Первенство в командном этапе грядущего Интерхая.

Выпускники передали нам эту эстафетную палочку, и теперь, с наступлением нового учебного года, для нас началась и новая борьба. Мы должны, просто обязаны были выполнить возложенную на наши плечи миссию, а в будущем и передать ее следующему поколению, младшим товарищам.

Еще с прошлого сентября в регулярных тренировках нашего клуба принимали участие – равно как и мы когда-то – будущие выпускники средних школ, планировавшие поступить в Минато. Одни из них были приглашены лично тренером, например, Томока́дзу Ка́суга, прошлогодний чемпион Префектурного турнира среди учащихся средних школ и по совместительству один из шестнадцати лучших по всей стране в своей возрастной категории, и Нао́ки Ма́суда, третий по префектуре бадминтонист-среднеклассник в одиночном индивидуальном зачете – а еще три человека присоединились к нам по собственной инициативе, привлеченные той самой великой и ужасной харизмой Кэнто Юсы. Таким образом, в апреле клуб бадминтона Йокогама Минато пополнился надежными и перспективными товарищами-первогодками. Теперь нас было шестнадцать.

К слову сказать, двое из тех самых ребят, что пришли к нам ради «принца» – Ю́та Ки́кути и Ри́ку Коса́ка – поступили на общий подготовительный курс, поэтому мы с Мацудой, воспользовавшись возможностью, решили заранее предупредить их о том, с чем однажды столкнулись сами.

– Да, согласен, Юса крут. Но! Именно поэтому вам лучше вообще не смотреть в его сторону за пределами корта. Серьезно, делайте вид, что вы его знать не знаете. Поверьте, это ради вашего же блага, – советовал он.

– А если появятся какие-то вопросы по учебе, обращайтесь к Утиде или Мацуде. Я и сам так делаю, – вторил ему я.

Еще одного нашего младшего товарища звали Сёта Кава́но – он, как и Акира, зачислился на продвинутую программу. Едва познакомившись с ним, Сакаки тут же возбужденно поинтересовался: «Друг, а твои родители, часом, не бадминтонисты? Ну, у тебя просто в имени тот же иероглиф“ Сё’, как и у меня!»

Я был почти на сто процентов уверен – на тот вопрос его подбил мой собственный, уже как полуторогодовалой давности. Кавано тогда ответил: «Нет, вовсе нет. Я сам начал заниматься бадминтоном еще в младшей школе: увидел игру Юсы и сразу решил, что хочу пойти по его стопам».

А Сакаки от таких слов почему-то ужасно расстроился.

По результатам рейтинговой игры новый основной состав команды для отборочных на Интерхай сформировался следующий: фёрст-дабл – Юса и Йококава, ни-дабл – близнецы Хигасияма, топ-син – я, ни-син – Тамура, сан-син – Юса. Тамура, надо сказать, впервые официально был зачислен непосредственно в основной состав.

Разумеется, были у нас и запасные игроки. Так, например, Сакаки и Кобаяси в одиночных играх заняли четвертое и пятое места и стали запасными синами, а даблом – занявшие третье место мыс Сакаки. В общем, в зависимости от обстоятельств Сакаки и Кобаяси тоже мог представиться шанс выйти на корт, ну а мне – сыграть в том числе в двойке.

С зимы по весну под руководством господина Эбихары мы делали упор на силовые тренировки и упражнения на выносливость. Более того, благодаря некоторому влиянию в спортивных кругах тренер сумел договориться о проведении для нас довольно частых тренировочных матчей против бадминтонистов из сильнейших старших школ.

Размышляя обо всех этих новых условиях, как-то раз я вспомнил фразу, что господин Эбихара сказал мне в первую нашу встречу: «В Минато ты точно сможешь набраться опыта – с лихвой».

Да, так оно и оказалось. Именно здесь я получил фантастическую возможность почти на ежедневной основе тренироваться со своим кумиром, что являлось для меня значительной мотивацией и толчком к росту. Однако дело было отнюдь не в одном Юсе, ведь тут, в Минато, я смог сражаться как вместе с крутыми игроками, так и против множества сильных соперников, использовавших самые разные стили. Благодаря этому моя «шкала опыта» с поразительной скоростью заполнялась, и вот, я даже не заметил, как уже поднял один уровень, за ним – второй, а затем и еще несколько.

Особенно живо я прочувствовал разницу между прошлым и нынешним собой на одиночных рейтинговых матчах. Тогда единственным, кому я проиграл, стал Юса. Однако теперь наша схватка была вовсе не односторонней – мы сыграли даже третий гейм, а по окончании матча он и вовсе бросил в мою сторону раздраженное: «Бесишь». Я расценил это как комплимент.

Конечно, дело тогда было и в том, что вне реальных турниров Юса не выкладывался на полную, да и, должен признать, я бы ни за что не достиг подобных успехов без моего извечного советчика – Акиры.

С тех пор как менеджером клуба стала Сакураи, Акира как бы переквалифицировался в консультанта для своих друзей-одногодок. Вот только тот же Мацуда предпочитал со всем разбираться самостоятельно, а Сакаки и близнецы не сильно волновались о продумывании тактики – им сподручнее было учиться прямо в моменте, на живом примере. Поэтому все любезно сделанные Акирой отчеты с советами и пометками товарищи тут же спихивали на прочтение мне, мол, если там будет что-то полезное, перескажи в двух словах. В общем, вполне естественно, что в итоге Акира решил оказывать всю посильную помощь в первую очередь мне, как самому открытому к новым знаниям и ценившим его заботу товарищу.

После одиночек с Юсойя был собой несказанно доволен: выбесить обладателя двойной короны Интерхая – огромное достижение, как ни посмотри.

Впрочем, в парных матчах «золотой дуэт» сбил с меня спесь. Йококава активно помогал напарнику в осуществлении возмездия и с самых первых минут целился исключительно в меня. Первый гейм они забрали без особого труда. Во втором же все протекало несколько интереснее – Сакаки проявил поразительную выносливость и самоотверженно меня прикрывал, благодаря чему вплоть до счета 15:15 у нас получалось давать противникам достойный отпор. Но вот после, к несчастью, из-за сконцентрированных на моей персоне атак у меня буквально стали заплетаться ноги – можно сказать, с этого момента я стал бесполезен, а «братан» уже не мог найти в себе достаточно сил, чтобы защитить меня от всего и сразу.

Так мы, в конце концов, и проиграли в считанные минуты.

Перед напарником мне за этот матч было откровенно стыдно, поэтому, когда старшие разошлись по домам, я продолжил сидеть в клубной комнате, виновато буравил глазами пол и корил себя за сегодняшнюю некомпетентность. В таком состоянии меня и застал Сакаки.

К моему удивлению, поначалу «братан» даже не понял, с чего я вдруг так сильно расстроился – оказалось, он даже и не думал злиться и обижаться, а в первую очередь так и вовсе хотел поздравить меня с зачислением в основной состав команды, что, собственно, и сделал с широченной дружелюбной улыбкой на лице.

– Ваще, кстати, твое присутствие в основном составе может даже сыграть нам на руку в двойках. Ну, в долгосрочной перспективе.

– Почему?

– Ну, смотри, ты ж топ-син: такими темпами люди, может, скоро начнут видеть в тебе второго Юсу. А вот я вроде как ноунейм, сечешь? Вот противники и будут целиться в меня, прям как в Йококаву, а потом ка-а-ак офигеют!

Звучит, конечно, как план, вот только получится ли на деле? Те, у кого есть глаза, еще на этапе переброски заметят, что Сакаки не особо слабее меня.

Я знал: некоторые профессиональные игроки во время разогрева на турнирах специально не используют свои коронные удары, а порой притворяются, что сегодня – о горе! – находятся не в лучшей форме. Но вот о том, чтобы такую хитроумную тактику использовали игроки-старшеклассники, я, пожалуй, никогда не слышал. Для нас в это время важнее сначала убедиться, что место проведения полностью изолировано от ветра, потом надо примериться к освещению и посмотреть, насколько хорошо при нем видно волан, убедиться, что весь инвентарь в порядке, ну а затем, конечно, сосредоточиться на главном – приведении себя в полную боевую готовность. На нашем уровне игры это более надежный и верный способ победить, нежели заранее пытаться сбить противников с толку.

– Э-э-э, Сакаки… А ты разве не стремился получить тройную корону на Интерхае? А то звучишь так, будто совсем решил забить на одиночки.

– Слушай, братан, ну я же не тупой. – Напарник в ответ отчего-то насупился. – Даже я давно понял, что ты куда круче и способнее, чем я себе изначально представлял. Еще и развиваешься с какой-то ненормальной скоростью. А я пока даже Мацуду победить не могу. Тебя иногда могу, а его в последнее время – ваще нет. Почему так?

Я и сам не имел ни малейшего понятия, а потому посмотрел на сидевшего рядом Акиру, спрашивая глазами: «Может, дело в их специфических взаимоотношениях?»

– Потому что Мацуда отлично умеет играть на чужих слабостях, – уверенно ответил наш юный гений.

– Да это я и так знаю. Но Мидзусима-то ему больше вообще не продувает…

– Я думаю, на то есть две причины. Во-первых, Мидзусима помнит почти все его привычки и прошлые удары, поэтому теперь без особых усилий наперед может предсказать, куда и с какой силой тот вероятнее всего будет бить. Плюсы нахождения в одной команде, так скажем.

– Пф-ф, – недоверчиво хмыкнул Сакаки. – Почти все помнит? Да ну.

– А почему ты удивляешься? Мы ведь когда играем в го, Мидзусима тоже запоминает все наши ходы, а потом объясняет, что вот здесь лучше было сходить так, а там вот так… Да ты и сам видел.

– Ну… да. Но, блин, бадминтон – это ж не настолка. Слишком много всего запоминать пришлось бы. Да нереально просто! – «Братан», по-прежнему не веря словам Акиры, упрямо замотал головой.

Тогда Акира принес журнал командной статистики по рейтинговой игре. Что примечательно – прошлогодней. Открыл на странице, где были отражены результаты моего матча против Мацуды, юный консультант повернул его ко мне обложкой – так, чтобы я не видел содержимого, – после чего пригласил Сакаки посмотреть на разворот.

– Итак, финальный гейм. Сначала ты, Мидзусима, сходу заработал два очка, потом одно отыграл Мацуда. Вопрос: что было дальше?

Я принялся сосредоточенно перематывать назад пленку воспоминаний. Перематывал, перематывал, и…

– Дальше я отбивкой пробил диагональный лоб. Мацуда тогда находился на невыгодной позиции, поэтому отбил волан еле-еле и в последний момент, причем повыше, чтобы заполучить немного времени. Ну а я как раз воспользовался высотой и в свою очередь отбил его смэшем в прыжке. И с легкостью заработал еще одно очко. Но затем допустил ошибку при подаче, сам себя случайно ударил. В общем, какая-то фигня вышла.

Акира красноречиво посмотрел на Сакаки, мол, ну, что я говорил?

– Ни-ифи-ига себе… – тот, наконец, убежденно кивнул. – Не, я бы еще понял, если бы ты помнил просто размен очками, но чтоб такое?! Братан, да это ж капец как круто! Завидую!

– Да брось, ничего крутого тут нет. Например, я помню, что в последнем своем матче против Мацуды заработал решающее очко именно смэшем в прыжке, но вот как я себя в этот момент чувствовал – не помню вообще. Могу только представить, что наверняка радовался, но вот чтобы прямо-таки помнить – нет. Короче говоря, эмоции я напрочь забыл, вот. Даже не знаю, есть ли вообще смысл в таких монотонных, скучных воспоминаниях. В общем, наоборот, я тебе завидую. Ты же вон, до сих пор даже наше первое противостояние постоянно вспоминаешь именно через чувства: как сначала был в предвкушении, как волновался в процессе, расстроился в конце от проигрыша…Нет, серьезно, ты все так красочно описываешь, будто дело было вчера.

– Значит, ты бы предпочел скорее помнить не уйму всего, но в блеклых цветах, а не так много, но ярко? Например, какой-нибудь один важный для тебя удар или матч, зато в красках. Иначе говоря, запоминать в первую очередь не головой, а сердцем, правильно? – с пониманием подытожил Акира.

Я утвердительно качнул головой.

Да и к тому же… играя против товарищей по команде я, разумеется, накапливал опыт и пополнял метафорическую базу данных, вот только в сухом остатке данные помогали мне преимущественно в дальнейших сражениях с теми же самыми ребятами.

А вот чем больше я побеждал, чем выше поднимался, тем чаще мне приходилось встречаться на корте с совершенно новыми, крайне сильными соперниками: конкретных сведений о них в моей базе уже не имелось, так что один мощный удар по непредсказуемой траектории – и все, я попал.

В конце концов, данные – это просто данные.

– Кхм-кхм. Остается еще вторая причина, помните? Мидзусима умеет видеть то, чего не видим мы, а даже если и видим, совсем не замечаем. На мой взгляд, как раз в этом и заключается его самая главная сила.

– Э-э-э… – Сакаки чуть озадаченно свел брови. – Я вроде понимаю, о чем ты, но вроде и нет.

– Смотри: например, Мидзусима с самого начала запросто различал близнецов. И хотя нам он тоже объяснял, в чем заключаются отличия, мы все равно до сих пор их время от времени путаем. Так ведь?

– Ну… да…

– Другими словами, я думаю, все дело в том, что он просто по определению видит больше, чем мы. А в бадминтонном матче ситуация может перемениться в любую секунду, поэтому способность мгновенно определять привычки противника и распознавать его малейшие колебания может очень сильно помочь в нужный момент склонить чашу весов на свою сторону.

Напарник тяжело вздохнул – по-видимому, утомился слушать мини-лекцию.

– Но вот что касается Юсы, – продолжал Акира. – Мидзусима пока не может его победить исключительно из-за разницы в уровне подготовки, а соответственно и в опыте. Сильные стороны ведь нужно еще научиться эффективно использовать, а это небыстрый процесс.

Так и есть. Даже немного жаль признавать, но мне надо работать и работать над собой. Прямо-таки непочатый край. В голове-то я идеальную симуляцию идеальной игры создать могу, вот только не хватит техничности, физических сил или еще чего-нибудь, а на деле повторить то же самое у меня не выйдет. Да и быстро принимать правильные решения в моменте я тоже совсем не от рождения умею – такое приходит постепенно, с опытом, а опыта мне еще набираться и набираться.

– Я считаю, ты слишком рано сдаешься, Сакаки. Мы ведь еще не выкладываемся настолько же, насколько сам Йококава, да и его рассудительности нам пока не хватает. Лично я планирую становиться еще сильнее и сделаю для этого все возможное. А ты что, решил себя со счетов списать? Ну, знаешь ли, я тогда даже не уверен, что мы с тобой такими темпами сможем и в двойке дальше играть.

– Рано сдаюсь, говоришь?..

– Конечно! Черта с два я бы смог так продвинуться без советов Акиры. Может, и ты для разнообразия попробуешь к ним прислушиваться? Работать над собой нужно не бездумно, не просто «потому что надо», а с пониманием, ради чего ты вообще это делаешь, какие пробелы хочешь закрыть… Нет, серьезно, послушай нашего гения, поработай над своими слабыми местами. Дельный же подход, ну? Мне можешь поверить, я сам так и делаю и, как видишь, расту.

«Братан», точно проснувшись, с готовностью кивнул, а затем вдруг кое-что вспомнил и пробормотал вполголоса:

– Эй, стопэ, а у нас тут разве изначально была не «сходка-психологической-помощи-Мидзусиме»?..

После этих слов мы втроем переглянулись и одновременно прыснули со смеху. После все стороны пришли к согласию, и наша небольшая, но дружная компания собралась возвращаться по домам. Однако стоило нам подхватить свои сумки, как сквозь дверной проем в клубную комнату почти бесшумно проскользнул Мацуда.

На протяжении практически всей рейтинговой игры Мацуда вел себя немного странно. Сначала он всухую выиграл у Сакаки, следом не оставил ни единого шанса на победу первогодке Касуге, а мне, хотя и проиграл, все же дал весьма достойный отпор.

Зато когда дело доходило до сражений против претендовавших на место в команде старших, он словно бы напрочь переставал стараться, а потому довольно быстро проигрывал одному противнику за другим.

Разумеется, все наши товарищи-третьегодки были сильными игроками. И тот же Тамура, в итоге пробившийся в основной состав, свое место более чем заслуживал. Но тем не менее, как ни посмотри, а Мацуду в это утро точно подменили. После объявления результатов он и вовсе от нас дистанцировался, за обедом сидел в гордом одиночестве, а в клубную комнату заглянул от силы пару раз, да и то буквально на минутку.

В итоге я просто не мог не задаться вопросом о причинах его поведения, поэтому теперь, воспользовавшись случаем, выдал напрямую:

– У тебя что-то случилось?

– А? Нет, ничего.

– Ну да, ну да. И шестое место ты, конечно, занял просто так. – Я не отступал.

В ответ на мои слова Мацуда резко отвернулся.

– Тебе что-то сказали старшие, да? – обеспокоенно предположил наш юный консультант.

Плечи обычно хладнокровного товарища внезапно вздрогнули. Я, все еще не особо вникая в происходящее, озадаченно стал переводить взгляд с него на Акиру.

Что, неужели попал в точку?

– Нет. Напрямую – нет…

Я многозначительно кивнул. В сложившихся условиях кто-то из наших двенадцатиклассников наверняка мог оказаться не слишком доволен тем, что за место в основном составе приходится бороться с младшими товарищами. Это было несложно представить и можно понять. Однако в открытую свое недовольство на нас никто из них вываливать бы не стал – некрасиво, да и ни к чему. В конце концов, старшие на то и старшие, чтобы подавать правильный пример.

– …но случайно я кое-что все-таки услышал. Они между собой жаловались, что в этом году в основной состав, вероятно, попадут чуть ли не сплошные второгодки. Типа: «У них впереди есть еще почти два года, а у нас – уже последний. Чего они сейчас рвутся? Мы тоже вполне себе можем и Канто потянуть, и на Интерхай пройти».

О… Ясно. Ну да, пожалуй, в этом что-то есть. Да и разве можно упрекать старших в том, что они делятся между собой наболевшим? Мы иногда занимаемся тем же самым.

К Юсе с Йококавой, как к таким же третьегодкам, претензий у них иметься не могло. Близнецы Хигасияма были известны и теперь стабильно выдавали отличные результаты – их ценность для команды была неоспорима, так что даже если кого-то из наших ребят и не устраивало нахождение братьев в основном составе (в чем я, впрочем, очень сильно сомневался), им пришлось бы смириться. А с другой стороны, именно из-за такого мощного костяка некоторые старшие могли даже посчитать, что на оставшиеся места в целом сгодится кто угодно – все равно этих четверых хватит, чтобы наша команда благополучно дошла как минимум до региональных отборочных, верно? – а уж они-то, до тех пор сидевшие если не на трибунах, то на скамейке запасных, теперь рвались поучаствовать в реальном сражении. Отсюда и недовольство, и легкая зависть.

Вот только правда в том, что мастерство наших даблов и Юсы-сина вовсе не являлось стопроцентной гарантией побед везде и всюду.

К тому же как бы ни был талантлив Мацуда, проведя столько лет в Шанхае, он не выделился никакими спортивными достижениями на родине, поэтому и сейчас его умелая игра старшим как будто бы ни о чем не говорила. Ну а мы с Сакаки и подавно не вызывали у них доверия: ни заслуг на национальных турнирах, ни оправдания в виде сравнительно долгой жизни в другой стране.

Закономерная реакция, конечно, но как-то…неприятно.

– Но ведь для того рейтинговые матчи и проводятся? Чтобы все по-честному и никому не обидно.

– Это да. Но ты же и сам понимаешь, что обиженные все равно будут.

– Так тем более! Всем в любом случае не угодишь, зачем тогда специально проигрывать?

Вот в чем проблема-то. Именно в этом.

Как бы там ни было, поддаваться старшим – не дело. Рейтинговые игры для того и нужны, чтобы выявить действительно сильнейших и сформировать по-настоящему конкурентоспособную команду. Старшие, младшие, средние, какая вообще разница?

– А я и не специально. Я как бы…себе проиграл, а не им. Услышал их обсуждения и расклеился, – Мацуда раздосадованно закусил щеку.

– Хм-м. А вы знаете, что из нынешних двенадцатиклассников тренер лично пригласил в Минато только капитана Йококаву? – внезапно произнес Акира. – То есть он тогда, конечно, зазывал и других способных бадминтонистов, но они, к сожалению, выбрали другие сильные школы за пределами префектуры.

– Ага: они, значит, слились, и тут-то с небес и спустился мессия по имени Юса. Так, получается? – ответил мой «братан».

– Да. – Юный гений-консультант выразительно кивнул. – Многие считают, что с появлением Юсы сборная Йокогама Минато по бадминтону вступила в свой золотой век, однако на самом деле все не так радужно: век, может, и золотой, нов действительности команде все равно не хватало игроков того уровня, на который изначально ориентировался господин Эбихара. Одним Юсой ведь жив не будешь, верно?

Со слов Акиры, вклад Юсы в поднятие престижа нашей школы на спортивном поприще, помимо прочего, поспособствовал увеличению квоты на поступление в Минато по спортивной рекомендации. И чтобы отыскать подходящих кандидатов, господин Эбихара стал активно посещать всевозможные соревнования для учеников средних школ.

– И вот тут-то важно отметить, что приглашать он решил отнюдь не только самых выдающихся, вроде наших близнецов, но и тех, в ком увидел существенный потенциал к быстрому развитию в короткие сроки: например, тебя, Мидзусима, и тебя, Сакаки, – деловитым тоном проговорил Акира, а затем перевел внимательный взгляд на нашего третьего товарища и продолжил – А что касается тебя, Мацуда… тренер однажды рассказал мне, что позвал тебя в Минато вовсе не потому, что его об этом попросил твой отец. Как раз-таки наоборот: он сам посмотрел записи с твоих игр в Шанхае и после так захотел видеть тебя в своих рядах, что уговорил твоего отца по возможности отправить тебя именно сюда.

– Э-э-э… Правда? – Мацуда недоверчиво нахмурился.

Однако вместо того, чтобы ответить на нехитрый вопрос, умный товарищ, не двигаясь и по-прежнему не спуская с сомневающегося друга взгляда, с чувством изрек:

– Другими словами! Все вы, ребята, сейчас находитесь здесь совсем не для того, чтобы унаследовать миссию Юсы и Йококавы в следующем году, а для того, чтобы разделить ее с ними уже в этом!

От краткой, но, несомненно, важной речи лицо Мацуды, наконец, просветлело, и он, в точности как Сакаки еще совсем недавно, решительно кивнул. Кому, как не нашему заботливому консультанту, были лучше всех понятны чувства старших, что не имели возможности выступить на крупных турнирах?

Лишь в его исполнении подобные речи могли прозвучать столь успокаивающе и жизнеутверждающе.

– Кхм. И тем не менее должен заметить – результат есть результат. И он таков, что ты, Мацуда признал, что проиграл самому себе. Поэтому теперь, пожалуйста, выиграй у себя снова. Возвращайся в строй и впредь сражайся столь же достойно, как раньше! Все здесь присутствующие, кстати, уже нашли в себе такую решимость!

Все это время я смотрел на Акиру с нескрываемым восхищением, теперь уже в полной мере понимая, почему тот стал правой рукой господина Эбихары.

Кто бы мог подумать, что хрупкий на вид парень окажется таким мудрым не по годам наставником?

– Ага, это точно. – Сакаки хлопнул Мацуду по плечу. – Я вон тоже этим двоим пообещал, что буду теперь всегда выкладываться на полную.

– Ма-а-амочки, а раньше как будто не на полную выкладывался, – в своей привычной манере цинично хмыкнул тот. – Впрочем, о чем я, ты ведь и на эту самую «полную» мне продул…

И на такой вот ноте мы все, теперь уже отпустившие тревоги и вновь обретшие уверенность в завтрашнем дне, дружно расхохотались.

А ведь забавно выходит. И меня успокаивали, и Мацуду успокаивали, а закончили на Сакаки. Все дороги ведут к Сакаки, что тут скажешь…

Так начался мой путь к Интерхаю – впервые по-настоящему, в роли официального члена команды Йокогама Минато.

И прежде перед соревнованиями мне множество раз доводилось испытывать волнение, предвкушение и напряжение, однако теперь эти чувства и вовсе обострились до предела. Стоило мне приблизиться к корту, как в голове вспыхивало осознание, а по коже струилась волна неконтролируемых мурашек: этот самый матч – одна из важных ступеней лестницы, ведущей напрямую к Интерхаю.

Яркость собственных эмоций меня даже удивляла, но куда больше – особенно на контрасте с ними – поражала сдержанная невозмутимость Юсы. Казалось бы, «принц» наверняка должен испытывать в отношении Интерхая все то же, что и я, – причем даже в разы сильнее – однако, несмотря ни на что, неизменно выходил на свои матчи с таким ледяным бесстрастием, словно происходящее его нисколько не волновало.

Собственно, на префектурных отборочных первенство в одиночном разряде индивидуальных соревнований завоевал – иначе, наверное, и быть не могло – именно Юса.

Что до меня, добравшись до полуфинала я столкнулся с асом из школы Ходзё, Окадзаки. Откровенно говоря, в теории шансы на победу у меня были так себе – с точки зрения общего уровня мастерства противник объективно был на голову (ну или по меньшей мере – на полголовы) выше. Однако заведомо сдаваться я отнюдь не собирался, а потому изо всех сил сражался – упорно и терпеливо. Мы дошли до третьего гейма, тот тоже тянулся до последнего, пока, в конце концов, на очередном матч-пойнте я резкой контратакой, одним лишь запястьем, не отбил технически идеально выполненный пуш Окадзаки.

Сказать по правде, собственный решающий удар показался мне чем-то на грани фантастики – никогда бы не подумал, что способен на подобные маневры. Итоговый счет составил 24:22. Таким образом, финальный гейм – а, следовательно, и полуфинал – остался за мной.

Расхваливали за победу меня почти все соклубники. Да что уж там, даже от господина Эбихары я удостоился довольного: «Отличная работа, боец». С одной стороны, я собой неимоверно гордился, но вот с другой – похвала меня, вероятно, чересчур расслабила, потому что, выйдя в финальной встрече против Юсы, я за каких-то двадцать минут всухую проиграл. Четырнадцать очков, шестнадцать, восемнадцать – ас беспощадно наступал, а я почти ничего не мог с этим поделать. Хотя, возможно, причина поражения заключалась вовсе не в моей расслабленности… Да и, если так подумать, действительно ли я тогда уж прямо-таки расслабился? Пожалуй, все же нет.

Финальный матч, надо сказать, проходил в тишине – как это бывает при сражениях двух товарищей по клубу, болельщики молчали. Правда, на сей раз во всеобщем молчании я прочувствовал не только обычную неловкость от непонимания, кого вообще стоит поддерживать, но и горечь вперемешку с разочарованием от того, как легко, несмотря на прошлые успехи, меня отделали.

Как оказалось, отчасти я был прав – позже наши младшие Кикути и Косака, учившиеся со мной на одной программе, поделились: им было до того больно наблюдать за финальной игрой, что слова поддержки при всем желании они выдавить из себя не могли.

По-видимому, со стороны наше с Юсой противостояние выглядело и впрямь весьма и весьма печально. До того печально, что даже тренер, как правило, сохранявший нейтралитет, в какой-то момент сердито крикнул: «Соберись, Мидзусима!» Ну и ас под конец не удержался от едкого комментария: «Да уж, финал против тебя – детский лепет какой-то». На том одиночные игры префектурных отборочных были завершены.

В финале парных соревнований вновь сошлись товарищи по клубу – «звездный дуэт» выступил против близнецов.

Юса с Йококавой без труда разгромил и лучший дабл из школы Ходзё, а братья Хигасияма, пусть и не без труда, но все же одержали победу в ожесточенном противостоянии против пары из Каваса́ки Сё́е.

Признаться, с началом финальной игры мы переживали за близнецов – один только полуфинал должен был порядком их вымотать, а высокой выносливостью Тайити и Ёдзи, к сожалению, не отличались. Вот и теперь, учитывая обстоятельства, мы, грешным делом, начали предполагать, что в сражении против нашего дуо асов братьям грозит сокрушительное поражение, однако нет: благодаря, вероятно, зимним тренировкам – тем самым, где делался упор на общую физическую подготовку – близнецы держались просто поразительно стойко. И даже…забрали первый гейм!

И все же «звездный дуэт» не был бы таковым, если бы не реабилитировался в считанные минуты. Стоило Юсе с Йококавой смекнуть, что подобными темпами победа от них может и ускользнуть, как перешли в режим полного уничтожения. Теперь их коронная ротация словно ускорились в три раза, а в каждом движении стала читаться стальная решимость любой ценой одолеть близнецов.

«Возможно, – подумал я, наблюдая за их разгоряченной манерой игры, – настоящая сила – это не о продавливании противника за счет огромной разницы в мастерстве, а об умении быстро выкарабкаться даже из самой неблагоприятной ситуации и не позволить ей тебя сломить, не про стремление к однозначной победе, а скорее про стремление не проиграть».

Заключительная победа Юсы и Йококавы ознаменовала окончание индивидуального этапа. Мне, конечно, еще предстояло как следует поразмышлять над своей, мягко говоря, не лучшей игрой в финале одиночек, однако, как бы то ни было, теперь Йокогама Минато обзавелась целыми двумя билетами до следующей остановки нашего пути к Интерхаю.

Вооружившись успехами индивидуального этапа, мы двинулись дальше – на командные соревнования префектурных отборочных.

До того момента, на административном этапе, на позиции топ-сина мы с Тамурой выступали попеременно: два наших дабла проиграть никак не могли, поэтому за решающую, третью, победу давали побороться нам обоим – оба сина должны были подготовиться к предстоящим сражениям с сильнейшими школами. На префектурном этапе господин Эбихара решил придерживаться той же стратегии по меньшей мере до определения восьмерки лучших. В целом проблем у нас не возникало, и наша команда плавно продвигалась по турнирной сетке вплоть до обговоренного момента.

Одной из восьми лучших школ оказалась Энаяма – разгромив блок одних из школ-завсегдатаев, их команда поднялась с позиции несеяной[34]в четвертьфинал.

До определения четверть финалистов отборочные проводились в разных местах, поэтому возможности поговорить с Сидзуо лично мне до тех пор не представилось, однако, едва узнав результаты отборочных с других участков, я незамедлительно поздравил его сообщением в мессенджере «ЛАЙН».

Ответ пришел сразу же:

«Это только первый шаг к тому, чтобы вернуть вам должок!»

«Должок» этот заключался в помощи со стороны господина Эбихары, причем весьма существенной. Откуда-то узнав о том, что у сборной Энаяма не было путевого тренера, – бедный Сидзуо, по сути дела, продолжал тренироваться почти в тех же условиях, что и в средней школе, а развивался по большей части своими силами – тот решил оказать им всю возможную поддержку. После Турнира новичков он через местных кураторов направил в бадминтонный клуб Энаяма надежного наставника, одного из наших выпускников. Вдобавок с зимы по весну тренер неоднократно приглашал ребят из их школы поучаствовать в наших тренировках – как в общих, так и в соревновательных, – где совершенно бескорыстно делился не только важными базовыми практиками, но иногда даже и секретами мастерства.

И так, поднабравшись опыта, команда Энаяма в короткие сроки стала существенно сильнее, чем прежде.

Поначалу Сидзуо вместе с другими товарищами стеснялись и переживали, типа: «А разве помощь конкурентам не выйдет боком вам самим?» – однако господин Эбихара без труда их в этом разубедил.

В его понимании такая поддержка конкурентов, во-первых, на деле способствовала повышению общей конкурентоспособности нашей префектуры, а во-вторых – предоставляла нам самим лишнюю возможность потренироваться с довольно солидными соперниками, а значит, напротив, приносила пользу и нашей сборной тоже.

Накануне решающих соревнований командного этапа префектурных отборочных Сидзуо написал мне в «ЛАЙН», поинтересовавшись, не хочу ли я доехать до пункта назначения вместе с ним. Я, конечно, хотел, поэтому наутро мы встретились у ближайшей к нам станции и отправились в путь.

Обычно на все турниры в пределах префектуры я добирался в одиночку. Теперь же, когда рядом впервые за долгое время находился лучший друг, на меня естественным образом накатила жуткая ностальгия по временам учебы в средней школе, а вместе с ней и радость, что нам вновь выпал шанс выступить на одном поле – пускай, возможно, и не друг против друга, но все-таки!

– Вы ведь в первом блоке выходите против Кавасаки Сё́ё? У них вроде сильная двойка асов.

– Ага. Но мы с Такадой, скорее всего, выйдем уже как ни-дабл: Сё́ё нас не воспринимают всерьез и вряд ли будут менять свою очередность выхода. А хотя бы одну игру забрать хочется, понимаешь ведь? Хех. Ну а вы, я думаю, с ветерком до самого финала пролетите. Кто у вас первый по сетке?

– Сёнан Миса́ки. Ну а дальше, может, и вы.

– Э-эх, хорошо бы! Я бы с таки-им кайфом вышел против Юсы и Йококавы! – Сидзуо воодушевленно встрепенулся. – Понятое дело, что они нас уничтожат, но мне не победа нужна, а эмоции: я даже одному отбитому удару радоваться буду.

– Понимаю. Я, помню, вообще завопил, как ненормальный, когда впервые смог вырвать у них одно очко.

– Во-во, и я о том же. Если получится, буду орать так, что голос сорву! Ну, наверное. Хе-хе.

– А я тебя тогда буду под шумок поддерживать.

А как иначе? По себе знаю, как приятно отбить у нашего «звездного дуэта» даже одно единственное очко.

– Под шумок? – Сидзуо, издав короткий смешок, наигранно надулся. – Ну спасибо, брат! Это мне стопудово очень поможет!

– Поможет, поможет. Кстати говоря, а Хирото где?

– Он тоже придет за меня поболеть, попозже просто.

– Как там у него успехи? Все еще не может пробиться в основной состав?

Сидзуо почему-то не ответил. Десяток секунд он и вовсе напряженно молчал, а затем глубоко вздохнул и заговорил вполголоса:

– Короче, если честно, я тебя сегодня потому и позвал, что хотел о нем поговорить.

– А? Что-то произошло?

– Хирото отчислился. Перед самым концом весенних каникул. Извини, что раньше не рассказал: он просил подержать это в секрете, пока не добьется каких-нибудь нормальных результатов.

– Ч-ч-чего?! – Напрочь ошеломленный новостью, я едва не вскрикнул.

В последнее время я и впрямь давно не видел Хирото, но особо по этому поводу не переживал – мне сказали, что он устроился на подработку, вот я и предполагал, что приятель просто-напросто сильно занят.

Но чтобы отчислиться?! Да я о таком и подумать не мог!

– Там, типа, много разных причин было… Но основная в том, что со своей успеваемостью он бы по-любому остался на второй год.

– О… М-м-м… – только и промычал я в ответ, вдруг почувствовав, как на лбу выступает холодная испарина.

Расслабься я хоть немного, и в том же ключе мы будем обсуждать уже не только Хирото, но и меня самого. До второго года дело, может, и не докатится, но вот сумею ли я со своими неоднозначными оценками и дальше оставаться на подготовительной программе – хороший вопрос. Ей богу, как ходил по тонкому льду, так и хожу.

– Ну а я его, в общем-то, не стал останавливать.

– Но почему?

– Потому что он сказал, что своим уходом из Энаяма крест на себе не ставит. Решил перевестись в какую-то школу с программой дистанционного обучения и начать нормально учиться с нуля. Он и бадминтоном продолжит заниматься. Короче, Энаяму бросил, но остальное-то не бросил.

– Вот как?

– Не, ну, мне немного жаль было его отпускать – мы только-только смогли опять в двойку объединиться…Но, с другой стороны – он вроде как хорошо все обдумал, прежде чем принять окончательное решение. А раз так, кто я такой, чтобы ему мешать? Короче, поддержал его порыв. Друг же.

– А… понятно…

Ситуация, конечно, теперь прояснилась, однако в душе все равно расползлось сожаление – под его влиянием последние свои слова я уже даже не произнес, а больше пролепетал.

И тут мой лучший друг хохотнул – в глазах его заплясали озорные чертики.

Что, неужели он все это выдумал?! Да ну, нет, у Сидзуо нет привычки прикалываться всякими придумками.

– Ты чего? – настороженно спросил я.

– Ты дослушай хоть, прежде чем грустную мину строить: Хирото наш весной поступил в дистанционную школу[35] с основным филиалом в Токио и уже стал там асом. Вон, даже всех разнес на официальных соревнованиях.

– Реально?! Прямо офигеть как круто!

– Скажи? Он и на Токийском турнире среди дистанционных школ золото забрал. Такими темпами, глядишь, и на Национальный чемпионат пройдет, а тренер его вообще говорит, что Хирото, типа, может даже там стать чемпионом. В общем, он нас с тобой еще догонит и перегонит. Если уже не перегнал.

– Да ну?! Ну мы еще посмотрим!

Непредсказуемому развитию нашей беседы можно было только изумиться, но, по крайней мере, на последнем «сюжетном повороте» я успокоился и с облегчением улыбнулся, искренне радуясь за Хирото. Пускай тот и отчислился из школы, в которую когда-то так стремился попасть, жизнь его не стала хуже, а, напротив, пошла в гору. К тому же в новых условиях он лишь больше погрузился в бадминтон и стал добиваться в нем долгожданных успехов.

И как тут не порадоваться за старого приятеля?

Добравшись до принимающей школы, мы с Сидзуо пожелали друг другу удачи и поспешили к своим командам.

Турнир начался. Первых соперников – старшую школу Сёнан Мисаки – мы одолели без труда. А вот Энаяма, к сожалению, пробиться в полуфинал не сумела: двойка Сидзуо заработала для своей команды одну победу, но на этом, увы, все.

Лучшего друга, впрочем, это поражение не вогнало в уныние.

По окончании четвертьфинала он вместе с товарищами подошел к Юсе и Йококаве, уже знакомым им по совместным тренировкам, и, уважительно склонив голову, проговорил:

– Сегодня мы, к сожалению, не сумели оправдать ваших ожиданий, но уверяю вас: в следующий раз мы обязательно продвинемся дальше. А однажды настанет день, когда наши младшие и вовсе разгромят Йокогама Минато и выйдут в национальный этап! Наше сегодняшнее выступление – маленький, но важный шаг на пути к этой цели!

– Только учтите, что и Минато не будет стоять на месте, – ответил наш капитан. – Так что давайте, ребята, становитесь сильнее, ну а мы будем с нетерпением ждать новых матчей против вашей школы.

– Ну а пока… – Юса доброжелательно хлопнул Сидзуо по плечу. – Сегодня мы за вас отомстим!

Окрыленная поддержкой кумиров, команда Энаяма отправилась на свою скамейку и с огромным энтузиазмом присоединилась к группе поддержки Йокогама Минато. Надо сказать, кричали они даже громче наших одноклубников, что, безусловно, не могло не подогреть наш боевой дух – двигаясь на кортах под ободрительные возгласы, мы чувствовали себя так, словно можем свернуть горы.

Первую гору мы и вправду свернули – как и обещал Юса, отомстили школе Кавасаки Сё́ё, причем яростно, ни в одном гейме не оставив их игрокам даже малейшего шанса на победу.

Третья победа в этом полуфинале – сразу вслед за «звездным дуэтом» и близнецами Хигасияма – была моей заслугой. Я вывел последний штрих своей подписи победителя[36], обернулся к болельщицким местам и, найдя взглядом Сидзуо, с широкой улыбкой вскинул вверх правый кулак. Лучший друг ответил мне тем же.

Ну а затем, практически не переведя дух, наша команда вышла навстречу финалу.

И вот она, вторая гора – наш извечный, предопределенный судьбой противник в рамках префектуры. Старшая школа Ходзё.

Две парные игры начались одновременно на соседних кортах.

Юса и Йококава сражались прекрасно. Можно даже сказать, просто восхитительно. Соперников они разнесли в пух и прах, заработав для нашей команды легкую первую победу. Вот только соперниками их были вовсе не асы – свою лучшую пару Ходзё выставили на позицию ни-дабла, то есть против братьев Хигасияма. И хотя в последнее время близнецы стали в разы выносливее и невозмутимее, на сей раз они, хотя и бились достойно, свою двойку все же проиграли.

Это поражение заставило меня напомнить себе очевидную, но то и дело норовившую скрыться где-то в дальних уголках памяти истину: разумеется, не мы одни проходили через все более и более жесткие тренировки и с каждым днем становились сильнее – ребята из Ходзё тоже непрерывно продолжали развиваться.

Совсем скоро мой выход.

Ключ к чемпионству Минато на префектурном этапе находился в моих руках. Теперь от исхода одиночной игры зависело, оброню ли я этот ключ и значительно уменьшу наши шансы на победу либо же с гордостью вручу его команде. Это понимали все, но лучше всех – я сам.

Со своим противником, топ-сином Татиба́ной, лицом к лицу я встречался впервые. Татибана, как и я, был одиннадцатиклассником, однако уже имел опыт первенства на турнире префектуры. Родился он, к слову, не у нас в Канага́ве, а в префектуре Сидзуо́ка. Был левшой. А еще, по данным от Акиры, делал упор на игру от защиты.

Господин Эбихара заранее предполагал, что мне придется столкнуться именно с Татибаной, а потому в преддверии соревнований неоднократно устраивал для меня тренировочные матчи с левшой из нашего клуба – Кобаяси. Старший, к счастью, ничуть не возражал против такой «эксплуатации» – наоборот, охотно помогал, за что я был ему безмерно благодарен.

Да, правшам играть против левшей сложнее. Но и Татибане будет непросто: я еще не успел толком нигде отличиться, поэтому и информации про меня не так уж много. Вряд ли он знает, на что я действительно способен.

– Играй как обычно. Это самый верный путь к победе, – коротко наставил меня тренер после разогревочной переброски с Сакаки.

Ну а затем я вышел на корт.

Среди зрителей я заметил Сидзуо, который до сих пор оставался на площадке, затесавшись в ряды моих товарищей по клубу, а с ним и Хирото – тот, как и обещал, приехал позже. Должно быть, недавний разговор с лучшим другом сказался на моем восприятии, потому что с момента нашей последней личной встречи Хирото словно бы повзрослел. Завидев, что я смотрю в его сторону, старый приятель изобразил рукой знак мира, как бы подбадривая: «Удачи, дружище!»

Правда, отчего-то в этом жесте почудился и другой посыл: «Не парься на мой счет, теперь у меня все хорошо!»

И Сидзуо, и Хирото по какой-то неведомой мне причине теперь сидели в футболках с названием нашей школы. Уж не знаю, поменялись ли парни с кем-нибудь из наших или одолжили запасные, но в любом случае эта деталь вызвала у меня улыбку.

Да уж, а они основательно подготовились.

– Соберись! – перекрикивая всех остальных болельщиков, в привычной манере приказал мне лучший друг.

В ответ я коротко кивнул, покрепче перехватил ракетку и встал наизготовку.

Первая половина первого гейма протекала неторопливо: мы с Татибаной пока еще знали друг о друге ничтожно мало, а потому первое время заметно осторожничали. Розыгрыши наши не отличались ничем примечательным, размен очками проходил практически одно на одно, и, в конце концов, интервал забрал я – 11:10.

– Ну что, примерился? – поинтересовался тренер в коротком перерыве.

Я утвердительно кивнул.

Тревоги не было: вместо нее во мне зародилась уверенность в том, что еще чуть-чуть, и ощущение неудобства от непривычной игры против левши окончательно исчезнет, и я смогу подстроиться под его скорость и стиль. А если у меня получится заставить Татибану побегать взад-вперед, то, скорее всего, удастся и выкроить удобный момент для ключевого удара.

– В таком случае иди. Вперед. – Даже не совет, а команда. Классический господин Эбихара.

После интервала я, как и планировал, начал раскачивать противника: в каждый удар вкладывал разную силу, а еще понемногу задавал игре собственный, удобный для себя ритм – в этом мне помогали размеренные возгласы и четкая активная работа ног.

В итоге первый гейм остался за мной – счет составил 21:18. Я победил.

Настроение мое, как и боевой дух, было на подъеме, однако стоило мне подойти к скамейке, как тренер строго произнес:

– Мидзусима, опять ты за свое. Снова думаешь о каждом следующем шаге и постоянно перестраховываешься. Бьешь сильный удар, так бей во всю мощь! Что толку вечно играть вполсилы?

Я и вправду страдал от этой дурной привычки – слишком зацикливался на предугадывании следующих действий противников, из-за чего порой сражался довольно нерешительно. Вот и получалось, что даже представься мне шанс нанести тот самый выигрышный удар, я все равно бил его чересчур осторожно.

В моих движениях и взгляде не прослеживалось того самого вызывающего: «Ну давай, отбей, если сможешь!» – а потому соперники, в общем-то, как правило, подобные удары очень даже отбивали.

И хотя на мою привычку уже неоднократно обращали внимание и господин Эбихара, и Акира, сейчас, впервые столкнувшись с новым противником и едва-едва немного перехватив контроль над ситуацией, я вновь ударился в чрезмерную осмотрительность – вероятно, подсознательно боялся проиграть именно по невнимательности.

Слегка пристыженный тренером, вернувшись на корт я воинственно прикрикнул на самого себя – нужно было собраться с мыслями и перейти из почти полной защиты в настоящее наступление.

Из-за спины вновь раздалось: «Соберись!» – на этот раз уже от Сакаки.

Начался второй гейм. Приняв на вооружение указание тренера, теперь я старался при любой удобной возможности бить в полную силу.

Однако на деле, разумеется, все было не так просто – в конце концов, не умей противник принимать такие удары, в финал бы ни за что не прошел. С другой стороны, собственный разгоревшийся боевой запал принес мне иную пользу: моя сила духа постепенно начала брать верх над силой духа Татибаны. С течением гейма он стал едва заметно, но все же выдыхаться и оттого медленнее возвращаться на исходную позицию, ну а мне тем временем представлялось все больше возможностей навязывать ему свой темп игры и как можно дольше контролировать волан.

Вот она, финальная стадия. Сейчас самое главное – не допускать ошибок.

Как бы умело ты ни играл, сколько бы очков ни забирал у противника, отдашь ему хотя бы одно из-за глупого промаха, и все может покатиться под откос. В первую очередь это вопрос удара по морали – занервничаешь, дашь слабину, и тогда инициатива быстро перейдет в чужие руки. И потому-то, прекрасно осознавая последствия даже одной-единственной ошибки, на последних очках я отбросил подальше мысли о счете и полностью сосредоточился на конкретном моменте.

21:17. Стоило решающему удару ознаменовать мою однозначную победу в матче, как Сидзуо с Хирото в один голос закричали: «Краса-а-ава-а-а!» Ну а следом за ними, словно бы опомнившись, возгласами одобрения меня одарили и остальные товарищи по клубу.

Примерно в то же время на соседнем корте окончил одиночный матч Юса – он начал свою игру немногим позже моего, и теперь, выстояв нерушимой крепостью, всухую разгромил противника, заработав для нашей команды заветную третью победу. Так Йокогама Минато заполучила первенство на турнире префектуры, а с ним и самый желанный билет – на командный этап Интерхая.

Однако праздновать было некогда, ведь уже совсем скоро нам предстояло пройти еще одну крайне важную проверку на прочность и силу – Региональный турнир Канто. А поэтому после префектурных отборочных, выслушав от тренера порцию заслуженной похвалы и мотивационных речей, мы сразу вернули себе самообладание и приготовились уже с завтрашнего дня вновь с головой погрузиться в тяжелые тренировочные будни.

* * *

На сей раз региональный этап проводился в наших родных краях, в префектуре Канагава. В связи с этим наша команда планировала воспользоваться всеми возможными, хотя и небольшими, преимуществами сражения на своей территории, чтобы, наконец, вырвать золото у Сайтама Футаба.

Поскольку на турнире Канто действовала система ДДОО, команду необходимо было слегка перетасовать, чем и занялся господин Эбихара за три дня до соревнований. В случае Минато перетасовка подразумевала под собой лишь окончательный выбор игрока на позицию единственного сина – как-никак, а наши даблы проявляли себя неизменно хорошо, поэтому надобности в их пересмотре как таковой не было. В общем-то, на основании недавних достижений на турнире префектуры сином выбрали именно меня.

На протяжении первого дня турнира – иначе говоря, вплоть до определения восьмерки лучших – тренером было принято решение отправлять нас на матчи по следующей схеме: если первым даблом выходили близнецы, то следом – сином – Юса, ну а если же первым выходил «звездный дуэт», то сином становился уже я. Таким манером наша команда спокойно додралась до четвертьфинала, не проиграв ни единого гейма.

На второй день мы вернулись к базовой очередности выхода – с этого момента сражения ужесточались, и подойти к ним мы были обязаны со всей серьезностью. По турнирной сетке школы были распределены заранее, на основании прошлогоднего рейтинга.

Если все пройдет гладко, в финале мы опять выступим против Сайтама Футаба. Но для начала нужно еще пережить полуфинал – какой бы противник нам ни попался, на легкую победу рассчитывать не стоит.

– Не беспокойся больше, чем следует, парень, – с улыбкой подбодрил меня тренер. – В конце концов, я и сам иной раз с трудом предсказываю твой следующий шаг, значит, и противники твои, глядишь, помучаются.

Верно. Лучше не накручивать себя заранее.

Сказать по правде, я и не переживал сильнее положенного: да, уверенности в победе у меня не было, однако и страха поражения – тоже.

В полуфинале мы столкнулись с заклятым врагом самой академии Сайтама Футаба – старшей школой Мацуба́ра Ни́си. Несмотря на то, что их команда была, безусловно, сильна, последние несколько лет на Интерхае она не появлялась – школа Мацубара располагалась в той же префектуре Сайтама и из-за проигрышей команде Футаба никак не могла заполучить право представлять свою префектуру. С другой стороны, на пригласительных турнирах Мацубара Ниси были завсегдатаями, а потому сомневаться в их мастерстве не приходилось.

Впрочем, наш «звездный дуэт» так или иначе продемонстрировал вражескому даблу свою знаменитую сокрушительную мощь. Первый гейм Юса и Йококава забрали просто с невероятной легкостью, а во втором, хотя поначалу из-за внезапной череды глупых ошибок и отдали интервал со счетом 6:11, после перерыва мгновенно реабилитировались: в считанные минуты сравняли счет, резво отыграв пять очков подряд, а после вернулись к размеренному темпу и в итоге одержали победу – 21:16.

И вот, настал черед одиночной игры. Противником моим стал Ю́ки – бадминтонист топового уровня, еще со средней школы числившийся в списке лучших по всей стране. Интересно, что, несмотря на невысокий рост, парень отличался довольно крепким телосложением, из-за чего вблизи казался крупнее, чем был на самом деле.

Йококава, уже имевший опыт сражений против моего нынешнего соперника, посоветовал мне по возможности сразу идти в атаку. Оказалось, что Юки принадлежал к тому типу игроков, которые, первыми поймав четкий ритм, начинают активно навязывать его противнику, а розыгрыши могут вести долго и упорно, причем в большинстве случаев завершая их в свою пользу.

– Это, друг… Мы-то, конечно, свою двойку если что выиграем, но ты ж понимаешь, еще финал впереди. По возможности дай нам силушки приберечь, лады? – незадолго до моего матча обратился ко мне Тайити.

Действительно, «приберечь силушки» всем нам было полезно, ведь в безбожно короткий перерыв между полуфиналом и финалом возможности как следует передохнуть никому из нас бы не выдалось. Затяни я свою одиночку – заведомо выдохся бы как физически, так и морально, а проиграй – и та же участь ожидала бы близнецов, что должны были в случае моего поражения выйти на корт следом.

В тот момент я, хоть и не произнес этого вслух, твердо решил: пусть Юки объективно превосходит меня в технике и обладает явно лучшими физическими данными, я во что бы то ни стало выйду победителем из нашей схватки.

На болельщицких местах Йокогама Минато – к слову, как и вчера – сидел Сидзуо: благодаря тому, что данный этап соревнований проводился в нашей префектуре, он мог себе позволить в один день и посетить собственную тренировку, и прийти поболеть за меня. Правда, на сей раз на нем была не форменная футболка Минато, а другая – памятная, с символикой Регионального турнира Канто.

Присутствие лучшего друга с учетом всех обстоятельств не стало для меня неожиданностью. Зато ей стало иное – прямо за Сидзуо я увидел своих родителей. До тех пор ни мама, ни отец не приходили ни на одну мою игру. Помню, даже когда я поделился с ними радостной новостью о своем первенстве в Турнире новичков, сказали только: «Ого, надо же» и «Ты умница, милый!» – и больше ничего.

С другой стороны, вечером накануне, когда я решил попросить денег на проезд, родители принялись во всех подробностях расспрашивать, как добраться до места проведения турнира – на какой поезд сесть, где сделать пересадку, где выйти, куда двинуться после… И это при том, что обычно в ответ на мою стандартную просьбу о деньгах они отвечали лишь короткое: «Сколько?»

Честное слово, мог бы и догадаться, к чему были вопросы. Но… почему именно сегодня? И почему, ну почему я увидел их именно в такой ответственный момент?!

До той самой минуты я как мог старался сохранять холодный рассудок, но теперь, при виде родных, вмиг жутко занервничал. По телу предательски волнами забегало волнение – то самое, которое возникает под внимательными взорами тех, кого ни за что не хочется разочаровать.

В таком состоянии я и вернулся к нашей скамейке после разогрева.

– Братан, у тебя все нормально? – эмпатичный Сакаки заметил мою напряженность.

– Да вроде. Просто, ну… там… – Я стрельнул глазами в сторону болельщицких мест. – Сидят мои родители.

– А-а-а, это… Так, а че такого-то? Здесь сегодня и предки близнецов, и Акиры, и батя мой тоже, не? У себя дома ж играем, че не прийти поддержать детей-то?

– Ну да, но…

– Ой, давай без «но»! Не трясись, а, наоборот, победи в том числе ради них. Поддержка родаков – это ж огромная мотивация! Я б если сегодня играл, то и маму бы позвал. Хотя, не, даже не так – она бы и сама стопудово пришла за меня поболеть, если б не рестик.

Заведение родителей Сакаки по-прежнему пользовалось огромной популярностью, а потому выходные им, пожалуй, только снились. Из-за завала по работе они никак не могли выкроить время для посещения наших игр, однако заботливо поддерживали нас по-другому: частенько передавали через сына спортивные напитки, самодельные онигири и прочие вкусности.

– Чтоб ты знал, я постоянно думаю, что хочу стать сильнее отчасти как раз для того, чтоб однажды не стыдно было попросить предков на день прикрыть лавочку, лишь бы заглянуть ради меня на турнир. В общем, ты не жалуйся тут: в основном составе играешь, родаки поддержать приехали – ну не жизнь, а малина просто!

Выслушав Сакаки, я мысленно отвесил себе затрещину: «И правда, чего это я? Я ведь во многом стою здесь потому, что товарищи по клубу и друзья верили в меня и поддерживали. А теперь к ним присоединились и мама с отцом – и кем я, спрашивается, буду, если не превращу их доверие в еще один источник своей силы?»

Время пришло.

– Контролируй себя, – напоследок коротко велел господин Эбихара. – Не дай противнику вынудить тебя плясать под его дудку.

И я, коротко кивнув тренеру в ответ, прошел на исходную позицию.

«Соберись!» – два голоса слились в один: Сидзуо кричал с болельщицких мест, а с ним Сакаки – с нашей скамейки.

Впервые в жизни я услышал свое заветное слово-талисман одновременно от двоих товарищей. И оттого на сей раз оно прозвучало до того воодушевляюще, что по коже моей словно пробежал бодрящий электрический разряд – сердце встрепенулось, а из тела плавно ушло ненужное напряжение. Я больше не нервничал.

Матч начался с подачи противника, и с первого же удара между нами завязалась борьба – не просто упорная, а поистине ожесточенная. Один бесконечный розыгрыш тянулся за другим: вот один из нас отыгрывает одно очко, а затем мы долго и упорно сражаемся за следующее… итак раз за разом.

И я, и Юки то и дело обтирали пот промокшими футболками, надрывно вскрикивали и цепко следили за каждым полетом волана – никто даже и не думал давать слабину.

10:11 – первый интервал забрал Юки.

– Хм-м, вы во всем равны. При таком раскладе даже одна ошибка может привести к фатальному исходу. Сосредоточься, понял? – с донельзя серьезным выражением лица произнес господин Эбихара.

– Понял, – рвано кивнул я, жадно смачивая горло, а затем пулей рванул обратно на корт.

Исходная позиция. Легкий прыжок на месте, еще один и еще…

Порядок. В теле пока ощущается легкость. Я на ходу, я все смогу.

«Соберись, соберись!» – лишний раз подбодрил я себя боевым возгласом.

И вновь начался очередной продолжительный розыгрыш.

Утирать пот теперь даже не было смысла – что ни делай, он все равно продолжал струиться ручьями. Мы с соперником обменивались ударами так яростно, что под конец каждого розыгрыша хотелось попросить заменить наш волан – казалось, еще одно соприкосновение с ракеткой, и тот попросту разлетится на части.

В какой-то момент счет сравнялся до 20:20, а вслед за этим потянулась череда матч-пойнтов. Долгое время никто из нас не мог добиться решающего отрыва в два очка, пока, в конце концов… в этом начинании не преуспел Юки.

24:26 – победа в первом гейме осталась за ним.

В перерыве между геймами Акира всеми силами помогал мне охладиться – одной рукой прикладывал пакеты со льдом, а другой – обмахивал веером.

– Юки устал сильнее, чем ты. Как представится шанс ударить с достаточно выгодной позиции – не мешкай, целься прямо в самую ограничительную линию. Тогда он, вероятно, не будет гнаться, а намеренно пропустит удар. С твоим контролем все должно получиться, попытайся, – посоветовал на этот раз тренер.

К своему изумлению, пока что я еще не ощущал огорчения и досады от проигранного гейма, да и физически впрямь не слишком устал – о чем свидетельствовала по-прежнему присутствовавшая легкость в ногах.

– Мидзусима, дава-а-ай! Вперед! – донесся с сидений голос Сакураи.

– Соберись, брат! – сразу же поспешно выкрикнул Сакаки.

От разнополой поддержки на душе вмиг стало спокойнее, а по телу разлилась еще более ощутимая легкость.

Добросовестно последовав совету господина Эбихары, теперь я при любом удобном случае ото всей души целился почти в самую ограничительную линию и успешно смог забрать интервал. Во второй половине гейма противник продолжал заведомо пропускать подобные удары, абсолютно уверенный – это аут. И каждый раз, стоило Юки увидеть ин, на лице его проступало неприкрытое недовольство. А еще он часто – даже излишне часто – начал просить о замене волана: доказательство нахлынувшего в силу усталости раздражения.

Ко всему прочему мне, похоже, решила подсобить и сама госпожа удача – по ходу нашей игры вдруг начали происходить ситуации, совершенно от меня не зависевшие, но помогавшие склонить чашу счетных весов в мою пользу. Иногда Юки допускал ошибки при подаче, а пару раз с соседнего корта в его сторону и вовсе прилетал чужой волан, сбивавший вполне неплохой розыгрыш, изначально суливший выигрышное очко именно ему, – приходилось переигрывать.

А я тем временем твердо решил: мне нужно во что бы то ни стало победить его прежде, чем соперник оправится от смятения и возьмет себя в руки.

21:19. Этот гейм за мной. И я ни за что, ни за что не дам победе пропасть зазря.

Собравшись с духом, я сосредоточился и приготовился к решающей схватке матча.

– Сейчас все будут решать собранность и концентрация. Твоя задача: подорвать их у соперника, задавив его сложными, даже подлыми ударами, – отправляя меня на корт, проговорил тренер Эбихара с дерзкой, подстрекающей улыбкой. – Уж в подлянках ты у нас мастак, верно?

Итак, финальный гейм.

Интервал забрал я, однако разница в счете перед ним на сей раз была крошечной. Вдобавок к тому времени вражеский син все-таки успел оправиться и во второй половине гейма, во-первых, снова задвигался уверенно и энергично, а во-вторых, приспособился к моим рискованных для нас обоих ударам в линию корта и теперь уже довольно успешно их отражал.

Стоя по ту сторону сетки перед очередной подачей, Юки прожигал меня почти что разъяренным взглядом, в котором отчетливо читалось непреклонное: «Так просто я тебе не дамся! Не могу даться! Даже и не надейся!»

В какой-то момент противник отыграл разницу в три очка, и тогда счет сравнялся – 17:17. А затем…

Последнее, что я помню отчетливо, это вспыхнувшая в голове мысль: «Еще немного, еще совсем немного! Я должен как-то выстоять! Соберись!»

Но вот все, что происходило с того самого мгновения, сохранилось на моей пленке воспоминаний размытыми кадрами. Помню, как отчаянно бросался из стороны в сторону за каждым воланом, помню, как думал, что любой ценой обязан одержать победу, помню, как под конец Сакаки вопил во все горло: «Давай, давай, братан! Еще один, последний, ну же!» Однако те мгновения, что обычно всегда отпечатывались в памяти особенно ярко: как начался и закончился тот или иной розыгрыш, какие подачи я совершал, какой удар поставил точку в нашем сражении… всего этого я почему-то совсем не запомнил.

Позже эти пробелы я заполнил благодаря Акире, который показал мне отчет о ходе игры. Выяснилось, что последние четыре очка я заработал подряд, и каждое – в долгом ожесточенном розыгрыше. Юки изо всех сил загонял меня на неудобные позиции, но всякий раз я проявлял чудеса акробатики, резво носился по своей половине корта, умудряясь ловко перекрывать один уязвимый участок за другим, тем самым лишая противника шанса пробить, возможно, выигрышный для него удар и перехватывая инициативу, а вместе с тем и высасывал из него остатки как моральных, так и физических сил.

Впервые в жизни я, исправно помнивший все подробности своих матчей в мельчайших деталях, столкнулся с подобным туманом в голове. А еще впервые не смог должным образом вывести свое имя – подпись победителя – в ячейке турнирной таблицы: руки от волнения в ту минуту дрожали так, будто меня кто-то лихорадочно подгонял со спины.

А затем сквозь затуманенное сознание шквалом прорвалась победная эйфория. Я справился.

Я поймал ветер. Поймал и, наконец, оседлал тот самый восходящий воздушный поток. А теперь… теперь я буду стремиться еще выше! Еще и еще!

Зерно целеустремленности и решимости, что однажды посеяла в моей душе Рика, незаметно для меня самого пустило ростки, а сейчас, удобренное поддержкой тренера и товарищей, уже вовсю разрослось, стебельками обвивая сердце.

– Капец, ну ты, конечно, крут!

– Я сейчас словно не на бадминтон смотрел, а на выступление труппы акробатов!

– Где ты ваще все это время прятал такой пробивной характер?!

– Прорвался, хорош!

Ликующие возгласы друзей и старших товарищей доносились для меня приглушенно, как сквозь толщу воды. В тот миг я едва улавливал суть их слов – лишь смотрел на светящиеся от счастья лица и думал: «Как же хорошо, что я все-таки победил».

Наконец я поднял взгляд на болельщицкие места. Мама плакала. Отец меж тем со слегка растерянным видом что-то ей говорил, однако смотрел лишь на меня, не прекращая хлопать. А еще Сакураи. Сегодня она расположилась на первом ряду и теперь утирала полотенцем слезы радости. Наблюдая за этой необыкновенно трогательной сценой, я и сам почувствовал, что вот-вот невольно расплачусь вместе с ними.

Вот только мне плакать было нельзя. Только не сейчас.

Впереди еще финал.

Уже совсем скоро наш будущий соперник был определен. Разумеется, им стала академия Сайтама Футаба.

Две игры начались одновременно: дабл Юсы с Йококавой и моя одиночка. И вновь происходящее на моем корте приняло в точности тот же оборот, что в минувшем полуфинале: мы с противником забрали по гейму каждый, а после, в финальном, развернулась затяжная борьба за очки, сопровождаемая попеременным переходом обоих сторон из атаки в оборону и обратно. Откровенно говоря, силы мои были уже на пределе. И если в предыдущем матче от чрезмерной концентрации на собственных действиях у меня из памяти почти что целиком исчез немалый временной отрезок, то теперь, играя в самых экстремальных условиях из всех, в каких мне когда-либо доводилось, я, казалось, и вовсе впоследствии совершенно позабыл, что творилось тогда на корте.

Вражеский син, Кандза́ки, тоже вышел на эту одиночку едва-едва отыграв полуфинальный матч, вот только, невзирая на это, даже сейчас продолжал держаться куда непринужденнее моего. Конечно, наше решающее противостояние нельзя было назвать односторонним, но по всему было видно – Кандзаки оно давалось легче.

В той игре я живо ощутил, какова она – разница в силе между мной и признанным чемпионом. Я не сдался, нет. Лишь трезво оценил ситуацию.

Опускать руки сейчас как минимум бессмысленно. Я должен сыграть так, чтобы сражение так или иначе привело меня к следующему. И чтобы в этот самый следующий раз против Кандзаки вышел уже абсолютно другой, новый я.

Теперь я хотел запечатлеть на пленке воспоминаний пускай даже один-единственный, но незабываемый удар. Пускай даже одну, но по-настоящему яркую сцену. И потому до самого конца не спускал взгляда ни с противника, ни со снаряда.

Увы, победа осталась не за мной. 17:21 – на последнем смэше от Кандзаки, посланном прямо к задней линии корта, я запутался в движениях и не успел добежать до нужного места.

«Звездный дуэт» между тем как раз вырвал окончательную победу у соперников, а это означало одно – судьба нашей финальной схватки против команды Сайтама Футаба теперь всецело зависела от братьев Хигасияма.

Для близнецов парная игра стала первой за день. Сил у них было предостаточно, но и противник оказался непрост – вражеская пара сайтамцев еще с четвертьфинала выходила на корт посменно со своими и каждый раз одерживала безоговорочную победу со счетом 2:0. Иначе говоря, в мастерстве лучшей двойке своей команды эти ребята практически не уступали.

Решающий матч стартовал в тишине. Однако уже довольно скоро ей суждено было развеяться от неожиданно начавшей твориться на корте несуразицы…

Во второй половине первого гейма мощный смэш, пробитый одним из противников, пролетел в паре миллиметров от Ёдзи – в попытке его отбить тот поскользнулся и впечатался лицом прямо в ракетку брата, тоже гнавшегося за воланом. Тайити обеспокоенно что-то принялся ему говорить, а в ответ бедняга-близнец энергично замотал головой, дескать, все нормально. На первый взгляд Ёдзи вроде бы не поранился – по крайней мере, крови я не заметил – он быстро отжестикулировал судье и нам, сидевшим на скамейке, мол, порядок. В итоге все обошлось лишь заменой ракетки Тайити – от столкновения с лицом брата на той порвались струны – и игра продолжилась.

Для тех, кто не умел толком различать этих двоих, дальнейшая динамика матча, вероятно, со стороны выглядела обыкновенно: казалось, братья Хигасияма в привычной манере, пользуясь близнецовой телепатией, повторяли отточенную ротацию, попутно мельком проверяя позиции друг друга. Вот только я видел ясно – теперь Тайити определенно в меру возможностей прикрывал брата. С Ёдзи явно что-то было не так.

«По-моему, ничем хорошим это не закончится… Нет, не так – точно не закончится. Нужно проглотить гордость и прервать игру!» – подумал я и в панике направился к господину Эбихаре, чтобы доложить о своем наблюдении, однако еще до того, как я успел раскрыть рот, тренер уже сообщил судье о намерении отказаться от дальнейшего участия в матче.

Конечно, он заметил ненормальное состояние Ёдзи. У Тайити, судя по всему, от этого решения отлегло от сердца, но вот второй близнец был не слишком доволен и отчаянно начал увещевать господина Эбихару, что еще может и хочет сражаться.

Тренер, однако, в ответ на его мольбы категорично покачал головой и твердо произнес:

– Есть вещи куда важнее победы. Ваши родители доверили мне своих драгоценных сыновей на попечение, и это доверие я не могу, да и ни в коем случае не намерен предавать. Одна из моих задач – всеми доступными силами защитить ваше будущее. Понимаешь?

Вынужденный смириться с поражением – как командным, так и своим личным – Ёдзи совсем сник. Брат же успокаивающе поглаживал того по спине.

Команда и болельщики Сайтама Футаба сидели в замешательстве – произошедший инцидент, бесспорно, вызвал в них смешанные чувства. Естественно, наш отказ от игры ознаменовал их очередное первенство в региональном этапе, причем соперники их – близнецы – вовсе не были слабы, а значит, в каком-то смысле победа над ними была достойным достижением. И тем не менее теперь они не ликовали во весь голос, а просто сдержанно радовались.

Будучи неоднократными чемпионами, сайтамцы наверняка и на этот раз хотели сражаться до самого конца и именно таким путем заполучить очередное полностью заслуженное золото в свою копилку, так скажем, продемонстрировать всем, почему продолжают являться чемпионами.

Но в тот момент, глядя на их реакцию на нынешнюю победу, я подумал вот что: «А может, они продолжают ими быть не только благодаря мастерству, но еще и потому, что обладают здоровой гордостью и уважением к противникам».

* * *

Покидая принимающую школу после церемонии закрытия, мы не могли перестать переживать за Ёдзи – тот на церемонии уже не присутствовал, потому как почти сразу после нашего отказа от участия поехал вместе с братом в больницу.

Ну а к нашей компании подошел Сидзуо.

– Отличная игра, друг! Я аж… это, чуть не лопнул там от волнения, – сказал он, а затем протянул мне бумажный пакет.

– Это что?

– Футболка памятная, от отца твоего. Сказал, у тебя лишних денег не водится, поэтому купил сам. И мне, кстати, тоже подарил! – И Сидзуо показательно дернул пальцами ткань своей футболки на уровне груди.

– А-а… – Я заглянул внутрь пакета. – Погоди, а чего тут целых три штуки?

– Ну-у, – улыбчиво помолчав десяток секунд, в итоге ответил лучший друг. – Там такое дело…Твой отец решил со мной посоветоваться насчет цвета, а я разошелся и сначала сказал, типа, черная будет смотреться круче всего, потом – что тебе нравится голубой, а после еще подумал, что красный тоже прикольный, сильный цвет такой… Ну он, короче, повыбирал-повыбирал и в итоге решил все купить. Вроде как, если сам все три носить не будешь, одну себе возьмет, а вторую маме твоей отдаст.

Ну и ну – одинаковые футболки, да еще и родители! Мои! Родители! Я, случайно, не сплю?

– Ты молодец: показал им, чего стоишь!

– Да ладно, в конце же все равно продул…

– Ну, знаешь ли. Ты не против ноунейма какого-нибудь играл, а против сайтамского аса! Ясное дело, тебе еще рано с ним тягаться.

– Рано, не рано, вот только до Интерхая месяц остался. А до тех пор мне надо его нагнать, вот прям вообще без вариантов.

В ответ на мое смелое заявление Сидзуо улыбнулся, однако без скептической усмешки, а, напротив, ободряюще, словно бы говоря: «Раз уж ты так считаешь, давай, вперед – работай над собой этот месяц как ненормальный. Все в твоих руках».

– Мидзусимочка, можно вас побеспокоить на минуточку? – наш диалог вновь оказался прерван Сакаки.

Лучший друг смерил его недовольным взглядом, мол, опять ты?!

– А в чем дело?

– Да так, всего лишь в Ёдзи, – беззлобно съехидничал подошедший следом за сыном Сакаки-старший.

Ни я, ни Сидзуо на подкол никак не отреагировали, поэтому Сакаки просто молча протянул мне свой смартфон с открытым чатом в мессенджере «ЛАЙН».

«Доктор сказал, что все почти нормально! — сообщал Тайити. – Просто сильно прилетело ракеткой по верхней части глаз, так что какое-то время будет чуть хуже видеть, но скоро-скоро-скоро все станет ОК! (^•^)»

Успокоенные этой новостью, мы в унисон облегченно выдохнули.

И тут мой телефон тоже дзынькнул. Это была Сакураи.

«С Ёдзи все в порядке, если что – не переживай. Кстати… знаешь, я сегодня не сдержалась и расплакалась во время твоего полуфинала. Ты чудесно играл!♥»

– Что у тебя там? Кто пишет? – Экрана моего (как, впрочем, и лица) Сакаки не видел, но вот звук уведомления от его чуткого слуха не ускользнул, а потому он сразу же накинулся на меня с немного раздражающими расспросами.

– Сестра старшая. – Не растерявшись, я моментально выдал первую пришедшую на ум ложь. – Попросила купить молока по пути.

Сидзуо тем временем смотрел на меня с по-лисьи хитрой улыбочкой – он, в отличие от «братана», мое вмиг ставшее пунцовым от смущения лицо прекрасно видел, а потому, естественно, догадался, что сообщение было ни от какой не от Рики. Я даже ненароком испугался, что лучший друг сейчас сдаст меня со всеми потрохами, но он, к счастью, промолчал. Должно быть, из самурайской солидарности.

* * *

Уже дома родители первым делом справились у меня о состоянии Ёдзи, и только потом поделились впечатлениями от сегодняшних соревнований. Отец похвалил мою игру, а мама искренне радовалась, что они все же решили прийти. И хотя словесная похвала ограничилась лишь короткими фразами, что, конечно, было чуточку обидно, на ужин мама приготовила мою любимую курицу караа́гэ[37], а к ней еще и сэкиха́н[38]– а это говорило об очень и очень многом.

«А с чего вдруг сэкихан? Я ведь даже не победил в финале… Хм-м, да еще и с караагэ… А он вообще сочетается с караагэ-то?» – уже занося палочки над едой размышлял я, как вдруг, так и не дав мне приступить к трапезе, домой вернулась Рика. Признаться, застать ее здесь и сейчас никто из нас не ожидал – обычно сестра приходила значительно позже ужина.

– Слышала, вы сегодня выложились на полную, м-м? В конце, правда, проиграли, но это ничего страшного, наверное, – с порога обратилась ко мне она.

Ай, ну как обычно. Что ж ты меня сразу заваливаешь вопросами то… И вообще, откуда только все узнала?

Перед глазами, как бы отвечая на мой невысказанный вопрос, мгновенно всплыло ехидно ухмыляющееся лицо «принца». Меня тотчас непроизвольно передернуло – мысленно замахав руками, я поспешил прогнать непрошеное наваждение.

– Ох, да, да, они огромные молодцы! Юса – такой замечательный молодой человек! Высокий, симпатичный и играет – ну просто чудесно! И напарник его… Йококава, кажется? Ой, тоже на редкость приятный юноша: такой зрелый не по годам, серьезный – вот смотришь на него и видишь настоящего мастера!

Ма-а-ам?! И ты туда же?!

– Ага, Юсик правда довольно классный. Он меня, кстати, звал на свидание, если получит на Интерхае тройную корону.

– Но разве он уже не побеждал там в прошлом году?

– Так тройная корона ведь: надо во всех трех видах соревнований победить, значит. А иначе – никакого ему свидания.

Ни фига себе планка! Ты что думаешь, Интерхай – детская площадка какая-то?!

– Вообще-то, – отчего-то начиная злиться, вмешался я, – лично Юса никогда и никому не проигрывал. Он тогда и в одиночной игре, и в парной лидировал, и свою двойку в финале командных они с Йококавой тоже выиграли!

Хотелось еще добавить: «Да ты вообще понимаешь, насколько он действительно крут?!» – но… само собой, эту фразу я все же благоразумно оставил при себе.

– И что теперь, он герой? Лично я считаю, что настоящим героем он будет тогда, когда позволит и другим членам команды ощутить вкус победы. А пока он один купается в лучах славы, никакой он не герой, а так – выпендрежник.

Нет, ну это уж слишком жесткая характеристика!

– Да и кроме того, – продолжала Рика, – Юсик ведь и сам наверняка больше всех хочет, наконец-то, победить в командном этапе.

Так-то оно, может, и так, но хватит уже коверкать его имя!

Несмотря на то, что где-то внутри меня от негодования пронзительно свистел закипающий чайник, внешне я стоически сохранил нерушимое спокойствие.

– Мы все будем стараться. И я тоже, – только и пробурчал я в ответ.

– М-м. Старайтесь, конечно, но если ощутимого результата не будет, то и смысла в стараниях – тоже. – Голос старшей сестры так и сочился присущей ей язвительностью.

Ах ты ж…

– Неверно. – Прежде, чем я успел сорваться, за меня неожиданно вступился отец, и Рика мигом перевела на него заинтересованный взгляд. – Не все в мире достойно восхищения и по сути своей правильно лишь тогда, когда приносит ощутимый результат. На сегодняшнем турнире я в этом искренне убедился. Пускай команда Рёи не стала первой, но упорство и отдача ребят из их клуба заслуживают огромного уважения. И я сейчас не только про тех парней, которые носились за воланчиком, как в последний раз, но и про тех, что изо всех сил болели за своих товарищей. На мой взгляд, абсолютно все ребята из бадминтонной сборной Минато живут самой что ни на есть настоящей полноценной юностью.

Ого. Теперь и это считается за полноценную юность?

– Ну… да, наверное, – на этот раз старшая сестра не сумела придумать ни одного остроумного ответа: что ни говори, а «полноценная юность» была ей чужда.

– Ох, вот бы еще разочек прийти посмотреть на вашу игру! – воодушевленно произнесла мама.

– Согласен. Где нынче будет проводиться Интерхай?

– О… было бы здорово вас там увидеть, но он будет аж на Окинаве… – ответил я. Сердце взволнованно застучало, вот только не совсем от радости.

– Окинава, значит… Да-а, далековато, конечно. – Отец с сожалением покачал головой.

Сказать по правде, от подобной реакции я, грешным делом, испытал облегчение, однако виду не подал – лишь молча отправил в рот последний кусочек своей порции караагэ и согласно кивнул, выражая сожаление – в моем случае напускное.

Не то чтобы я прямо-таки не хотел, чтобы родители вновь приехали меня поддержать – скорее просто чувствовал, что в таком случае весь Интерхай буду нервничать в разы больше нужного.

На региональный этап они пришли без предупреждения – с этим я в процессе поделать уже ничего не мог, – но если бы я знал о присутствии мамы с отцом заранее, то однозначно сразу же повсюду выискивал бы их взглядом. Ну а, обнаружив, начал бы переживать о своей игре свыше необходимого. Как ни крути, родителей разочаровывать страшно и стыдно, а уж особенно прямо у них на глазах.

Если уж быть до конца откровенным, каждый год родительский комитет нашего клуба организовывал так называемые «туры поддержки», однако говорить своим домашним о существовании подобной практики я по возможности не хотел. А узнали бы самостоятельно, притворился бы несведущим дурачком.

– Хотя… дорогой, у нас ведь как раз истекает срок одного депозита? Может, и получится поехать. Заодно и попутешествуем немного!

От неожиданно беспечного предложения мамы я едва не подавился до сих пор пережевываемой курочкой – пришлось в экстренном порядке запить ту ячменным чаем.

– Нет, это не дело. Депозит лучше, наоборот, подержать подольше: нам еще нужно позаботиться о будущем Рё. Если он захочет и дальше продолжать идти по пути спортсмена, – может, даже строить спортивную карьеру – мы обязаны помочь ему всем, чем сможем.

– Хм-м, да, твоя правда… – Мама, к счастью, убежденно кивнула.

Такоба родителя пришли к согласию – от поездки со мной на Окинаву решили в итоге воздержаться, за что я в глубине души был им бесконечно благодарен.

– Не расстраивайтесь, я вам сувениры привезу! Что там хорошего можно найти на Окинаве?

– Я бы не отказалась от тарталеток с фиолетовым ямсом, – задумчиво произнесла Рика. – А вот маме, наверное, пригодится коричневый сахар, она же у нас за здоровое питание.

– Нет. – Мама покачала головой. – Купи мне лучше памятную футболку. Интерхай ведь тоже знаменательное событие, правда? А то сегодня вот целых три купили, да ты их все себе и прибрал. Мог бы хоть одной поделиться для приличия, хи-хи.

Нет, ну а что? Это футболки с крупного спортивного турнира, в конце-то концов. А красоваться в одной из них вместе с родителями, которые даже и ракетку в руках не держали, как-то… странно, что ли?