине души я не мог не удивиться.

Но вот что ни капли не изменилось, так это миловидные, по-детски невинные лица и легкость движений: несмотря на наработанную мускулатуру, внешне близнецы по-прежнему напоминали безобидных травоядных животных, а двигались проворно и невесомо, точно лани.

А ротация у них, пожалуй, теперь идет даже слаженнее, чем у Юсы с Йококавой…

Матч начался в напряженной атмосфере – разумеется, мы так или иначе переживали. Сегодня братья Хигасияма играли по не вполне типичной для них тактике – Тайити контролировал ход игры в задней части корта, а Ёдзи тем временем выкраивал удобные шансы для ключевых атак в передней. Однако даже с учетом этого близнецы перемещались по корту с ловкостью умелых трюкачей, точно кружась в танце с примесью особых элементов – своих коронных ударов. Со стороны даже казалось, что эта игра приносила им огромное удовольствие.

Итог – 21:14, а потом – 21:12. Наши близнецы украсили большую сцену своей первой за этот Интерхай блестящей победой.

Следующей на очереди была наша с Сакаки двойка.

– Ты чего такой нервный? – поинтересовался я у напарника, заметив его скованность во время разогрева.

– Впервые ж на таком крутом турнире выступаю…

Я понимающе кивнул.

– Ну и я тоже впервые. Да и вообще, ты ведь уже был на Интерхае в Киото. В группе поддержки, конечно, но был.

– Это да, но все равно как-то не по себе…

Я поднял глаза на болельщицкие места. Там, по обыкновению, на самом первом ряду, сидела Сакураи, словно бы защищая вывешенный на ограждении прямо перед ней баннер с ободряющей надписью «Только вперед!». Как раз в этот момент наши с ней взгляды пересеклись, и я, не упуская возможность, украдкой указал девушке на спину Сакаки – молча просил Сакураи поддержать товарища.

– Сака-а-аки-и-и, вперед, ты сможешь! – быстро сообразив, что именно от нее требуется, прокричала наша менеджер.

От женской поддержки напарник, как я и ожидал, мгновенно воспрял духом и издал воинственное:

– Да-а-а-а-а!!!

Его настрой передался и мне, и так, на волне небывалого эмоционального подъема, совсем скоро мы забрали у вражеского дабла первый гейм со счетом 21:15.

А вот во втором все складывалось уже не так гладко – как ни крути, а одним только боевым запалом противников, прошедших на Интерхай, было не пронять. К тому моменту мы привыкли к их манере игры, но и они приноровились к нашей, а потому на корте развернулась равная борьба.

На счете 5:5 мой клир улетел в аут – одно очко ушло в перевес противникам, однако уже в следующем непродолжительном розыгрыше Сакаки отыграл его смэшем, сопроводив тот грозным боевым кличем. К собственному стыду, в новом розыгрыше я вновь оплошал – подал слишком слабо, и один из вражеских игроков без промедления ответил мне пушем. Кое-как я успел отбить тот в последний момент, вот только от этой самой отбивки волан улетел слишком высоко, что подарило противнику возможность пробить точный смэш. И если бы не совершенно фантастический спасительный прием от Сакаки, нас отделали бы подчистую.

Таким образом теперь уже наша пара оказалась на очко впереди. Однако стоило нам с «братаном» поверить в то, что теперь-то мы оседлаем волну и продолжим сражаться дальше в том же духе, как соперники еще одним четким смэшем отправили волан прямо в центр нашей половины корта. Не успев должным образом собраться, мы с Сакаки невольно запутались: он решил уступить место мне, я – ему, ну а в итоге этот удар так и не отразил ни один из нас. Ситуация, безусловно, нанесла по нам немалый урон – в первую очередь моральный: мы с «братаном» лучше всех понимали, что до идеально отточенной ротации нам еще далеко, и, откровенно говоря, упор в парной игре делали на максимально выгодное использование собственных сильных сторон, тем самым иногда даже рассматривая себя как одиночек. Вот только позволить противникам такое заметить было равнозначно заведомому проигрышу. А проиграй мы именно по этой причине – не смогли бы больше смотреть в глаза товарищам, что поверили в наши силы и доверили отстаивать честь сборной.

– Так, не парься, – спокойно сказал мне напарник после злополучного розыгрыша. – Давай лучше поорем!

Казалось бы, Сакаки, должен переживать за матч куда сильнее меня, и тем не менее с самого начала игры все складывалось таким образом, что в основном не я помогал ему, а, наоборот, он мне.

С этой минуты я, вторя напарнику, раз за разом воинственно кричал почти с каждым новым ударом, однако все без толку – вернуться к прежнему налаженному ритму мы не сумели, а потому в итоге проиграли интервал со счетом 7:11.

– Да-а, Мидзусима, – с невеселой усмешкой произнес тренер. – Расхлябанно ты стал в двойке бить. А впрочем, пока что продолжай в том же духе и бегай побольше. Сейчас, главное, следите, чтобы вас не перегнали еще сильнее, ну а потом тебе уже станет попроще. А как станет, прорывайтесь до победного конца.

Неочевидный смысл совета господина Эбихары я уловил сразу же: с началом второй половины гейма вражеский дабл, по-видимому, решил закончить все наиболее простым способом – атакой по слабому звену, которым в силу несобранной игры сочли именно меня.

Сколько бы ударов я ни отбивал, снаряд то и дело продолжал прилетать в мою сторону. Вот только на деле это даже играло нашей паре на руку: когда наверняка знаешь, что целятся исключительно в тебя, контратаковать становится значительно проще. А уж то, что главной мишенью оказался именно я, было и вовсе отлично: несмотря на кардинально разные стили игры, в силе мы с Сакаки друг другу почти не уступали, зато в выносливости я его превосходил, а потому и выдерживать волну сконцентрированных атак мне было сравнительно проще.

Вопреки замыслу противников я вовсе не стал грушей для битья, а, напротив, изо всех сил давал отпор: их стремительные смэши и резкие плоские удары раз за разом встречались с моей энергичной отбивкой в прыжке, а подлые подставки по краю сетки отправлялись прямиком обратно по тщательно продуманной траектории – такой, по которой отразить те было наиболее тяжело. Теперь мы с напарником, как обычно и настаивал тренер, не столько придавали значение конкретной ротации, сколько сфокусировались на пробитии коронных ударов с наиболее выгодных для каждого из нас позиций. Своеобразной помощью в выполнении задачи нам служили обоюдные воодушевляющие выкрики.

Стоило нам двоим поймать четкий ритм, как мои удары перестали быть расхлябанными: в отличие от первого гейма, теперь каждый отбитый мной волан уверенно летел по идеальной траектории – не слишком высокой, но и не слишком низкой. Ну а Сакаки тем временем выжимал максимум из своей напористой манеры игры, позволив той засиять во всей красе.

Что до дабла школы Тоттори Сакаэ, в отчаянных попытках прорвать мою оборону тот чрезмерно увлекся агрессивными атаками, из-за чего начал допускать ошибки. Вероятно, именно поэтому в какой-то момент наши противники все же отказались от этой тактики – рассудили, что подобный подход сейчас приносит им больше вреда, нежели пользы.

Желая во что бы то ни стало отыграть отданные нам из-за собственных промахов очки, вражеская двойка периодически стала просить о замене волана, а с каждым новым проигранным очком, не унывая, обнадеживала и подбадривала друг друга.

Однако наш с Сакаки боевой дух оказался сильнее. 21:18. Иначе говоря, 2:0.

Едва второй гейм подошел к концу, как Сакураи, даже не дождавшись объявления судьи, звонко закричала со своего места:

– Молоде-е-ец, Сакаки!

– Реально, молодец, – согласился с ней я, легонько похлопывая напарника по пятой точке. – И это, спасибо тебе, друг.

Без его усилий победы нам было бы не видать.

– Ты че это? Мы ж братаны, как иначе?

Со скамейки за нами наблюдал Юса. По ходу матча он щедро поддерживал нас кричалками, а теперь же смотрел с легкой усмешкой, одними глазами говоря: «Вот же идиоты».

После этой двойки пришла очередь блеснуть нашему новому топ-сину, Мацуде. И он действительно блеснул – всухую разгромил соперника, тем самым ни на миг не заставив своих болельщиков побеспокоиться, заработав дня нашей команды последнюю победу в раунде.

«Ну, хоть один из вас не идиот, и слава богу», – похвалил его Юса.

Итак, таким образом в третий раунд – четвертьфинал – мы продвинулись без проблем.

Примечательными в нашей сегодняшней игре были не только неожиданно ревностная отдача Сакаки в двойке, но и убийственно-холодная сдержанность Мацуды – в основном составе он буквально заново расцвел и теперь завершил всю свою одиночку за какие-то жалкие двадцать минут, ни в одном гейме не позволив сопернику набрать больше четырнадцати очков. Это был уже не тот Мацуда, что месяц-другой назад тихо предавался унынию в клубной комнате – нет, это был старый добрый Мацуда, который одним своим видом внушал товарищам ощущение надежности и стабильности. Глядя на его невозмутимое спокойствие и впечатляющую силу, нельзя было даже догадаться, что на Интерхае он выступал впервые.

«Но вот сегодня, — думал я, в ожидании своей очереди сидя на скамейке на следующий день, – все будет далеко не так просто».

Первый противник – бывалая команда старшей школы Хирая́ма.

В числе вражеских синов – опытный парень (над ним я ни разу не смог одержать победу во времена средней школы, а он, в свою очередь, во время нашей последней официальной игры резонно посоветовал мне не мучиться и сдаться) – чемпион одиночного разряда нашей префектуры Канагава, Сёго Мисаки. Впрочем, он, наверное, уже едва ли помнил о наших сражениях. По крайней мере, так мне казалось.

Мисаки начал заниматься бадминтоном в шесть лет и уже тогда проявил выдающийся талант, по праву не оставшийся незамеченным. Акира говорил, мол, если бы не существование Кэнто Юсы – всеослепляющей звезды и кумира, который, будучи на год старше Мисаки, перетянул на себя всеобщее внимание – тот справедливо получил бы большее признание, нежели имел на данный момент. Однако важно заметить, что с тех пор, как наш «принц» окончил среднюю школу, третьегодка Мисаки в рамках префектуры не проигрывал никогда и никому.

Да и остальные игроки в команде Хираяма были как на подбор – каждый неизменно занимал высокие позиции в индивидуальном зачете. Словом, мощь.

Предположив, что Мисаки выступит на позиции топ-сина, в противники ему господин Эбихара назначил именно меня.

Фёрст-дабл – Юса и Йококава, ни-дабл – братья Хигасияма. Ни-син – Мацуда, сан-син – Юса. Очередность, наиболее вероятно приведшая бы Йокогама Минато к победе в четвертьфинале.

Правда, несмотря на всю неоспоримое мастерство вражеской команды тренер настоятельно велел нам управиться раньше, чем «принцу» пришлось бы выходить на одиночную игру. Сделав это наставление своеобразным мотивационным лозунгом, мы отправили наших первых игроков на корт.

Четвертьфинал был первым по-настоящему серьезным сражением с момента прибытия на Окинаву, однако «звездный дуэт», уже порядком привыкший к масштабным турнирам, выиграл свою двойку вполне себе непринужденно. 21:17 и 21:15 – вражеская пара даже толком не вынудила Юсу с Йококавой как следует поднапрячься.

Близнецы тоже показали отличный результат: первый гейм они, правда, проиграли, но быстро собрались и в итоге вырвали победу: наблюдая вблизи за нашими асами, братья убедились, что почти не уступают тем в мастерстве, и убежденность эта придала им немало сил в геймах.

Уже скоро мой выход.

На этапе разогревочной переброски Мисаки готовился к игре на соседнем корте.

Мельком увидев меня, он, к моему недоумению, вдруг едва различимо пробормотал себе под нос:

– Знакомые все лица…

Да уж, и правда знакомые. А вообще, надо же… Неужто Мисаки меня помнит? Ну, может, это даже к лучшему – в его глазах я, наверное, так и остался бестолковым соперником, вот только я уже совсем не тот Рё Мидзусима, которым был два года назад. Что ж, удивлю его.

А вот следующую фразу противника я уже услышал весьма отчетливо:

– Хм. Интересно, интересно. Раз забрался так высоко, значит, стал сильнее? Ну, посмотрим, – произнес он, вроде бы посмотрев на меня сверху вниз.

Удивительное дело: в невыгодном положении сейчас явно находилась именно его команда, а он все равно подтрунивал надо мной.

– Желаю удачи, – коротко ответил я.

Мисаки даже не удостоил меня подобием кивка – не то не расслышал моих слов, не то намеренно их проигнорировал.

Ишь ты. Можно подумать, я первым с ним заговорил. Наверное, уже пытается вывести из себя. Хах, ничего у него не выйдет! Черта с два я поведусь на уловки – я уже успел многому научиться.

«Помнишь, что я тебе всегда говорил? – перед игрой сказал мне господин Эбихара. – Побеждает не всегда сильнейший, но сильнейший тот, кто побеждает. Покажи ему, как ты вырос за время, проведенное в Минато».

Именно этот настрой в ту минуту и прочно укрепился в моем сердце.

Я ни за что не проиграю. Любой ценой одержу победу и докажу Мисаки – нет, в первую очередь, самому себе! – насколько сильнее стал с тех пор!

Пользуясь возможностью, я первым выбрал корт – центральный, тот, где в силу освещения полет волана было бы видно лучше всего: хотел с самого начала продавить недооценивавшего меня соперника и навязать ему свой темп. Иными словами, заставить Мисаки подстраиваться под меня, а не наоборот.

Едва я занял исходную позицию, как сзади, заглушая все остальные голоса, донесся вопль Сакаки:

– Соберись!

Вероятно, на сей раз он кричал столь надрывно-воинственно потому, что и сам в средней школе не раз хлебнул горя в матчах против Мисаки.

За минувшие с нашей последней игры два года мой соперник вытянулся, нарастил заметную мускулатуру и теперь выглядел значительно мощнее – интенсивные тренировки в Хираяма, похоже, не прошли для него даром. С другой стороны, манера его игры почти не изменилась – все мельчайшие особенности стиля и привычки при выполнении ударов остались такими же, какими я их однажды запомнил.

Ну а я… О да – пройдя через, казалось, бесчисленное количество тренировочных сражений против самого Юсы, я достиг такого уровня, что теперь спокойно мог не просто составить конкуренцию Мисаки, но и заткнуть соперника за пояс.

11:9 – первый интервал остался за мной. Явно не рассчитывавший на подобный поворот событий вражеский топ-син стоял с выражением неподдельного недоумения на лице.

Проснувшийся внутри чертик так и подначивал издевательски спросить: «Ну что, посмотрел? Интересно тебе?» – однако лишнего времени на мелочные подколы у меня не было. Да и задирать нос на полпути – верная дорога к поражению.

– Сейчас он порядком растерян, потому как не ожидал от тебя такого существенного прогресса, – говорил в перерыве тренер. – Вот только – еще чуть-чуть, и он привыкнет, подстроится и, скорее всего, сменит тактику, поэтому даже не смей расслабляться. Никуда не торопись, не паникуй, а самое главное – не прекращай напирать. Но напирай не бездумно, понял? Я говорил уже неоднократно, но повторю и сейчас: кто не рассуждает, тот никогда не станет сильнее.

– Да, я вас понял.

– И еще кое-что. Принимай его эйсы. Смелее, увереннее. С Мисаки это дастся тебе даже проще, чем с Юсой. Не позволяй ему разогнаться и перетянуть на себя одеяло.

Действительно – уверенности мне, пожалуй, не доставало: пару-тройку ударов мой соперник легко пробил, почти не встретив сопротивления, а отбивал я порой вполсилы. И сам не знаю, почему.

– Так точно, – решительно кивнул я в ответ.

И вот, мы с Мисаки вновь встали лицом к лицу по разные стороны сетки. Теперь глаза его словно бы изменили цвет – в них бушевало пламя. Должно быть, тренер команды Хираяма дал ему совет, что не просто с новой силой разжег его боевой дух, но и пробудил в парне самую настоящую яростную готовность сражаться до последнего.

Еще считанные минуты назад, в первой половине гейма, Мисаки, невзирая на перевес в счете в мою сторону, держался раскованно и порой даже позволял себе беззаботно улыбнуться. Однако стоило нам приступить ко второй половине, как с его лица пропала тень спокойствия – на смену пришла тихая, но свирепая решимость победить любой ценой.

С того самого момента наше противостояние набрало нешуточные обороты. Мисаки больше не забавлялся. Стоило мне открыться лишь на миг, как тот незамедлительно хватался за подвернувшуюся возможность и пробивал ключевой удар, завершая розыгрыш в свою пользу. Вдобавок я начал допускать ошибки – совсем незначительные, однако их хватало, чтобы противник понемногу наращивал свой счет. Даже несмотря на то, что время от времени мне удавалось вынудить его побегать по корту, он быстро возвращался на исходную позицию, и тогда я терялся, не зная, в каком направлении мне стоит ударить теперь.

Ситуация складывалась не в мою пользу – вместо уверенных атак я отчаянно сфокусировался на том, чтобы не сбиться с темпа и не открыться сопернику в очередной раз. В эти минуты и мозг, и тело работали на износ – я розыгрыш за розыгрышем лихорадочно выискивал малейший шанс для ответного выигрышного маневра.

Он до сих пор абсолютно уверен, что победит. Уверен, что как бы долго ни продлилась наша борьба, последнее слово так или иначе останется за ним. Ну еще бы – проигрывать-то ему пока не доводилось. Хм. Возможно, на этой его самоуверенности я и смогу сыграть.

Ровно в то мгновение я полностью понял, почему господин Эбихара велел мне уверенно принимать эйсы Мисаки. Точно – если что и могло наверняка пошатнуть самонадеянность противника, так это решительные контратаки.

И я стал контратаковать. Уверенно как никогда. Упорно выстаивал в каждом розыгрыше, а затем, стоило лишь представиться шансу, без малейших колебаний смело принимал даже самые мощные удары Мисаки. А он в подобные моменты, совершенно уверенный, что я все же не справлюсь, позволял себе дать слабину – следующие его движения становились чуть запоздалыми, ну а я только этого и ждал. Едва приняв удар, я стремительно отражал тот прямо в образовавшуюся из-за вражеской заминки брешь.

От легкого шока, вызванного моим новым подходом к делу, Мисаки сбился с налаженного ритма, ну а я меж тем продолжил наседать и заработал сразу несколько очков подряд.

21:19 – первый гейм, в конце концов, остался за мной.

Второй гейм. 0:0. Начать игру.

Судя по всему, за время перерыва Мисаки успел оправиться.

Стоя с ракеткой наизготовку по ту сторону сетки, он едва уловимо ухмыльнулся и бросил мне:

– А ты неплох.

Выражение лица его в тот момент как нельзя лучше сочеталось с этими словами – слегка нахальное и одновременно спокойное, а одна лишь ухмылка ясно давала понять: его душевное состояние, которое я так усердно старался расшатать, снова пришло в норму.

Возможно, такая психическая устойчивость – одно из тех самых качеств, которые делают спортсмена по-настоящему сильным. Ну и естественно, мастерство.

Во втором гейме интервал все же выиграл Мисаки.

– Сплошные длинные розыгрыши, да? Как ты, парень? – Несмотря на мое маленькое поражение, взгляд тренера был мягким. Должно быть, он верил в меня. Верил, доверял и полагался.

– Все в порядке. Длинные, да, но зато я окончательно привык к его скорости и уже отчетливее вижу вероятную траекторию ударов.

– Хм, – одобрительно кивнул господин Эбихара. – Раз так, теперь покажи ему все, на что способен. Вооружись теми знаниями, что получил до интервала, и расправься с ним так быстро, как только сможешь.

– Понял.

Прежде, чем вернуться на корт, я бегло взглянул на скамейку нашей команды и тут же встретился глазами с Юсой – он восседал на ней до того вальяжно, словно исход моего матча его ничуть не беспокоил. И тем не менее я успел заметить, как губы его шевельнулись в беззвучном: «Победи».

Я ответил ему коротким кивком и подумал: «Это не просто “победи”, а “реши все прямо здесь и сейчас, прямо в этом гейме”».

Конечно, даже такой умелый игрок как Мисаки нашему асу и в подметки не годился. А потому сейчас, наблюдая за моей игрой, Юса, вполне вероятно, раздраженно цокал языком, недоумевая, почему я такой вялый и осторожный.

Вот только я – не Юса. Не гений бадминтона и не знаменитый игрок. Для меня даже этот матч – совершенно новый уровень, и я делаю все, что в моих силах.

Итак, я заставил Мисаки растеряться в самом начале, воспользовался его замешательством и пускай и не беспрепятственно, но выиграл первый гейм. Когда же противник собрался и взялся за дело всерьез, усердно не позволял тому уйти в значительный отрыв, скрупулезно запоминая едва ли не каждое его движение – накапливая «данные». Ну а когда их накопилось достаточно, пообвык и стал без особого труда наперед считывать направления его атак. И вот теперь, пройдя через все эти стадии своего личного внутрематчевого развития, я мог выполнять такие удары, которые давали мне шанс склонить чашу весов в свою сторону.

И она склонилась: во второй половине гейма я вырвался вперед со счетом 15:13 и тогда ускорился еще сильнее – оценил ситуацию и рассудил, что сумею полностью перехватить инициативу.

С этого момента я решил не осторожничать и не слишком растягивать розыгрыши, а перейти в уверенную атаку. Не делать ставку на потенциальные ошибки противника, а полагаться исключительно на собственные силы и мастерство.

Конечно, Мисаки ни за что бы не позволил мне так просто претворить эту тактику в жизнь, но, несмотря ни на что, я даже не думал от нее отказываться. И вот, в конце концов, упорство принесло плоды – разница в счете медленно, но верно стала увеличиваться в мою пользу.

Когда очередной волан, точным ударом посланный прямиком в заднюю часть территории противника, подарил мне девятнадцатое очко, я уверился, что выйду из противостояния победителем. Ведь если раньше Мисаки раз за разом хоть как-то отвечал на мои атаки, то с этой он просто изначально смирился и даже не попытался гнаться за снарядом – лишь проводил тот взглядом.

Еще два очка. Еще одно…

«По-настоящему силен тот, кто не отступает», – точно мантру повторял я себе, ревностно вцепившись ракеткой в волан.

21:18.

Еще с десяток секунд вражеский топ-син смотрел на то место, куда я пробил определивший исход нашего матча удар. Будто удостоверялся – он действительно проиграл.

Впервые в жизни я одержал победу над Сёго Мисаки. Однако… Признаться, в ту минуту я радовался в первую очередь не самой победе, а тому, что это изрядно пощекотавшее мои нервы сражение закончилось.

В итоге команда Йокогама Минато одержала три победы подряд. На этом четвертьфинал для нас подошел к концу, и мы, выстроившись в шеренгу у сетки напротив ребят из Хираяма, учтиво поблагодарили тех за игру и пожелали удачи.

* * *

Стоило мне только покинуть корт и вдохнуть полной грудью, как откуда-то сбоку раздался голос Мисаки:

– К следующему разу я стану еще сильнее! Вот тогда-то мы с тобой развлечемся как следует. Слышишь, Мидзусима?

Все еще не отошедший после нашей одиночки, я даже не нашелся, что на это ответить – все слова будто бы позабылись.

– Хах, – заметив мой потерянный вид, хмыкнул неожиданный собеседник. – Знаешь, я, когда услышал, что ты поступил в Минато, так сразу подумал: с тобой будет непросто.

А я продолжал молчать. Даже тот факт, что Мисаки в принципе обо мне что-то знал, никак не желал укладываться в голове.

– Мне тогда даже завидно было: все-таки рядом с самим Кэнто Юсой тренируешься. А если честно, то не только завидно, но еще и страшновато.

Чего? Нет, зависть я могу понять, но «страшновато»? Это еще почему?

– Сам знаешь, в средней школе я только Юсу и не мог обыграть. А потом он выпустился, и у меня совсем достойных соперников не осталось…

Я, наконец, кивнул.

До сих пор отлично помню, как когда-то в сердцах подумал: «Вот же ж черт, Мисаки, ты такой сильный, что аж бесит!»

И подумал не без причины. В те времена, когда имя Юсы украшало вершину рейтинга среднешкольных турниров, моего уровня еще, очевидно, не хватало, чтобы достичь хоть каких-нибудь высот, а уж тем более – чтобы составить ему конкуренцию. Но вот, «принц» перешел в старшую школу, я стал играть лучше и сумел кое-как пробиться в полуфинал префектурных, ну а там… на троне уже восседал Сёго Мисаки, который, в общем-то, меня и разгромил.

– Но все-таки был тогда один-единственный матч, в котором я неплохо так понервничал и даже позлился. Знаешь, что за матч? Наш с тобой, последний.

– Я же всухую проиграл.

С другой стороны, поражения я тогда почти и не ощущал… И тем не менее поражение есть поражение.

– Ну и что с того? Победил, проиграл – неважно. Главное, я сам на секунду даже подумал, что тебе солью. А одна только такая мысль, знаешь ли, для меня уже была позором.

А ведь если вспомнить, лично я по ходу нашей схватки даже и не думал, что проиграю.

– Меня твой стиль игры прям раздражает. Я и два года назад так посчитал, а сегодня в очередной раз в этом убедился.

Да уж, ты не первый на него жалуешься…

– А в каком смысле раздражает хоть?

– Пф-ф, так я тебе и сказал! Как же мне потом взять реванш, если я сейчас раскрою все карты? – хохотнул Мисаки, а затем трусцой побежал к своей команде.

Я, в свою очередь, поспешил к своим ребятам.

– Ну и?.. Чего он от тебя хотел? – едва я нагнал сокомандников, спросил Юса, взъерошивая мне волосы.

– Да так… Сказал, что его раздражает мой стиль и в следующий раз возьмет реванш.

– Ну, тут я с ним согласен. Меня тоже бесит, как ты играешь.

– Но что во мне такого-то?

– Наверное, – ответил заместо него Йококава. – Они имеют в виду то, что ты как бы сводишь на нет все кровью и потом отточенные фишки и умения своих соперников.

Ну хоть кто-то толково объяснил. Сразу видно, капитан.

– Именно! Он – воришка, отбирает у соперников по ходу матча все, что может.

– Ага, вот поэтому он и становится сильнее, когда сражается с сильными противниками. Но вот что забавно – середнячку-то он иногда может и проиграть.

– Как бы там ни было, в следующей своей одиночке Мидзусима наверняка опять победит.

– Вот и я так думаю. Как-никак, а он столько всего уже успел «своровать» у Мисаки!

Юса с Йококавой продолжали с энтузиазмом меня обсуждать, сам же я тем временем думал: «Своровал, не своровал, но то, что Мисаки – непростой противник, я окончательно осознал именно в этой игре – когда столкнулся с ним лицом к лицу, будучи лучшей версией себя».

– Кстати говоря, как считаешь, какой сувенир мне лучше привезти Рике? – Юса вдруг резко сменил тему.

По его серьезному взгляду сразу стало понятно: ответ в духе «тарталетку с фиолетовым ямсом» его не устроит.

– Тройную корону, наверное.

– М-м, да, пожалуй, – довольно кивнул в ответ «принц». – Значит, Рё Мидзусима, теперь тебе надо выложиться на полную.

– Я постараюсь, да…

– Только чтоб как проклятый старался, понял? Мне нужно от тебя в сто раз больше усилий, чем в прошлой игре!

– Хорошо.

Юса страстно желал победы в командном этапе Интерхая. А этот год для него как для двенадцатиклассника был последним шансом исполнить заветную мечту. За проведенное в Минато время «принц» полностью не проигрывал никому – ни в одиночных играх, ни в парных, ни в тренировочных матчах, разумеется. Вот только все в нашем клубе прекрасно знали и понимали – никакая победа в индивидуальных соревнованиях для него не шла ни в какое сравнение с потенциальным чемпионством в командном. Первым нашим чемпионством.

Он хотел успеть за отведенное ему время заложить прочный фундамент для будущего сборной Йокогама Минато. Хотел перед своим уходом привить нам гордость, чувство собственного достоинства и уверенный настрой, что уже на протяжении нескольких лет сохраняла академия Сайтама Футаба: «В Интерхае нужно не просто поучаствовать. В нем нужно одержать полную и безоговорочную победу».

И чтобы оправдать ожидания Юсы мы в течение двух лет под руководством господина Эбихары старались научиться всему, чему только могли, ну а теперь, следуя за ним, словно за путеводной звездой, наконец, забрались так далеко.

* * *

И вот, горящие одной и той же целью, мы смело ступили в полуфинал, где нам предстояло сразиться с командой предуниверсария Института Асахика́ва.

Дабл Юсы и Йококавы быстро заработал для нас первую победу. Чем серьезнее становились противостояния, тем собраннее и спокойнее они играли – даже если соперники по ходу их матча вырывались вперед, мы ни на секунду не сомневались: наше лучший дабл ни за что не проиграет.

Следующими же на корт от нас вышла двойка, что на протяжении всего пути в Минато равнялась на «звездный дуэт» и, подстегиваемая стремлением однажды составить тому конкуренцию, уже второй раз по праву отстаивала честь нашей школы на Интерхае – Тайити и Ёдзи.

Они, наверное, уже очень устали. Все-таки, в отличие от Юсы с Йококавой, они и до четвертьфинала выступали в каждом раунде.

Однако нет. На этот раз близнецы издавали боевые выкрики даже активнее обычного, а ноги их двигались проворно и почти невесомо. Парни понимали: победа будет иметь большое значение, потому как значительно приблизит нас к финалу, и теперь делали все, чтобы любой ценой добиться выигрыша.

Не перенапрягаясь, не рискуя, постоянно прикрывая друг друга, но не упуская ни малейшего шанса нанести ключевой удар и так зарабатывая очко за очком, братья Хигасияма не просто играли – они наглядно демонстрировали все те навыки, что приобрели и отточили путем каждодневных тренировок.

Каждый раз, когда гармонирующие друг с другом выкрики Тайити и Ёдзи разносились по спортзалу, я, Мацуда, Сакаки и даже Акира что-нибудь кричали в ответ, подбадривая парней что есть мочи.

В голове всплыли слова отца про полноценную юность. Я не знал, действительно ли такую юность можно было назвать полноценной, но одно мог сказать наверняка: здесь и сейчас наша юность полна страсти и отваги – и у близнецов, и у нас, поддерживавших их со стороны, и даже у наших противников.

Итоговый счет – 2:0. Братья Хигасияма подарили нам еще одну безукоризненную победу. Оставалась последняя.

– Выйдешь в финале, – сказал мне Мацуда, выходя на корт.

Сакаки, как его соперник для разогрева, направился следом.

– Короче, Мацуда его сделает, – вскоре вернувшись на скамейку, констатировал «братан».

– Да, согласен, – ответил я.

Какой бы саркастичной язвой ни был Мацуда, хвастовство на пустом месте – это не про него. Раз уж утверждает, что я выйду только в финале, значит, абсолютно уверен, что сейчас разберется со всем сам. А раз уверен – наверняка разберется.

– Он сегодня бьет прям хорошо, четко и быстро. Ну и не понтуется еще.

– Поболеть за него как следует, что ли…

– Ты хоть это, разомнись на всякий случай. А то вдруг выходить все-таки придется.

– Да знаю, знаю, – я беззлобно стукнул Сакаки по колену.

Ни в одном соревновании не существует такой вещи, как абсолютная предопределенность. Есть лишь непоколебимая вера в своих боевых товарищей.

В последнее время Мацуда открыто заявлял, что после окончания старшей школы планирует заниматься бадминтоном исключительно как хобби. Дальнейшую свою жизнь он хотел связать с языками – ему отлично давались английский и китайский – а в будущем мечтал стать дипломатом.

Но… именно поэтому сейчас, на Интерхае, он сражается – и еще будет сражаться – на пределе своих возможностей.

«Те воспоминания, которые человек запечатлевает не только в своей голове, но и в сердце, остаются с ним на всю жизнь. Они становятся нашей душевной опорой. Запомните – все старания, что вы проявите сегодня, до конца жизни будут морально поддерживать не только вас самих, но и товарищей-болельщиков, и даже вашу семью», – тем утром, сразу после выхода из гостиницы, говорил нашей сборной господин Эбихара.

В ответ на это Мацуда, ни к кому особо не обращаясь, пробормотал: «Значит, нужно прожить эти мгновения на полную».

Не знаю, было ли все дело в том утверждении, но Мацуда определенно выглядел в разы воинственнее обычного. Каждая клеточка его тела словно бы решительно рычала: «Я. Не отдам ему. Ни единого очка».

Даже ведя со значительным отрывом, каждое отыгранное противником очко наш син сопровождал многократными боевыми возгласами, упорно настраиваясь на победу. Поступь его, задававшая ритм, была легкой, но в то же время в ней ощущались твердость и сила.

Мацуда оказался верен своим словам. 21:17, 21:16 – он действительно разобрался с одиночкой самостоятельно, причем уверенно и довольно быстро. Мне пришлось незамедлительно выходить на корт в полуфинале – за его игру я даже не успел толком размяться на тот самый «всякий случай».

* * *

Как мы и надеялись, нашим последним противником стала академия Сайтама Футаба. Их команда пролетела в финал с ветерком – впрочем, а чего еще ожидать от стабильных чемпионов?

Столько раз мы уже бросали вызов этой нерушимой стене и всегда оказывались отброшены назад. Сколько бы спортсменов-кирпичиков в ней ни заменялось – по болезни ли, из-за травмы или ввиду обыкновенного окончания школы – та продолжала оставаться все такой же прочной, ведь каждый новый кирпичик ни в чем не уступал предыдущему. Однако не только исключительная физическая форма делала сборную Сайтама Футаба собой, но и непоколебимая, передаваемая из одного поколения игроков другому сила духа, неизменно помогавшая им справиться с любым давлением на пути к победе.

Вот и сейчас мощная стена – команда покорителей Интерхая – вновь встала у нас на пути.

Но это временно. Теперь мы непременно победим!

Мы не стояли на месте. Мы тоже создали непобедимую команду – единое целое, сплоченное как взаимной поддержкой, так и взаимным соперничеством. Когда весь наш основной состав выстроился в круг на корте, Йококава с чувством продекламировал:

– Только вперед! Ни шагу назад, к победе! Сегодня мы, Йокогама Минато, станем чемпионами!

И мы громогласно взревели в ответ, вложив в этот возглас все свои души.

– Я в вас верю, – напоследок произнес тренер в обычной манере. – Сражайтесь изо всех сил и приведите нас к первенству своими собственными руками!

Три финальных матча – две двойки и одна одиночка – начались почти одновременно на трех кортах. Фёрст-дабл – Юса и Йококава. Ни-дабл – близнецы Хигасияма. Топ-син – Мидзусима. Я. Моим соперником был тот же парень, что и на Региональном турнире Канто – Кандзаки, лучший одиночный игрок академии Сайтама Футаба.

Тогда я не смог его победить. Но сегодня… я не проиграю. Просто не могу проиграть.

После столкновения с Кандзаки на региональном этапе я полтора месяца работал над собой в поте лица: при помощи господина Эбихары и Акиры перекроил индивидуальную программу тренировок, подстроил под себя курс общих упражнений, изменив его наполнение и количество подходов с повторениями, а также сыграл десятки тренировочных матчей против более сильных игроков – не только Юсы, но и выпускников нашего клуба.

Я смог зайти так далеко не только своими усилиями, нет – к моему становлению приложило руку еще множество людей. Да, физически на корте я стою в одиночку, вот только я вовсе не один – здесь наши общие силы, они – внутри меня, со мной.

За проведенное в Минато время я усвоил важную вещь – и не только головой, слушая умные речи, но телом и душой: в бадминтоне даже одиночный матч – отнюдь не индивидуальное соревнование. И никогда прежде я еще не выходил на корт, ощущая это столь же ясно, как в ту самую минуту.

– Соберись! – донесся с болельщицких мест и отчетливо прозвучал в моих ушах уже такой привычный голос Сакаки.

Первый гейм. 0:0. Начать игру.

С первого же удара завязалась агрессивная, наполненная обоюдным стремлением выбить противника из равновесия игра, в своей динамике превзошедшая все мои ожидания. Потянулась череда затяжных, ожесточенных розыгрышей – до этого матча я даже не предполагал, что за одно-единственное очко можно бороться так долго.

Со счета 8:8 я непроизвольно стал понемногу подстраиваться под темп противника – нет, я вовсе не сдался, однако, как ни посмотри, уступал Кандзаки в силе, из-за чего с трудом мог сдерживать его напор.

– Даже не думай уходить в оборону! – сразу после отыгранного противником со счетом 9:11 интервала велел мне господин Эбихара. – Если будешь идти по пути меньшего сопротивления, ни за что не победишь. Каким бы невыгодным ни было положение, ты обязан наступать. Не продавишь его, значит, он постепенно продавит тебя.

Слова тренера привели меня в чувство, и во второй половине гейма я принялся задавать свои правила игры – двигаться в собственном ритме, вместе с тем непрерывно выискивая возможности для атаки.

Благодаря такому настрою теперь очередной пуш Кандзаки – один из тех, которыми он по своей тактике, как правило, успешно зарабатывал очко после лобов, что выкраивали ему время для занятия выгодной позиции – мне удалось уверенно отразить по диагонали в противоположный от него край корта. Маневр позволил мне перехватить инициативу в том розыгрыше, и теперь мы с противником поменялись ролями – в оборону временно ушел именно он, ну а я, вдобавок воспользовавшись еще и его ошибками, живо отыграл целых шесть очков подряд.

15:11.

«Теперь начинается самый опасный этап гейма. Не смей расслабляться!», – мысленно повторял я себе.

Срезка в сторону ведущей руки, смэш в неведущую, еще один смэш в корпус – я стремительно пробивал один удар за другим, то и дело меняя их направление. Можно сказать, я буквально имитировал стиль Юсы, которого он придерживался, когда играл, будучи в своей лучшей форме.

Когда один из смэшей прилетел прямо в корпус вражеского топ-сина, на лице его проступила явная озадаченность. Возможно, Кандзаки никак не мог поверить, что я – «середнячок», над которым он без особых усилий доминировал в каждом гейме Регионального турнира Канто и, казалось бы, должен был одержать легкую победу и в этот раз – сейчас вертел им, как заблагорассудится. А возможно, и слегка запаниковал, ведь своей новой манерой игры я напомнил ему Юсу – единственного человека, обыграть которого ему еще ни разу не удавалось.

Да – один только образ непобедимого Кэнто Юсы уже производил на многих устрашающее впечатление. Хотя если бы Кандзаки отогнал этот образ и оценил ситуацию с холодной головой, наверняка бы понял, что на деле до уровня «принца» я объективно не дотягивал – как с точки зрения техники, так и общего мастерства – а в вопросе осознанного подхода к атакам лишь чуть-чуть превосходил его самого.

Однако прийти к такому умозаключению мой противник к тому моменту не сумел – по-видимому, уже порядком выдохся от череды непростых матчей, а потому и сил на здравую оценку происходящего у него почти не осталось. Стоя по противоположную сторону сетки, я отчетливо видел – сколько бы Кандзаки не обтирал пот, тот продолжал стекать ручейками, а сам парень практически задыхался от нехватки кислорода.

А ведь еще только середина первого гейма… Хотя, скорее всего, я и сам сейчас выгляжу не лучше. Но себя я, по крайней мере, не вижу со стороны. Вот и хорошо.

21:17 – первый гейм, в конце концов, остался за мной.

– Вперед, Мидзусима. Представь, будто сейчас тебя ждет не второй гейм, а сразу третий, и сражайся до последней капли пота! И подумай, для чего я сейчас сижу на этой скамейке, – в перерыве наказал мне господин Эбихара.

В ответ я, жадно смачивая пересохшее горло, энергично кивнул.

Свой фёрст-дабл команда Сайтама Футаба выставила против близнецов. Очевидно, таким образом наши противники хотели по возможности избежать прямого столкновения с великим и ужасным «принцем бадминтона» – непобедимым чемпионом одиночного разряда прошлогоднего Интерхая.

Кстати, их тактика заключалась в следующем: пустить первую двойку на самотек, а заместо нее одержать победу во второй и в двух одиночках – и так еще до выхода Юсы, сан-сина, со счетом 3:1 завоевать очередное чемпионство.

В какой-то степени мы и сами еще до финала предполагали, что события развернутся именно таким образом. И да простят меня Тайити с Ёдзи за эти слова, но как только таблицы очередности выхода были обозначены, исход сражений на соседних со мной кортах стал почти очевиден – одна победа и одно поражение. Но вот в моем же случае дела обстояли не так однозначно, а поэтому итог моей одиночки мог решить дальнейшую судьбу всего финала. По крайней мере, так посчитал и тренер Эбихара – потому и стоял он напротив моего корта.

Второй гейм. 0:0. Начать игру.

Если бы на матче я присутствовал не игроком, а зрителем, наверное, восторженно голосил и аплодировал бы после каждого заработанного любой из сторон очка – до такой степени напряженным и захватывающим был каждый розыгрыш.

Ожесточившись до предела, теперь наше с Кандзаки противостояние – еще более изнуряющее и продолжительное, чем в первом гейме – превратилось в настоящее испытание силы как физической, так и духовной. Стоило мне вложить в отбивку хоть немногим меньше усилий, как вражеский син тут же беспощадно наказывал меня за глупость. Я перемежал мощные атаки с хитрыми срезками, прекрасно осознавая все риски, порой совершал подачи едва ли не в самые ограничительные линии, а еще усердно старался адаптироваться к закономерно накопившемуся по ходу игры психологическому стрессу.

Благодаря Мацуде в полуфинале я сумел отдохнуть и восстановить ресурсы организма, а вот Кандзаки, в отличие от меня, выступал в каждом раунде без исключений. И хотя все свои предыдущие матчи он выигрывал еще до третьего гейма, в каждой игре ему пришлось попотеть, ведь противники стабильно набирали и по восемнадцать, и по девятнадцать очков. Со стороны было видно – он зверски устал. Однако даже сейчас никакая усталость не могла заставить его уйти в глухую оборону.

Пусть мы с Кандзаки и сражались по разные стороны корта, в те минуты я просто не мог не проникнуться уважением к его стойкости духа и нерушимой воле к победе. Вот только отдавать ему эту самую победу я ни за что не собирался, а потому непрерывно продолжал подбадривать себя бодрыми выкриками и четким ритмом собственных шагов.

Размен очками шел практически одно на одно – пользуясь мельчайшими задержками в маневрах противника, каждый из нас попеременно переходил из защиты в нападение и обратно.

В какой-то момент господин Эбихара прокричал со скамейки:

– Мидзусима! Ты двигаешься быстрее, чем он! Давай, ты сможешь!

Наверное, это замечание помогло мне наконец успокоиться и объективно оценить состояние вражеского топ-сина, потому как сразу после интервала (который, надо сказать, со счетом 11:10 остался за мной) я резво заработал три очка подряд – и каждое из них было встречено одним и тем же выкриком Сакаки: «Хорош!»

По ходу второй половины гейма разница в счете сократилась до двух очков и какое-то время так и не увеличивалась вплоть до 18:16 – тогда в очередном розыгрыше пустяковая отбивка бэкхендом от Кандзаки попала в сетку, и эта ошибка стоила ему еще одного очка в мою пользу. И вот, с того самого момента его напор словно бы понемногу начал ослабевать, движения – замедляться, а направления ответных ударов становиться менее продуманными.

Следующий же розыгрыш я упорно держал под контролем до тех самых пор, пока на горизонте не появилась долгожданная – и, можно сказать, предвиденная мной заранее – возможность для ключевой атаки под удачным углом: вот тогда-то я стремительно рванул вперед и, спружинив всем телом, направил мощный смэш под неведущую руку противника. Волан, с хлестким звуком прорезав воздух, приземлился ровно в задуманной точке. Кандзаки даже не сдвинулся с места – просто следил за его полетом остекленевшим взглядом.

Сразу после этого удара с корта Юсы и Йококавы донеслись ликующие возгласы, а болельщики Йокогама Минато, вскочили со своих мест и все как один встали в победную позу. Конечно, я сразу понял, что это означало – «звездный дуэт» успешно завершил игру.

Я тоже должен продолжать.

Победа нашей лучшей двойки открыла во мне второе дыхание – зародившись где-то в кончиках пальцев ног, новый заряд сил прошелся по каждой клеточке тела, пока не достиг макушки головы. А вот Кандзаки, державшийся на «королевской» самонадеянности и уверенности в том, что задавит меня как минимум благодаря существенному перевесу в опыте, в то самое мгновение, возможно, окончательно и бесповоротно сломался.

Решающему удару нашей встречи даже не предшествовал толковый розыгрыш – Кандзаки направил волан по слишком простой траектории, я по левой диагонали отбил тот смэшем в прыжке, и… на этом все закончилось. Победитель был определен.

По спортзалу прокатился взволнованный гул – абсолютных чемпионов Интерхая загнали в крайне непростое положение…

Едва управившись с подписью победителя, я тут же поспешил присоединиться к группе поддержки близнецов, что по-прежнему упорно сражались с двойкой вражеских асов. К тому моменту они успели разменять гейм на гейм, и теперь изо всех сил давали противникам отпор в финальном.

Думаю, их матч тоже складывается совсем не так, как изначально ожидала команда сайтамцев. А ведь один из этих асов, Такэ́да, должен потом выйти в одиночке против Юсы. Стоп, нет, о чем я вообще говорю? Если они сейчас проиграют эту двойку, то все – мы всухую сместим их с насиженного трона!

Однако фёрст-дабл Сайтама Футаба не был бы именно фёрст-даблом, если бы не обладал поистине впечатляющей силой – финальный гейм братья Хигасияма, к сожалению, проиграли со счетом 18:21. Поэтому наша эстафета, а вместе с ней и миссия привести команду Йокогама Минато к первенству, перешла к Мацуде.

Его противником стал Мото́ки Такаха́си, один из восьмерки лучших в одиночном разряде индивидуальных соревнований прошлогоднего Интерхая. До финала Такахаси в этот день почти не приходилось выступать – и сил у него было предостаточно. А из-за того, что их команду сейчас загоняли в угол, жажда битвы пылала в нем как никогда жарко.

– Ну как он? – слегка встревоженно поинтересовался я у Сакаки, когда тот вернулся с разогревочной переброски с Мацудой.

– Порядок. Проигрывать сегодня абсолютно не собирается, – ответил тот.

Я немного успокоился.

Напутствие господина Эбихару нашему ни-сину было коротким:

– Не вынуждай Юсу выйти после тебя!

Мы с Сакаки переглянулись и тихо вздохнули: понятное дело, тренеру не хотелось выпускать «принца» на третью одиночку – как-никак, с завтрашнего дня ему предстояла череда сражений в индивидуальном этапе – но все-таки сегодня мы противостояли самим чемпионам… Разве мог Мацуда со стопроцентной уверенностью что-либо обещать?

Тот, однако, кивнул со знанием дела – словно услышал от господина Эбихары нечто само собой разумеющееся – и произнес лишь:

– Хорошо.

Первый гейм одиночки Мацуды и Такахаси официально стал самым продолжительным за весь Интерхай – со счетом 29:30[39] его в итоге выиграл Такахаси.

Что ни говори, а поражениям в подобных ужасно затяжных противостояниях свойственно наносить существенный удар по морали игрока. Вдобавок неважно, насколько долгим и ожесточенным было сражение, время перерыва между геймами всегда одинаково – каких-то жалких две минуты.

Совсем скоро стартовал второй гейм.

Оба ни-сина, в сущности, играли по одной и той же схеме: использовали доступное им пространство, исходя из обстоятельств умело пробивали клиры, дропы, подставки и лобы, а еще вынуждали противника носиться во всевозможных направлениях, стараясь вымотать друг друга еще больше.

Мацуда, вероятно, к тому моменту должен был на всех уровнях устать сильнее – участие в нескольких небыстрых матчах и психологический урон от поражения в первом гейме едва ли могли не оказать на него негативного влияния. Но… несмотря ни на что, он демонстрировал просто сногсшибательную игру. Мацуда ни разу не переключался на полную защиту, активно работал не только ногами, но и головой, и благодаря этому вышел победителем из второго гейма – 21:18.

Надо заметить, удар, подаривший Мацуде последнее очко, был совершенно не в его духе – резкий пуш, направленный прямиком в заднюю часть территории противника. Словом, отважный и рискованный маневр, которого мы от него никак не ожидали. На сей раз и без того ничтожный двухминутный перерыв ощущался даже в несколько раз короче.

Казалось, вся вода из организма соперников вышла на поверхность – оба ни-сина, высоко вздымая плечи от тяжелого сбитого дыхания, обливались потом. Даже сменная форма, в которую он успели наспех переодеться, в мгновение ока потемнела от влаги.

Финальный гейм. 0:0. Начать игру.

После недолгого розыгрыша снаряд, отраженный диагональной срезкой от Мацуды, со свистом шлепнулся на пол вражеской половины корта. Удар точь-в-точь походил на тот, которым я еще недавно в своем втором гейме заработал восемнадцатое очко – мало того, что диагональная срезка, так еще и высокая, и бэкхендом.

– Прям как ты бьет, – пробормотал «братан».

И правда. В тот момент и у меня возникло ощущение, будто я, сам того не ведая, вдруг вселился в Мацуду. Следующий удар товарища я, кажется, мог увидеть даже с закрытыми глазами – мое сознание словно бы слилось с его, и теперь телепатически помогало ему на корте.

Не отступай, наседай на него.

Давай, сейчас, выбегай вперед!

Диагональная срезка от Такахаси! Значит, теперь впереди побудет он.

Не пугайся игры у сетки! Давай, чутка отклонись назад, и-и-и… подставка!

И хотя на самом-то деле моих мыслей Мацуда вовсе не слышал, гейм – поразительное дело – и впрямь начал развиваться почти в точности так, как я и представлял у себя в голове.

10:11 – интервал все же остался за противником.

– Я щас расплачусь, отвечаю, – в какой-то момент произнес Сакаки. – Даже не думал, что наш зануда может быть таким жестким.

– Что, прям как я, да? – ехидно вернул я напарнику его же недавнюю реплику.

Стиль Мацуды всегда разительно отличался как от стиля Сакаки, так и от моего – агрессивно играть на пределе сил он не слишком любил, равно как и не особо любил обманки, вводящие противника в заблуждение. Вместо этого обычно зарабатывал очки благодаря аккуратной и последовательной тактике: иначе говоря, играл точно «по методичке» – до того по методичке, что тренер даже приводил его стиль в пример нашим младшим одноклубникам.

Однако в этом гейме осторожность и сдержанность Мацуды скрылись где-то в тенях. Не знаю, рассудил ли он, что против более сильных соперников они не возымеют особого эффекта, или же дело было в чем-то ином, однако факт оставался фактом: сегодня он отбросил привычную манеру игры куда подальше, заменив ту гибридом наших с Сакаки стилей. Причем, стоит заметить, использовал он эти стили отчасти лучше нас самих, что, честно говоря, даже немного раздражало.

Умело обращаясь с ракеткой, в одну минуту хитро сражался у самой сетки, непредсказуемыми маневрами переигрывая каждое движение противника, а уже в следующую – одновременно грациозно и невозмутимо со всей силы отразил, казалось бы, идеально точный смэш. В процессе Мацуде доводилось даже пару раз падать, однако он мгновенно пружиной вскакивал на ноги и снова в полной боевой готовности смело встречал яростный напор Такахаси.

На счете 18:18 вражеский ни-син, должно быть, слегка стушевался от запала Мацуды и допустил ошибку при подаче – еще одно очко ушло в нашу копилку.

С болельщицких мест Сайтама Футаба доносилось многоголосье энергичных кричалок и возгласов ободрения. Наши ребята не отставали – вопили столь же громко, ни на долю секунды не отрывая глаз от Мацуды.

– Соберись, друг! Давай, еще одно! – подгадав идеальный момент, заорал Сакаки в спину нашему бойцу.

Услышав окрик, Мацуда кивнул. А уже позже от Сакураи, что наблюдала за ходом игры с первого ряда, я узнал: за этим кивком он скрыл едва уловимую, но все же теплую улыбку.

И начался очередной продолжительный розыгрыш.

– Же-е-есть, Мацуда сегодня прям боженька бадминтона.

– Есть такое. Мне кажется, если бы я сейчас против него вышел, навряд ли победил бы.

– Хорошо, что он на нашей стороне!

Несмотря на крошечную разницу в счете, мы ни на миг не сомневались, что Мацуда ни за что не проиграет. В нас горела однозначная уверенность: этот розыгрыш тоже непременно разрешится в его пользу.

Так, похоже, думал и Юса, который еще со стартом второго гейма этой встречи на всякий случай начал разминаться – откуда-то из-за моей спины донеслось его тихое, никому не адресованное:

– Ну, видимо, выходить все-таки не придется…

Очередной волан, отбитый изящным и идеально точным лобом, стремительно разрезал воздух прямо у ракетки Такахаси и приземлился у ограничительной линии корта. Ин. 20:18.

– Еще одно-о-о-о!» – надрывно закричали хором мы с Сакаки.

Одно. Последнее.

Высоко-далекой подачей Мацуда по идеальной траектории отправил снаряд в заднюю часть территории противника. Такахаси, однако, успел чуть отпрыгнуть назад и ответить ему смэшем. Наш ни-син же, не паникуя и не торопясь, отбил по диагонали, а вслед за этим потянулся обмен мощными плоскими ударами – такой, какой чаще можно увидеть не в одиночной, а в парной игре.

Как бы Мацуда ни был хорош в драйв-розыгрышах, в сложившейся ситуации малейшая ошибка могла стоить ему всего. А уж учитывая тот факт, что обе стороны стремились не просто отразить удар, а именно контратаковать, грань между шансом на проведение удачной атаки и риском оказаться удачно атакованным была, в сущности, ужасно тонка.

В эти минуты болельщицкие места и скамейки обоих команд погрузились в полную тишину – теперь в спортзале раздавались лишь шаги двух соперников, что словно выстукивали уникальный, походивший на первобытную музыку ритм. Присутствующие затаили дыхание и сцепили ладони в молитвенном жесте. Все взгляды были прикованы к одной-единственной точке – непрерывно курсировавшему между двумя половинами корта волану.

Мощный, выполненный с хирургической точностью смэш нашего ни-сина врезался ровно в корпус Такахаси, поставив точку в противостоянии.

21:18.

И тогда зрители оглушительно взревели. В считанные секунды спортзал наполнился воплями ликования и неистовыми аплодисментами. Зрители благодарили обоих игроков за блестящий матч.

Мацуда меж тем даже не вскинул руку в торжествующем жесте – лишь безучастно обменялся рукопожатием с Такахаси, а потом сразу же пошел ставить подпись победителя. А вот болельщики Йокогама Минато не стесняли себя в проявлении эмоций: визжали, улюлюкали, улыбались во все рты, хохотали и даже растроганно плакали – на их местах развернулся настоящий шумный, пускай и небольшой, праздник в честь первого нашего чемпионства в командном этапе Интерхая. Правда, господин Эбихара довольно быстро кинул в их сторону осуждающий взгляд, поэтому они все-таки были вынуждены сбавить обороты и подутихнуть.

Конечно, наша сидевшая на скамейке команда тоже едва держалась, чтобы не кинуться с радостными криками обнимать друг друга, однако пока что мы с товарищами могли лишь ограничиться рукопожатиями. Впереди нас ждал еще обмен любезностями и поздравлениями со сборной академии Сайтама Футаба, а до его окончания открыто праздновать основному составу было не положено.

Мы вместе со своими противниками по финалу выстроились в две шеренги по разные стороны сетки. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять – в тот момент за нашими каменными масками скрывался восторг от победы, а за их – досада от поражения. Но команды сохранили достоинство и учтиво обменялись похвалой и благодарностями за отличную игру.

А сразу вслед за этим Мацуда вдруг опасно завалился и едва не рухнул на пол. Стоявший рядом Сакаки среагировал моментально – с поразительной ловкостью удержал того на весу, предотвращая падение. Я сразу же поспешил помочь ему с противоположного бока. Теперь уж точно было не время и не место радоваться заветному чемпионству – подхватив Мацуду под ноги и под руки, мы с «братаном» отнесли того в как можно более прохладное место, а господин Эбихара понесся за врачом.

Акира с Сакураи активно подключились к спасательной операции: не жалея сил, прикладывали к телу товарища пакеты со льдом, обмахивали его веером, неоднократно окликали по имени и пытались хоть как-то влить ему в рот живительную воду. Вскоре с болельщицких мест примчался отец Мацуды.

– Ох, молодые люди, спасибо и прощу прощения.

На счастье, ровно в этот момент до тех пор лежавший в полуобморочном состоянии товарищ, словно среагировав на голос родителя, частично пришел в сознание.

– Прости, пап… – хрипло пробормотал он. – Ты ради меня приехал, а я…

– Почему ты извиняешься? Ты ведь прекрасно сражался, сын. Да еще и победил! А даже если бы и проиграл, я бы все равно гордился тобой как никогда прежде!

– Мы победили, приятель, – подключился к их диалогу Юса. – Мы впервые стали чемпионами, и все благодаря тебе. Ты сделал нас чемпионами!

Мацуда, судя по виду, очень плохо осознавал происходящее. Ну а я – как человек, однажды столкнувшийся с провалом в памяти после матча, чудесно понимал, что означало возникшее на его лице в тот миг болезненное смятение: от обезвоживания и изнеможения в его голове творилась полная неразбериха. Сейчас он толком не помнил ни свою победу, ни факт того, что победа эта стала для нас решающей, и, вероятно, думал, что оказался в прохладном уголке с толпой хлопочущих вокруг него людей после того, как упал в обморок прямо во время игры.

– Даже если и так… все равно… лежу тут, как размазня…

– Не говори глупостей. Мы на Окинаве, на улице самый разгар лета, а ты в такую жарищу бился, как настоящий герой! Да к тому же еще и так долго! На твоем месте кому угодно стало бы плохо, – ласково пожурила его Сакураи, уже сама потихоньку покрываясь потом.

Хотя на основной площадке спортзала худо-бедно работали кондиционеры, толку от них было немного, а о проветривании помещения не шло и речи – окна и двери были наглухо захлопнуты, чтобы даже малейший сквознячок ненароком не затронул волан. Вот и выходило так, что напряженную и изнурительную схватку мы были вынуждены вести в метафорическом парнике, где волей-неволей уже взопрели и простые болельщики – можно сказать, в хорошо протопленной сауне.

Но вот что удивительно, ведь в процессе своих матчей я не ощущал ни жары, ни нехватки кислорода. Наверное, поблагодарить стоит какой-нибудь гормон с заковыристым названием, который все это время успешно обманывал мой мозг.

Сколько ни тренируйся, сколько ни закаляйся, но быть готовым ко всему попросту невозможно – иные сражения оказываются куда продолжительнее и суровее, чем мы предполагаем изначально. И тогда начинается борьба на истощение не столько физическое, сколько моральное. Мацуда истощился до предела. И физически, и психологически. И все равно победил. Совершенно не мудрено, что он упал в обморок – должно быть, в тот момент в нем просто оборвалась последняя ниточка сил, которая до последнего удерживала парня в реальности.

– Ладно, все, молчи и пей давай, – цокнул Йококава, поднося к губам младшего товарища поданный Акирой изотоник.

Сакураи меж тем заботливо принялась обтирать полотенцем всю пролившуюся мимо рта Мацуды жидкость, а мы с Сакаки неистово обмахивать его сразу четырьмя веерами.

В подоспевшую немногим позже машину скорой помощи наш герой лезть категорически отказывался – пришлось буквально впихивать его туда насильно. Тренер и Акира уже было собирались поехать следом на другой машине, однако Мацуда-старший – тот, разумеется, намеревался все это время быть рядом с сыном – их остановил.

– Не беспокойтесь, все в порядке. У Коки есть я. Утида, пожалуйста, останься со своими ребятами. А уж ты, Эбихара, тем более.

– Но я ведь менеджер! – Чрезвычайно ответственный Акира рвался выполнять свои обязанности до последнего.

– Поверь мне, мальчик, Коки тебе очень благодарен за то, что ты, чуть что случится, всегда первым приносишься на выручку. Момент сейчас, конечно, не совсем подходящий, но прими и мою искреннюю благодарность.

Наш вундеркинд весь просиял, а мне вдруг стало стыдно – со мной-то Акира возился больше, чем со всеми остальными вместе взятыми, а я его так ни разу и не поблагодарил ни словом, ни делом.

Чтобы хоть как-то исправить постыдное упущение, вечером, после похода в ванную, я угостил заботливого товарища соком. Приняв банку, он крайне озадаченно понаклонял голову то к одному плечу, то к другому, затем произнес неуверенное «спасибо», вот только, похоже, в итоге и не понял, чего я вообще хотел добиться этим жестом.

Прости, Акира – парни-подростки не умеют благодарить словами лицом к лицу…

* * *

Мацуде диагностировали обычный тепловой удар. Своевременная и добросовестная первая помощь от двух наших юных менеджеров тоже пришлась очень кстати, поэтому до госпитализации дело, к счастью, не дошло, и уже вечером он вернулся в гостиницу.

Уже в номере Мацуда неожиданно решил поделиться со мной – жили мы с ним в одной комнате – некоторыми подробностями своей жизни.

Оказалось, его родители развелись три года тому назад – случилось это после того, как его мать, не сумев свыкнуться с жизнью в Китае, ушла из семьи. С отцом у Мацуды были вполне хорошие отношения, однако в последние два года тот пропадал в командировках, поэтому времени вместе они проводили не так уж много.

«Ваш сын, – говорил господин Эбихара отцу Мацуды, своему старшему товарищу по университету, накануне Интерхая, – растет еще более замечательным и достойным юношей, чем вы можете себе представить. Он очень независимый и тем не менее отнюдь не одинок, ведь жизнь подарила ему замечательных товарищей. Он умеет по-своему заботиться об окружающих и знает, что такое уважение. Уверяю вас, если вы, как отец, не увидите, кем он стал на нынешнем этапе жизни, то будете жалеть до конца своих дней. Поэтому, прошу, приезжайте посмотреть хотя бы на эту его игру».

Внемля убеждениям нашего тренера, Мацуда-старший ухитрился выкроить время и приехал поддержать родную кровь аж на далекую Окинаву. И вот здесь он стал свидетелем не только великолепного сражения своего сына в финале, но и того, как мы – товарищи Мацуды – сплоченно болели за него во всю мощь легких. Тогда он, помимо прочего, вновь вспомнил, что когда-то в молодости и сам имел радость быть окруженным надежными товарищами по футбольному клубу, с которыми не просто вместе играл, но и делил кров и пищу – и что их поддержка, придавая сил даже в трудные времена, жила в его душе и по сей день.

На обратном пути из больницы отец и сын поужинали.

– Мы уже давно так вместе не сидели… Правда, после всего произошедшего аппетита у меня вообще не было, но отец заставил поесть. Распереживался за мое здоровье и заказал рисовую кашу по-китайски. Знаешь, она была даже очень вкусной… Да, очень вкусной, – смущенно рассказывал мне Мацуда.

После общего вечернего собрания мы с ребятами – включая, конечно, нашего героя – за баночками сока отпраздновали долгожданное первенство в командном этапе Интерхая. Слишком сильно мы, однако, не радовались и уж тем более не расслаблялись, ведь с завтрашнего дня начинался индивидуальный этап.

Юса выступал в обоих разрядах и теперь точно претендовал на тройную корону. Братьям Хигасияма предстояло проявить себя только в парном, а мне – в одиночном.

На следующее утро наша сборная, по-прежнему находясь под легким влиянием вчерашнего радостного возбуждения, отправилась на место проведения соревнований. В первый день индивидуального этапа проводились двойки, а на второй – одиночки. В эти два дня определялась четверка лучших и лишь затем, на третий, эта четверка должна была сразиться в полуфинале и финале.

Чтобы добраться до финала, несеяным близнецам нужно было для начала одержать победу в пяти матчах подряд. Мы с Сакаки бросили все свои силы на их поддержку. Конечно, Юсе с Йококавой, хоть те и были главными фаворитами, поддержка тоже бы не помешала, – как-никак, а от поражений не застрахован никто – но братьям она определенно была нужнее.

Первый раунд близнецы Хигасияма выиграли без проблем. 21:11, 21:9 – зрители даже не увидели серьезного противостояния. Эмоциональный подъем от чемпионства в командном этапе, несомненно, оказывал им дополнительную помощь: ротация братьев была быстрой и ритмичной, а слышали друг друга они сегодня, кажется, особенно отчетливо.

И все-таки, что ни говори, а в Интерхае участвовали лишь лучшие из лучших, поэтому уже во втором раунде близнецов ожидало серьезное затяжное сражение – обе стороны стремились во что бы то ни стало как можно скорее дойти до финала. В итоге братья Хигасияма одержали победу уже в третьем гейме, забрав тот со счетом 21:19, однако ближе к его окончанию стало заметно – они начали двигаться значительно медленнее.

– Что-то ноги прям деревянные…

В недолгом перерыве между раундами мы с Сакаки усердно принялись делать Тайити и Ёдзи массаж ног. Акира, в свою очередь, позаботился о том, чтобы как следует восполнить их запасы энергии и воды в организме, одновременно с этим сосредоточенно делясь результатами своего предварительного анализа потенциальных следующих противников братьев. Ну а Сакураи приводила в порядок их ракетки.

Надо сказать, близнецы посреди всей этой обстановки выглядели так, точно вот-вот грозились заснуть – вероятно, массаж их порядком разморил.

– Давайте, крепитесь! – попытался растормошить их Сакаки. – Сейчас третий затащите, а дальше должен быть дабл из Хираяма, который наши топычи вчера разнесли. Их сделаете, а там уже и четвертьфинал!

– Да там щас либо пром-колледж О́сака Ка́сива, либо этот, предуниверсарий асахикавский, – устало протянул Тайити, который, как я думал, и впрямь уже задремал. – Что с теми, что с теми попотеть придется…

– Угу, а даже если до полуфинала дойдем, там опять будут вчерашние сайтамовцы, Такэда и Хосика́ва, – обреченно пробубнил Ёдзи.

– Зато, если вы их победите, – сказал я, – выйдете в финал против сильнейших из сильнейших, Юсы и Йококавы. Вот это битва будет!

– П-хах… – Тайити неопределенно улыбнулся. – Против своих же играть совсем не весело. Да еще и болеть никто не будет. Даже тренер в таких матчах всегда с кислым лицом стоит.

– Ну да-а, тут любимчика не выберешь, – протянул мой «братан». – Что вы симпатяги, что «прынц» с капитаном.

– Да бро-о-ось! Очевидно же, что мы симпатичнее! – с этими словами Ёдзи показательно потыкал брата пальцем в щеку. Тайити сразу же прыснул.

– Так, близнюки, вы мне тут поворкуйте еще! – Сакаки, освободив одну руку от массажистских обязанностей, хлопнул Тайити по мягкому месту.

– Так-так, это что же, у наших братиков запретная любовь? А-та-та.

– Только тс-с, Ханочка, не говори никому! – с совершенно серьезным лицом ответил на это Тайити.

– Боже, друг, прекрати, она ведь может и поверить, – сказал я.

– Ты что! – Сакураи засмеялась во весь голос. – Нет конечно!

– Спасибо, – поблагодарил меня Тайити, поднимаясь на ноги. – Теперь и телу полегче стало, и настроение поднялось. Да, Ёдзи?

– Ага. Ну что, давайте наваляем всем по очереди! А, да, слышите, если мы все-таки дойдем до финала, поболейте за нас, лады? Ну, из «одногодческой солидарности».

Мы с Сакаки уверенно кивнули – в общем-то, мы оба и безо всяких просьб собирались поступить именно так. На всех прошлых соревнованиях присутствовал хотя бы один из родителей близнецов, однако на Интерхай те, к сожалению, не приехали: мама заболела летним гриппом, а отец никак не смог приехать из-за неотложных рабочих дел.

Еще со времен, когда братья учились в младшей школе и активно занимались бейсболом, господин и госпожа Хигасияма при любой удобной возможности приходили на турниры поболеть за сыновей, поэтому теперь Тайити и Ёдзи, должно быть, с непривычки немного не хватало их поддержки. Да и к тому же они наверняка переживали за мамино здоровье.

Сказать по правде, после того, как мне довелось понаблюдать за Мацудой и его отцом, я и сам начал жалеть, что отговорил от поездки родителей. И потому мы с Сакаки еще наперед договорились, что будем всеми силами подбадривать близнецов. Отправив их на корт, мы с напарником поспешно вернулись на свои места. Начался третий раунд.

В нем братьев Хигасияма ждала убедительная победа – 21:18, 21:17. А следом, как и предполагал Сакаки, они столкнулись с парой асов из школы Хираяма, что рьяно желали отомстить за поражение в четвертьфинале командного этапа.

Первый гейм остался за вражеским даблом, но вот второй близнецы отыграли.

– Напряженненько, конечно.

– Плохо, если третий гейм сейчас затянется: четвертьфинал-то потом еще пожестче будет.

– Тайити! Ёдзи! Собрались! – проорал им Сакаки, а следом развернулся лицом ко мне и, почти не сбавляя тона, прикрикнул: – А ты че молчишь?! Я один, что ли, должен отдуваться?!

– Минато, впере-е-ед!!! – завопил я ничуть не тише своего напарника.

– Минато, впере-е-ед! – присоединилась к нам Сакураи.

А затем мы втроем в один голос заскандировали:

– Толь-ко впе-ред! Толь-ко впе-ред!!!

Близнецы, взглянув на нас с корта, синхронно кивнули. Интервал в финальном гейме братья Хигасияма забрали со счетом 11:10, а сразу после него резво заработали целых шесть очков подряд. Противникам кое-как удалось отыграть три, однако больше близнецы не уступили им ни одного вплоть до самого конца гейма.

Подачи Тайити были крайне продуманными, Ёдзи, в свою очередь, проворно на них реагировал, и, продемонстрировав болельщикам великолепную игру у сетки, наши ребята победили с отличной, сохранившей им немало сил разницей в счете – 21:13.

Следующие соперники близнецов к тому моменту еще не были определены – на одном из кортов пока что продолжалось ожесточенное противостояние двух даблов. Стоит отметить, что и те, и другие числились в списке предполагаемых кандидатов на первенство. Очевидно, проигрывать эту схватку ни одна из сторон не намеревалась, а потому отчаянно отбивала удар за ударом. Что же до итогов, финальный гейм встречи выиграла пара из предуниверсария Института Асахикава – Ооха́ра и Ма́сэ.

– Асахикавцы победили, – доложили мы с Сакаки отдыхавшим после прошедшего матча братьям.

– Оохара и Масэ, да?

– В прошлом году они нас отделали в третьем раунде…

– Да-а… Интересно даже, сколько мы в этот раз против них продержимся?

– Что у вас за унылый настрой? – вмешался в диалог близнецов Юса, только что вернувшийся с игры. – А ну, руки в ноги и победили! Давайте, избавьтесь от еще одних сильных противников, облегчите нам с Йококавой задачу.

– Поздравляем с очередной победой! – Мы с Сакаки учтиво склонили головы.

– Сувенирные футболки «Уминтю́[40]»? Серьезно? – «Принц» в ответ окинул нас полным язвительной насмешки взглядом. – Вы что, на экскурсию приехали?

– Неправда. Мы болеем за вас изо всех сил.

– Да-а? А я вот ваших голосов что-то вообще не слышал. Только вражеские болельщики, кажется, и кричали. Правда ж, дружище?

– О да, аж сердце кровью обливается… – Капитан стиснул пальцы на переносице и картинно зажмурился, делая вид, что сдерживает слезы.

А вот и нет… За них двоих сейчас должны были болеть как минимум наши старшие товарищи и вполне себе громко. Может, они просто притихли, потому что игра все равно в одни ворота была?

– Извините, мы слишком сосредоточились на Тайити и Ёдзи… – Я снова склонил голову. Юса тотчас надавил на нее ладонью и повращал по кругу.

Разумеется, я понимал, что «звездный дуэт» всего-навсего беззлобно над нами подшучивал. Парни и сами знали, что близнецам наша поддержка – поддержка одногодок – была нужнее, чем им. Как ни крути, а такой расклад совершенно естественен – как минимум до полуфинала наш лучший дабл едва ли мог кому-либо проиграть, а вот для братьев Хигасияма каждый матч теперь был сродни ходьбе по грани.

С другой стороны, боюсь вообразить, какое моральное давление сейчас ощущают Юса с Йококавой. От них ведь все заведомо ожидают однозначное золото…

– Ладно, проехали, – в конце концов произнес Юса. – Ты, Мидзусима, меня уже и так нормально замотивировал.

Фраза произвела на присутствующих впечатление: Йококава мгновенно хрюкнул со смеху, а вот остальные ребята уставились на меня в полном недоумении.

А все дело было в том, что вечером накануне Рика прислала мне сообщение:

«Поздравляю с чемпионством в командных, братец! Мама с папой тоже за тебя безумно рады. Знаешь, а я с самого начала была уверена, что ты и твоя веселая компашка всех сделаете. Кстати, передай Юсику, что я все еще жду от него тройную корону».

И уж не представляю, в чем состоял глубинный замысел сестры, но к сообщению она приложила свою фотографию. Рика была в юкате.

Тут надо сказать, что о нашем триумфе ей сообщил вовсе не я. Я вообще никому о нем не сообщал – забегался, еще и инцидент с Мацудой выбил из колеи, вот и руки не дошли. Зато, похоже, дошли у Юсы – от него Рика обо всем и узнала.

«А чего она тогда меня как посредника решила использовать? Еще и фотку зачем-то скинула… Вот прям сплю и вижу, как бы лишний раз на старшую сестричку в юкате посмотреть» – думал я вчера.

В итоге сообразив, что из сложившейся странной ситуации есть только один верный выход, я просто взял и переслал ее сообщение с фото прямиком Юсе.

– А вот если б там была фоточка в купальнике… – застыв под несколькими парами растерянных взглядов, малодушно пролепетал он себе под нос, – я б вообще горы свернул…

– Я ей обязательно передам.

– Тебе что, совсем жить не хочется, да?

– Понял, не дурак…

А Сакаки меж тем наблюдал за моим с Юсой обменом репликами с ошеломленной гримасой на лице – до того ошеломленной, что даже тянуло расхохотаться.

В четвертьфинале близнецы, однако, проиграли – боролись до самого конца, однако не дотянули совсем чуть-чуть до победы. Господин Эбихара, впрочем, искренне похвалил тех за мужество и усилия и приободрил, сказав: «Ничего, это все равно отличный стартовый толчок для следующего вашего Интерхая».

На следующий день начинались одиночные соревнования.

Вечером накануне Юса позвал меня к себе в номер для короткого разговора.

– Не вздумай никому завтра продуть, Мидзусима. И послезавтра в полуфинале тоже не вздумай. В финале по разные стороны сетки должны оказаться ты и я, усек?

– Да.

Несмотря на утвердительный ответ, уверенности в успехе у меня совершенно не было. Ведь в индивидуальном этапе Интерхая мне предстояло выступить впервые, а противники были крайне грозные – взять хотя бы того же Мисаки.

А если и не Мисаки, так кто-нибудь другой. Против кого бы я ни вышел, управиться по-быстрому точно не выйдет.

– Скоро меня с вами уже не будет, но даже так Минато все равно должна будет поддерживать статус чемпионов. А без меня это, понимаешь ли, будет намного сложнее, чем сейчас. И я даже не про свою силу, а про моральное преимущество. Без меня конкуренты страх растеряют, решат, что вы – легкая добыча, так что придут по вашу душу в следующем году.

Верно.

– Вот поэтому-то ты и обязан пройти в финал. Это твой первый и последний шанс показать и доказать старшим школам по всей стране, что даже без меня Йокогама Минато – опасный враг.

– Я понимаю.

– Ты стал намного сильнее, Мидзусима. Если честно, с точки зрения темпов роста даже меня уделываешь. К тому же у тебя есть верные надежные друзья – один только Акира чего стоит. И я абсолютно уверен, что до финала ты дойдешь.

Систему отбора в основной состав через рейтинговую игру можно было назвать в некотором смысле жестокой. Конечно, все мы признавали ее справедливость и в любом случае уважали и поддерживали товарищей по клубу, с которыми вместе проходили тяжелые испытания с самого момента поступления. Тем не менее ничего из вышеперечисленного не могло полностью подавить обиду и раздражение тех из нас, кому оказалось не суждено проявить себя на турнире. Среди наших нынешних третьегодок в свое время лучшими сразу же стали Юса и Йококава, а затем к клубу присоединилась наша компания: близнецы благодаря таланту и убедительным результатам практически мгновенно зарекомендовали себя как отличные игроки, а мы с Мацудой и Сакаки заметно прогрессировали в довольно короткие сроки.

Можно сказать, мы потеснили всех остальных старших товарищей, из-за чего тем в последний год почти не представилось возможности поучаствовать в официальных соревнованиях. И ведь одно дело, если бы те не отличались особыми способностями, – будь оно так, они и сами бы спокойно приняли свою участь – вот только в действительности каждый из них мало чем уступал нам и в любой другой команде однозначно с легкостью бы попал в основной состав.

И хотя подобное недовольство и претензии старшие умело держали при себе, Юса и Йококава, должно быть, постоянно ощущали витавшую в воздухе затаенную обиду. Да и мы, младшие, ощущали ее тоже – оттого-то чувствительный Мацуда однажды и пал духом после рейтинговой игры.

С другой стороны, как бы там ни было, но одно я мог сказать почти с полной уверенностью – всем нынешним членам клуба несказанно повезло… ведь у нас был Акира.

Его менеджерские навыки, отзывчивость и чуткость изо дня в день оказывали нам незаменимую моральную поддержку. В итоге каждый из нас ощущал – благодаря нему все мы сплотились как никогда прежде. Пускай он не участвовал в турнирах лично, никто и не думал его жалеть. Вернее сказать, в этом просто не было необходимости. Мы знали: он не сражался за нас, но он сражался с нами.

Все верили: именно потому, что с нами Акира, мы сможем победить.

* * *

Первый и второй раунд я выиграл без труда, оба еще за первые два гейма. До столкновения с Юсой нужно было одержать победу еще в трех матчах.

Следующий противник – вновь Сёго Мисаки из школы Хираяма.

Наверное, это и значит – «личная вражда».

Во время разогрева мы с Мисаки пересеклись взглядами, однако не обменялись ни словом, ни улыбками – вероятно, тот, как и я, сосредоточенно настраивался на непростое сражение.

– Начать игру!

Прежде, чем судья успел закончить сигнальную фразу, мы с Мисаки без колебаний ринулись в бой. Воздух вокруг нас уже полыхал жаром – еще до начала игры мы успели раскалить тот своей обоюдной яростной решимостью.

Держа и упорядочивая в голове все данные, которые собрал за прошлую нашу схватку, я изо всех сил старался контролировать каждый розыгрыш, вот только теперь одними лишь этими данными мне было не обойтись – Мисаки тоже стремительно совершенствовался.

Одиночка, что совершенно не удивительно, вылилась в третий гейм. Мы отдавали противостоянию все, что имели: каждую щепотку мастерства, каждый отголосок боевого вскрика – все, пока внутренние ресурсы, казалось, не иссякли до последней капли.

Итог – 25:23. Когда мне, наконец, удалось кое-как завершить ожесточенный матч в свою пользу, правую ногу била судорога.

– Ну, раз такое дело, – обратился ко мне Мисаки после финального гейма. – Давай и в финал пройди. Иначе плакала моя самооценка…

В ответ я уверенно кивнул. Конечно, в его словах была и доля шутки, но вот в рукопожатии, которым мы обменялись, чувствовалось отнюдь не напускное, искреннее желание того, чтобы я и дальше продолжал продвигаться вперед. Это было не просто рукопожатие, но будто бы передача эстафетной палочки – страстной воли к полной победе. И передача эта стала возможна именно потому, что сейчас против Мисаки я сражался изо всех сил.

Еще одна игра. Последняя на сегодня победа, и завтра я буду в полуфинале.

Вернувшись к своим товарищам, чтобы подготовиться к предстоящему матчу, я неожиданно выяснил, что мне очень крупно повезло: противник, с которым я должен был столкнуться – А́дзуми из предуниверсария Института Асахикава – на вчерашней парной игре повредил икру, из-за чего отказался от участия в одиночках.

Адзуми был сильным сеяным игроком, а потому представлял для меня угрозу. Теперь же, в его отсутствие, по сетке в четвертьфинал автоматически поднялся некий незнакомый мне до того дня Фудзиса́ки из старшей школы Киото Ра́куфу, над которым я без особых проблем сумел одержать абсолютную победу.

Таким образом, заветный билет в завтрашний полуфинал оказался у меня в руках. Сакаки, правда, немного похихикал, типа: «Ну а че, удача – тоже оружие!» – но это было уже совсем не важно.

* * *

Поздним вечером, по возвращении в гостиницу, тренер выступил перед нами с речью.

– Уже завтра состоится полуфинал, а за ним и финал как парных, так и одиночных игр. Что до парных, вы все прекрасно знаете, что от вас требуется – станьте единым целым и болейте за Юсу с Йококавой как в последний раз! Что до одиночных… В первую очередь не забывайте: победа одного игрока – это победа всей команды! В полуфинале вы должны бросить все силы на поддержку Юсы и Мидзусимы. Ну а в финале, вероятно, им предстоит сразиться друг с другом.

– О-о-о! – по комнате разнеслись взбудораженные улюлюканья и аплодисменты.

– Понимаю, сражения между товарищами всегда непросты для болельщиков. И тем не менее… поддержите их обоих! Поддержите так, чтобы в лучах всеобщего внимания они продемонстрировали такие силу и мастерство, о существовании которых даже и не подозревали! Пусть завтрашний день покажет всем, что у Йокогама Минато есть фундамент для того, чтобы и впредь продолжать гордо стоять на пьедестале победителей! И что фундамент этот крепок и несокрушим!

Присутствующие вновь разразились аплодисментами – на сей раз еще более бурными.

* * *

Завтра господин Эбихара должен был всячески помогать Юсе. Ко мне же на скамейку заранее назначил не только Акиру, но и одного из своих выпускников, что прибыл на Окинаву на второй день командного этапа – молодого тренера Яна́гиду.

С Янагидой мы были уже знакомы – по мере возможностей тот приходил на крупные турниры и предшествовавшие им тренировочные игры. Однако, что примечательно, ни на каких турнирах, кроме Интерхая – даже в случае матчей между соклубниками – ничью скамейку он обычно не занимал. Должно быть, на этот раз господин Эбихара посчитал, что Акире в его юном возрасте будет нелегко совмещать обязанности менеджера и консультанта, поэтому попросил выпускника о содействии.

Еще перед Интерхаем Янагида любезно выкраивал время, чтобы понаблюдать за моими тренировками. Точнее, не просто понаблюдать, а, подобно личному тренеру, не отходить от меня ни на шаг.

Помимо прочих заслуг, мой молодой наставник являлся чемпионом Межуниверситетского турнира, поэтому вещей, которым я мог бы у него научиться, было предостаточно. Да что уж там, поучиться у него стоило даже Юсе – на тренировочных матчах тот не раз и не два спускал нашего «принца» с небес на землю. В общем, о лучшем консультанте в сложившихся условиях я не смел и мечтать.

* * *

Я едва успел принять ванну, как меня вновь вызвал Юса.

Йококава жил с напарником в одной комнате и почти всегда, даже если просто слушал музыку в наушниках, находился с ним рядом. Тем вечером, однако, я пересекся с капитаном в дверях – тот как раз куда-то направлялся. Как мне показалось, Йококава тактично решил предоставить нам двоим возможность поговорить наедине в связи с вероятным развитием завтрашних одиночек.

– Мидзусима, – дождавшись, пока я зайду, заговорил Юса. – Моя цель – тройная корона.

– Знаю.

Причем, еще с самого поступления.

– Я целый год этого ждал…

Ну да, на прошлом Интерхае же не получилось.

– А теперь! Теперь, если я ее заполучу, наконец-то, свожу Рику на свидание!

А, ясно, ничего нового.

– Ты ж, наверное, хочешь меня победить?

Еще бы. Но в тот момент предпочел спрятать свои хотелки за не поддающейся трактовке улыбкой.

– Молчишь? Да и ладно. Если хочешь, так давай, попробуй! Я тебе все равно не по зубам. Ты, конечно, целый год из кожи вон лез, вот только я из нее вообще выпрыгивал. Теперь меня уже не остановят ни долгий спад[41], ни травма. Не-ет, наоборот – завтра они будут меня только подпитывать!

«Спад? Травма?» – Я в замешательстве свел брови к переносице.

Разумеется, несколько раз мне доводилось видеть, как Юса выходил на корт не в лучшей форме, но чтобы эмоционально разбитым или физически травмированным? Нет, такого я определенно не припоминал. Он ведь Кэнто Юса, непобедимая звезда!

– У меня с правым коленом проблемы, – пояснил «принц», обратив внимание на мою растерянность. – Еще в средней школе повредил, так и мучает до сих пор. Кучу игр перенес только на обезболе и тейпах, а еще подхватил какую-то странную привычку это колено вечно прятать, когда играю. Вот из-за привычки как раз и начался спад.

– Но ты даже во время спада никому ни разу не проигрывал?

– Да нет, было дело, просто вы об этом не знаете. Вы тогда на Турнире новичков потели.

– О… Значит, ты про тот турнир международного уровня?

– Ага, именно про него. Но проиграл я не потому, что противники были международного уровня. Я сам себе проиграл – еще до начала самих соревнований. Ни физически, ни морально перед ним как следует не подготовился. Мне повезло с Йококавой. Сколько бы я тогда ни скулил, он всегда меня поддерживал и помогал со всем справиться. Я, может, только благодаря нему из спада и выкарабкался в итоге. А когда выкарабкался, увидел уже вообще другого себя – более сильную версию, так сказать. Вот тогда-то я и подумал, что могу стать даже сильнее. А еще, что, как бы высоко я ни забрался, всегда будет, куда расти дальше. Потому что у силы нет пределов и границ.

«У силы нет пределов и границ», значит? Да, такое может себе позволить сказать только этот парень. Но я обязательно запомню его слова.

– Юса, завтра я буду болеть за тебя изо всех сил. И сражаться буду тоже изо всех сил. Ведь и я хочу стать сильнее!

– Будь уверен, я выложусь на полную, – подытожил «принц» после довольного кивка. – Для начала мы с Йококавой заберем золото в двойках, ну а потом я как следует отделаю тебя, получу тройную корону и с триумфом вернусь домой!

Что ж, похоже, поражения в полуфинале он мне не простит. Значит, я обязан победить. Победить и выйти с ним в финал.

* * *

Войдя в главный спортзал, я пораженно ахнул: тот буквально наводнили болельщики. Не только места для группы поддержки, обустроенные на первом этаже, но и зрительские ряды на втором были забиты битком – кому-то даже приходилось стоять. Обычно на турнирах присутствовали только школьники, члены родительского комитета и организаторы, однако теперь среди столпотворения зрителей виднелось даже множество совсем маленьких детей и пожилых людей – должно быть, местные жители пришли за кого-нибудь поболеть. А ведь сегодня проводилось лишь два полуфинала и два финала индивидуального этапа.

«Да-а, было бы круто, если бы соревнования побудили всех этих людей полюбить бадминтон…»

И мои губы растянулись в улыбке.

– Ты чего лыбишься в такой ответственный момент? – заметив мое неуместно-блаженное выражение лица, Юса смерил меня раздраженным взглядом. – Что, уже чемпионом стал?

Я вновь посерьезнел.

И все-таки, сколько же тут болельщиков одной только нашей школы! Хотя, чему я, собственно, удивляюсь? В Минато – куча сильных спортивных клубов, не одни бадминтонисты-то на Интерхай приехали.

Среди нашей группы поддержки были и те спортсмены-однокашники, которым график собственных выступлений позволил сегодня заглянуть к нам, и те, что уже завершили свои игры, и родительские комитеты некоторых наших клубов – в общем, кажется, все, кто только мог прийти за нас поболеть. Возможно, где-то в их рядах затесались даже участники Объединения болельщиков префектуры Канагава, но только – возможно.

Мне предстояло выйти на корт уже по завершении двоек, поэтому пока я просто сидел на скамейке. Конечно, отвлекаться от настраивания на собственную игру мне было нельзя, и тем не менее по мере возможностей я собирался как следует поддержать «звездный дуэт».

Начались два полуфинальных матча парных игр.

На одном из кортов сражались дабл из предуниверсария Института Асахикава, Оохара и Масэ – те самые, что разбили близнецов в полуфинале – и Такэда с Хосикавой из академии Сайтама Футаба. Асахикавцы старались как могли, однако под давлением впечатляющей силы сайтамцев так и не сумели задать противостоянию собственный темп и в итоге проиграли с такой разницей в счете, словно на фоне Такэды и Хосикавы были лишь среднеуровневыми игроками.

Юса и Йококава тем временем, вдохновленные кричалками и возгласами поддержки всех болельщиков Минато (на сей раз включая и нас, их младших товарищей), быстро и уверенно разгромили пару асов из академии Сакуе, заполучив билет прямиком в финал. Надо заметить, управились с задачей они еще до того, как парни на соседнем корте завершили свой матч.

И вот, финал.

Для академии Сайтама Футаба эта двойка наверняка была последней надеждой. Каждый, кто хоть немного был осведомлен о их ситуации, знал: Такэда и Хосикава не просто прошли в финал, а целенаправленно отрезали себе все пути к отступлению и теперь намеревались победить любой ценой… и потому нас ждало захватывающее, напряженное зрелище.

И все-таки их желанию не суждено было сбыться, ведь «звездный дуэт» продемонстрировал как своим соперникам, так и зрителям, насколько ошеломительно широка пропасть между степенями их мастерства.

Разумеется, в немалой степени Юсе с Йококавой помогала поддержка зрителей, что на сей раз в своей мощи, казалось, побила все возможные рекорды. С каждым новым заработанным очком болельщики Минато взрывались бурными овациями, а стоило противникам хоть самую малость перехватить инициативу, как эти же болельщики незамедлительно принимались забрасывать наших асов ободряющими воплями. На самом деле нас с товарищами подобное немало удивляло – за все прошедшие соревнования мы привыкли слышать поддержку исключительно от «своих», а тут вдруг такое многоголосье!

Но самое главное – игра нашего «звездного дуэта» была, пожалуй, еще великолепнее обычного.

Наблюдая за сражением Такэды и Хосикавы в полуфинале, мы перешептывались: «Да-а-а, они хороши» или «Опасные парни», однако в финале нам стало совершенно очевидно – вражеский дабл и в подметки не годился Юсе с Йококавой. С самого приезда на Окинаву наши асы с каждым сыгранным матчем неуклонно развивались и теперь, выйдя на свое решающее сражение, пребывая на пике сил, играли на принципиально другом, куда более высоком уровне, нежели соперники.

Уверен, не только у меня в те минуты сложилось впечатление, что с нынешними навыками даже Интерхай для «звездного дуэта» был все равно что детским садом от мира турниров для старшеклассников.

Чемпионы парных соревнований индивидуального этапа – Кэнто Юса и Юскэ Йококава.

Когда наши ребята, даже не предоставив противникам ни единой возможности для толковой контратаки, стремительно забрали второй гейм со счетом 21:9, спортзал в считанные мгновения потонул в шквале самых оглушительных за тот день аплодисментов, криках ликования и свисте.

А затем стартовали одиночки.

В полуфинале моим противником стал уже знакомый мне по Региональному турниру Канто, а также Пригласительному турниру Канто ас из старшей школы Канто Ямасиро – Ао́ки. В четвертьфинале он разгромил одного из прогнозируемых кандидатов в чемпионы, сайтамца Такахаси, оседлал тем самым гребень победной волны и сегодня спускаться с него, вне всяких сомнений, не собирался.

Лично с этим сином сталкиваться прежде мне не доводилось, зато доводилось как Юсе, так и Йококаве – каждый их матч против Аоки я смотрел крайне внимательно, благодаря чему уже имел представление о его стиле игры.

Аоки отличался высоким ростом и умением пробивать чрезвычайно разрушительные угловые смэши. С другой стороны, по профессиональному мнению Акиры, в той же степени он был не слишком хорош в защите от ударов под ноги и в область корпуса.

Главная установка, которую я вложил себе в голову перед матчем – ни в коем случае не бить вполсилы. Тактика же моя заключалась в следующем: аккуратно, но в то же время без излишней осторожности выполнять несколько видов ударов, равномерно распределяя те между ограничительной линией корта и корпусом вражеского сина. Так я и поступил.

Нельзя торопиться. Даже если полуфинал затянется, и я устану перед возможной схваткой против Юсы, мне все равно необходимо сейчас победить. А иначе мои старания окажутся бессмысленны.

Противник действительно был физически силен. Я буквально чувствовал, какой мощью наливались его запястья при каждой отбивке. Впрочем, у каждой монеты есть две стороны – вот и Аоки, как вскоре выяснилось, в противовес своей силе не принадлежал к тому типу игроков, что бьют по сложной траектории. И уже после нескольких розыгрышей я научился относительно легко предсказывать, куда он направит волан следующим ударом.

Поначалу я, примеряясь, попеременно переходил из наступления в оборону, однако после интервала резво заработал четыре очка подряд – все благодаря тому, что, отражая мою очередную подачу, Аоки коснулся ракеткой сетки, хотя волан ее еще даже не перелетел, и так потерял сначала одно очко, а после начал понемногу закапывать себя цепочкой ошибок.

Вероятно, именно из-за этого в какой-то момент мой противник стал вести себя странно. Все чаще я замечал, как он периодически то демонстративно посматривал в потолок, при этом щурясь, будто освещение в спортзале слепило ему глаза, то без какой-либо причины потирал подошву кроссовки кулаком – словно его уж очень сильно волновала собравшаяся там пыль, то совершал еще какие-нибудь иррациональные телодвижения. Очевидно, Аоки нервничал. Причем даже больше, чем нужно.

Ну а я твердо решил во что бы то ни стало разделаться с противником еще до того, как он соберется с мыслями. И тогда в ход пошла моя коронная – «подлая», как всегда говорил господин Эбихара – манера игры. Я вводил Аоки в заблуждение хитрыми лобами – сперва замахивался так, будто собирался выполнить какой-нибудь мощный атакующий удар, обманывал его положением тела, а затем еле заметно иначе перехватывал ракетку и так обманывал его сразу дважды.

Первый гейм, хотя и выдался напряженным, от начала и до конца проходил, можно сказать, по моим правилам – и в итоге закончился в мою пользу – 21:18.

Аоки сражался в обоих разрядах. В двойках он тоже почти прошел в полуфинал, а в четвертьфинале его неплохо помотали. Возможно, скоро он начнет уставать и физически, и морально.

«Шансы на победу есть», – подумал я и… во втором гейме вдруг стал совершать ошибку за ошибкой. Не то чтобы проснувшаяся уверенность усыпила мою бдительность, нет – скорее я просто начал глупить: то в неплохой момент допускал ошибку при подаче, то потенциально выигрышным ударом задевал сетку, то еще что-нибудь… От подобного развития событий все недавнее спокойствие вмиг улетучилось, а Аоки стал казаться мне гораздо крупнее, чем каких-то несколько минут назад.

– Соберись! – громко рыкнул Сакаки. – Не продуй самому себе!

От воинственной поддержки «братана» я встряхнулся и с новыми силами принялся усердно нагонять противника, однако второй гейм, к сожалению, в конце концов, остался за ним – 19:21.

В финальном гейме я окончательно вернул себе самообладание. Теперь даже самые сильные удары Аоки я принимал со всей решимостью, а стоило сопернику хотя бы немного открыться – немедленно переходил в атаку. И так, с самого старта, сохраняя разницу в четыре очка в свою пользу, я добрался до решающих двадцати.

Последний розыгрыш длился долго. Аоки не собирался так просто сдаваться – в каждом хлопке от его удара словно бы слышалось свирепое: «Я еще здесь! Я тебе еще покажу, на что способен!» Вот только меня теперь было не запугать. Напротив, я включился в немой диалог и своими ударами отвечал: «Надейся. Выиграю здесь я. Выиграю, и выйду на корт в финале!»

Конец нашему противостоянию положила мягкая подставка, опасно прошедшая по самому краю сетки.

Перед этим ударом я вдруг почувствовал за своей спиной присутствие Сакаки, который должен был сидеть на боковой скамейке, а в ушах отчетливо раздался его голос: «Дава-а-ай, добей его какой-нибудь короночкой!»

Позже я поинтересовался, действительно ли тот тогда прокричал эту фразу, однако он, как оказалось, молчал – подумал про себя нечто похожее, но вслух ничего не произносил. Я даже удивился – был почти полностью уверен, что все произошло взаправду. В общем, ситуация вышла странная, но как бы там ни было, фантомный окрик от «братана» отпечатался в моей памяти непреложной истиной.

Изначально я собирался пробить драйв под неведущую руку Аоки, однако, мельком взглянув на него, понял: он уже разгадал мои намерения и готовился встретить атаку во всеоружии. Перестроился я мгновенно: отвел запястье, вложил в руку ровно только силы, сколько требовалось, и… вот она, та самая решающая подставка – невесомая, словно при ее выполнении я не бил по волану, а аккуратненько сбросил его на пол прямо под сетку с вражеской стороны. Среагировать на маневр Аоки не успел.

– Красавчик!!! – вот на этот раз перевозбужденный вопль Сакаки мне совершенно точно не привиделся.

К тому времени, когда я наконец зубами выгрыз себе путевку в финал, Юса уже вовсю отдыхал после своего без особого труда выигранного полуфинального сражения.

Да уж, Юса знает короткие пути к победе. Это, конечно, не означает, что благодаря знанию он может позволить себе играть спустя рукава. Со стороны, может, так все и выглядит, но тут – никакой не пофигизм, а, как говорит господин Эбихара, «добросовестная игра в энергосберегающем режиме».

Эта самая «игра в энергосберегающем режиме» стала возможна для Юсы благодаря безупречным техническим навыкам и идеально отточенному умению быстро принимать наиболее эффективные решения в моменте. В совершенстве освоив этот своеобразный стиль, Юса заполучил еще одно преимущество в свою копилку – бесценную возможность лишний раз не перенапрягаться на корте как физически, так и психологически.

Это преимущество и стало его главным оружием, чтобы теперь несколько дней подряд без продыху сражаться и командном этапе, и в индивидуальных парных соревнованиях, а затем и в одиночных.

И вот уже сейчас мне предстоит встретиться лицом к лицу с тем, кто за свою практику не знал ни одного – ладно, почти ни одного – поражения. Да, у нас будет по-настоящему серьезная битва.

Правда, из преимуществ у меня разве что мнимая усталость Юсы после двух сегодняшних парных игр, но тем не менее…

Я выиграю. Любой ценой.

Пускай кто-то будет надо мной смеяться за такие амбиции, мне плевать. Я выиграю. Я решил это в ту же секунду, когда закончился полуфинал.

В принципе я могу просто достойно выступить, и дело с концом. Вот только «ты отлично сражался» – совершенно не то, что я хочу услышать. И вовсе не это сделает завтрашнюю Йокогама Минато сильнее.

Да, Юса – это очень высокая отвесная стена, здесь не поспоришь. Но одну такую же стену мы уже пробили в командном этапе.

Едва я покинул корт, как рядом мгновенно материализовался Сакаки.

– Зашибись, давай дальше в том же духе! Чтоб победил мне, и все тут.

От неожиданных фраз брови мои поползли вверх в удивлении.

– Че ты так смотришь? Я ж и без слов понимаю, что ты собрался победить. Братаны мы или кто, в конце концов?

Не найдя, что ответить, я с улыбкой стукнулся с «братаном» кулаками.

* * *

Финал одиночных соревнований индивидуального этапа стартовал.

Как и следовало ожидать, спортзал погрузилось в тишину. Даже многочисленные болельщики, пришедшие только сегодня, не скрывали проступившего на лицах замешательства.

Я переживал подобный опыт уже неоднократно. Будь то префектурный турнир, региональный или Турнир новичков – так неизбежно происходило каждый раз, когда на корте сталкивались двое одноклубников. Теперь я, впрочем, решил считать, что за всеобщим молчанием скрывается поддержка именно по отношению ко мне. Так было легче.

И только я было примирился с тишиной, как ее вдруг прорезали два идентичных голоса.

– Мидзуси-и-има, в бо-о-о-ой!

– Покажи ему, что значит “ученик превзошел учителя”!»

Тайити и Ёдзи.

«“Ученик превзошел учителя”, серьезно? – хохотнул я про себя. – М-м, а ведь близнецы позавчера просили поболеть за них, если пройдут в финал. Мне-то даже шанса исполнить обещание не выпало, а они все равно должок возвращают, что ли? Ну надо же – верные – прям как собаки! Да еще и фразу такую подобрали!»

Смелый поступок братьев Хигасияма запустил цепную реакцию – болельщики, будто освободившись от груза вины и стеснения, один за другим принялись скандировать имя своего фаворита.

Большинство, что совершенно ни удивительно, болело за Юсу, но и у меня была группа поддержки: близнецы, еще не до конца поправившийся Мацуда и Сакураи в один голос выкрикивали всевозможные подбадривающие слова. Ну и конечно же, в эту группу входил мой партнер по текущему разогреву, напарник по двойкам и самоназваный «братан» Сакаки. Вернее сказать, он не просто входил – являлся ее бравым лидером.

Были среди зрителей и те, что кричали: «Удачи вам обоим!» Это, признаться, тоже грело душу.

Мой звездный соперник тем временем почти что непринужденно разогревался на соседнем корте с Йококавой, путем идеально слаженной переброски подготавливая и дух, и тело к предстоящей схватке. Впрочем, схватка эта, казалось, его нисколько не тревожила: в гибких движениях закаленных мышц не прослеживалось ни намека на скованность и напряжение, а в выражении лица – даже не было ни тени волнения.

Ну а затем… началось наше сражение.

«Соберись!» – неизменная аффирмация от Сакаки настигла меня уже на исходной позиции.

Первый гейм. 0:0. Начать игру.

Я опрометчиво предполагал, что мы будем неторопливо примеряться друг к другу, однако ошибся – уже первую мою высоко-далекую подачу Юса, будто предсказав заранее, встретил внезапным смэшем. Худо-бедно я смог его отразить, но только «худо-бедно» – снаряд полетел обратно по слишком простой траектории, ну а противник только этого и ждал… и пробил в ответ еще один, на сей раз еще более резкий смэш. Хотя среагировал я с крошечным запозданием, кое-как успел дотянуться до волана, но… на этом все – посмотрел чуть вверх, а тот самый волан просвистел прямо передо моими глазами.

Отбивка не удалась. Уголки губ Юсы едва уловимо приподнялись.

Вероятно, частью его тактики было разозлить меня с самого начала. Вот только предоставлять ему такое удовольствие в мои планы не входило: проворно вернувшись на исходную позицию, я демонстративно ответил звездному противнику аналогичной дерзкой полуулыбкой.

Юса умел подавать, кажется, тысячей разных способов. Об этом я знал прекрасно, а потому, заранее приняв наиболее универсальную позу, приготовился рвануть в любом возможном направлении. За короткие мгновения, проведенные в ожидании его следующего удара, я успел наверняка решить для себя одно: «Что бы ни происходило дальше, я должен растягивать розыгрыши так долго, насколько только смогу».

Еще по самому первому смэшу соперника мне стало понятно: он хотел задать игре бодрый темп, чтобы закончить наше сражение побыстрее. Должно быть, полуфинальный и финальный парные матчи все же сказались на его физической усталости, пусть даже и самую малость. Я тоже зачастую торопился поскорее завершить матчи, если начинал ощущать тяжесть в теле.

В своем суждении я оказался прав – сразу после следующей отбивки Юса принялся активно атаковать мощными смэшами и плоскими ударами. Один за другим, один за другим…

Однако и мне было что ему противопоставить. В конце концов, «принц» являлся для меня уже хорошо знакомым противником. После стольких сыгранных с ним матчей я в некоторой степени научился читать направление его предстоящих ударов. Благодаря этому теперь мне в определенный момент удалось перехватить волан под свой контроль и, отразив тот по низкой траектории, – так, что он почти коснулся сетки поверху – направить его как можно более глубже на территорию Юсы.

С того самого удара я старался любой ценой удержать соперника на задней половине корта. Стратегия оказалась довольно успешной, и в итоге я даже сумел первым забрать интервал со счетом 11:10. Надо сказать, на моей памяти это был лишь третий раз за все сражения против Юсы, когда интервал остался за мной.

– Ну что? – поинтересовался в коротком перерыве Янагида. – Как думаешь, справишься?

– Пока что да. Он чуть-чуть подустал после парных.

– Пожалуй. Но ты сильно на усталость не уповай – сейчас поиграете еще немного, и он уже станет как новенький.

Верно. Чем больше его загоняют в угол, чем тяжелее ему становится, тем скорее он оправляется и берется за дело всерьез.

– Послушай вот что, приятель. У Юсы, конечно, нет значительных слабостей, но это не значит, что их нет совсем.

– А?..

В сражениях с «принцем» мне всегда казалось, словно на всей его половине корта не существует почти ни единого уязвимого места. Он исправно умудрялся отбивать даже те удары, что ввиду своей траектории полета в матчах против большинства игроков стали бы однозначными эйсами, причем отбивать не «лишь бы отбить», а уверенно – так, чтобы мгновенно перейти из защиты в атаку.

Однажды Йококава говорил, что слабое место Юсы – он сам. Другими словами, очевидных личных слабостей наш ас не имел, и я, как его товарищ по команде, лишь убеждался в этом с каждым новым проведенным рядом с ним днем. А потому теперь, в нашем финальном противостоянии, думал, что единственной выигрышной для меня тактикой будет вести бой на физическое истощение и решительно использовать редкие возможности для ключевой атаки.

Да, именно так я думал.

– У него в правом колене все равно что бомба вшита. Сам он уверен, что травма уже полностью зажила и связанный с ней страх остался позади, но такие вещи не проходят бесследно. Стоит ему начать выбиваться из сил и в правую сторону перемещается уже медленнее. Совсем чуть-чуть, правда, но воспользоваться этим можно.

Значит, приоритетная задача – загонять Юсу до такой степени, чтобы даже ему с его мастерством стало непросто держаться на ходу? Ну, тогда, выходит, моя изначальная тактика с борьбой на физическое истощение была не так уж далека от истины.

– Давай, заставь его помучиться! Выжми из него все, что можешь! И не смей расслабляться ни на секунду!

Под наказ своего консультанта я вернулся на корт.

– Вперед, Мидзусима! – раздался сзади голос Тайити.

– На твоей стороне только мы!

Ну спасибо, Ёдзи, поддержал так поддержал.

– Соберись!

Да, Сакаки, и все-таки ты лучше всех знаешь, что мне нужно услышать.

В ответ на окрик «братана» я коротко, но твердо кивнул. И матч возобновился.

Во второй половине гейма Юса действительно начал постепенно восстанавливаться. Стремясь хоть немного нарушить его налаживающийся ритм, я отважно бил в разные стороны корта по наиболее сложным траекториям – смэши и срезки вылетали из-под моей ракетки один за другим.

Это было рискованно, даже очень: такими темпами волан мог если и не улететь в аут, то зацепиться за сетку. Я это понимал. Однако страшиться рисков – значит никогда не одержать победу над Юсой. И потому вплоть до конца первого гейма я следовал данному подходу, упорно старался вытянуть из противника как можно больше сил и при малейшей возможности пытался заработать еще одно очко. Если у меня и был шанс победить, то лишь таким образом.

«Ему тоже тяжело!», «Сейчас, сейчас, давай!», «Терпи, терпи, еще одно!», «Соберись, соберись!» – в голове призывно звенели голоса болевших за меня товарищей.

23:25.

Мне не хватило всего ничего. Но поражение не пошатнуло мой боевой дух – во всяком случае, уж точно не так сильно, как я ожидал. Напротив, из глубин моей души поднялась бурлящая решимость: «Я смогу. Все еще только начинается!»

Возможно, в каком-то смысле я даже получал удовольствие от происходящего. Разумеется, это было далеко не первое тяжелое и напряженное противостояние в моей практике, и тем не менее оно принципиально отличалось от всех предыдущих: впервые подобное сражение меня так сильно будоражило.

В те минуты я чувствовал, что хочу насладиться каждым проведенным на корте мгновением. Чувствовал, что хочу продержаться на нем так долго, как только сумею. Эти ощущения, казалось, побудили мои тело и разум работать еще быстрее. И еще быстрее.

Второй гейм. 0:0. Начать игру.

Все звуки из-за пределов корта, исключая лишь голос Сакаки (он, как обычно, прокричал «Соберись!»), перестали для меня существовать. Я был предельно сконцентрирован.

Движения ног и рук Юсы, направление его взгляда, положение запястий – все это я в считанные мгновения считывал, чтобы ловко подстроить свое тело под его следующий, а затем второй, и третий удар.

О да. Мне не показалось – я и правда получаю удовольствие от битвы!

Выманив противника к сетке своей коронной срезкой, очередной его удар я от всей души отбил смэшем вправо, причем как можно дальше. Юса запоздал в своем рывке на долю секунды, но и этого с лихвой хватило, чтобы его отбивка оказалась слабой – волан не перелетел через сетку. Эта ошибка сократила разрыв между нами до одного очка – 14:15.

Посреди следующего розыгрыша я, пусть и не из наиболее выгодного положения, точно так же нацелился прямиком в дальний правый угол. Как я и думал, предположительным аутом «принца» было не одурачить – тот мигом рванул к волану. На счастье, в удар я вложил достаточно силы для того, чтобы снаряд достиг цели прежде, чем Юса успел до него дотянуться. Вердикт судьи – ин.

Рискованный маневр, но все же он удался.

Перед возвращением на исходную позицию я на миг пересекся взглядами с Янагидой. Тот невесело хмыкнул, словно бы говоря: «По грани ходишь, парень».

15:15.

Юса, стоя по свою сторону сетки, хищно улыбнулся. Надо сказать, на его правильном точеном лице эта улыбка смотрелась донельзя колоритно – одновременно пугающе и завораживающе.

Похоже, я наступил на хвост тигру, да? Ну что уж теперь, придется драться с тигром до последней капли крови. Позорно сбегать, поджав свой собственный хвост, я точно не собираюсь.

Вероятно, моя последняя выходка «принца» лишь раззадорила, но это не имело значения. Я так или иначе планировал придерживаться своей стратегии – играть на его уязвимости.

Правда, позже Янагида пристыдил меня за такой подход: «Нет, ну ты уж слишком нагло этим пользовался. Можно ведь было и как-то поумнее к делу подойти», – а затем удрученно вздохнул.

Как и следовало ожидать, Юса ринулся в безжалостную контратаку – остервенелую и стремительную. Мне оставалось лишь изумленно гадать, из каких таких загадочных резервов тот подчерпнул столько новых сил. Казалось бы, я уже приноровился к его ударам, однако теперь не просто предсказать их направление, но и увидеть, куда летит волан у меня выходило с огромным трудом.

15:18 – Юса молниеносно набрал три очка подряд.

Уже по прошествии финала молодой тренер откровенно поделился: в тот момент он посчитал, что вариантов отыграться у меня явно нет, однако затем обнаружил, как я, вцепившись в волан мертвой хваткой, отважно продолжаю сражаться, и изменил свое мнение.

«Я вот на тебя смотрел и думал, что все еще поправимо и сдаваться рано, – говорил он. – Знаешь, мотивировать тебя – моя обязанность, но тогда у меня сложилось такое впечатление, будто, наоборот, ты меня мотивировал. Я даже немного растрогался, честное слово».

Теперь и разница в счете меня больше не волновала. Разумеется, отступать не было даже в помыслах – воля к победе горела во мне жгучим пламенем.

С точки зрения выносливости я пока что в выигрыше.

Упорно, настырно, не позволяя себе ни секунды слабости я продолжал открыто целиться в уязвимое место Юсы. Спустя некоторое время мне удалось добиться желаемого эффекта – его движения стали пусть и едва заметно, но чуть менее уверенными.

«Вот оно!» – подумал я и без промедления перешел на агрессивную игру. Смэш, плоский, еще смэш – я отвечал звездному сопернику его же оружием.

19:19. Мне удалось его нагнать.

Ну а дальше… «Дальше» длилось долго. С самого выхода на финишную прямую происходящее на корте напоминало зацикленную пленку: я зарабатываю одно очко – Юса тотчас его отыгрывает, он зарабатывает очко – его сразу же отыгрываю я.

Так продолжалось вплоть до 27:26, пока я, наконец, не собрал в кулак всю решимость и не пробил ключевой удар прямо в правое колено противника.

28:26 – с этого момента наше противостояние перетекало в третий гейм.

– Ты перетруждаешься. Боюсь представить, что ждет тебя в последнем гейме… Такой темп задал. Ладно, в любом случае ты молодец. – Янагида, не без скептицизма усмехнувшись, мягко похлопал меня по плечу. – Ну что, выложись теперь на все двести. Так себе напутствие, конечно, но ты уж прости, Мидзусима – в твоей нынешней ситуации я вряд ли могу посоветовать что-то еще.

Финальный гейм. 0:0. Начать игру.

С болельщицких мест донеслось сразу два «Соберись!»

Сакаки подбадривал меня, а Йококава – своего друга. Ну а мы, заняв свои позиции на корте, практически одновременно издали короткий воинственный клич.

Легкая усталость, одолевшая «принца» во втором гейме, бесследно испарилась. Теперь он вновь работал ногами столь энергично и проворно, будто и не было тех мгновений, намекавших на его постепенное истощение. Всего за какие-то жалкие две минуты перерыва Юса сумел резко переключиться из одного состояния в кардинально другое, и в этом, вероятно, заключалась очередная грань его спортивного гения.

Несмотря на то, что за продолжительным розыгрышем тянулся следующий, Юса почти не упускал инициативу из своих рук. Однако меня этим было не запугать. От начала и до конца я был сфокусирован на нашем сражении настолько, что, казалось, в те минуты ничто в мире не выбило бы меня из равновесия.

При малейшей возможности я уверенно контратаковал. Кидался принимать даже те удары, что с виду походили на аут – знал, что если хотя бы не попытаюсь, могу попасться на свою же удочку и крепко пожалеть, даже мысль о подобном мне претила.

В интервале, выигранным Юсой со счетом 8:11, молодой тренер велел мне лишь: «Попей как следует!»

Как я узнал позже, господин Эбихара тогда сказал Юсе ровно то же самое и больше ничего. Должно быть, оба наставника переживали, как бы мы ненароком не повторили судьбу Мацуды и не свалились без сил после матча. Значит, их тревога имела под собой основания, а наша с «принцем» борьба и вправду была не на шутку ожесточенной.

Уже после финала Ёдзи делился впечатлениями:

– Я никогда Юсу таким бешеным не видел! Получается, даже его можно довести до отчаяния. Ну ты бессмертный, конечно! Лично я б против Юсы ни за что не попер. У тебя там, часом, какая-нибудь цепочка в мозгу не разомкнулась? Ну, которая за страх отвечает.

Спортивный комментатор вещал для телевидения:

– Хотелось бы поблагодарить обоих спортсменов, что продемонстрировали всем нам по-настоящему достойное финала сражение! Это была первоклассная игра как с технической точки зрения, так и с точки зрения проявленной стойкости духа!

После матча нечто похожее мне говорили самые разные люди.

И каждому я, учтиво склонив голову, отвечал одно и то же:

– Благодарю за Вашу поддержку.

Вот только… грудь при этих словах сдавливало обидой и сожалением. Удар, определивший исход нашей битвы, я, вероятно, не забуду никогда. Помня и понимая, что залог победы не всегда кроется в силе, я выманил Юсу на игру у сетки и очередной его ближний удар встретил лобом, чтобы затем, пока тот будет возвращаться после отбивки, ударить подставкой и так перехватить контроль над ситуацией.

К несчастью, подставка вышла слегка хиловатой, а противнику и не требовалось больше, чем «слегка» – Юса моментально уловил крохотное упущение и, будто насмехаясь надо мной, отразил волан в то самое мгновение, когда тот уже перелетел на его половину, но еще не начал падать. Кое-как я успел среагировать и ответить на удар, однако… на этом хорошая часть подошла к концу.

Мою отчаянную, разве что не жалкую отбивку «принц» встретил беспощадно – смэшем в прыжке, нацеленным в правое плечо. Широко размахнувшись, я сумел задеть летевший в меня снаряд ракеткой, однако уже в следующую секунду поскользнулся и неуклюже грохнулся на пол. Волан не пересек сетку.

Я играл против Юсы множество раз. Множество раз попадал под его бомбардировку стремительными смэшами, выполненными на уровне куда более высоком, нежели старшешкольный. И столько же раз их исправно отбивал. Но не теперь. Этот решающий смэш в прыжке как по скорости, так и по мощности превосходил все те, что мне доводилось видеть от него прежде.

Да, этот удар я не забуду никогда.

Признаться, какая-то часть меня даже изумилась: и откуда только в «принце», невзирая на его жесткий (в стократ жестче, чем мой) график выступлений на Интерхае, все еще остались силы для того, чтобы в последние напряженные мгновения финала молниеносно оценить обстановку и принять выигрышное решение?

22:24. Несущественная разница в счете, но существенное для меня разгромное поражение.

В спину Юсе, направившемуся ставить подпись победителя, я смотрел уже утирая футболкой предательские слезы обиды. Кажется, в тот момент я плакал впервые за всю свою сознательную жизнь. Остальные ощущения вытеснило гадкое чувство сожаления.

Я еще мог что-то сделать! У меня был шанс выйти из матча чемпионом! Я хотел победить. Я так хотел победить! Победить и отблагодарить победой всех тех, кто находился здесь сегодня ради меня и из-за меня.

Когда я, в конце концов, вернулся к скамейке, ко мне подошел господин Эбихара.

– Мидзусима, ты расстроен? – спросил он.

Лишь тогда я небывалым усилием сдержал очередной поток слез и, закусив губу, с опустошенным видом утвердительно качнул головой.

– Раз так, впредь не позволь себе еще раз пережить подобный опыт. В новом году не уступи никому. Ни на других соревнованиях, ни здесь. С этой самой секунды ты – ас Йокогама Минато. Победишь ты – победит вся команда. Проиграешь – и победа может от нее ускользнуть.

И хотя вес слов тренера обрушился на меня разве что не лавиной, я принял их с честью и решительно кивнул.

На следующий день после церемонии закрытия нам предстояло отправиться домой. В ожидании рейса до Ханэ́да мы решили насладиться минутами свободы и прогуляться по местному аэропорту На́ха.

Все покупали различные сувениры для своих домашних и друзей. Памятную футболку для Сидзуо и особые «интерхайские» тарталетки с фиолетовым ямсом для Рики я приобрел еще раньше, поэтому теперь решил порадовать родителей футболками «Уминтю».

Мы с Сакаки и Мацудой болтались в продуктовом магазинчике, все никак не могли определиться, затариться ли нам в придачу еще и напитками или же нет, когда меня вдруг кто-то ткнул в плечо сзади. Нарушителем спокойствия оказался Юса.

– Что такое?

– Читай! – Вчерашний соперник резко пихнул мне прямо под нос свой смартфон.

Там была открыта переписка в мессенджере «ЛАЙН». С Рикой.

«Ого, на этот раз даже не через меня общаются, – впечатлился я. – Да уж, Юса и правда настойчивый парень. В любом деле причем».

Р.: Смотрела вчера трансляцию вашего финала. Поздравляю с тройной короной.

Ю.: Спасибо большое.

Р.: Но на свидание я с тобой все равно не пойду.

Ю.: Почему?! Ты же обещала! Я выполнил твое условие, получил тройную корону!

Р.: А ты вообще видел, до чего довел моего любимого младшего брата? Если уж побеждаешь, так побеждай как-нибудь пооднозначнее и поблагороднее.

Ю.: С таким противником, как твой брат, пооднозначнее невозможно. А если бы я играл благороднее, то он бы меня отделал.

Р.: Он в этот матч всю душу вложил, чтобы в итоге проиграть уже в шаге от победы. Ты хоть представляешь, как у меня с родителями от этого зрелища сердце разрывалось?

Ю.: Прошу прощения. Буду дальше усердно работать над собой, чтобы в будущем побеждать «однозначно».

Р.: Вот в будущем тогда и посмотрим насчет свидания. Без обид.

Вау, жестоко. Целых два года его на крючке держала обещанием, чтоб потом отшить по такой дурацкой причине! Еще бы тут не возмущаться…

– Так… и?..

– Что «и»?! Сделай что-нибудь!

– Я?

– Ты, ты!

– Сам же знаешь, меня Рика не послушает.

– Ну, тогда хотя бы фоточку в купальнике для меня достань! Пожалуйста! – надрывно выпалил отверженный влюбленный, а затем торопливо зашагал прочь вместе с Йококавой.

Даже со спины Юса выглядел разбитым и одиноким. А ведь, казалось бы, всего через несколько часов он должен был с триумфом вернуться…

– А че происходит? А? А? – Стоило нам вновь остаться втроем, как передо мной замельтешил Сакаки.

От ничего не понимающего парня я грубо отмахнулся, точно от назойливой мухи – в ту минуту меня переполнял гнев, а его расспросы только усугубляли ситуацию. А вот Мацуде, к счастью, пояснения не требовались – он, похоже, и сам почти все понял. Проницательный товарищ лишь обвел меня сочувствующим взглядом, мол, прими соболезнования, дружище, после чего и ушел на кассу со своим холодным чаем.

Да где я ему фотку-то достану?! Мы же не младшеклассники! А зрелая старшая сестра с младшим братом вместе в бассейне – да ладно, даже на море! – это прям что-то из области фантастики! Можно подумать, у Рики есть время для таких занятий!

Да и вообще, сейчас вот домой вернемся, а там сразу – летние сборы. Мне тоже будет вообще ни фига не до водных развлечений!

Сидя в самолете, я все ломал голову, какие же пути решения есть у этой совершенно нелепой проблемы. Варианты отметались один за другим, пока, в конце концов, в моей голове не остался лишь один: «Ладно. Лобовое столкновение так лобовое столкновение».

По возвращении домой я первым делом вручил Рике ее тарталетки, а вторым – чуть ли не припал к земле и выпалил:

– Рик, умоляю тебя, хотя бы посмотри с Юсой какой-нибудь фильм. Хотя бы один фильм, пожалуйста!

– А ты разве на него не обижаешься? Не злишься? – ответила сестра, снисходительно глядя на меня сверху вниз.

– Конечно, мне обидно, и я злюсь. Но я совсем не на него, а на себя самого. Да как я вообще могу злиться на Юсу, если именно он сделал меня настолько сильнее?

От этих слов Рика мгновенно переменилась в лице – на смену холодному взгляду пришла теплая улыбка.

А вот было бы у нее такое выражение лица по умолчанию – и мне бы спокойнее жилось…

– Ты так повзрослел, Рё. Знаешь, «стать сильнее» – это еще и вырасти в эмоциональном плане. Теперь я вижу, ты вырос. Прямо душа радуется! М-м… Ладно, я тебя поняла. Спишусь с Юсиком, спрошу, не хочет ли он чего-нибудь посмотреть. Будем считать, что отчасти так я отблагодарю его за твое воспитание. – И старшая сестра немилосердно разорвала упаковку от тарталеток (а на той, на секундочку, было написано «Интерхай»!), выудила изнутри одну штучку и протянула мне.

Глядя на несчастную упаковку мне даже захотелось похвалить себя за то, что я заранее ее сфотографировал – как чувствовал, что ту ждет печальный конец.

Переросла ли встреча Рики и Юсы в настоящее свидание, какой фильм они в итоге посмотрели – всего этого я не знал.

Во всяком случае, снимок сестры в купальнике «принц» у меня больше не требовал, а на обоях его смартфона даже в середине осени по-прежнему красовалось то самое фото Рики в юкате.