– Наконец-то мы здесь, – растроганно произнесла Сакураи.

– Да…

– Это был такой долгий путь…

И правда, долгий.

Намного дольше и тернистее, чем можно было бы себе вообразить.

С Интерхая на Окинаве минул год. Йокогама Минато зажила новой жизнью – с того самого лета наша команда под предводительством нового капитана, Акиры, прошла через множество сражений, последним из которых стал Турнир префектуры. Хотелось бы мне с гордостью сказать, что на своем пути мы разносили в щепки одних противников за другими, однако на деле нам пришлось серьезно постараться – порой мы оказывались победителями в нешуточно напряженных матчах, а порой нас даже откровенно загоняли в угол… Но все же ни одна преграда не сломила дух Минато – несмотря ни на что, наша сборная никогда не опускала руки и игра за игрой упорно продвигалась на шаг ближе к своей цели. И вот, по результатам префектурных отборочных нам удалось заполучить заветную путевку на Интерхай в префектуре Ива́тэ.

Командный этап стартовал уже завтра, и мы являлись в нем главными фаворитами. Ну а пока сборная Минато готовилась к грядущему важному дню в гостинице.

В промежуток между ужином и общим собранием я проиграл ребятам в «камень, ножницы, бумага» поход за продуктами и теперь собирался наведаться в ближайший минимаркет, как вдруг меня нагнала Сакураи.

За прошедший год у нашей рабочей пчелки появилось три будущих преемника-менеджера из числа младших, однако обязанностей у нее совсем не поубавилось – после нашего чемпионства на прошлом Интерхае в клуб потоком потянулись новички, каждому из них Сакураи уделяла немало внимания, поэтому по-прежнему продолжала крутиться как белка в колесе.

Более того, в Йокогама Минато открылся женский клуб бадминтона! В нем, конечно, была своя менеджер, однако господин Эбихара на правах куратора женского подразделения время от времени просил Сакураи, как опытную, с чем-нибудь той подсобить.

– Мидзусима, я с тобой! Тоже хочу кое-что купить. – В правой руке Сакураи крепко сжимала смартфон.

На нем, свисая, покачивался после ее бега миниатюрный декоративный ремешок с орнаментом из воланчиков – мой ответный подарок на шоколад, который девушка преподнесла мне в День святого Валентина.[42]

Я замедлился, подстроившись под спутницу, и мы зашагали дальше. Не спеша, по незнакомому городу, по незнакомой улице. Только вдвоем.

Если вспомнить, с самого дня ее признания мы с Сакураи разве что иногда разговаривали на отвлеченные темы в спортзале и в классе, но вот чтобы идти куда-то вместе, в уединении ото всех остальных – никогда. И теперь, хотя вечерний ветер обдавал прохладой, на спине у меня отчего-то проступил пот.

Я брел в молчании – не мог придумать ни одной уместной фразы для инициации диалога.

Вот тогда-то неловкую тишину и прорезало:

– Наконец-то мы здесь.

Мы перебросились парой реплик, и Сакураи спросила:

– Уже совсем скоро начнется наше новое сражение, да?

– Ага. И на этот раз мне предстоит показать все, чему я научился за старшую школу, так что… поддержи меня, ладно?

– Уж в поддержке-то я хороша. – Сакураи, подняв на меня глаза, ласково улыбнулась. – Только в ней и хороша, наверное.

– Неправда. Ты очень помогаешь всем и на тренировках, и на соревнованиях. Даже во всяких мелочах. И Акира тебя постоянно хвалит.

– Спасибо.

Порой один только вид Сакураи, сидевшей сразу за растянувшемся по перегородке болельщицким баннером Минато, вселял в меня спокойствие. Как бы ни шумела толпа вокруг, стоило лишь взглянуть на нее, и я моментально полностью сосредотачивался на игре, а окружающие звуки словно исчезали – все, кроме двух голосов: ее и Сакаки.

За минувший год эти голоса не раз становились моим спасительным якорем в самые непростые моменты.

– Знаешь, я посмотрела уже столько ваших матчей… теперь вот думаю кое о чем.

– О чем же?

– О том, что любить – уже само по себе большое счастье. Ведь и вы играете в бадминтон не ради наград или признания, а потому, что любите его, и он делает вас счастливее. В общем, продолжай и дальше идти «только вперед», ну а я… я и дальше буду тебя всегда поддерживать! – Ее отважная улыбка в то мгновение была просто очаровательна.

До того очаровательна, что сердце застучало в несколько раз быстрее, чем перед иными матчами – не слишком уместная реакция накануне ответственного этапа важного турнира.

Однако в словах Сакураи слышались нотки неуверенности и смущения – такие, будто у последней фразы имелось невысказанное продолжение: «…и мне совсем не важно, что ты не отвечаешь на мои чувства».

И потому я совершенно не знал, что сказать своей спутнице в ответ. Я бессознательно пользовался ее добротой, а вот мои чувства к ней за все это время не сформировались во что-то определенное. Лишь одно я мог утверждать наверняка: в какой-то момент я своевольно возвел Сакураи в почетный ранг богини победы.

Что тут скажешь – я был абсолютно безнадежен.

Мацуда на моем месте прошептал бы ей на ушко что-нибудь очень нежно-высокопарное. Сакаки бы взорвался от шквала эмоций и тактильно выразил счастье от возможности быть с ней вместе – без слов, но вполне наглядно. Любой из близнецов бы сразу же попросил о поддержке и для своего брата – окрыленные этой поддержкой они бы продемонстрировали всем умопомрачительную командную работу, в которой отразили бы и свои чувства к Сакураи. Акира… Пожалуй, Акира бы покраснел и уткнулся взглядом в землю.

Ну а все, на что способен я – плестись рядом с ничего не выражавшим лицом.

– Ой, смотри! – Сакураи нарушила молчание, указав на светящуюся вывеску небольшого здания. – Кажется, мы на месте.

Наша менеджер закончила свои магазинные дела уже совсем скоро – по минимаркету она буквально порхала, не отрываясь при этом от списка покупок в заметках телефона – и, не забыв забрать чек, встала дожидаться меня у входа. А вот я, вероятно, настолько перенервничал, что несколько раз кряду перепутал заказы товарищей, и к тому моменту, когда нашел все нужное, вспотел так, точно вернулся с пробежки.

В итоге… после этого похода я сумел выдавить из себя ответ для Сакураи. Вот только звучал он как самое обычное: «Спасибо».

* * *

В гостиничном номере, который я делил с Сакаки, уже собрались остальные парни.

– Че так долго?

– Ты что, топографический кретин?

– Там мое мороженое растаяло уже!

От обрушившейся лавины дружеских подколов на душе отчего-то полегчало.

– Простите, я просто с Сакураи вместе ходил, поэтому медленнее получилось.

И атмосфера в комнате как по щелчку переменилась.

– Она тебе призналась, да? В чувствах, – сразу в лоб спросил Ёдзи.

– Э-э, с чего ты взял?

– Ханочка в тебя сто лет как влюблена. Пора бы уже, наверное.

Это почему он так решил?

Даже в учебных аудиториях мы с Сакураи не особо контактировали, а уж в клубные часы я и вовсе держался от нее на расстоянии… Ну, во всяком случае, так мне казалось.

– Ты ж сам по-любому замечал, что она только на тебя и смотрит.

– Вот-вот. А еще очень мило украдкой отводит глаза, когда передает тебе попить на тренировках. И вообще, ты у нас единственный, кому на День святого Валентина достался не просто шоколад, а домашний! По-моему, тут все очевидно. – Мацуда сдал меня с поличным.

А я-то до сих пор был ему благодарен за то, что сохранял историю с шоколадом в секрете…

– Ну ты везунчик! Такая милашка влюбилась!

– Вот только, к несчастью для Ханочки, у Мидзусимы уже есть девушка, – снова вклинился со своим ошибочным убеждением «братан».

– Че-е-е? У него есть девушка?! Впервые слышу!

– Ага, красотка какая-то вроде.

Да чтоб тебя, Сакаки! Не знаешь – не говори!

– Поня-я-тно. Значит, получается, Ханочка страдает от неразделенной любви? Бедняжка…

– Да ладно, неразделенная любовь – тоже по-своему прикольно: мечтаешь спокойненько, наслаждаешься фантазиями, – действительно мечтательным тоном проговорил Ёдзи. – А раз взаимности нет, то и ссориться не из-за чего, и расставаться если что не надо. Сиди, кайфуй в мыслях сколько влезет…

Все ясно. Похоже, Ёдзи в своей по-прежнему неразделенной любви старается видеть только хорошее.

– Ребят, мы просто сбегали в круглосуточный. Какие еще признания? Никто никому ни в чем не признавался. И вообще, нет у меня никакой девушки.

Конечно, факт признания все-таки имел место быть, вот только не сегодня, а значительно раньше. Впрочем, говорить об этом парням я пока не собирался – предпочел спрятать правду за полуправдой и защитить честь и достоинство Сакураи.

– А, да? Ну-у, так не интересно!

– Братан, она тебя что… бросила?! – Сакаки перевел на меня полный неподдельного сочувствия взгляд.

«Да никто меня не бросал, у меня ее и не было вообще!» – хотел было ответить я, однако быстро рассудил, что пытаться в таких условиях донести что-либо до нашей ходячей груды мышц бесполезно, а потому промолчал.

– Тьфу, ладно. У нас тут, вообще-то, священная земля! Нечего о девчонках трепаться! – не дождавшись ответа, с неожиданно деловитым видом произнес мой напарник.

У-у-у, да кто бы говорил. Ты, между прочим, всегда первый на такие разговоры прибегаешь.

И тем не менее слова Сакаки возымели эффект – присутствующие оставили тему моих с Сакураи взаимоотношений позади и принялись рыскать по пакетам в поисках своих заказов: мороженого, соков, булочек и онигири.

– Ну что, ребята. Уже завтра, да? – прежде чем беседа успела возобновиться, Акира заведомо умело увел ее в другое русло.

– Угу. И до сегодняшнего дня было непросто, а завтра вообще начнется жара…

– Ого. Мидзусима, ты что, боишься?

– Нет. Просто говорю как есть. Завтра мы обязательно победим и подтвердим свой статус чемпионов, но это не отменяет факта, что нас ждет куда более трудная борьба, чем мы себе сейчас представляем.

Пропасть, образовавшаяся в нашей команде с уходом Юсы, была непроглядно бездонна. А пропасть, образовавшаяся с уходом Йококавы, – в равной степени непреодолимо широка.

Год назад, на Окинаве, повысив меня до аса сборной Йокогама Минато, тренер велел мне отныне и впредь никому не уступать. И хотя тогда я с готовностью кивнул, но однажды нарушил обещание, когда на минувшем Региональном турнире Канто проиграл сину Оо́те из академии Сайтама Футаба. Из-за этого наша команда заняла лишь второе место, ну а я в очередной раз осознал величие и могущество Кэнто Юсы, который за все старшешкольные турниры не потерпел ни единого поражения.

Завтрашний командный этап Интерхая отчасти был нашей возможностью со всем пристрастием отомстить сайтамцам. И пусть технически мы являлись главными фаворитами – теми, кому бросают вызов – на деле вызов бросали именно мы.

– Не, в любом случае, завтра трусить ваще никак нельзя! Играем по фирменной схеме: мы с тобой забираем каждую первую победу, близнюки – вторую, а Мацуда – третью. И готово – прорвемся! – вдохновенно провозгласил Сакаки.

Акира не то поддержал, не то ответил на его реплику донельзя серьезным взглядом, как бы говорящим: «Ну разумеется, так и поступим! Иначе нам всем придется несладко».

За прошедший год наш с «братаном» дабл почти что сравнялся по силам с братьями Хигасияма. Надо сказать, по системе ДДТО теперь на первую двойку зачастую выходили именно мы. Впрочем, связано это было не с уровнем мастерства, а с тем, что у нас с Сакаки, в отличие от близнецов, была возможность выступить еще и в одиночках как ни-син и сан-син.

– Самое сложное будет послезавтра.

– Это да, в финал же сто процентов опять выйдет Футаба. Ух и помучаемся мы с ними, по-любому до последнего играть будем.

То же самое произошло и на турнире Канто. Тогда первенство от нас ускользнуло, но теперь…

– Братан, давай ты на этом своем «последнем» все-таки накостыляешь Ооте. Я на тебя надеюсь, лады? – Сакаки по-свойски приобнял меня за плечо.

– Можешь для начала накостылять Ии́де.

– Типа, разрешаешь мне стать героем? Да ты ж мой хороший!

– Ага, мечтай.

Наша компания понимала: нести околесицу на повышенных тонах – особый метод Сакаки снять напряжение перед решающими сражениями. И в общем-то, мы были только рады ему подыграть.

Сквозь турнирную сетку первого дня командного этапа Интерхая мы – в точности как и бахвалился Сакаки – прорвались. И прорвались стремительно. Самое главное должно было решиться на второй день. И вот, он наступил.

Сайтама Футаба тоже гладко продвигалась по своим блокам – такими темпами нам предстояло снова встретиться с их командой в финальной битве. А учитывая, насколько собраны были наши ребята, сомнений в именно таком развитии событий почти не оставалось.

Мы прибыли в главный спортзал. Я уже какое-то время делал общую разминку, как вдруг…

– Рё-ё-ё-ё! – До меня донесся знакомый звонкий голосок, тянущий мое имя нараспев.

Обернувшись в направлении голоса, я увидел Рику. Челюсть мгновенно отвисла от шока, а старшая сестра расплылась в улыбке до ушей и приветливо помахала мне правой рукой. Надо заметить, одета Рика была так, словно приехала не на спортивные соревнования, а на курорт – на фоне прочих присутствовавших она выделялась нежным сарафаном в цветочек.

Стоп, а вообще-то… она разве сейчас не должна быть на отдыхе на югах?

Поначалу я ее проигнорировал. Не сработало – она еще несколько раз позвала меня по имени. Тогда я, чтобы не выдать себя перед другими ребятами из сборной, аккуратно поприветствовал сестру полукивком. В ответ та показала мне знак мира. Впервые Рика пришла посмотреть на мою игру.

* * *

Незадолго до отъезда на Интерхай я вручил матери с отцом брошюры автобусного тура поддержки, организованного родительским комитетом школы, и попросил их в этот раз непременно приехать за меня поболеть. Мама неожиданно прослезилась.

– Эй-эй, мам, ты чего?

– Как же это… Ты ведь то и дело настаиваешь, чтобы мы не приходили на твои соревнования… А если приходим, делаешь вид, будто нас не существует.

– Мальчишки, они такие, – усмехнулся отец. – Я и сам в его возрасте был таким же.

– Ну… понимаете, Интерхай – именно тот чемпионат, к которому я всегда стремился. Когда-то я был полным эгоистом и заставил вас поволноваться своим поступлением в Минато, но теперь хочу показать, чего смог достичь благодаря тому, что все-таки настоял тогда на своем, – уверенно проговорил я, а напоследок добавил: – Но если вам не очень удобно, не напрягайтесь, я не обижусь!

– Божечки! Ты, оказывается, повзрослел. И ведь без нашего ведома! Ну куда это годится? – теперь усмехнулась уже мама.

В итоге все сложилось благоприятно – накануне родители сообщили мне по телефону, что мама планирует остановиться в городе проведения Интерхая на три дня и две ночи, а отец сумел перестроить рабочий график, чтобы поприсутствовать на турнире до завтрашнего дня включительно. Но вот Рика… Рика напрямую говорила, что собирается в путешествие на Гуам со своей университетской подругой, а потому приехать никак не сможет.

Вот и спрашивается: что она здесь делает? Да еще и улыбается во все тридцать два…

– Пс-с, ты когда уже успел с такой красоткой подружиться? – поинтересовался стоявший рядом Сакаки, легонько попихивая мне в бок. – Это че, Рика твоя, что ли? Отношения восстанавливать примчалась?

– Ага, Рика. И раз уж такое дело, проясню тебе вопрос раз и навсегда: она мне не девушка, а старшая сестра.

– С-старшая сестра?! – напарник вытаращил глаза. – Рика? Твоя сестра? Ты щас серьезно?!

– Да я тебе об этом уже миллион раз говорил, только ты не слушал ни фига.

– Но вы ж не похожи ваще! Законы генетики сбой дали, или че?

Ну да, не ты первый это заметил.

– Ой, отвали.

– Короче, потом познакомишь нас!

– Ладно, но ты учти: Юса все видит.

Сакаки оторопело отшатнулся.

– Погодь… Твоя сестра, типа, с ним встречается?!

– Не уверен. Скорее уж, Юса в нее безответно влюблен.

На этот раз Сакаки отшатнулся еще дальше.

– Да ну-у-у! Такая суперзвезда… и безответно влюблен?! Во дела…

– Парадокс, скажи? А ведь уж Юса-то себе сто процентов любую хорошенькую девушку может заполучить…

– Не, притормози. Таких хорошеньких, как твоя сестра, ваще-то, еще поискать надо! Хотя, тебе не понять, вы ж родня.

– Слушай… – Я тихо вздохнул. – А не ты ли недавно говорил, что у нас тут священная земля, на которой «нечего о девчонках трепаться»?

– Так это зависит от времени и обстоятельств!

– Тем более. – Теперь я вздохнул уже демонстративно тяжело. – Сейчас как раз так вообще не подходящее время, понимаешь?

– А-а, да? – «Братан», проморгавшись, мелко помотал головой.

В этот самый момент к нам подошел второгодка Касуга, новый участник основного состава. Звал занять свои места.

– Соберитесь, хорошо?

– Так точно, – синхронно кивнули мы в ответ, и на лицо Сакаки мгновенно вернулось сосредоточенно-напряженное выражение.

В восьмерке лучших, как и всегда, собрались только сильнейшие из сильнейших старших школ со всей страны. Матчи нашей команды в это утро не раз и не два растягивались на третий гейм, однако каждое вставшее на нашем пути препятствие мы преодолели. Преодолели и добрались до него – финала против академии Сайтама Футаба.

К слову сказать, в полуфинале сайтамцы противостояли команде Хираяма, которую теперь возглавлял Сёго Мисаки. И хотя вторых в конце концов ждало сокрушительное поражение, Мисаки вырвал для своих ребят одну уверенную победу.

Вот оно – наше последнее сражение командного этапа. В предшествующие ему минуты я не чувствовал ни абсолютной уверенности, ни тревоги. Лишь безоговорочную веру в товарищей.

Взбудораженный предстоящей игрой, я вдруг захотел сказать Сакаки совершенно не свойственные мне слова благодарности: «Спасибо, друг. Я правда рад, что объединился тогда с тобой в двойку. И горжусь тем, что могу сейчас вот так стоять с тобой рука об руку на одном корте».

Захотел, но не сказал – все-таки постеснялся.

Значит, выражу эти чувства в игре.

Несколько секунд напарник внимательно смотрел на мой приоткрывшийся в попытке что-то произнести рот, а затем улыбнулся и коротко констатировал:

– Мы сто пудово победим.

– Да, победим.

И, подчеркнув это утверждение обоюдным боевым возгласом, мы принялись за разогревочную переброску.

В тот день на мне была старая форма Юсы – та самая, в которой он год назад, на Окинаве, внес неоценимый вклад в наше чемпионство в командном этапе. Сакаки же теперь щеголял в форме Йококавы.

На сей раз обоих членов «звездного дуэта» я нашел глазами среди болельщиков. Прямо подле Юсы сидела Рика – возможно, она пришла на турнир именно с ним. Эти двое о чем-то довольно увлеченно болтали. Никогда мне еще не доводилось видеть на лице нашего бывшего аса такую глуповато-счастливую улыбку, да и старшая сестра, кажется, ощущала себя в его обществе вполне комфортно.

В спортзале сидели и мама Сакаки, и отец Мацуды, причем место рядом с последним занимала незнакомая мне женщина.

«Интерхай же будет в Иватэ, да? Если так, может, и мама моя приедет», – говорил Мацуда во время префектурных отборочных.

После развода его мама вернулась на родину, в город Хакода́тэ префектуры Хокка́йдо. Путь из тех мест до Иватэ занимал не так уж много времени, поэтому я разумно предположил, что загадочной женщиной рядом с Мацудой-старшим была именно его бывшая жена.

Родители близнецов и Акиры прибыли на место проведения вместе и присутствовали в полном составе. Разумеется, увидел я и своих родителей – мама уже переплела пальцы в молитвенном жесте.

За баннером Минато, на своем фирменном месте, улыбалась Сакураи. На миг мы пересеклись взглядами, и тогда девушка энергично замахала мне рукой. Казалось, наш предфинальный мандраж и эмоциональное возбуждение передались и болельщикам. Однако… спустя пару мгновений все они резко замолчали.

Мы невольно вынудили их замолчать. Своим разогревом. Своими хлесткими ударами, от вибраций которых что-то онемевало в черепной коробке. Своими розыгрышами, что высасывали из нас обоих остатки дыхания.

Сестра, кстати… у меня и сейчас в голове по-прежнему не умещаются эти твои «мировые масштабы».

Не представляю, как далеко смогу зайти, используя свой подход… но одно знаю точно: что бы ни происходило, я ступенька за ступенькой продолжу забираться выше.

И прямо сейчас я перешагну еще одну ступеньку. Перешагну ее вместе с товарищами, и вместе мы поднимемся к новым высотам.

За минувший год мы с ребятами проливали слезы из-за травм, проваливались в личные спады, падали, но всякий раз поднимались, стискивали зубы и продолжали идти дальше. Чтобы в итоге добраться до сегодняшнего дня. В одиночку с этой задачей не справился бы ни один из нас. Мы с товарищами по клубу не очутились бы здесь, если бы весь год не закаляли друг друга взаимным соперничеством. Равно как и не оказались бы, не стой за нашими спинами множество разных людей.

Особенно нам помогли Юса и Йококава, которые, несмотря на занятость в университете, до сих пор неоднократно посещали тренировки Минато.

После поражения в финале Регионального турнира Канто я задумался над тем, что нам с парнями нужно что-то менять, однако никак не мог сообразить, что именно. И вот тогда «принц» сказал мне нечто, что жарким пламенем горело в моей груди и по сей день.

– Поймай ветер, – произнес он, задумчиво глядя на неизменно висевшее в нашем спортзале тканевое знамя с девизом «Только вперед!».

Я озадаченно нахмурился: как можно поймать ветер на бадминтонном корте, если тот во избежание даже малейшего сквозняка окружен наглухо захлопнутыми окнами и дверьми?

Завидев мое недоуменное выражение лицо, Юса улыбнулся и продолжил:

– Порой на корте поднимается настоящая буря. А вызывают ее те, кто находится на корте: я, ты, да кто угодно. И лишь тот, кто не устрашится бури, смело ступит ей навстречу и обуздает восходящий воздушный поток, сможет подняться на нем к новым высотам. – Когда наш бывший ас договорил, взгляд его был необычайно серьезен.

Выслушав Юсу, я перевел глаза на тканевое знамя и еще раз, но теперь уже с другого угла, стал раздумывать над смыслом его изначального короткого совета, будто пробуя эти два слова на вкус.

«Поймай ветер».

* * *

На одном корте со мной – Сакаки.

На соседнем – близнецы Хигасияма.

На следующем – Мацуда.

На скамейке Йокогама Минато – Акира.

Все мы в тот момент наверняка разделяли одни и те же чувства. Всех нас переполняли здоровое напряжение и радость.

«Почему ты триста шестьдесят пять дней в году с утра до вечера занимаешься бадминтоном? Зачем тебе все это?»

Сколько бы раз меня в дальнейшем ни спросили нечто подобное, я, должно быть, всегда буду отвечать то же, что однажды ответил нам Акира:

«Потому что я очень люблю бадминтон».

Мы с товарищами по команде заняли исходные позиции.

– Соберись! – по обыкновению призывно крикнул мне в спину Сакаки, и я без колебаний ответил ему зычным боевым возгласом.

А в следующее мгновение по спортзалу разнесся командный голос судьи:

– Первый гейм! Ноль-ноль! Начать игру!