Интерхай остался позади, и весь наш клуб снова вернулся в Минато. А спустя два дня нас ждало начало сущего ада на земле – летних спортивных сборов.

С какой стороны не посмотри, а программа этих самых сборов выглядела сродни каре небесной. Однако для меня, накануне проболевшего все самое интересное, даже предшествовавшие сборам дни тянулись мучительно долго – настолько сильно я ждал возможности поскорее вернуться в строй, пусть и в такие жесткие условия.

И тем не менее нельзя сказать, что я совсем уж не переживал. А как тут не переживать, если старшие практически в один голос твердят что-нибудь в духе: «Сборы – это ад, парни. Клянусь, самый настоящий адище!» – причем твердят это еще со времен подготовки к Интерхаю?

Даже неизменно спокойный Йококава говорил: «А после первого раза второй ощущается еще страшнее», – чем ненамеренно запугивал нас, зеленых и еще не познавших на себе все прелести и ужасы сборов первогодок, еще сильнее.

Вопреки всем причитаниям Сакаки в духе: «А че, разве нам для этого не надо ехать куда-нибудь в прохладненький Синсю?!»[25], летние сборы в Йокогама Минато проводились прямо на территории школы. Длились они четыре дня и три ночи. Жить на протяжении этого времени мы должны были в здании школьного общежития, а заниматься – в нашем самом обычном, уже набившем оскомину спортзале.

В общем, нам предстояла ожесточенная борьба сразу с двумя противниками – еще более суровыми, воистину кошмарными тренировками и беспощадным летним пеклом. Радовало одно – наши комнаты в общежитии, рассчитанные на троих человек, были оборудованы кондиционером, ванной и душевой.

Сидзуо, к тому моменту уже прошедший через летние сборы, по-дружески поделился со мной своим опытом, и опыт этот, надо сказать, был совсем не из приятных. Сборы в Энаяма также проводились прямо в школе, вот только, в отличие от нас, жили ребята не в общежитии, а прямо в учебных аудиториях – сдвигали столы и стулья, расстилали поверх взятые напрокат футоны и спали прямо на них. Ни ванных, не душевых у них не имелось – исключительно самая обычная вода – и кондиционеров, разумеется, тоже. Другими словами, бедняга мэнаямским спортсменам не предоставили ни единого шанса скрыться от палящего зноя. Ну а если в попытках хоть как-нибудь освежиться те открывали окна, тотчас же оказывались безжалостно атакованы полчищами насекомых.

– А еще там постоянно что-то шуршало и трещало. Отвечаю, это по-любому были тараканы! – с перекошенным от отвращения лицом закончил свой рассказ мой лучший друг.

И это Сидзуо говорит, а ведь он обычно никогда не жалуется! Да уж, в сравнении с такими скотскими условиями наши сборы, возможно, не такой уж и ад. Ну, это если не брать в расчет тренировки, конечно…

А тренировки брать в расчет приходилось. Особенно первые два дня: они стали для нас настоящим тестом на прочность, – как физическую, так и моральную, – причем тестом с крайне высоким порогом прохождения.

* * *

В первый день мы позавтракали по отдельности каждый у себя дома, а затем к восьми часам утра все собрались в назначенном месте.

Приехав в школу, я, к своему собственному удивлению, едва ли не кинулся обнимать товарищей – до того был рад вновь наконец увидеть тех вживую. А еще на сборы специально приехали спортсмены-выпускники – надо сказать, выпускников этих оказалось так много, что первое время я непроизвольно держался от них в стороне, чувствуя себя в их присутствии крайне неловко.

Отлынивать от обязанностей я, даже и не думал, однако не могу отрицать: среди всей этой атмосферы от мыслей о скорой спартанской жизни в животе скручивался тугой комок нервов.

Буквально в первые же два часа началась тренировка, по наполнению и интенсивности в разы превосходившая обычные. И хотелось бы сказать, что чего-то такого мы и ожидали, но все же нет – такого никто из нас не ожидал почти наверняка. И тем не менее мы крепились, как могли: падали, снова поднимались, скулили от изнеможения, хватались за животы и поясницы, когда становилось совсем невмоготу, но выжимали из себя все жизненные соки и двигались дальше, навстречу окончанию тренировки – а окончание это нам в те минуты только снилось.

В небольшом перерыве, устроенном лишь для того, чтобы каждый смог, наконец, что-нибудь попить, спортзал наполнился обреченными стонами.

– Лучше б я помер… – распластавшись на полу, промычал Цуцу́и.

– Че-то я, походу, не выдержу… – выдохнул Кобая́си, обессиленно опустившись рядом с ним на корточки.

– Хлебните для начала, потом уже подыхайте, – усмехнулся Таму́ра, протягивая им принесенные выпускниками напитки.

На время сборов Тамура сделался для нас эдакой доброй мамой-гусыней. Обычно эту роль выполнял Йококава, однако теперь тот, во-первых, стал временным капитаном, а во-вторых – был слишком занят хлопотами вокруг Юсы. Тамура же отлично его заменял, ведь по сути своей был очень схож с Йококавой характерами: всегда заботился о психологическом состоянии товарищей-сверстников, а еще помогал нам шестерым – в частности, Мацуде, с которым всегда объединялся в двойку на парных рейтинговых матчах.

Украдкой наблюдая за выбившимися из сил старшими товарищами, я в панике ощущал одно: садиться и ложиться, подобно им, мне категорически нельзя. Благо, высокая выносливость позволяла держаться на ногах.

Тяжело-то оно, конечно, тяжело… Вот только, если развалюсь на полу, так, наоборот, последние силы и мотивация пропадут. Лучше постою.

Всю тренировку Сакаки сопровождал каждое действие боевым возгласом – подбадривал самого себя.

– Смотрю, ты бодрячком, – обратился я к «братану» после того, как тот закончил переодеваться в новую форму, и передал ему спортивный напиток.

– Так а че, как иначе-то? Я без этих криков точно загнусь. Сам видишь, какая тут жесть творится, – ответил Сакаки, а затем в один глоток жадно осушил бутылку.

– Да ну? А по тебе пока и не скажешь, что ты выдохся.

– Чья бы корова мычала, – довольно хохотнул тот. – По мне, живее всех живых у нас тут как раз ты.

И вдруг перед нами точно из-под земли вырос Мацуда.

– О чем воркуете, голубки?

Раньше, когда мы с «братаном» общались наедине, Мацуда не упускал случая подглядеть за нами со стороны – естественно, улыбаясь, словно хищный кот. Однако в последнее время делать так он все же перестал: как я предполагал, чрезмерное дружелюбие Сакаки в конце концов отбило в нашем сердцееде желание вывести того из себя.

– О том, что у тебя на последних рывках ноги заплетались. Ой-е-е-е, хорошо, что девчонки не смотрели!

Пф-ф-ф, а неплохой подкол. Для Сакаки-то.

– Так были б здесь девушки, они бы и не заплетались, – хладнокровно парировал тот, обтирая пот.

Подкол не достиг цели.

Блин, и как он только умудряется так круто выглядеть, даже когда с него пот ручьями стекает?

– А где близнецы?

– Вроде были там, где питье раздают.

– Как они?

– Нормально, наверное. Болтали, придуривались – все как обычно.

Про близнецов я спрашивал не из праздного любопытства. Дело в том, что, пользуясь своим выгодным положением, Тайити и Ёдзи украдкой от специально приехавших выпускников-надзирателей подменяли друг друга на некоторых упражнениях, чтобы экономить силы. Вот я и беспокоился, как бы те случайно не попались.

С другой стороны, если тренировка продолжится в том же духе, сил у них обоих в любом случае не останется…

– Ладно, с ними все понятно. А вы вообще видели, как Акира старается?

– Ага, он красавчик. Вон, на рывках в последний момент меня перегнал.

– Выносливый, ничего не скажешь.

На сборах Акира демонстрировал весьма многообещающие результаты. Да, на каких-то упражнениях он по-прежнему болтался в хвосте нашего локального рейтинга, однако на других все чаще поднимался в первую его половину – а это, безусловно, был впечатляющий прогресс.

Но лучше всех, разумеется, справлялись Юса и Йококава – они абсолютно на каждом упражнении боролись за первую позицию в топе. Более того, даже управившись с той или иной частью программы быстрее всех не позволяли себе прохлаждаться – переводили дыхание и сразу добросовестно принимались за заминку. И это при том, что любой из нас на их месте уже валялся бы ничком.

«У них вообще есть какой-нибудь предел?» – неоднократно перешептывались мы, изумленно наблюдая за нечеловеческой отдачей нашей двойки асов.

Правда, кое в чем мне все-таки удалось их обойти…Одним из наших упражнений стала своеобразная эстафета. Возможно, такой нетипичный выбор был продиктован стремлением тренера укрепить нашу командную сплоченность, а возможно – нежеланием делать программу тренировок чересчур однообразной, чтобы мы не взвыли вдобавок еще и от уныния.

Присутствующих поделили на четыре команды по пятеро игроков (чтобы сравнять количество, к некоторым из нас присоединились сравнительно недавние выпускники), а по углам спортзала расставили по тубусу для воланчиков. За один заход друг с другом состязались две команды, и так – всего шесть раз, пока каждая не сыграла бы против каждой.

Первые бегуны обоих команд стартовали одновременно из диагонально противоположных углов зала – хватали тубус, обегали полный круг в одинаковом направлении и передавали тот следующему участнику. Игра заканчивалась лишь тогда, когда бегущий участник одной команды догонял вражеского бегуна и осаливал его тубусом. Таким образом, даже одно соревнование из шести могло затянуться надолго. В придачу к этому команды составили так, чтобы ни одна не имела значительного преимущества перед остальными с точки зрения легкоатлетических навыков, поэтому шансы на победу изначально были примерно равны. В конечном счете все решала не столько скорость, сколько выносливость – кто первым выдохся, тот и проиграл.

В этой эстафете наша команда обыграла всех соперников: с легкостью отделала команду Юсы с Тайити, разнесла команду Йококавы и Мацуды, а также, пусть и с небольшим отрывом, но победила команду, где были Ёдзи и Сакаки.

Очередность нашего выхода – или лучше сказать «выбега»? – на правах самого смышленого установил Акира. Согласно его плану я бежал третьим, за мной – Тамура, а юный гений замыкал цепочку. Как вскоре стало понятно, расставляя нас именно таким образом Акира все просто идеально просчитал, ведь эта связка стала залогом нашей череды побед.

Нехорошо, конечно, нахваливать себя, однако гены отца-легкоатлета определенно дали мне неплохую фору в игре: я не только крайне быстро бегал, но и отлично контролировал тело на поворотах за счет плавного наклона корпуса и отсутствия резких, размашистых движений. Все это в совокупности с идеально рассчитанными моментами передачи «палочки» позволяло мне минимизировать ненужные задержки.

А Тамура же, как выяснилось, еще с младшей школы участвовал во всевозможных эстафетах, поэтому каждое его движение к этому моменту было отточено до автоматизма. Можно сказать, он умел все то же, что и я, но даже еще лучше.

Едва получив тубус от второго нашего бегуна, я с молниеносной скоростью оказывался у противоположного угла и под окрыляющие крики товарищей по команде: «Вперед, Мидзусима!», «Давай, ты его загонишь!», «Они уже нервничают!» – как можно скорее завершал свой круг, на каждом новом повороте все больше сокращая дистанцию между собой и соперником.

Следом тубус перехватывал Тамура, который за последующий круг урезал эту самую дистанцию еще сильнее, а под конец передавал эстафету Акире – тому оставалось сделать лишь последний рывок и догнать вражеского бегуна, с чем он чудесно и на удивление проворно справлялся. В общем, наше трио работало слаженно и без осечек, а главное – крайне эффективно.

По окончании каждой эстафеты Акиру в нашем углу встречали как суперзвезду. Тот еще даже не успевал как следует отдышаться, а мы с ребятами уже набрасывались на него со всех сторон, радостно улюлюкая и обсыпая того похвалами: «Молодца, умник!», «Хоро-о-о-ш!», «Наш герой!» Кто-то трепал паренька по волосам, кто-то по-приятельски обхватывал его шею сгибом локтя, кто-то тормошил за плечи, а тот тем временем, несмотря на непреднамеренную грубоватость наших действий, светился от счастья. А уж в момент, когда Акира нагнал и, переборов стеснение, посмел осалить самого Юсу… тут одобрительно зашумели даже другие команды!

По итогам эстафеты две команды, проявившие себя хуже всех, ожидала штрафная тренировка. Мне, казалось, волноваться было не о чем: лишь один раз мы с парнями допустили оплошность, выронив тубус на бегу, – эта заминка лишила нас преимущества, из-за чего пришлось пробежать еще несколько кругов до победы – но в остальном мы справились отлично. Однако стоило нам выдохнуть и расслабиться, как…

– Команда «А», – важно заговорил господин Эбихара, поднявшись со своего места. – Вы выронили тубус, тем самым упустив отличный шанс. А теперь представьте, как ведете на корте с большим отрывом, набираете двадцать очков, а затем резко сдуваетесь и позволяете соперникам нагнать и обогнать вас в считанные минуты. Надеюсь, аналогия ясна. Поработайте над концентрацией. Так, теперь команда «С». Кое-кто из вас постоянно бежал в умеренном темпе. Боитесь растратить все силы раньше времени? Самоконтроль – это, конечно, важно, но только не на тренировках. Здесь вам нужно научиться его порой отпускать, иначе так никогда и не сможете прыгнуть выше головы. То, что вы сейчас считаете своим пределом, на самом деле никакой не предел, а лишь очередная ступень на пути к раскрытию полного потенциала ваших возможностей. Поработайте над силой воли. Всем все понятно?

Разумеется, нам было понятно: понуро кивнув, мы, как и ребята из команды «С», занявшей второе место, не сговариваясь и не дожидаясь прямого приказа от тренера отправились вместе с остальными выполнять штрафные рывки. Конечно, было немного обидно, но с другой стороны – в тот момент я как никогда почувствовал себя единым целом со сборной. Да и, уверен, не я один.

Обеды на сборах, как выяснилось, были домашними – их вызвались по очереди готовить для нас мамы нескольких ребят из клуба на небольшой кухоньке, обустроенной в кабинете домоводства.

Поначалу я был уверен, что от изнурительной тренировки в жару есть мне совершенно не захочется, однако стоило лишь немного подождать и охладиться, как пустой желудок немедленно затребовал своего – тело как бы невзначай напоминало, что ему, вообще-то, нужно топливо в том числе и для второй половины дня. В итоге я с огромной охотой плотно пообедал – тем более, что приготовленная с любовью домашняя еда в тех условиях ощущалась не иначе как райскими яствами.

Признаться, мельком поглядывая на соклубников в столовой я ото всей души мысленно благодарил родителей за то, что привили мне привычку как следует питаться три раза в день. Дело в том, что, помимо меня, хорошим аппетитом тогда могли похвастаться разве что Сакаки и еще пара-тройка парней, а вот для остальных обед, судя по всему, стал нелегким испытанием. Кого-то подташнивало при виде еды, кому-то, как и мне недавно, кусок не лез в горло от усталости и духоты, а кто-то попросту был придирчивым едоком. Некоторые даже втихую начинали было перекладывать остатки своих порций в тарелки тех, кто явно не отказался бы от добавки, однако быстро передумывали (вероятно, пугались возможного выговора от тренера или выпускников) и в итоге так и оставались сидеть над едой с непроницаемыми, ничего не выражавшими лицами – один в один монахи, выдерживающие аскезу. И если честно, выглядели они в тот момент во много раз изможденнее и печальнее, чем во время самых тяжелых тренировок.

После полудня солнце принялось палить нещаднее прежнего, и спортзал превратился в самую настоящую сауну, разве что нисколько не расслабляющую. К тому моменту пот с нас уже не просто тек ручьями, а лился водопадами, и спортивная форма, насквозь промокшая, быстро пришла во временную негодность.

В перерыве между тренировками Кобаяси стало плохо – внезапно он тяжело рухнул на корточки, вот-вот грозясь упасть в обморок прямо в липкой влажной одежде.

– Утида, Мидзусима, сменную форму для Кобаяси, живо! – скомандовал господин Эбихара.

Мы пулей сбегали за формой, обтерли старшего товарища от пота и помогли тому переодеться, а Сакаки, быстро сообразив, в чем дело, принес ему попить. Кобаяси молча принял нашу помощь и жадно осушил до дна бутылку, однако сил у него по-прежнему не было даже на благодарность – весь перерыв бедняга так и просидел на полу в одной и той же позе. Но, поразительное дело – стоило Акире, стоявшему с секундомером в руке, объявить: «Одна минута до конца перерыва!» – как Кобаяси, до тех пор не подававший признаков жизни, поднялся на ноги и поплелся вставать в строй с остальными ребятами.

– Да-а… Вот он – дух Минато! – глядя на эту картину, пораженно шепнул мне Сакаки.

Тренировки окончились, когда на часах уже давно перевалило за девять вечера. Прозвучит странно, но за весь первый день сборов мы даже ни разу не взяли в руки ракетки – просто мучились монотонной чередой базовых, но от этого не менее выматывающих физических упражнений, под конец разбавленной разве что коротким перерывом на ужин. Но расслабляться было рано, ведь первогодкам предстояла еще уйма вечерней работы: прибраться в спортзале, в несколько подходов отнести грязную форму в прачечную, а потом все в те же несколько подходов разнести ее, уже чистую, по комнатам. А еще надо было принять ванную, посетить общее собрание – короче, не продохнуть.

Минуло за полночь, когда мы с Сакаки и Мацудой, прижимая к груди свежевыстиранную одежду, вернулись к себе. И вроде бы – здравствуй, заслуженный покой… но нет. Внутри нас поджидал сюрприз: прямо на наших футонах о чем-то буднично болтали Юса и Йококава.

– Э-э-э, извините? Вы, наверное, ошиблись комнатой, – неуверенно обратился к ним Сакаки.

– О, вы уже все? – нисколько не смутившись, поинтересовался в ответ наш временный капитан.

– Да, мы закончили, – Мацуда учтиво склонил голову.

– Какие расторопные первогодки в этом году. У нас, помню, на все про все часа два уходило, – протянул «принц», ничем не демонстрируя даже малейшего намерения подняться с футона.

– Так это потому, что ты, дружище, болван неприспособленный. Он даже стиралкой пользоваться не умел, представляете? А еще в душ, видите ли, стеснялся со всеми ходить, поэтому ночью мылся в одиночку. Водяной ниндзя, чтоб его. Ну дурак, а?

От откровения Йококавы я едва не прыснул, однако сдержался и остановился на простой доброжелательной улыбке – открыто соглашаться с последним утверждением было категорически опасно для здоровья.

– В одиночку? Ага, как же, – неприязненно скривился Юса. – Ты ведь помнишь, что тогда сборы были еще и у клуба кэндо́? Ну так вот, имел разок удовольствие быть потревоженным в душе их толпой. Честное слово, никогда в жизни так быстро не мылся…

О, а сейчас, вроде, сборы вместе с нами проходят дзюдоисты. Тайити с каким-то своим одноклассником из их клуба сейчас в душевой общался.

Сказать по правде, тот факт, что мой кумир ревностно пекся о своих личных границах и приватности, стал для меня неожиданностью. В моих глазах он производил впечатление человека, который без малейшего стеснения мог бы расхаживать по спортзалу хоть абсолютно нагим, да при этом еще и чувствовать себя хозяином бала.

С другой стороны, если так подумать, он и на тренировках всегда кладет свою сумку подальше от остальных… Наверное, чтобы если придется переодеваться, то делать это побыстрее у всех за спиной?

Невольно я принялся копаться в воспоминаниях в попытке выудить хоть одно, где Юса прилюдно переодевался. Не вышло. Вот плечистый Йококава с обнаженным торсом, накинув на плечи полотенце, пьет воду в перерыве – это да, таких воспоминаний у меня в голове было навалом. А вот с «принцем бадминтона» похожих совсем не оказалось: то ли я не помнил, то ли и вправду ни разу не видел его таким. Хотя, возможно, я просто не обращал внимания, ведь иной раз даже боялся взглянуть в сторону кумира – настолько велик был мой трепет перед ним. Да и вообще, не то чтобы мне так уж хотелось увидеть его тело. Просто интересное наблюдение, не более.

Тут в дверь постучали, а затем в проеме показались головы Тайити и Ёдзи.

– Мы закончили с сушкой!

Я-я-ясно. Похоже, наши асы скинули стирку на близнецов, а сами тем временем перебрались в соседний – наш, короче говоря, – номер.

– Ну, раз так, нам, пожалуй, пора. – Юса, наконец, поднялся с места и направился к двери.

Прежде, чем летящей походкой покинуть комнату, «принц» будто бы нарочно прошелся ногами по всем трем нашим футонам. Совесть его либо совсем не мучила, либо же в ее роли выступал Йококава: выходя вслед за другом, тот развернулся, поднял руки в извиняющемся жесте и неловко улыбнулся, как бы говоря: «Не держите зла на придурка, лады?»

Когда «звездный дуэт» вышел, Мацуда тихо – так, чтобы не услышали за стенкой – вздохнули безропотно принялся поправлять свой футон. Мы с Сакаки последовали его примеру. Близнецы меж тем пожелали нам спокойной ночи и ускакали к себе – хотели, должно быть, как можно скорее принять горизонтальное положение (и я их в этом желании полностью поддерживал).

Стоило двери за братьями захлопнуться, как Сакаки моментально провернул ключ в замке, после чего с разбегу занырнул в футон и испустил полный облегчения мычащий стон.

– Как дите малое, ей богу, – тяжело вздохнул я, нарушая едва воцарившееся молчание.

– Кто, я? – Мой «братан» чуть высунулся из-под одеяла.

«Ты тоже иногда, конечно, но не до такой степени», – подумал я, а вслух ответил:

– Да нет… Юса.

С тех пор, как стартовали сборы, безупречный образ кумира в моей голове начал потихоньку идти трещинами. Уже в течение первого дня у меня успело сложиться впечатление, что вне корта Юса, пожалуй, был человеком далеко не идеальным – слегка заносчивым, высокомерным, нахальным, а в чем-то и вовсе инфантильным.

– Ну, типа, без ракетки-то он такой же человек. К тому же на год нас старше. Да и ваще, не во всем же ему звездой быть.

Что ж… В принципе справедливое замечание.

– Ну и Йококава тоже хорош. Подыгрывает ему, хво-остиком но-о-оси-и-тся-я-я… – напоследок одновременно с зевком протянул мой напарник, а следом мгновенно отключился.

На минуту-другую комната погрузилась в сонливую тишину, нарушаемую лишь шумным сопением Сакаки.

Спустя какое-то время Мацуда приподнялся на футоне, пристально всмотрелся в его сторону и, по-видимому, убедившись, что тот точно спит, заговорщицки прошептал:

– Пс-с, Мидзусима, ты хватай за ноги, а я возьмусь с изголовья. – С этими словами он указал пальцем на переднюю часть футона Сакаки.

– Ты чего удумал?

– Отнесем его в самый дальний угол.

– А на фига?

– Он храпит похлеще буровой установки и ворочается, как мельничные лопасти. Хочешь спать рядом с ним – тоже иди в угол, а я такое терпеть не собираюсь.

– Погоди, а ты откуда об этом знаешь?

– Он у меня пару раз с ночевкой оставался. Я тебе клянусь, это кошмар.

– С… с ночевкой?

Такого поворота я точно никак не ожидал. Уж кто-то, а Мацуда и Сакаки определенно не выглядели закадычными друзьями, устраивающими ночные посиделки. Да еще и несколько раз.

– Что, ревнуешь?

– Да ну тебя.

Разве что немножко завидую.

– Там ничего такого. Просто ресторан его родителей находится как раз недалеко от моего дома, вот и все.

О том, что родители Сакаки держат семейный ресторанчик западной кухни в районе Канадза́ва, я знал. Помнил даже, как друг жаловался: «Бесит, когда предки просят подсобить там после школы. Ну, не – не прям бесит, просто неудобно, жуть. Дом в одной стороне, рестик – в другой, школа – вообще в третьей…»

– А я живу только с отцом, да и то он постоянно в командировках. Приходится есть в одиночку, но это довольно уныло, поэтому периодически куда-нибудь выбираюсь.

– Э-э-э…Ясно.

Впервые слышу что-то новое о его жизни.

– Ну вот, увидел как-то раз заведение с хорошими отзывами, решил зайти, а там, представь себе – Сакаки-официант. Узнал, что я живу рядом, ну и с тех пор повелось, что стал у меня периодически ночевать в дни перед утренними тренировками.

Да, могу понять, почему это удобно. Ведь семья Сакаки живет далековато, аж на станции Кибогао́ка. Туда даже если на машине родителей возвращаться – все равно поздно выходит, аж после смены. Только приехал – уже сразу баиньки пора, да и то не выспишься толком.

– А отказывать неудобно как-то, его родители меня несколько раз бесплатно кормили… Ну, есть и плюсы – у него энергетика такая, знаешь, как у большой дружелюбной собаки. Очень помогает отвлечься от переживаний.

– Да ладно?

– А то ж ты не знал. На вид-то он шкаф шкафом, а вот здесь… – На последнем слове Мацуда ткнул Сакаки в грудь. – …сама доброта. Я рядом с ним у себя дома так расслабился, что, наверное, как на духу выложил чуть ли не все про свою жизнь. Будто к психологу сходил, ну или исповедовался.

– Понятно…Интересно, буду знать.

Однако из диалога я так и не сумел уловить, что Мацуда в целом чувствовал по поводу своих семейных обстоятельств – все это он рассказывал со своим типичным каменным выражением лица, считать по которому что-либо было попросту невозможно. Но то, что Сакаки относится к эмпатичному типу людей, которые искренне переживают о своих близких, я понял наверняка.

– Так, ладно, доброта добротой, но его храп я не вытерплю, да и случайно получить во сне ногой в лицо тоже не горю желанием. Поэтому давай его двигать, иначе этой ночью я совершу жестокое убийство.

– Ты сейчас серьезно?

– Я сейчас – серьезнее некуда!

В итоге мы общими усилиями сдвинули футон Сакаки – вместе с самим Сакаки – в дальний угол, а потом вдруг вспомнили, что из-за вторжения старших напрочь забыли повесить сушиться свою одежду. Пришлось потратить еще немного времени еще и на это дело, и лишь затем мы, наконец, со спокойной душой улеглись обратно.

– Ладно, все, я спать, – напоследок пробурчал товарищ и, засунув в уши беруши, с головой нырнул под одеяло.

Беруши меня, надо сказать, удивили – основательная подготовка, ничего не скажешь. Правда, позже я поинтересовался у Мацуды на этот счет и выяснил, что тот купил их лишь когда узнал, с кем ему предстоит делить комнату. Вернее сказать, не просто купил, а молнией сорвался с места и побежал в ближайший супермаркет.

Я тоже улегся, повернувшись к «братану»-храпуну спиной и отодвинувшись от него как можно дальше. Берушей или хотя бы ваты у меня не было, я обошелся наушниками – сделал звук чуть громче среднего, поставил плейлист на случайное воспроизведение и закрыл глаза. Услышать я ожидал треки любимых групп или хотя бы какую-нибудь заглавную тему анимэ, однако вместо этого первым делом в ушах зазвучали ритмично повторяющиеся английские слова – видимо, эту песню мне под шумок добавила Рика. И хотя поначалу я разочаровался, а тянуться за телефоном и переключать трек было уже откровенно лень, размеренная мелодия на иностранном языке, напротив, магическим образом убаюкала меня в мгновение ока, и до самого пробуждения в шесть утра я спал как младенец.

Сакаки, который по всем законам обязан был проснуться раньше нас, вопреки всему разлепил глаза последним.

– А че, в смысле… Как я умудрился-то? – заспанно пробубнил он по пробуждении.

За время сна Сакаки действительно много чего умудрился: во-первых, как-то выбраться из футона, во-вторых, сразу же после немилосердно отработать на том особый лежачий стиль тхэквондо и пнуть его куда-то в противоположный конец комнаты, а в-третьих – под конец с комфортом устроиться на полу, уткнувшись лицом в мою спортивную сумку. Так он и проснулся. Другими словами, по сравнению с положением, в котором мы его оставили, «братан» сместился на целых два метра и развернулся на двести семьдесят градусов (и нет, я совершенно точно уверен – именно на двести семьдесят, а не на девяносто). Наверняка в итоге Сакаки даже не понял, что мы его вообще куда-либо оттаскивали, ведь своим «великим переселением» за ночь преодолел все выкроенное нами расстояние обратно.

Давясь с трудом сдерживаемым смехом, мы с сообщником решили поторопить беднягу, типа: «Давай, шуруй умываться» и «Мы уже идем еду покупать, шевели булками». Только тогда тот более-менее сориентировался в пространстве и торопливо кинулся переодеваться и приводить себя в порядок. Когда же он наконец собрался, к нам присоединились близнецы и Акира, и так мы вшестером отправились за покупными готовыми завтраками.

* * *

Тренировки второго дня летних сборов начались в девять утра.

На этот раз дела обстояли еще жестче – череде еще более разнообразных и продолжительных упражнений не было видно конца и края.

Парней, что без сил падали прямо посреди тренировки, стало еще больше, чем днем ранее. Причин на то, как мне кажется, было несколько. Первая заключалась в том, что после вчерашних занятий у всех нас самым нещадным образом болели мышцы. Я, разумеется, не был исключением из правил – еще с утра, поднявшись с пола, я просто не мог не обратить внимание на страшную ломоту в теле. Первое время я наивно полагал, что предстоящая физическая активность притупит ощущения, однако…должен признать, я еще никогда так не ошибался: по ходу тренировки боль лишь усилилась и при малейшем движении, казалось, острыми разрядами тока пробегала по каждой клеточке тела.

Второй же причиной по-прежнему была жара. Уже позже я узнал, что температура в этот день достигла максимального показателя за лето, перевалив далеко за прогнозируемые ранее тридцать семь градусов. Если накануне спортзал ощущался сауной, теперь мы натурально варились в адском котле. Даже исключительно выносливый и терпеливый тренер, обычно вполне невозмутимо наблюдавший за нашими страданиями со стороны, на сей раз с трудом шевелил рукой, удерживая в пальцах веер.

Посреди всех этих мучений тягу к жизни во мне поддерживала лишь мысль о предстоящем обеде. Ровно в полдень первая тренировка завершилась, и мы, с трудом волоча по полу уже вконец отваливающиеся ноги, поплелись в столовую. Как оказалось, нас поджидал приятный утешительный приз – целая уйма еще более разнообразных и аппетитных на вид, чем вчера, блюд.

При виде этого великолепия даже старшие, еще пару-тройку минут назад твердившие о полном отсутствии аппетита, вмиг взбодрились и взбудораженно загалдели:

– Ого-го! Да здесь прям отельный сервис!

– Же-е-есть, будто ресторан…

Но Сакаки вместо того, чтобы куда-нибудь усесться, подбежал к господину Эбихаре.

– Тренер, разрешите отлучиться на минутку? Одна нога здесь, другая там, честное слово! – бойко отчеканил он, но вопреки интонации отчего-то принялся неловко топтаться на месте.

– Не так быстро, – ответил ему мужчина со знающей мягкой улыбкой. – Сначала поешь. Потом уже сходишь куда нужно вместе с товарищами. Уверен, они еще на какое-то время задержатся в кабинете домоводства.

– Хорошо, я понял. Прошу прощения.

– Я понимаю, что ты чувствуешь, парень. Ну, иди, наслаждайся обедом.

– Так точно!

Когда крепкий товарищ устроился за столом, мы дружно выпрямились по команде Йококавы, а затем в унисон проголосили на всю столовую:

– Приятного аппетита!

Среди стройного хора особенно отчетливо выделялся голос Сакаки – и без того обычно громкий, в тот момент он и вовсе заглушал все остальные.

– У тебя что-то случилось? – осторожно поинтересовался я.

Сакаки еще не успел ничего сказать – был слишком занят поглощением обеда, на который уже успел накинуться со зверским аппетитом, так что за него ответил сидевший напротив Мацуда.

– Не думаю. Просто все, похоже, готовили его родители.

– Реально?

Мацуде в целом в этом вопросе доверять было можно – как-никак, он не раз и не два ел в ресторане родителей Сакаки, поэтому наверняка узнал, так скажем, почерк шефа с первого взгляда.

– Хм… – «Братан» довольно кивнул с набитым ртом. – Здефь фше наши шамые топовые бвюда!

– О-о-о… То-то я думаю, на вид настоящее объедение.

Теперь понятно. У нас здесь не «будто ресторан». Это и есть ресторан.

– Еф давай! На вкуф вообфе бомба! – поторопил меня Сакаки и с нечеловеческой скоростью продолжил поглощать свою порцию.

Со всех концов стола доносилось восторженное:

– Вкуснотища!

Разумеется, мы с Мацудой, братьями Хигасияма и даже Акирой, который обычно ел довольно мало (а теперь, вероятно, не мог позволить себе воздержаться как минимум из уважения) тоже принялись резво и не в слишком культурной манере опустошать тарелки, пока на тех не осталось ни крошки.

Покончив с обедом и получив дозволение господина Эбихары, мы – первогодки – направились в кабинет домоводства. А когда зашли туда, потрясенно застыли с раскрытыми ртами: помимо родителей «братана», в помещении хлопотали мамы братьев Хигасияма, Акиры… и даже моя! С другой стороны, если так подумать, удивляться нечему: в конце концов, будь господин и госпожа Сакаки хоть трижды мастерами своего дела, наготовить вдвоем еды на, включая выпускников, тридцать с плюсом человек, а потом еще и сервировать огромный стол – задачка отнюдь не из легких. Очевидно, без посторонней помощи они бы не обошлись.

– Ну что, понравился вам обед? – спросил у нас отец Сакаки, глядя на единственного знакомого ему парня, Мацуду.

– Да, разумеется, было очень вкусно. Большое вам спасибо за угощение, – отчего-то немного понуро ответил тот.

– Кстати говоря, все продукты и необходимую посуду сегодня рано утром сюда привез твой отец на машине. Но сейчас его, к сожалению, здесь нет – сказал, что из-за работы не сможет заскочить днем.

– Что, правда? – Глаза Мацуды мгновенно широко распахнулись от изумления.

– А то ж. Видишь, вон там арбузы, дыни и бананы лежат? Его рук дело.

– Кхм, вот как, – на сей раз товарищ слегка смущенно опустил глаза в пол.

Должно быть, при виде целой компании чужих родителей Мацуда автоматически решил, что только его семья не приняла участие в мероприятии, и почувствовал себя ужасно неловко. А Сакаки-старший, бывший в курсе его жизненной ситуации, быстро уловил ход его мыслей и потому прилюдно засвидетельствовал обратное – так не только Мацуда, но и все остальные присутствующие убедились наверняка: его занятой отец не остался в стороне.

Господин Сакаки прямо копия сына. Ой, точнее, наоборот… Выглядит крупным и суровым, а сердце доброе. «Отцовские гены», похоже, реальная вещь.

– Огромное вам спасибо, что вызвались помочь, несмотря на занятость! – спохватился «братан» и, обведя взглядом наших родителей, склонил голову в учтивом поклоне.

Мы, конечно, незамедлительно повторили за ним.

– Да что вы, мальчики, о нас не беспокойтесь. Мы только рады помочь, а вы лучше сосредоточьтесь на тренировках, – заботливо ответила моя мама.

Госпожа Хигасияма, судя по всему, крайне схожая с ней характерами, подхватила:

– Отплатить добром вашим старшим товарищам и тренеру – наш долг как родителей. Они ведь заботятся о наших любимых детках, пока нас нет рядом.

Близнецы, по-прежнему не произнесшие ни слова, синхронно кивнули.

– С вашего позволения, мы уже пойдем обратно, нам еще нужно прибраться в столовой. Еще раз благодарим вас за восхитительный обед. Ой, и не забудьте поесть сами, пожалуйста! – в своей коронной не по-подростковому вежливой манере произнес Акира, а мы, естественно, еще раз поклонились.

– Акира, милый, я тебе еще принесла домашнее желе. Покушай вечером вместе с ребятами, хорошо? – напоследок ласково добавила госпожа Утида, обезоруживающе улыбнувшись.

Наш юный гений сконфуженно кивнул, и на этой греющей душу ноте мы покинули кабинет домоводства.

* * *

На второй день сборов с «домашними» обязанностями мы управлялись уже проворнее, поэтому после обеда быстренько навели порядок в столовой и поспешили в здание общежития – следующая тренировка начиналась в полтретьего, а до тех пор у нас было время насладиться столь необходимым отдыхом в блаженной прохладе. Вернувшись в комнату, Мацуда достал из сумки какую-то книгу и погрузился в чтение, а Сакаки, бросив: «Слышьте, разбудите меня потом», – завалился на тихий час. Я же предусмотрительно отсел от того подальше, достал приставку и начал партию в мобильной версии го.

Не прошло и пяти минут, как к нам безо всякого приглашения нагрянули братья Хигасияма и Акира – второй, судя по смущенному виду, приходить не собирался, однако не нашел способа противостоять напору близнецов.

– Че это у тебя тут? – Тайити плюхнулся на футон Мацуды и заглянул в его книгу.

– «Исповедь неполноценного человека» Осаму Дадзая. Домашнее чтение на лето, – хмуро ответил тот: наглое вторжение в свое личное пространство его, вероятно, совершенно не обрадовало.

Я предпочел сделать вид, что не услышал реплику – планировал разделаться с домашним чтением через манга-версию, чтобы потом хотя бы с горем пополам написать по нему сочинение. Но если бы ребята об этом прознали, какой-нибудь Ёдзи как пить дать пошутил бы, что «неполноценный человек» – как раз таки я сам.

А оно мне не надо.

– У-у-у! Тяжко, наверное, учиться на подготовительной, – хихикнул Ёдзи.

– Хочешь сказать, вам на спорткурсе домашку не задают, что ль? И вообще, Акира вон вообще на продвинутой учится – ему еще тяжелее, – слегка раздраженно заметил Мацуда.

– Кхм, ну, лично я вовсе не жалуюсь, – произнес в ответ юный гений. – К тому же все школьные задания на лето я выполнил. Правда, осталось еще немного репетиторских…

– У тебя что, еще и репетиторы есть?! – Ёдзи едва не поперхнулся воздухом.

– Только один. Ну, не совсем репетитор, просто друг моего старшего брата. Подготовительные курсы я посещать не могу – там расписание накладывается на тренировки, – поэтому он периодически помогает мне наверстывать проблемные места.

– Ну вы, блин, даете… – Близнецы в унисон вздохнули, а затем искоса взглянули в мою сторону, как бы говоря: «Только ты нас и понимаешь, правда же?»

Ага, понимаю, конечно, но не надо меня сейчас впутывать в эту беседу.

– А тебя, смотрю, домашка не волнует? В игрульки рубишься? – Ёдзи переключился на меня и, подобравшись со спины, через плечо уставился в экран моей приставки. – Че это? «Реверси»?[26]

Партия как раз приняла щекотливый оборот, и мне, честно говоря, хотелось на ней сосредоточиться, поэтому в ответ Ёдзи я лишь коротко и угрюмо бросил:

– Нет, го.

– Но на «Реверси» похоже? – Близнец моего недовольства то ли не заметил, то лине придал ему ни малейшего значения.

– Разве что цветом камней, – буркнул я тем же тоном.

Ну, хотя… Что здесь, что там нужно захватывать территорию противника. Но честное слово, отцепись ты от меня!

– О! Ты, походу, побеждаешь. Побеждаешь же, да?

И поэтому тебе прямо жизненно необходимо меня подергать, да? Мне, вообще-то, кровь из носу надо сейчас победить, иначе на вторую половину тренировки я приду без настроения.

– Мидзусима, ты что, увлекаешься го? – с выражением легкого недоумения на лице присоединился к нашему диалогу Акира.

Удивительно, но, в отличие от Ёдзи, его вмешательство меня ничуть не разозлило.

Хм-м, а ведь после поступления в Минато я почти забросил го. Наверное, логично, что парни не знают о моем хобби.

– Ну так, немного…

– О! – Акира бегло кинул взгляд на часы, проверяя, как долго еще продлится перерыв, после чего предложил – А может, сыграешь со мной? Только не на приставке, а по-настоящему, в общей комнате.

– А там что, есть гобан?

Пожалуй, сыграть партейку с нашим гением я вполне не против.

– Да, конечно! Сейчас ведь сборы, в том числе у клубов го и сёги.

– Сборы? У настольщиков? Что они там тренируют, силу хвата камешков? – Ёдзи свел брови на переносице.

Акира лишь пожал плечами – видимо, про сборы клубов настольных игр знал немногим больше нашего.

– Ну, раз так, пойдем сыграем, почему нет?

Я поднялся с футона, и мы покинули номер. Близнецы зачем-то потащились за нами. Уверен – до тех пор изо всех сил пытавшийся сконцентрироваться на чтении Мацуда в этот момент облегченно выдохнул.

В общей комнате Акира действительно в мгновение ока раздобыл гобан, причем на удивление куда более приличный, чем я себе представлял.

– Желаю удачи, – произнес он, когда мы уселись по разные стороны стола.

Следом мы кивнули друг другу в знак уважения, и игра началась.

Поскольку о способностях друг друга мы не имели ни малейшего представления, камни распределили случайно, методом запрятывания в кулаках. Акире достались белые, мне – черные. В общем, первый ход был за ним.

Как и следовало ожидать, наш отличник оказался довольно хорошим игроком, но все-таки со мной сравниться не сумел – как-никак, а дедушка учил меня премудростям го еще с малолетства и с гобаном я подружился значительно раньше, чем с ракеткой и воланчиком.

– Все, – в конце концов, признавая поражение, потупил взгляд паренек.

– Что «все»? – непонимающе пробормотал Ёдзи, до тех пор молча (слава богу) наблюдавший за ходом партии у него из-за спины.

– В смысле – я проиграл.

– А что, ты разве уже проиграл? Вон же, есть еще возможность захватить пару участков. Просто поднажми – может, и выкарабкаешься! – Близнец озадаченно выпятил надутые бантиком губы.

– И правда. Тренер ведь учил никогда не сдаваться до последнего, – согласился Тайити, ободряюще подтолкнув Акиру в спину.

– Нет-нет. В данном случае я так или иначе заведомо проиграл. Мидзусима – очень сильный противник, он словно читает наперед все мои ходы. Так что сейчас я уже в тупике, нет смысла тянуть дальше. На самом деле с таким уровнем… Думаю, если бы Мидзусима поучаствовал в турнире старших школ, даже смог бы пройти на национальный этап.

В целом, Акира был почти полностью прав: глазу новичка, конечно, такие тонкости не заметить, но вот более-менее опытные игроки навроде него сразу понимают, когда поражение уже неизбежно и проще сразу сдаться, нежели растягивать время почем зря. Однако у него еще оставался шанс на победу – пусть маленький, но все-таки шанс. Но сейчас он либо его не замечал, либо же справедливо рассудил, что времени до конца перерыва осталось всего ничего, и потому решил закругляться.

– А ну-ка, Мидзусима. Если он сейчас сделает ход, то куда? – Ёдзи, похоже, не поверил его словам и решил меня проверить.

– Скорее всего, сюда. – Я передвинул один из белых камней на предполагаемую клетку.

Акира утвердительно кивнул.

Затем я собственноручно совершил еще пять ходов и за себя, и за противника, наглядно демонстрируя близнецам возможное развитие партии вплоть до своей победы.

Закончив, передвинул один из своих камней на другую клетку и задумчиво проговорил:

– Но вот если бы в конце я пошел сюда, то…м-м-м, да, думаю, он бы еще смог побороться.

– О, да? – Акира всмотрелся в ту самую клетку. – Точно, а я и не заметил… Ну и ну, ты и правда настоящий профессионал!

– Вот видите, реально же не надо сдаваться до победного. И вообще, Мидзусимка, а ты чего это скрывал от нас такой талант?

– Да я ничего не скрывал. Просто с момента поступления в старшую школу играл только на приставке, да и противника как-то не находилось…

– А давай, раз такое дело, ты будешь на обеденном перерыве устраивать го-сходки в клубном кабинете? Мы б тоже попробовали, выглядит-то прикольно. Да и надо мозги тренировать… А то мы немножко тупенькие, даже кубик Рубика не осилили.

– Ну…в принципе можно.

Несмотря на то, что все мы учились на разных программах и в разных классах, большую перемену старались всегда проводить вместе: дружно обедали либо в стильно декорированной столовой (видимо, в ней сделали ремонт одновременно с переходом Минато на систему совместного обучения) либо, если погода позволяла, снаружи, расстелив пледы на ухоженном искусственном газоне. После еды нередко шли в клубную комнату настольного тенниса, где соревновались с опытным Акирой, или просто собирались в своем же клубе и занимались всякой унылой ерундой.

Чтобы же как-то разбавить унылость этой самой ерунды, периодически мы придумывали новые развлечения: поначалу играли в покер, затем перешли на карточные игры, а сейчас как раз пытались собирать кубики Рубика, однако и последнее занятие потихоньку начинало всем надоедать.

В общем, поиграть для разнообразия в го было, конечно, интересно, но я не был уверен, что кто-то еще, кроме нас четверых, заинтересуется подобным времяпрепровождением – ведь порог вхождения в игру изначально довольно высок, поэтому остальным парням это дело могло быстро наскучить.

С другой стороны, вместо го можно мы могли сыграть в простенькое гомоку[27]. Нам же просто время убить, только и всего.

Я уже было принялся воодушевленно фантазировать, как приношу из дома складной гобан, и мы с друзьями играем в гомоку, как вдруг Акира осторожно похлопал меня по спине.

– Нам уже пора возвращаться, нужно ведь еще разбудить Сакаки. Нехорошо получится, если опоздаем на тренировку.

– Ух ты ж, и правда. – Тайити глянул на настенные часы. – Погнали быстрее!

И мы побежали обратно в комнату. Ворвавшись внутрь, мы с трудом растормошили никак не желавшего разлеплять глаза Сакаки, пришлось и толкать его, и щекотать, разве что не пинать ногами, а после, буквально волоча его, еще заспанного, за собой, понеслись в спортзал. Мацуда уже был там и успел в одиночку подготовить помещение к следующей тренировке, в том числе выполнив нашу часть работы. Даже развесил швабры на стойку!

– Извини, друг.

– Да нормально, я понимаю. Этот бедолага же наверняка еле проснулся? Я его тоже пытался растолкать, но без толку. В итоге подумал, что эффективнее будет прийти сюда заранее и подготовиться за всех.

Поступок Мацуды определенно заслуживал уважения, поэтому мы посчитали должным поблагодарить его еще и дружным поклоном. К слову, голову по-прежнему клевавшего носом Сакаки наклонил Тайити – да с таким напором, что тот едва не впечатался ей в пол.

И вот, началась вторая тренировка второго дня. Поскольку Юсе и Йококаве в перспективе предстояло выступить на осеннем Все японском турнире, на сей раз те занимались по другой программе – соревновались с выпускниками в игровой форме. Ну а мы загибались на уже привычных, но от этого ничуть не менее изнурительных упражнениях.

Спустя два часа нам, наконец-то, впервые с начала сборов разрешили взять ракетки, чему я несказанно обрадовался. Даже подумал в тот миг, что не возражал бы не расставаться с ракеткой до самого конца.

Пусть хоть к руке прирастет, я только счастлив буду.

Дорвавшись до любимых ракеток, до перерыва на ужин мы, точно рыбы, наконец глотнувшие воды, с упоением били по воланам. Теперь нам, казалось, совершенно не мешали ни боль в мышцах, ни жара, ни даже нотации и замечания тренера: мы носились по спортзалу как угорелые и энергично кричали при каждом ударе, как будто еще с утра от усталости не хотели развалиться на полу и больше никогда не подниматься.

– Какие же вы все-таки предсказуемые, – глядя на нас, иронично, однако без укора усмехнулся господин Эбихара и довольно кивнул.

За коротким ужином последовала третья – вечерняя – тренировка, и мы, зарядившись за время небольшой разгрузки, вновь взялись за ракетки. И хотя физически мы были на пределе, а тело молило о пощаде, ноги двигались сами по себе – до такой степени вдохнул в нас жизнь самый обыкновенный спортинвентарь. Зал наполнился скрипучим скольжением кроссовок, глухими шлепками ударов и свистом летящих воланчиков. И должно быть, никогда прежде эти звуки так сильно не ласкали мой слух.

До постелей вновь добрались поздней ночью. Прежде чем лечь, мы с Мацудой по уже знакомой схеме для начала оттащили куда подальше футон – с уже без задних ног спавшим Сакаки – и лишь затем забрались в свои собственные.

Теперь беруши и прочие ушные затычки нам не понадобились – после второго подряд насыщенного тренировочного дня сил не осталось насколько, что мы отключились, стоило головам коснуться подушек. И даже если бы в дополнение к храпу Сакаки за стенкой прямо в то мгновение кого-нибудь шумно колотили, ни я, ни Мацуда ни за что бы не проснулись.

* * *

В третий и четвертый дни мы по-прежнему продолжали выполнять базовые физические упражнения и отрабатывать игровые паттерны, однако теперь завершали эту часть быстрее, а затем переходили к тренировочным матчам. Играли мы как одиночки, так и двойки – я, естественно, объединился в пару с Сакаки и вместе мы попробовали состязаться с различными соперниками.

Что касается моих одиночных матчей, господин Эбихара с радостью дал мне несколько советов по усовершенствованию тактики, а еще немного подсказал, как я могу укрепить защиту.

А вот его совет по поводу нашей с Сакаки парной игры ограничился одной единственной фразой, сопровожденной слегка разочарованным вздохом: «Вам двоим лучше пока не беспокоиться насчет ротации».

Не то чтобы мы с «братаном» совсем не менялись местами и не прикрывали друг друга, но в процессе наших двоек я стал все чаще замечать повторение одной и той же ситуации: Сакаки в основном играл где-то в задней половине корта, а я – в передней. Другими словами, будучи в основном одиночными игроками, мы даже в паре продолжали бездумно придерживаться своих коронных стилей. Из-за этого в сухом остатке выходило так, что в сравнении с даблами, отточившими слаженную ротацию, в нашей паре основная нагрузка ложилась именно на Сакаки, ведь сзади ему приходилось отбиваться сразу за двоих.

В целом, конечно, знаменитый «звездный дуэт» тоже грешил подобной стратегией, но в отличие от нас делал это осознанно, да и к тому же мог себе позволить: непробиваемая защита Йококавы идеально сочеталась с агрессивными атаками Юсы, который в принципе способен был пробить какой угодно удар из любой точки корта.

Проще говоря, наше дуо асов почти не менялось местами вовсе не потому, что не умело этого делать, а потому, что не ощущало в том большой нужды. В необходимый момент они, безусловно, могли быстро подстроиться под ситуацию, но до тех пор им было лучше и проще придерживаться проверенной временем тактики.

– Думаете, нам лучше поменять партнеров? – заметно приуныв, поинтересовался у тренера мой «братан».

– А вы сами как считаете? – Господин Эбихара скрестил руки на груди и отчего-то первым делом посмотрел на меня.

– Лично мне нравится, как играет Сакаки, – немедленно ответил я. – Я хочу дальше тренироваться с ним, а вместе мы станем сильнее!

Конечно, пока что нам далеко до Юсы и Йококавы. Но однажды мы обязательно сможем с ними сравниться! Нужно лишь тренироваться, тренироваться и еще раз тренироваться.

Напарник меж тем стоял, точно в воду опущенный, и безрадостно молчал.

– Ну а ты что же? – на этот раз тренер обратился к нему.

– А я думаю, что Мидзусиме все-таки лучше попробовать поиграть с кем-нибудь другим.

Если не считать близнецов Хигасияма, что еще со средней школы вместе пробивали себе путь к вершине, наши двойки для тренировок составил сам господин Эбихара, исходя из особенностей стиля каждого игрока и сочетаемости их темпераментов.

Лишь мы с Сакаки сплелись в пару еще до распределений тренера, ведь «братан» буквально вцепился в меня с первой встречи – все как-то решилось само собой, ну а я просто принял ситуацию.

И что ты вообще сейчас несешь? Разве не сам так сильно хотел играть именно со мной?

– Для него ведь…любой напарник будет лучше, чем я. Мидзусима с кем угодно сможет добиться успехов, даже близнецов догнать и перегнать. А я его только тяну на дно.

– Мгм-мгм… – Господин Эбихара медленно кивнул. – Ну что, Мидзусима, может, тогда поставим тебя в пару с Мацудой? Он умелый парень, и ротация с ним у тебя пойдет плавнее, чем с Сакаки.

«Братан» уже собирался было что-то ответить, однако я поспешил его перебить:

– Но тренер, я не хочу искать простых путей! Мне главное, чтобы играть было интересно.

– Неужели? Разве тебе недостаточно стать сильнее? Такое уж значение придаешь интересу?

Ну само собой!

Я был искренне убежден: интерес и любовь к какому-либо делу – фундамент для будущего развития и совершенствования. Хотя, возможно, то было и не совсем мое личное убеждение, а скорее непреднамеренное влияние Акиры.

– Да. Без должного интереса у меня наоборот пропадет мотивация становиться сильнее.

– Н-да? Ну надо же.

– Я хочу расти, хочу развиваться, да. Не только в одиночных, но и в парных играх тоже! Однако, прошу прощения, но сейчас я не могу представить рядом с собой никакого другого партнера, кроме Сакаки.

Откровенно говоря, я удивился собственным словам: до той самой секунды я даже не осознавал, что так сильно хочу играть именно с ним. Но стоило мне в полной мере принять это чувство, как я уже не смог удержаться.

– Если ты от меня уйдешь, я вообще больше не буду играть в двойках, – повернувшись к Сакаки, с донельзя серьезным видом вкрадчиво отчеканил я и вновь обратился к тренеру – Это мое окончательное решение, господин Эбихара. – И я отправился обратно на площадку.

Продолжать разговор – пустая трата… да вообще всего. Лучше бы я за это время сделал сто базовых махов – и то больше пользы бы вышло.

Краем уха я еще успел услышать, как тренер, беззлобно усмехнувшись, сказал моему так и оставшемуся стоять на месте напарнику:

– Ну, такие вот дела, парень. Тебе, конечно, придется знатно поработать, но теперь и я хочу посмотреть, какой такой «интересный бадминтон» вы вдвоем сможете показать при должном усердии.

Позже до меня неожиданно дошло: должно быть, господин Эбихара затеял разговор совсем не для того, чтобы подтолкнуть нас к смене партнера, а чтобы помочь мне понять, что, несмотря на все шероховатости нашей игры, ни в каком другом напарнике я не нуждаюсь, да и нуждаться не хочу. Вероятно, еще когда тренер приходил скаутить нас двоих в средней школе и узнал, что Сакаки рвется играть именно со мной, то уже заведомо посчитал: из двух диаметрально противоположных во всем одиночек может получиться весьма интересный дуэт. Правда, на деле дуэт проявил себя далеко не так слаженно, как он изначально представлял, однако от своей задумки господин Эбихара не отказался, а, напротив, провернул такой вот маленький психологический трюк, чтобы наставить нас двоих на путь истинный.

И хотя это осознание на какое-то время заставило меня почувствовать себя ужасно неловко за устроенную перед тренером сцену, ни на него, ни на Сакаки я больше ни капельки не злился.

В последний день летних сборов, около трех часов после полудня, мы наконец полностью расправились с обозначенной тренировочной программой.

На следующие три дня участники клуба освобождались от любых тренировок – наступили долгожданные и вполне заслуженные выходные. Впрочем, несмотря на это, многие планировали продолжить заниматься самостоятельно, пусть и в меньшем объеме – от резкого отказа от физических нагрузок тело рисковало одеревенеть, что пустило бы все наши четырехдневные усилия коту под хвост. Лишь завтра я собирался немного расслабиться, ограничившись легкой пробежкой, а после планировал как можно скорее вернуться к бадминтону. Ради этого я даже связался с Сидзуо и попросил его договориться о том, чтобы мне ненадолго разрешили поучаствовать в клубных занятиях школы Энаяма.

Вскоре после заключительной тренировки в наш групповой чат в мессенджере «ЛАЙН» пришло сообщение от Акиры:

«Ну что, ребята, вы готовы? Собираемся у задних ворот!»

Сегодня у нас намечалось празднование в честь завершения сборов. Сначала мы должны были поехать на барбекю к Акире домой, а потом к морю, посмотреть на прибрежный фестиваль фейерверков – в общем, насладиться всеми прелестями самых обычных летних каникул обычных школьников.

Все это мы планировали провернуть тайком от старших товарищей, исключительно нашей компанией из шестерых человек. Если бы те прознали о нашей задумке, наверняка начали бы бухтеть: «Ну вы и эгоисты!» или «А нас с собой взять не подумали, а?» – поэтому сразу по окончании сборов мы условились собраться у задних ворот школы, предварительно немного выждав, пока старшие разбредутся, а уже оттуда отправиться к Акире.

Мы почти подошли к назначенному месту, как вдруг сзади раздался слегка недовольный голос:

– Вы дорогой ошиблись. Станция – в противоположной стороне.

Едва не подскочив от испуга, мы синхронно обернулись – чуть поодаль стоял Юса, а с ним, разумеется, и его извечная «женушка» Йококава.

– Вот блин, – обреченно шепнул я. – Надо ж было напороться именно на него.

– Что делать будем?

– Может, пусть умник разберется?

– Да, это мысль.

В ответ на наше предложение Акира согласно кивнул, вышел вперед и обратился к «принцу», который неотрывно и с подозрением нас рассматривал:

– Кхм, мы собираемся устроить небольшую вечеринку по случаю окончания сборов.

– О-о, вечеринка, значит? Ну даете, первогодки. Мощно. Хм-м, а может, и нам присоединиться? – протянул в ответ Юса и как-то нехорошо улыбнулся.

Ну да, примерно такой реакции я и ожидал.

А вот юный гений, в отличие от меня, ничуть не заволновался и лишь произнес в своей типичной радушной манере:

– Почему бы и нет? Если хотите, пойдемте с нами. Что думаете?

– Ты че делаешь?! Дурак, что ли? Зачем?! – едва слышно завозмущался Сакаки, недовольно щелкнув языком и зачем-то укрывшись за моей спиной (ей богу, как будто мне под силу его спрятать!).

О нет, Акира совсем не дурак. Уверен, он что-то задумал.

– А что, мы вас не будем смущать?

– Нет, конечно, нет! Чем больше народу, тем веселее! Кстати, в меню у нас сегодня «Чингисхан»[28].

– «Ч-чингисхан»? – Голос Юсы предательски дрогнул, выдавая неподдельное смятение.

Йококава же, судя по выражению лица, в ту секунду едва сдержал почему-то подступивший приступ хохота.

– Э-э-э, кхм, звучит интересно. Но я, пожалуй, все-таки откажусь, у меня сегодня есть планы на Йококаву, – спешно вернув себе прежнюю невозмутимость, «принц» слишком уж деланно хлопнул друга по плечу.

Как я понял, Юса с самого начала вовсе не собирался никуда с нами идти – скорее просто захотел нас немного побесить. Правда, причина, по которой тот настолько быстро отступил, для меня оставалась загадкой – я-то думал, он не отстанет до последнего.

В глубине души мы облегченно выдохнули, однако внешне нас не выдал ни один мускул на лице. В общем, в итоге мы дружно отвесили старшим глубокий поклон – тоже излишне деланный – и, напоследок пожелав тем удачи, наконец, вышли за ворота.

А спустя полминуты украдкой обернулись – вдалеке виднелись спины парней. «Звездный дуэт» обходным (и потому длинным) путем направлялся в сторону вокзала.

А вот нечего было за нами до задних ворот тащиться, теперь прогуляетесь подольше.

– Умник, а что, у нас сегодня правда «чингисхан»?

– Не-а, самое что ни на есть обычное барбекю, – ответил тот, добродушно, однако не без ехидства улыбнувшись. – Просто Юса не ест баранину.

– Э-э-э, и что это значит? – озадаченно спросил Ёдзи.

– То, что Акира филигранно слил выскочку упоминанием неприятного ему ингредиента.

А-а-а, вот в чем дело. Хотя я и не думал, что Юса привереда. На сборах он вроде все за милую душу уплетал.

– Да, можно и так сказать. Впрочем, проблемы у него исключительно с бараниной.

– А чего так?

– Ну, насколько мне известно, Юса еще в детском саду как-то ходил с родителями в тематический ферма-парк…

Мы заинтересованно закивали, ожидая продолжения истории.

– Там он, еще совсем ребенок, радостно поиграл с овечками и горными козочками, а потом им на обед подали «Чингисхан» – тамошнее фирменное блюдо…

К слову, и у меня был идентичный опыт. Впрочем, воспоминания остались исключительно приятные – на вкус «Чингисхан» оказался на удивление хорош.

– И вот, после обеда Юса сказал маме, что было очень вкусно, а она ответила, что это, дескать, те самые овечки.

– Фу, – поморщился Мацуда. – И зачем вообще такое маленькому ребенку говорить?

Кстати, а ведь Мацуда тоже придает значение таким вещам.

– Ну и в общем-то, – подытожил Акира. – Можно сказать, что этот опыт стал его детской травмой.

– О-о-о, ясненько. Ну да, определенно в духе нашего «принца» – я уже понял, что он у нас педант и в целом человек тонкой душевной организации. Вопрос в другом: ты где вообще раздобыл эту информацию?

– По большей части от господина Эбихары, но еще при случае интересовался чем-то у родителей всех наших ребят. Я ведь, ну…ваш менеджер, да? Поэтому и стараюсь узнавать разные мелочи о предпочтениях в еде, каких-то слабостях, страхах, неприязненных вещах. Чтобы по возможности оградить вас от проблем перед матчами. Иначе, чего доброго, упадете духом и, в общем, вы понимаете…

Выходит, у нашего гения в голове целый архив с нашими слабостями и недостатками? Ух, как-то уже пугает… Страшный вы человек, Акира Утида.

– Слушай, вундеркинд, ты это…дружи с нами и дальше, лады? – Сакаки, вероятно разделивший мой ход мыслей, прильнул к Акире.

– Не переживай. Да и вы все не переживайте. Я ни в коем случае не собираюсь использовать информацию вам во вред! – ответил тот и, как обычно, расплылся в добродушной улыбке.

Не знаю, как остальные, а я был совершенно уверен – уж от кого от кого, а от нашего юного гения действительно не стоило ожидать никакого подвоха или подставы. Это ведь Акира. Наш славный друг Акира – воплощение доброты и искренности. Юсу тот, конечно, и вправду умело заткнул за пояс, но с другой стороны – о его отношениях с бараниной определенно знал, в том числе и Йококава, а значит, сведения не были такими уж конфиденциальными. К тому же все мы так или иначе порой терпели заносчивый характер «принца», поэтому вполне могли себе позволить в кой-то веки перемыть тому косточки за спиной. Ну, наверное.

* * *

Добравшись до дома семейства Утида, первым делом мы по очереди освежились в душевой, а затем дружной толпой нагрянули во двор.

Посиделки за барбекю вышли во всех смыслах потрясающими. Разнообразие ингредиентов, умелая готовка отца Акиры и, конечно, нешуточный голод вымотавшихся за время сборов парней – вышеперечисленное в совокупности заставило нас чувствовать себя так, словно еды вкуснее мы не пробовали еще никогда в жизни.

Когда аппетит был в определенной степени удовлетворен, Мацуда, по-прежнему держа тарелку в левой руке, поудобнее перехватил палочки в правой и указал ими на небо на западе.

– Если так подумать, давно я уже не видел заката. Вживую, в смысле.

Мы синхронно проследили за его взглядом.

С этим утверждением, пожалуй, мог согласиться каждый из нас: что во время сборов, что еще до них – мы днями напролет пыхтели и обливались потом в спортзале, а когда покидали его, снаружи уже темнело – а ведь на дворе стояло лето. Другими словами, наблюдать за тем, как вечернее небо плавно сменяет свой цвет, понемногу утопая в багрово-розовых оттенках, нам и впрямь давненько не приходилось.

Так мы просидели еще довольно долго, любуясь купающимся в солнечных лучах карминно-красным закатом и медленно, кусочек за кусочком, отправляя в рот последнюю порцию барбекю, пока молчание, в конце концов, не нарушило угрюмое бормотание Сакаки:

– И все-таки чего-то не хватает…

– Девушек, наверное. Все-таки любоваться таким красивым зрелищем в компании парней – не самая соблазнительная перспектива. Без обид, просто я вас и так уже устал каждый день видеть, – непринужденно ответил Мацуда.

Вот уж кто бы жаловался. Вокруг тебя девчонки и так толпами вьются, даже в одном только нашем классе. Да и проблем в общении с ними у тебя явно нет.

– А вот Тайити хорошо-о-о, – проигнорировав концовку реплики Мацуды, с ноткой печали в голосе протянул «братан». – Он-то по-любому не один раз смотрел на багровый красивущий закат за ручку с подружкой…

– Ну да, было дело. Но я отношусь к этому проще: закат – он и в Африке закат. Мне без разницы, с кем им любоваться. Что с вами, что с девушкой – все равно ж красиво.

– Вот ведь жучара! Цени то, что имеешь, слышь! – возмутился Сакаки и легонько пнул близнеца ногой.

Тот, впрочем, не стал отвечать насилием на насилие, а лишь ехидно хихикнул.

– Ай-яй-яй, мальчики, ну что же вы деретесь? – раздался вдруг мелодичный голос госпожи Утиды. – Что случилось? Неужели мяса на всех не хватило?

– А, э-э-э… Нет-нет, мы в полном порядке! – суетливо затараторил Сакаки. – Было о-о-очень вкусно, и мы уже наелись! Правда, Мидзусима?

– Да, конечно, все и правда было невероятно вкусно, – подхватил я, как можно учтивее склонив голову перед мамой Акиры.

– Вот и славно! В таком случае давайте понемногу заканчивать? Вам ведь еще ехать на фестиваль фейерверков, верно?

– Ага.

Ехать нам предстояло на приморскую станцию Йокогама Хаккэ́й. Однако то ли от накопившейся после сборов усталости, то ли от того, что в полном желудке теперь разливалась приятная тяжесть, на меня вдруг накатила жуткая сонливость. Я даже, грешным делом, подумал: «А может, ну их, эти фейерверки?»

– Тогда идите скорее, а с уборкой я управлюсь сама.

– Но…

– Ничего не знаю, бегите, отдыхайте и развлекайтесь. Вы заслужили.

И все-таки остаться в стороне мы никак не могли, – сказалась дрессировка от господина Эбихары – поэтому вопреки возражениям хозяйки отнесли посуду на кухню и прибрали мусор во дворе. Возможно, мы бы с радостью сделали даже больше, если бы в какой-то момент госпожа Утида стала едва ли не преграждать нам дорогу и с тенью праведного негодования в голосе умолять: «Ну все-все, этого уже вполне достаточно! Идите скорее, иначе больше я вас на порог не пущу!» В общем, в итоге мы вшестером оказались буквально выставлены за ворота.

Станция Йокогама Хаккэй находилась в пяти минутах езды на электричке от ближайшего к нашей школе вокзала – две остановки, и мы на месте. С другой стороны, мой дом располагался совсем в противоположной части города, поэтому возвращаться с фестиваля мне пришлось бы довольно долго. А я и так хотел спать.

И только я было собрался сказать ребятам: «Извините, но я, наверное, поеду домой», – как случилось кое-что неожиданное.

Мимо нас прошли три девушки в юкатах, а в следующее мгновение одна из них вдруг обернулась и…

– Ой, Мацуда, Мидзусима? Уже закончили клубные тренировки?

Поначалу я не признал говорящую из-за непривычного образа, однако присмотревшись понял – это была наша одноклассница Камиси́ро, дружелюбная и открытая девушка, с которой я нередко общался в кабинете на переменах. Спутниц ее по именам я не знал, но определенно где-то видел – вероятно, те тоже учились на подготовительном курсе, просто в каком-нибудь параллельном классе.

– Кхм, да, мы сегодня завершили летние сборы, а теперь в честь этого идем развеяться на фестиваль фейерверков, – произнес в ответ Мацуда обольстительным тоном.

Мы, конечно, уже привыкли, что наш донжуан был любителем покрасоваться, но в ту минуту он красовался даже сильнее обычного. Процентов на тридцать сильнее, не иначе.

– Ой, правда? Вот ведь совпадение, мы с девочками тоже как раз направляемся туда! А пойдемте все вместе?

Сакаки энергично закивал.

– Хм, ребята…и девушки, да… – Удобнее момента уже бы не представилось, поэтому я, наконец, решился признаться в своем намерении. – На самом деле я ужасно устал, так что, наверное, поеду к себе,

Стоило мне это сказать, как девушки наперебой защебетали: «Ну чего ты, не вредничай, идем с нами!», «Вместе ведь намного веселее!» – и все в этом роде, тем самым отрезая мне путь к отступлению. Дело приняло неблагоприятный для меня оборот – в таких условиях отказываться и сбегать стало до жути неловко, да и просто-напросто затруднительно.

Теперь на меня со всех сторон смотрели восемь пар глаз: женская половина – умоляюще, а мужская – с молчаливым осуждением, как бы одним взглядом повелевая не портить приятную атмосферу. Висевшая на спине сумка с ракеткой вмиг стала ощущаться в стократ тяжелее, словно к спортинвентарю кто-то под шумок подкинул увесистые гири под названием «ответственность» и «чужие ожидания». Больше всего я переживал, что после фестиваля с трудом смогу добраться до дома, вот только выбора мне уже не оставили – в итоге я приготовился к худшему и отложил свидание с мягкой кроваткой до поздней ночи.

В скором времени мы вдевятером завалились в поезд. Мацуда и Сакаки сразу же завели оживленную беседу с девчонками, Ёдзине уверенно прибился к их компании, ну а мы с Тайити и Акирой прислонились к противоположной двери.

Обычно в силу привычки в поезде я ездил стоя на носочках, однако сегодня стопы мои как никогда плотно целиком касались пола – спать хотелось настолько, что я совершенно не был уверен в своих шансах выстоять в трясущемся вагоне даже пять минут и при этом не свалиться на пол.

Почему носочки? Если сильно упрощать, при игре в бадминтон из всех частей ног не задействуются только пятки. О наличии или отсутствии тому научного обоснования никто из нас особо не задумывался: мы принимали это как данность и давно взяли за привычку не только никогда не садиться в транспорте, но и стоять там именно в таком положении, чтобы с некоей пользой проводить время даже в поездках. Ворковавшим с девушками товарищам, конечно, явно было не до соблюдения наших обычаев, но вот Тайити с Акирой и сейчас отрывали пятки от пола.

– Друг, тебе что, плохо? – заметив мою стойку, обеспокоенно поинтересовался Тайити.

– Не, просто спать охота. Честно говоря, уже боюсь, что отключусь прямо по дороге домой. Живу-то я дальше всех…

– А-а-а, – протянул близнец, отчего-то расплывшись в радостной улыбке до ушей. – Так поехали тогда к нам в гости с ночевкой! Нас папа на машине заберет, по пути не свалишься.

Предложение, конечно, звучало очень и очень заманчиво, однако перспектива досаждать семейству Хигасияма своим внезапным визитом меня не особо радовала.

– Не-не, все нормально. Не хочу вам мешать, вы и так уже несколько дней не проводили время чисто в семейном кругу.

– Да не парься ты. Поехали, я тебе говорю!

Не знал, что Тайити может быть таким настырным…

– Мидзусима, ну что? Если тебе некомфортно ехать к близнецам, можешь переночевать у меня. У нас и Мацуда какое-то время поживет, – участливо предложил Акира.

Как мне объяснили, отец Мацуды как раз в этот день отправился в командировку, поэтому товарищу вновь предстояло жить одному. Ну а наш добрый вундеркинд, прознав об этом, заботливо пригласил товарища к себе, чтобы, помимо прочего, вместе заняться индивидуальными тренировками. По правде говоря, в худшем случае я как раз подумывал завалиться именно к Мацуде, – все равно тот жил почти один, – но теперь и этот вариант пришлось вынужденно отмести.

– Ну не-е-е! – возразил Тайити. – Мы уже сто раз у тебя тусили! Мидзусима, погнали к нам. Говорю тебе, все нормально, никому ты не помешаешь.

С одной стороны, переночевать в доме семейства Утида мне было бы спокойнее, – как-никак, я успел там более-менее освоиться, – однако в таком случае Тайити мог обидеться, а обижать его я ни в коем случае не хотел.

Ведь он меня так активно зазывает… Нехорошо получится, если в итоге выберу кого-то другого.

– Ладно, ладно. Тогда давай я уже на платформе позвоню себе домой, а ты – себе? Если всех все устроит, я воспользуюсь твоим предложением.

Сойдя с электрички, я, как и обещал, набрал номер домашнего телефона. Трубку взяла Рика.

– Раз уж сами приглашают, переночуй, конечно. А родителей я предупрежу, не переживай, – выслушав мое краткое объяснение, первым делом сказала она, а затем по-сестрински ласково добавила – Знаешь, Рё… Ты, похоже, и не замечаешь, как перетруждаешь себя всем, чем только можно. Давай-ка отдохни как следует и возвращайся домой с новыми силами, хорошо? Обнимаю тебя.

Ничего себе. Видимо, она сегодня в отличном настроении. Наверное, произошло что-то о-о-очень хорошее.

Однако не успел я хотя бы в общих чертах расспросить сестру об этом самом «хорошем», ну или, по крайней мере, поблагодарить за теплые слова, как связь уже прервалась.

– Всео’кей, наша ма вообще не против. Наоборот велела, чтоб ты обязательно, прям вот о-бя-за-тель-но приходил. И вообще радовалась, как маленькая. Походу, они с твоей мамой подружки, – отчитался о своем звонке Тайити.

– Ого… Ну хорошо. А, Ёдзи-то возражать не будет?

– Не, не будет. У нас с ним мнения расходятся только насчет бадминтона, а в остальном – одна голова на двоих.

Ёдзи, похоже, либо обладал исключительным слухом, либо же любил украдкой подслушивать чужие разговоры, потому как при упоминании своего имени мгновенно оторвался от болтовни с другой частью компании и подошел к нам.

– О чем вы тут шушукаетесь?

– Да так. Мидзусима с ног валится, поэтому я его пригласил на ночевку. Вот щас как раз все порешали, он поедет с нами.

– Реально? Отпад! Друг, поспишь тогда у меня в комнате?

– Не-не-не, – Тайити протестующе замотал головой. – У тебя бардак жуткий, не надо его туда тащить!

– Ой, можно подумать, у тебя сильно чище! Ты ж там прибираешься, только когда девушка в гости приходит, да и то на отвали. Ладно, короче, в любом случае рады будем тебя видеть, Мидзусима! – И с этими словами Ёдзи вновь убежал вперед, поближе к дамскому обществу.

– Надо же, как вы хорошо ладите. Я думал, начнете собачиться.

– А разве было с чего собачиться?

– Ну, не знаю… Я бы, наверное, обиделся, если бы мне сказали, что у меня в комнате грязно. Даже если там и правда грязно. У вас такого не бывает?

– Не, не бывает. Тут как с твоими навыками в го: мы друг друга читаем на несколько реплик вперед.

Тайити пояснил: с самых пеленок, растущие бок о бок, со временем близнецы естественным образом пришли к запредельному уровню взаимопонимания и теперь уже без труда подсознательно определяли не только, что один из них скажет в диалоге дальше, но и чем в принципе окончится этот самый диалог. Вот и получалось, что хоть препирайся они, хоть не препирайся, беседа все равно завернула бы в одно и то же русло.

– Но вообще, не то чтобы мы прям совсем не спорим, просто делаем это только по поводу реально важных вещей. Типа, голова у нас вроде как одна на двоих, но надо иногда и удостоверяться, что чем-то мы тоже друг с другом согласны. А там иногда и выходит, что не очень-то мы и согласны, ну и вот. А «реально важная вещь» для нас – бадминтон, поэтому лишь насчет него и спорим, даже ссоримся, бывает.

– Теперь понятно.

Путь от станции до места проведения фестиваля был не слишком длинным, однако Камисиро сказала, что знает одно особое место с отличным обзором, поэтому вывела нас из основной толпы и сопроводила к ныне не функционировавшему курортному отелю. Надо сказать, я, близнецы и Сакаки были ей за это крайне благодарны: мероприятие, безусловно, пользовалось популярностью у местных, но даже с учетом этого посетителей собралось куда больше, чем мы предполагали, а протискиваться сквозь толщу народа с чехлами для ракетки на спинах – их не было только у Акиры и Мацуды – оказалось далеко не самым приятным занятием.

– Раньше во время фестиваля фейерверков отель был забит битком, но прошлой зимой его закрыли, – рассказывала до недавних пор жившая неподалеку Камисиро. – К счастью, владелец здания разрешил свободно использовать здешний сад как смотровую площадку. В день фестиваля, разумеется.

Сакаки и Мацуда, как главные охотники до женского внимания, успели где-то заботливо раздобыть прохладительные напитки для дам. Ну и для нас тоже – так, между делом.

Чуть поодаль в вечернем небе распустился, а затем почти мгновенно взорвался россыпью сотен искр пестрый огненный цветок. «А ведь это, скорее всего, наше первое и последнее беззаботное воспоминание о летних каникулах, – невольно подумал я, глядя, как яркие всполохи понемногу тускнеют в отражении темной морской глади. – Такое же хрупкое и мимолетное, как и фейерверк. А потом – бадминтон, бадминтон и еще раз бадминтон…»

Когда фестиваль подошел к концу, Мацуда, Сакаки и Акира приняли решение задержаться еще ненадолго и провести время с девушками, а уже после разойтись по домам. Ну а я с близнецами сел в машину их отца, и мы направились в мое пристанище на эту ночь.

Как и говорил Тайити, в доме семьи Хигасияма меня приняли с распростертыми объятиями. Действительно – наши мамы определенно успели подружиться, причем подружиться настолько, что госпожа Хигасияма к этому моменту уже очень многое знала не только обо мне, но даже о Рике. Впрочем, поразмыслив, я пришел к выводу, что в таком быстром сближении нет ничего особо необычного: у стилистки по волосам и работницы косметической компании, пожалуй, наверняка нашлось немало общих тем для беседы и точек соприкосновения, вот они и сдружились.

Глава семейства оказался сердечным и добродушным человеком и с искреннем дружелюбием инициировал со мной разговоры на самые разные темы, хотя и видел меня впервые в жизни. Однако более всего я поразился вот чему: господин и госпожа Хигасияма были отлично подкованы в теме бадминтона и могли проанализировать все матчи своих сыновей с профессиональной точки зрения. Конечно, близнецы занимались бадминтоном еще с начала средней школы, поэтому времени разобраться в этой игре у их родителей было немало, но я был впечатлен – как-никак, но лично мои родители этим не шибко интересовались. Если бы я только находился в нормальном состоянии, с радостью бы пообщался с матерью и отцом близнецов подольше, но, к сожалению, силы бороться с сонливостью во мне стремительно иссякали с каждой новой минутой.

Кое-как управившись с поистине нескончаемыми десертами, я с облегчением принял сначала ванную, затем душ – уже второй раз за день, – ну а после, наконец, прошаркал с братьями в комнату Тайити.

Здесь имелась двухэтажная кровать, а возле нее для меня уже был заботливо расстелен футон.

– Раньше мы жили тут вдвоем, но потом ма почему-то стала париться, что мы, типа, постоянно вместе, и заставила нас «разъехаться» по разным комнатам.

– А кровать тут осталась, жалко ее все-таки.

– Да и к тому же покупать еще одну – дороговато, поэтому я до сих пор сплю на втором этаже.

Близнецы, как обычно, с поразительной слаженностью продолжали фразы друг за друга, практически превращая диалог в монолог. Я тем временем лишь слушал и кивал – не хотел прерывать их синхронный поток мыслей.

– Не, ну правда, что плохого в том, что родные сыновья – не разлей вода? Тем более, близнецы. Странно же, ну?

Да, действительно странноватый повод для беспокойства.

– Вообще-е-е, она же объясняла… Типа, ма всю жизнь слишком занята на работе, поэтому мы, считай, с детства почти всегда только вдвоем. Вот она и начала переживать, что мы так сильно друг к другу прилипли, что никогда друзей на стороне не заведем.

– Но мы ж завели, причем давно и не одного! У нас и общие друзья есть, и отдельные. Тайити, вон, даже девушку нашел.

Вот она – полноценная и насыщенная юность, которой я, в отличие от близнецов, похвастаться не могу. Завидую белой завистью.

– Точно, мы ж буквально живем в спортзале. Откуда у нас щас взяться времени и силам на встречи с друзьями?

Я понимающе кивнул – в этом плане обстоятельства у нас ничуть не отличались.

– Во-во. А ма все ругается, что мы ни в гости никого не приводим, ни гуляем ни с кем.

– Ага, но с другой стороны – если б мы забили на клуб и целыми днями тусили с друзьями, она бы еще больше злилась, не?

– Сто процентов! Родители – просто гении по части выискивания поводов попереживать на пустом месте.

– Короче, Мидзусима, хорошо, что ты все-таки согласился к нам приехать. Сам видел, ма от радости чуть не прыгала.

В итоге после этого диалого-монолога я чудесно понял, по какой причине Тайити столь отчаянно зазывал меня домой.

А теперь, умоляю, отпустите меня уже спать…

На следующий день я разлепил глаза, когда на часах уже перевалило за два часа пополудни. Как потом сообщил мне Тайити, сразу по завершении их ночного рассказа я обессиленно пробубнил что-то вроде: «Извините, ребят, я больше не могу», а затем мгновенно уснул. Видимо, мозг к тому моменту у меня уже и вовсе не работал, а по пробуждении я даже ничего не помнил.

Господин и госпожа Хигасияма уже давно отправились на работу, поэтому, к своему огромному стыду, в итоге я не смог как следует отблагодарить их ни за крышу над головой, ни за любезно приготовленный обед (правда, в моем случае – скорее завтрак). С другой стороны, близнецы проспали дольше моего, да и остальные парни, как я выяснил позже, блаженно валялись в уютных кроватях до самого вечера. Меня это в принципе не оправдывало, но тем не менее на душе сразу же немного полегчало.

Вот что с людьми делают спортивные сборы…

Проснувшись и поев, близнецы проводили меня до ближайшей станции Хирацу́ка, откуда я в конце концов и отправился домой. К счастью, продолжительный крепкий сон положительно сказался на моем физическом состоянии, поэтому теперь пешком я шел куда более легкой походкой, нежели вчера.

Порог дома я переступил после пяти вечера. Родители еще не вернулись, зато на диване в гостиной расположилась Рика с ноутбуком, с головой погрузившись в какое-то задание. В последнее время я нередко заставал ее за этим занятием: с поступлением в университет сестра стала учиться еще усерднее – хотя, казалось бы, куда уж усерднее? – и теперь постоянно читала справочные материалы или подготавливала очередной доклад. Чаще Рика занималась учебными делами в своей комнате, но иногда перемещалась и в гостиную – в основном это происходило в те дни, когда она ждала кого-то из членов семьи, чтобы обратиться к тем с каким-нибудь делом или вопросом.

Как правило, этим самым членом семьи был именно я.

– Я дома.

– О, с возвращением. Надеюсь, поблагодарил семью Хигасияма?

Ну конечно, куда же без допроса. И зачем ей вообще это знать?

– Честно говоря, не успел… Проснулся после обеда, а родители уже ушли на работу.

– Значит, поблагодари письменно.

Благодарственное письмо? Надеюсь, она шутит. Хотя, нет, это же Рика. Блин, да я такие вещи никогда в жизни никому не писал.

Но благодаря хорошему продолжительному сну шестеренки в моей голове, заржавевшие было от накопившейся после сборов усталости, теперь уже вращались в достаточной степени, чтобы я вспомнил основу основ: перечить старшей сестре – себе дороже. Самым мудрым решением в такой ситуации было покорно кивнуть, что я, собственно, и сделал.

– Ладно, только попозже, – ответил я и попытался было проскочить мимо Рики, но…

– Куда собрался? – Она хитро улыбнулась. – Садись и пиши при мне. Открытки лежат вон там, в верхнем ящике. Я тебе еще напечатаю поверх какую-нибудь подходящую картинку из интернета. Твое дело маленькое – просто выразить благодарность словами, только и всего.

М-да… А вот этого противника мне никогда не победить.

В ту минуту мой мозг вовсю приказывал рту высказать сестре свое недовольство по поводу этой идеи, однако тело вопреки всему послушно побрело к нужному ящику.

Немного погодя Рика напечатала на обратной стороне открытки изображение с красивым летним пейзажем. Некоторое время она еще сидела рядом и молча наблюдала за моей внутренней борьбой – ручкой я никак не мог коснуться бумаги, – а затем заговорила:

– Послушай, Рё. Ты же хочешь стать сильнее в бадминтоне, да? Я тебе так скажу, о каком бы начинании не шла речь, на пути к вершине люди периодически знакомятся с другими, старшими, а может даже и куда более умелыми в их сфере занятий людьми. И с этими самыми людьми нужно уметь поддерживать хорошие отношения, понимаешь? И уж поверь мне, простыми «здравствуйте» и «до свидания» тут не обойтись – надо, в том числе показывать свою благодарность за их участие в твоей жизни. Одно краткое «огромное вам спасибо» может стоить десятка самых вежливых приветствий и прощаний. В общем, что не куксись, а пиши. И от всего сердца чтоб!

Да понимаю я, честно. Только бесит чуть-чуть, что у меня в семье как будто две мамы. Одной было бы вполне достаточно.

Отвечать сестре я ничего не стал – молча нашел в интернете шаблонные фразы для выражения благодарности за так называемые «приют на ночь и ужин» и почти подчистую переписал их на открытку.

– Все, справился? Вот и отлично, завтра же отправь, ну или лично передай. Чем раньше, тем лучше впечатление, а запоздалая благодарность – что мертвому припарка.

Блин, да знаю я, знаю! Не стой над душой, ну.

– О, и еще кое-что.

Да что еще-то?!

– Я тебе купила твой любимый чизкейк из «Но́рико». В холодильнике лежит, поешь.

О-о, а это уже совсем другой разговор!

Настроение мгновенно улучшилось, однако демонстрировать это Рике почему-то было до жути неловко, поэтому в итоге я ограничился лишь коротким «угу», а затем ушел в свою комнату переодеваться в домашнее.

Чуть позже я поужинал, закинул в себя два кусочка чизкейка и вернулся в кровать. И хотя спал я за прошедшие сутки и без того предостаточно, стоило голове соприкоснуться с мягкой подушкой, как меня вновь сморило крепким долгим сном без сновидений. Что поделать – адские летние сборы.

* * *

После Интерхая все двенадцатиклассники – за исключением Хонго, заинтересовавшего рекрутеров одного университета[29],– в соответствии со школьными правилами покинули клуб и полностью погрузились в подготовку к выпускным экзаменам. Примерно в то же время Хонго официально передал эстафетную палочку капитанских обязанностей Йококаве.

За летние каникулы в нашей команде произошло еще одно довольно важное изменение – новый капитан сообщил, что отныне хочет полностью сосредоточиться на парной игре.

Господин Эбихара без возражений согласился. Скорее всего, он и сам давно предполагал, что события рано или поздно развернутся таким образом, но вот для нас эта новость стала не то что неожиданностью – настоящим громом средь бела дня.

С другой стороны, определенная логика в этом решении прослеживалась. Конечно, на минувшем Интерхае Йококава не смог дойти до финала в одиночках, но на всех остальных турнирах с завидной периодичностью выступал в этом самом финале против Юсы. К тому же его главные соперники в рамках префектуры (не считая, конечно, «принца») – например, те же Окадзаки и Аримура – тоже, будучи третьегодками, летом должны были покинуть клуб. Вот и получалось, что достойного соперника-сина, кроме Юсы, у него не осталось, по крайней мере, на ближайшие соревнования. Значит, можно было уступить свое место кому-нибудь еще: тем, кому сразиться с условными Окадзаки и Аримурой было бы полезно для дальнейшего развития.

Однако все это были лишь догадки, поэтому мы, разумеется, решили поинтересоваться у Йококавы о настоящих причинах.

Сразу после очередной тренировки мы гурьбой завалились в нашу сугубо мужскую обитель под простым названием «клубная комната», щедро напшикались дезодорантами, а затем кругом расселись вокруг отдыхавшего капитана, отрезая тому пути к побегу.

– Вы чего, парни? Мне уже начинать бояться? – добродушно хохотнул тот.

– Йококава, нам бы очень хотелось, чтобы ты и дальше продолжал выступать в одиночном разряде. Ты – наш ближайший эталон для подражания, а также бесценная боевая единица для всей команды Йокогама Минато! – от лица всех первогодок обратился к нему Акира.

Ведение важных бесед мы неизменно предпочитали доверять нашему юному гению – он не только логично выстраивал свою речь, но и говорил крайне убедительно, а ко всему прочему каким-то магическим образом в девяти из десяти случаев умело располагал к себе собеседника. С первыми двумя пунктами, пожалуй, мог бы справиться и не менее смышленый Мацуда, но вот с третьим – однозначно нет: саркастичная манера, напротив, выстраивала между ним и собеседником непробиваемую стену. Ну а об остальных ребятах, включая меня, и говорить нечего – мы и между собой-то общались так, что буквально в процессе забывали, о чем вообще изначально шла речь, а уж переговоры… Нет – это явно было не для нас и не про нас.

– Во-о-от оно что. А скажите-ка мне, вы знаете, где слабое место у Юсы?

Мы задумались. На первый взгляд (да и на второй, и на третий) в игре Юсы не было ни единого очевидного слабого места. Разумеется, он допускал ошибки, – а кто их не допускает? – да и мелкие недочеты время от времени всплывали, но и те он старательно исправлял из тренировки в тренировку, пока не избавлялся от них окончательно, а это, надо сказать, было нелегким трудом в условиях полного отсутствия противников посильнее.

– Нет, не знаем, – немного поразмыслив, признался за всех нас Акира.

– По мне, так у него ваще ни одной бреши нет, – согласно добавил Сакаки.

– Есть, есть… – меланхолично протянул Йококава в ответ. – Правда, только в двойках, но все-таки есть. Я. Слабое место Юсы – это я.

Железное правило в парных матчах – пробивать удары через слабое звено. Будь это тот, что играет похуже партнера или же тот, который в силу каких-либо обстоятельств вышел на корт в плохой форме – главной мишенью станет именно он. В схватках с низкоуровневыми соперниками дела, конечно, обстоят попроще, но вот если оба дабла примерно равны по силе, исход противостояния во многом будут определять три фактора: понимание своих слабостей, способность быстро осознавать конкретные уязвимости в процессе того или иного матча, а также умение, несмотря ни на что, безжалостно продавливать противника.

– Но ведь вы так слаженно и четко играете в паре… – произнес Тайити. – Мы вот за все матчи против вас даже и не думали ни разу, что сможем выиграть, если будем целиться в тебя.

Йококава в ответ на эту фразу немного смущенно улыбнулся.

За недостатком объяснений в голове никак не складывалась мозаика: как наш новый капитан может быть прямо-таки слабым местом Юсы?

Действительно, соперники из других школ опрометчиво считали его именно таковым, – бренд «Кэнто Юса» слепил глаза и одновременно отпугивал – однако мы, первогодки, столько времени вблизи наблюдавшие за играми нашего дуо асов, прекрасно видели и потому знали: Йококава умело нивелировал разницу в мастерстве с «принцем» своими упорством, стойкостью духа и терпением. Хотя, возможно, то было и банальное нежелание сдаваться, подкрепленное обычным человеческим упрямством, но ведь какая, в сущности, разница?

К тому же нельзя было забывать и про знаменитую тактику: противник целится в Йококаву, тот защищается, Юса мстит. Вроде бы идеально отлаженный механизм, высший уровень взаимопонимания и доверия… Вот и спрашивается – что еще за слабое место?

– Сразу после прошлогоднего Интерхая у меня случился перелом лодыжки. После этого я еще полтора месяца не мог участвовать не то что в соревнованиях – даже в обычных клубных тренировках. Мы тогда, считай, только-только объединились в двойку с Юсой. Смени он партнера, ничего страшного бы не случилось, да и я бы не обиделся. И тем не менее он почему-то даже и не думал искать себе другого напарника – просто стал выступать исключительно в одиночном разряде, и все.

– Что, даже на регулярных соревнованиях? И тренер был не против?

– Хах, да какие там регулярные! Он даже на Национальный турнир среди частных старших школ только сином пошел. А мне тогда было так паршиво на душе, что я буквально стал умолять господина Эбихару заставить его объединиться с кем-нибудь другим хотя бы для командных соревнований, а он в ответ только посмеялся и ответил, чтоб я дал Юсе решить все самому. А пока он решает, тренер велел мне при любом удобном случае внимательно смотреть за его игрой и, как у нас говорится, «хорошенько обдумывать увиденное», чтобы в итоге понять как минимум несколько вещей: с чего лучше начать парные тренировки, когда заживет мой перелом, что в перспективе больше всего потребуется нашему даблу, и что мы можем сделать, чтобы однажды забрать золото. Ну и самое главное – в тот день господин Эбихара чуть ли не приказал мне во что бы то ни стало найти слабое место Юсы.

И Йококава искал. Все прошлое лето, по его же словам, не пропускал ни одной тренировки, ни единого соревнования, даже присутствовал зрителем на сборах – и, отсиживаясь на скамейке и зализывая раны, во все глаза наблюдал за игрой «принца».

В конце концов, он пришел к выводу, что слабое место Юсы – не кто иной как он сам. Дело в том, что с кем бы ни объединялся его товарищ – а делал он это, кстати, вынуждено – на обыкновенных тренировках, из-за очевидной разницы в силе между ним и партнером противники быстро соображали, кто из них двоих более уязвим, и, естественно, целились во второго, ну а Юсе только и оставалось, что следовать за напарником и постоянно его прикрывать. И если на клубных тренировках это еще было терпимо – все-таки в рамках команды асу не было равных, а потому очки тот без труда набивал практически единолично, даже не доводя дело до длительных розыгрышей, – на регулярных соревнованиях, особенно в матчах со вполне умелыми даблами, это уже становилось значительной проблемой. Что ни говори, а даже у такого таланта, как Юса, были свои пределы возможностей.

– Вот тогда я и понял, как могу закрыть эту дыру в его парной игре. Мне необходимо было стать не то чтобы сильнее… Скорее, как бы выразиться, расчетливее, крепче и, можно сказать, даже мудрее, чтобы в каком-то смысле суметь его контролировать при необходимости.

Капитан продолжал рассказ: осознав свою ближайшую цель, он обратился к господину Эбихаре, а также к давнему выпускнику Фукуя́ме, что в свободное от основной работы время подрабатывал штатным тренером в нашем клубе, чтобы те помогли ему разработать индивидуальную программу тренировок – такую, которая не только помогла бы ему добиться желаемого результата, но и, ко всему прочему, не предполагала излишней нагрузки на травмированную ногу. Когда же программа была готова, он незамедлительно приступил к самостоятельным занятиям.

– Я одних только отжиманий по нескольку видов делал. Жестко, конечно, было, но а что поделать – сам же решил. А как еще чутка оправился, начал выполнять, в том числе разные упражнения на мышцы корпуса. С них я обалдел знатно – они вроде и обыкновенные были, скучные даже, но тело после них ломило кошмарно. Но зато благодаря этому у меня теперь есть вот что. – Йококава улыбнулся и, закатав рукава по самые плечи, поиграл перед нам и даже слишком внушительными для старшеклассника здоровенными бицепсами.

Ну и ну… Юса в основном качает ноги, а Йококава вон как – если захочет, пришибет одной левой.

Когда же наш новый капитан завершил свою нелегкую реабилитацию и впервые за долгое время вышел на корт, его первым противником по одиночкам оказался именно Юса.

– Честное слово, я, наверное, никогда не забуду его счастливое лицо в тот момент, когда он отбил мой первый за ту игру смэш. Я тогда, естественно, продул, но после матча он подбежал ко мне и радостно затараторил что-то типа: «Жесть, ну даешь! Как у тебя стало получаться пробивать такие быстрые и мощные смэши? Ты же столько времени не играл!»

Надо сказать, это нас немало удивило: никто и не предполагал, что свои коронные, казавшиеся нам чем-то самим собой разумеющиеся смэши Йококава научился бить не на обычных тренировках, а во время реабилитации – то есть явно не в лучший период своей жизни.

– Да и я тогда радовался, что уж тут. Вот он говорил мне это все, а я именно от его слов по-настоящему почувствовал, что действительно вырос.

– Так ведь… ведь это как раз должно было положительно сказаться на твоей одиночной игре, разве нет?

– Ну, так оно и сказалось, да. Я первое время думал, что теперь-то уж точно добьюсь успеха в одиночках: у-у-у, покажу всем, всем им покажу и докажу! – От продолжительного монолога у нового капитана, по-видимому, пересохло в горле, потому как он потянулся к бутылке с водой.

К несчастью, та оказалась пуста, однако заметивший это Ёдзи безо всяких просьб мгновенно вскочил и побежал к торговому автомату.

Когда дверь за понятливым близнецом захлопнулась, Йококава окинул клубную комнату задумчивым взглядом и неожиданно произнес:

– А тут в последнее время стало как-то чище…

– Это потому, что мы стали прибираться, – ответил Мацуда.

– Да ладно?

– Ну, просто мы иногда играем тут в го, а в бардаке это делать как-то не очень уютно.

– Вы… играете в го?

– Да, наша компания в последнее время им увлеклась. Мидзусима оказался профи, учит нас теперь понемножку. На самом деле это оказалось даже довольно интересно! – воодушевленно выдал Тайити.

Откровенно говоря, Тайити слегка приукрашивал реальное положение дел – близнецов я толком ничему и не учил. Всерьез со мной, пусть и криво-косо, играли разве что Акира и Мацуда, а вот братьев Хигасияма куда больше увлекла простенькая гомоку. Что же до Сакаки, признаюсь, «братан» меня порядком огорошил: ему, конечно, по-прежнему требовалась значительная фора в начале партии, однако он, к вящему моему удивлению, загорелся желанием разобраться в го и даже купил самоучитель, которым теперь зачитывался в свободную минутку.

– Во вы даете, ребятня. Интеллектуальные настолки в нашей каморке, ах-ха! Ну да ладно, главное, что чистоту ради этого наводите.

«И правда, – подумал я, иронично усмехнувшись. – Наша клубная комната – явно не лучшее помещение для игры в го».

Между тем вернулся Ёдзи – влетел внутрь на всех парах, сжимая в руке бутылку холодной воды. Йококава с благодарностью принял «подношение капитану», как следует промочил горло, а затем вновь заговорил:

– Короче, именно из-за постоянной игры в паре с Юсой сейчас я чудесно осознаю, что в одиночках мне не светит настолько же светлое будущее.

Мы уже было собрались наперебой выпалить что-нибудь в ответ, как Йококава резко выставил перед нами левую ладонь, прерывая наш порыв.

– Не надо, ничего не говорите. Дело ведь в чем – на одних старании и упорстве далеко не уедешь. То есть старание – это, конечно, фундамент, но иногда для решающего шага требуется еще кое-что. Храбрость. Мидзусима, наверное, должен меня сейчас понять.

Его замечание вызвало у меня горькую улыбку. Действительно – пожалуй, на одной храбрости я и смог пробиться, а позже и закрепиться в Минато. Зато стараний и упорства во мне не было даже вполовину от тех, что демонстрировал нам всем Йококава.

– Но вот в двойках мы с Юсой обязательно урвем главный приз – и не только благодаря нему. Я уверен, что смогу и дальше оставаться тем, кто будет его прикрывать, вытаскивать его проблемную пятую точку из самых глубоких дыр и, если понадобится, таскать за шкирку, чтобы он не раскисал и не расслаблялся. Вы же видели, что с ним происходило на последнем турнире Канто? Вот там я окончательно убедился, что без меня он иной раз как без рук.

И вот, после такой огромной предыстории с множеством лирических отступлений наш новый капитан наконец резюмировал причину своего решения:

– Сколько бы побед ты не одержал, рано или поздно появится противник еще сильнее, и тогда-то твое мимолетное ощущение успеха и превосходства тут же сменится беспокойством. Сейчас мне как раз и нужно преодолеть это беспокойство, чтобы смело двигаться дальше вместе с Юсой. И в первую очередь необходимо здраво оценить все свои силы и возможности. Поэтому я и решил полностью сосредоточиться на двойках. Но! В наших рейтинговых матчах я пока еще поиграю и в одиночных тоже. В общем, давайте, победите меня и отбейте себе место в основном составе. Покажите, что команда Йокогама Минато останется такой же сильной даже без меня на позиции сина!

И на этой воодушевляющей ноте наша беседа с Йококавой подошла к концу.