Минуло уже полгода, как мы с другими новичками начали участвовать в тренировках бадминтонного клуба Йокогама Минато. Большую часть времени занятия проводились как обычно – два раза в неделю, однако с самой выпускной церемонии из средней школы эта система дала сбой, и на все весенние каникулы мы буквально поселились в здании спортзала. В результате к церемонии поступления мы уже давным-давно чувствовали себя прожженными минатовцами и, должен признаться, нет-нет да неосознанно поглядывали на толчеи других первогодок свысока.

И сам не знаю, когда успел понастроить себе воздушных замков, но школьная жизнь в Минато ударила меня под дых с первых же недель, а я будто бы и не был к этому готов. Чтобы в моем положении держаться на плаву, нужно было одновременно выкладываться на полную как на уроках, так и в спорте, но вот только справлялся я с трудом. А если уж совсем начистоту, не справлялся вовсе. Я ужасно уставал на утренних тренировках, из-за чего потом ненароком дремал в классе. Оценки катились вниз по наклонной – на одной контрольной за другой и даже на мелких проверочных я выдавал результаты ниже среднего. Преподаватели все как один были недовольны моей успеваемостью и жаловались господину Эбихаре, ну а тот в свою очередь постоянно устраивал мне показательные словесные экзекуции в учительской. Показательными они были потому, что проводились в застекленной зоне учительской (так называемом «ученическом уголке»), происходящее в которой чудесно просматривалось из коридора, ну а содержание этих самых экзекуций из раза в раз практически не менялось:

– Мидзусима, ну и что у тебя за оценки, я тебя спрашиваю? Не спишь же ты на уроках, в самом деле?

А я спал, причем не раз и не два, поэтому при этих словах тут же покрывался холодным потом и стыдливо опускал глаза в пол.

– Соберись, парень. Сам ведь знаешь: концентрация – ключ к развитию в любом начинании. В общем, еще раз увижу от тебя такие посредственные результаты, к тренировкам больше не допущу.

– Я… я вас понял, в следующий раз исправлюсь.

И без того лезу из кожи вон, но даже этого недостаточно. Хотя, на что я, собственно, рассчитывал?

– Мидзусима, Мидзусима, вот вроде не глупый малый, а вынуждаешь меня в который раз повторять простую истину… Неужто хочешь распрощаться с бадминтоном?

– Ни в коем случае!

– Значит, старайся еще больше. И не забывай, что в первую очередь ты делаешь все это не для меня, а для своего будущего. Так ведь?

– Да…

– Вот и славно. А истину, однако, напомню: следующего раза у тебя может и не быть.

К счастью, понемногу мне худо-бедно удалось подтянуть успеваемость, так что от занятий бадминтоном тренер меня не отлучил.

Надо сказать, из нашей пятерки я был единственным, кто так сильно выбивался из сил на новом месте и получал выволочки от господина Эбихары. Близнецы Хигасияма и Сакаки решили не испытывать судьбу и зачислились на спортивный курс – учебная программа там была немного упрощена, а преподаватели делали для трудяг-спортсменов какие-никакие поблажки, поэтому этой троице жилось вполне неплохо. Что до Мацуды, тот, хотя и пошел вместе со мной на общий подготовительный, учился в разы лучше, причем без особого труда и с большой охотой. На уроках он не то что не спал – сидел прямо, точно шест проглотил, и с умным видом вовлеченно конспектировал каждую крупицу материала. В общем, образцовый ученик.

А еще после поступления в Минато у нас со временем появился еще один товарищ. Дело было так…

Изначально в бадминтонный клуб подалось еще пятеро ребят, однако пробный период из них пережил только один – остальные сбежали сразу после Золотой недели[17]. Оставшимся новеньким был парень по имени А́кира У́тида – юное дарование, учащийся продвинутого курса и, барабанная дробь… полнейший новичок в бадминтоне. Правда, в средней школе он состоял в клубе настольного тенниса и кое-какие навыки все же имел, вот только особо эти навыки ему у нас не помогали.

Хотя господин Эбихара, безусловно, к каждому ученику относился с одинаковой непредвзятостью и внимательностью, ситуация Акиры не стала для него поводом хотя бы немного снизить интенсивность клубных занятий.

По правде говоря, мы с товарищами-одногодками все как один были уверены, что новенький быстро сдастся. В конце концов, даже наша пятерка, к тому времени уже более-менее привыкшая к суровым реалиям «минатского бадминтона», с каждой тренировки разве что не выползала на четвереньках, вывалив языки, точно измотанные собаки. А уж Акире явно приходилось и того хуже – на вид был он был парнем достаточно хрупким, да и последние полгода, вероятно, почти не занимался спортом, оставив тот в угоду скрупулезной подготовке ко вступительным экзаменам на самую элитную учебную программу. Однако вопреки всем нашим ожиданиям Акира оказался невероятно стойким солдатиком.

С самого вступления в клуб он не пропустил ни единой тренировки, а тренера слушал, пожалуй, в разы внимательнее, чем кто-либо из нас. Вот только теория – это одно дело, а с практикой у него все было… мягко говоря, неважно. Бегал он вполне неплохо, так что, по крайней мере, не выдыхался на полпути – должно быть, сказался опыт занятий в прошлом клубе – но неизменно завершал пробежку самым последним. К игровым упражнениям его пока еще не допускали, поэтому он изо дня в день практиковал одни и те же замахи и шаги. Было очевидно – такими темпами новенький не сможет выйти ни на один официальный матч, даже если останется с нами на все три года вплоть до самого выпуска. Да и он наверняка это осознавал и тем не менее зачем-то продолжал тренироваться в поте лица. Даже отработку рывков – самое выматывающее упражнение из нашей программы – Акира, хотя и отставал от остальных на пару-тройку подходов и уставал больше всех, всегда исправно доделывал до конца. И самое главное – что бы ни происходило, он никогда, ни-ког-да не жаловался.

– Слушай, дружище, и зачем ты только последние жилы тут из себя тянешь? – не выдержав, задал однажды ему Сакаки волновавший всех нас вопрос.

– А я… разве не должен? – брови Акиры поползли вверх в до того неподдельном изумлении, будто его спросили о чем-то абсурдном. – Вы ведь тоже выкладываетесь на полную.

– Так мы – другое дело, бывалые уже. Я с Мацудой, например, еще с началки бадминтоном занимаюсь, а Мидзусима и близнюки – со средней. Ну а ты-тозеленый совсем… Не-не, ты не подумай, лично я тебя дико уважаю за рвение! Просто нас тут так гоняют, что любой новичок зашьется, поэтому вот и спрашиваю – по чесноку, ты не думал все это бросить?

– Нет-нет-нет, наоборот, мне здесь нравится! – Щуплый паренек активно замотал головой. – Тут весело, а еще все ко мне очень хорошо относятся, помогают, переживают за меня – вот прямо как вы сейчас. И никто не смотрит косо, хотя я и справляюсь намного хуже остальных.

Улыбка Акиры, украсившая его лицо в тот момент, буквально ослепляла своей искренностью и добротой.

– О как. Ну, ясненько тогда…

На самом деле в глубине души мы с ребятами боялись, что Акира забросит тренировки, ведь в вопросе психологической поддержки полагались на него даже больше, чем на старших товарищей.

Видимо, это беспокойство уж слишком явно читалось на наших лицах, потому как следом тот произнес:

– Пожалуйста, не переживайте, я ни за что никуда не уйду! Потому что я очень люблю бадминтон. Как и все вы – действительно люблю!

Не буду таить – в тот момент мы дружно выдохнули с облегчением. Вдобавок ко всему прочему, Акира жертвовал своим временем, чтобы помогать нам с учебой, причем не по чьей-либо просьбе, а по собственной инициативе. Откровенно говоря, если бы не он, я бы на вряд ли выкарабкался из своего плачевного положения. Ну или, по крайней мере, сделал бы это с куда большим трудом.

В общем, каждый из нас по-своему уважал Акиру. Хиловатый, но безумно упорный парень одним своим присутствием мотивировал нас стараться еще усерднее и стремиться добиваться большего.

* * *

В преддверии официальных матчей в Йокогама Минато проводились круговые рейтинговые турниры среди всех участников клуба, по результатам которых отбирались игроки в основной состав команды.

Год обучения, возраст, опыт занятий бадминтоном и прочие факторы не имели значения. Все решало одно лишь мастерство: выстоишь на турнире до самого конца и место в команде – твое. Конечно, было и еще одно обязательное условие для назначения на солидную позицию – регулярная посещаемость тренировок (разумеется, с хорошей работой), но этим и без того могли похвастаться все наши соклубники, поэтому… Да, в итоге все решало лишь мастерство. Подобную систему отбора, конечно, щадящей было никак не назвать, однако и поспорить с ее объективностью никто не мог.

До префектурных отборочных на Региональный турнир Канто и последующий Интерхай мы, новички, успели поучаствовать в этом круговом турнире один раз. Что касается его результатов…

Тройка сильнейших в одиночном разряде сформировалась до смешного предсказуемая: Юса, затем Йококава, а следом Хонго. Мацуда, перегнав добрую половину старших, смог занять пятое место. Я в последние мгновения победил Сакаки и стал девятым, а тот, соответственно, десятым. Близнецы разделили на двоих двенадцатое место, ну а Акира не смог одержать ни одной победы, зато под конец турнира ему хлопали больше всех!

В парном разряде первое место заняли Юса и Йококава (ну а как иначе?), а вот второе – братья Хигасияма, разгромив и сместив тем самым третьегодок Хонго и Ёсимуру, которые, на минуточку, на прошлогодных префектурных стали двойкой серебряных призеров. Что до нас с Сакаки – мы как-то сумели вырваться на пятое место.

Лично я нашей с «братаном» игрой был в определенной степени доволен. Во-первых, мы, на мой взгляд, сражались вполне достойно, а во-вторых – в процессе я сделал важный для дальнейшего развития вывод о том, что нам с напарником необходимо что-то делать с ротацией: либо оттачивать ее до совершенства, либо временно убрать из нашей тактики в принципе. Сакаки, в свою очередь, моего удовлетворения совсем не разделял и злился на такой исход, а еще больше злился на меня самого – я, видите ли, посмел не расстроиться так же сильно, как он сам.

А мне, вообще-то, моментами тоже было грустно и обидно – например, сразу после того, как мы всухую продули Юсе и Йококаве, а потом – после проигрыша близнецам. После близнецов я так вообще скис – одногодки отделали нас без шансов, ну куда это годится?

Однако грустил я недолго, а когда остатки горечи поражений окончательно рассосались, и вовсе воспрял духом. Как-никак, турнир позволил мне в очередной раз убедиться в том, что в бадминтонном клубе Йокогама Минато почти не было игроков слабее меня самого – а это означало, что каждый день я мог сражаться с по-настоящему серьезными соперниками. Для меня такие условия представлялись лучшим стимулом к развитию, и я искренне радовался. Да, радовался, и радость перевешивала любые обиды и разочарования.

Как же все-таки здорово, что я решился сюда поступить!

За месяцы, проведенные в Минато, я влюбился в бадминтон еще крепче. То были будни, походившие на прекрасный увлекательный сон. А о большем я не смел и мечтать.

* * *

По результатам рейтингового турнира каждая школа определяла основной состав своей команды для всех ступеней отборочных на Интерхай.

Что касается командного этапа, по системе ДДТО от нас в одиночках должны были выступить Юса, Йококава, Хонго или Кува́на, а в двойках – Юса с Йококавой, близнецы Хигасияма или Хонго с Ёсимурой. Очередность их выхода должна была тасоваться в зависимости от конкретного соперника – другими словами, кого-либо могли и не задействовать. Что до индивидуальных соревнований, состав в них, разумеется, был тем же, однако на следующие отборочные проходили лишь те игроки, что по результатам того или иного этапа вошли в двойку лучших в своем разряде.

Административные отборочные наша команда в обоих этапах буквально пролетела безо всяких затруднений. И хотя это был первый этап долгого пути к Интерхаю – неописуемо важному в моем восприятии событию – парни играли расслабленно и, казалось, совершенно не волновались.

Префектурные отборочные начались с одиночек индивидуального этапа. Юса, как и ожидалось, одержал цепочку побед над каждым из соперников, при этом не позволив никому из них ни разу набрать больше пятнадцати очков, и преспокойно добрался до финала. А вот Йококава отчего-то держался неважно, и в полуфинале оказался всухую разгромлен Сё́дзи Окадза́ки – асом из старшей школы Ходзё.

Все то время, что Йококава сражался на корте, Юса то и дело взволнованно кричал со скамейки: «Сейчас, сейчас!» или «Ну же, ну, давай, еще одно, еще!» Когда же тот в конце концов вернулся к скамейке, ас мягко похлопал его по плечу и успокаивающе произнес: «Ну ничего, друг, отомстим им в двойках». Напарник в ответ молча кивнул.

В итоге призерами в одиночках стали Юса, Окадзаки и Хонго. Казалось бы – вполне себе неплохой результат, вот только для нашей команды, которая метила на все три первых места сразу, он был не вполне удовлетворительным.

В двойках Йококава действительно собрался и показал всем, что значит «звездный дуэт» Йокогама Минато. Вместе с Юсой в полуфинале они за какие-то смешные двадцать минут одолели пару асов из школы Каваса́ки Сё́е, а в финале подчистую разнесли уже асов из Ходзё – Окадзаки и Ариму́ру, которые, к слову, до этого одержали победу над нашими близнецами. Иными словами, и первое место заняли, и отомстили – ровно как обещали.

Братья Хигасияма таким образом стали третьими, однако для первогодок старшей школы это все равно был отличный результат. И хотя в индивидуальный этап Интерхая близнецы уже не проходили, соревнование наверняка стало для них неплохим стартовым толчком.

* * *

Спустя день наступил командный этап. Именно он был самым волнительным и будоражащим, в том числе и для группы поддержки – как я и рассуждал однажды при разговоре с Рикой, даже не участвуя в турнире, мы ощущали себя единым целым с нашей бравой сборной.

На этом этапе вплоть до финала наша команда беспрекословно выигрывала еще до одиночекни-сина Юсы или сан-сина Йококавы. А непосредственно в самом финале нашим противником, как и ожидалось, стала школа Ходзё.

Даже не считая Окадзаки и Аримуры, все игроки в их сборной были как на подбор. Конечно, Юса превосходил их на голову, но вот у Йококавы и Хонго одиночные сражения в перспективе должны были пройти не так гладко. Впрочем, от этого их боевой настрой лишь разгорелся жарким пламенем. Двойки у Ходзё тоже были весьма сильные – не только пара асов, но и ни-дабл могли похвастаться выдающимся списком достижений, тянущимся еще со времен средней школы. И если для наших старших товарищей – в частности «звездного дуэта» – подобные соперники, опять-таки, не представляли большой опасности, то вот первогодкам-близнецам, вполне вероятно, предстояла непростая битва.

Однако Ходзё допустили интересный просчет – выставили свой фёрст-дабл, Окадзаки и Аримуру, против братьев Хигасияма. Почему это был просчет? Потому что таким образом они фактически отдали одну победу Юсе и Йококаве.

Сражения пар асов и ни-даблов начинались одновременно. Мы с товарищами-первогодками решили сосредоточиться на игре близнецов – посчитали, что им поддержка потребуется все-таки больше.

«Тайити, впере-е-ед!», «Задай им жару, Ёдзи!», «Покажите этим ходзёшникам дух Минато, парни!» – вопили мы со своих мест, пока братья направлялись к корту. Те, судя по всему, немного смущались, однако помахали нам левыми руками в ответна ободрительные кричалки, а затем, наконец, приняли сосредоточенный вид и встали на исходные позиции.

Первый гейм. 0:0. Начать игру.

Игра стартовала с подачи Ёдзи – тот, едва коснувшись сетки по верху, с невероятной силой отправил волан в полет на территорию противников. Окадзаки отбил, перенаправляя снаряд куда-то за спину Тайити. Это было начало продолжительного, бесконечно долгого розыгрыша и такого же долгого гейма.

В индивидуальным этапе братьев Хигасияма задавили мастерством более опытные игроки, однако на этот раз те сделали выводы из прошлых ошибок и тщательно обдумывали каждый шаг, с умом совершали каждую подачу и делали все, чтобы не позволить соперникам нанести удары с выгодных позиций. Близнецы умело выстраивали и защиту – с головокружительной скоростью менялись местами, параллельно прикрывая друг друга и расширяя зону обороны. Все это походило на отдельный вид искусства.

Каждый удар братья сопровождали бодрыми выкриками, а мы, группа поддержки, вторили им взбудораженными возгласами, аплодисментами, кричалками и воплями навроде: «Хорош!», «Красавчики!» или «Туда их!» – причем повторяли те по нескольку раз кряду.

– Во близнюки сегодня отжигают! – в какой-то момент, чуть не прыгая от восторга, прокомментировал происходящее на корте Сакаки.

Мы с Мацудой согласно закивали.

Однако Окадзаки и Аримура, судя по всему, были готовы к затяжной игре, поэтому отлично адаптировались: не просто давили силой, но и хитро вплетали в агрессивную тактику мягкие продуманные удары, чем вынуждали братьев раздумывать над своим следующим шагом дольше обычного, а также чередовали наступление с обороной, таким образом еще больше растягивая один розыгрыш за другим.

Напряженное противостояние вылилось в овертайм, по результатам которого наши братья Хигасияма все же проиграли первый гейм со счетом 21:23. К тому же из-за ужасно долгих розыгрышей один гейм занял целых двадцать минут, что закономерно заставило нас начать переживать, не выдохлись ли близнецы уже к этому моменту как физически, так и морально.

Однако те быстро развеяли наши тревоги и во втором гейме показали точно такую же блестящую игру: слаженную, ритмичную, подогревавшую напряжение зрителей громкими выкриками и ни на толику не просевшую в техничности. И вот, долгожданные 22:20 – второй гейм был за нами.

– Они еще могут победить! Могут же? Могут?! – От переизбытка эмоций Сакаки почти подпрыгивал на своем месте.

Схожая мысль крутилась в голове не только у него. Да что там, не только у нас троих – по всем болельщицким местам прокатывалось видимое волнение вперемешку с удивлением: первогодки-старшеклассники (непростые, конечно, но тем не менее) держатся наравне с будущими выпускниками, и не абы какими, а полуфиналистами индивидуального этапа!

В короткий перерыв между вторым и третьим геймами скамейка Минато буквально потонула в оглушительном гомоне подбадривающих кричалок, ну а те, кто сидел на скамейке Ходзё, меж тем во всю мощь легких поддерживали свой лучший дабл. Когда начался третий гейм, лица болельщиков переполняли восторг и предвкушение – какой же исход ждет этот матч? Однако по ходу игры все зрители постепенно стихли – казалось, что теперь каждый присутствовавший затаил дыхание и, боясь даже моргнуть, во все глаза следил за развитием событий.

Наши с Ходзё болельщики так и вовсе погрузились в напряженную тишину – а как тут кричать, если от ожесточенных продолжительных розыгрышей перехватывает дыхание на десятки секунд? В тот момент не существовало ни врагов, ни союзников – лишь толпа людей, что, казалось, позабыла как дышать и только жадно пожирала взглядом корт. Кто-то сжимал руки в кулаки, кто-то сцепил их в молитвенном жесте, кто-то впился пальцами в свое место… каждый выражал переживания по-своему.

Я, разумеется, не был исключением – наоборот, вытянул спину на сидении, закусил губу и неотрывно следил за каждым движением игроков, а внутренне не то молился, не то кричал нашим ребятам: «Давайте, давайте! Ну же! Вы сможете! Еще, еще!»

Гейм снова ушел в овертайм. 22:23, третий матч-пойнт[18], решающее очко…

Когда волан, отраженный резким пушем от Окадзаки, приземлился на территории близнецов, спортзал на мгновение словно бы вымер, затем единым организмом шумно выдохнул, а после, наконец, разорвался бурными аплодисментами. Полуторачасовое противостояние подошло к концу.

22:24. Для Минато это было досадное поражение, однако вместе с тем наши ребята заставили школу противников изрядно понервничать, чего те явно не ожидали, выставляя против близнецов своих асов. Ведь асы эти на самом-то деле сейчас могли и проиграть…

Да, в тот миг болельщики Ходзё радостно шумели, и все же мы могли с уверенностью сказать – Тайити и Ёдзи справились с задачей почти на сто процентов и могли по праву собой гордиться. Доказательством тому была реакция тренера Эбихары, что встретил братьев с широкой улыбкой на лице и по-отечески похлопал тех по спинам, как бы говоря: «Молодцы, парни».

Возвращаясь к паре Юсы и Йококавы… Что тут сказать? Наш «звездный дуэт», как и ожидалось, одержал победу, причем крайне быстро – экономил силы для предстоящих одиночных матчей.

На позиции топ-сина от нас выступал капитан Хонго. Ему, вероятно, предстоял тяжелый и изнурительный матч, в зависимости от исхода которого, ко всему прочему, Йококаву – ни-сина – ожидала разная степень психологического давления.

Едва братья Хигасияма покинули корт, наша группа поддержки разом переключила все свое внимание на Хонго. В первом гейме наш капитан, к сожалению, проиграл, но вот во втором и третьем держался аж до двадцати четырех очков – как мне казалось, на одной только фантастической силе духа – оба раза под конец вынудил соперника совершить ошибку при подаче и тем самым зубами вырвал у того полноправную победу.

– Мужи-и-ик! Надежный, как скала! Сразу видно – капитан! – еле слышно шмыгнул Сакаки.

Признаться, мой «братан» от счастья растрогался настолько, что теперь смотрел в спину абсолютно выдохшемуся топ-сину со скупыми мужскими слезами на глазах. Даже обычно хладнокровный Мацуда от напряжения раскраснелся, не участвовавшие в соревнованиях старшие товарищи радостно улюлюкали, цепочкой приобняв друг друга за плечи… ну а про меня и говорить нечего – в горле пересохло от непрерывных криков, на лбу проступила испарина, а ноги трясло и тянуло так, будто на корте только что был не Хонго, а я сам.

Голосили от перевозбуждения мы настолько сильно, что господин Эбихара вынужден был повторить с нами тот же трюк, что еще недавно провернул со своей командой тренер команды Ходзё – убийственный взгляд, как бы кричащий: «Цыц, обалдуи!» Эффект моментальный, действует безотказно.

Точно. Еще ведь ничего не закончилось.

Нашего «принца»-чемпиона тренер придерживал напоследок, однако все понимали – в бадминтоне, где очки начисляются по результатам розыгрыша вне зависимости от подающей стороны[19], исход далеко не всегда зависит лишь от мастерства игрока. Так что расслабляться было нельзя. Ни в коем случае. Ну а мы меж тем приготовились болеть за Йококаву.

Закончив разогревочную переброску с напарником, наш ни-син вышел на корт. Соперником его стал все тот же Сёдзи Окадзаки.

Думаю, мы все хотим закончить эту встречу еще до выхода Юсы. А Йококава, наверное, хочет больше всех. Но вообще… Окадзаки должен был устать после двойки с близнецами, так что у Йококавы есть все шансы.

С другой стороны, у опытных спортсменов за исход матча во многом отвечает моральное состояние. С физической усталостью еще можно справиться, но вот стоит опустить руки – и все, ты заведомо проиграл. Именно поэтому в процессе регулярных тренировок мы закаляли не только тело, но и силу воли.

После поражения в одиночном разряде индивидуальных соревнований Йококава был подавлен, однако Юса помог тому вернуть боевой настрой – с подачи «принца» они вместе разобрали прошлые ошибки, постарались разработать новую тактику, а еще потренировались вдвоем после окончания нашей последней клубной тренировки.

Уверен, сейчас он хочет не просто отстоять свою честь, но и показать Юсе, как ценит его помощь и поддержку.

0:0. Другой день, другой матч и другой Йококава. Начать игру.

На сей раз наш ни-син, по-видимому, задумал еще сильнее измотать и без того подуставшего Окадзаки – не спешил закончить матч поскорее, а, наоборот, методично растягивал розыгрыши. С первого ряда зрительских сидений, где мы расположились, было отлично видно, как тот упорно не переходил к агрессивной игре, тщательно контролировал каждое свое действие и старался с умом, по максимуму использовать все доступное ему пространство.

Однако и Окадзаки не отставал. Что уж тут – для человека, только что отыгравшего затяжной полуторачасовой матч, он держался на удивление бодро, что лишь подтверждала его активная работа ног и энергичные выкрики.

Первый гейм – надо сказать, напряженный донельзя – завершился со счетом 21:19 в пользу Йококавы.

А вот во втором гейме произошло кое-что из ряда вон выходящее: на счете 11:9, в первом же розыгрыше после короткого перерыва – а если еще точнее, то прямо во время, казалось бы, идеально выполненного смэша – у Окадзаки внезапно порвалась струнная часть ракетки. Не случись этого, смэш бы наверняка достиг цели и очко бы осталось за ним.

Ракетку, конечно, быстро заменили, однако досадное происшествие все же выбило и без того напряженного и уставшего соперника из колеи – движения его понемногу становились все более вялыми, а игра неосторожной. В итоге разница в счете возросла в мгновение ока. Итог – 21:13. Йококава забрал два первых гейма, а значит, безоговорочно победил. Впрочем, нельзя отрицать очевидного: добрая половина очков досталась нашему ни-сину благодаря ошибкам Окадзаки – другими словами, его противник, по сути, просто-напросто уничтожил сам себя. Если бы не злополучная ракетка… Кто знает, как бы все сложилось?

На этот раз мы, болельщики, без малейшего стеснения ликовали, не щадя голосовых связок, а тренер Эбихара довольно улыбался.

Во всем этом гомоне больше (хоть и тише) всех радовался Юса – едва Йококава, обменявшись рукопожатием с Окадзаки, вышел за пределы корта, как тот пулей подбежал к товарищу и с разбегу крепко обнял его, издав оглушительный боевой клич.

– Ну дают… Голубочки, – Сакаки не без отвращения поморщился.

В ответ на это замечание Мацуда многозначительно, даже злорадно хохотнул.

– Э-э-э, слышь! – уловив намек, тут же вспыхнул мой «братан». – Мы с Рё таким не занимаемся!

«Ой, Сакаки-Сакаки, не говорил бы ты лучше таких двусмысленных вещей… Сам же усугубляешь», – обреченно подумал я и тяжело вздохнул.

На обратном пути с соревнований мы решили угостить наших бравых бойцов-близнецов мороженым. Рассудив, что кучка пропахших потом парней со спортинвентарем не впишутся в чистый и уютный интерьер кафе, большая часть ребят остановилась на террасе, а внутрь отправили меня вместе с Сакаки.

– Так, Тайити – шоколадно-мятное, Ёдзи – клубничное, правильно? – уточнил я, передавая уже купленное угощение близнецам.

– Блин, Мидзусима да как ты вообще их так легко различаешь? – Мацуда озадаченно нахмурился, наклонив голову набок.

– В натуре. Они ж просто копии, – в три пригоршни проглотив свое замороженное ягодное ассорти, повторил его движение Сакаки.

– Да еще и специально делают все одинаково. Что, весело вам издеваться над нами, м-м-м? – Мацуда, облизывая ложечку с апельсиновым щербетом, беззлобно пихнул Ёдзи локтем.

– Тс-с, больно, вообще-то. А вообще, никто не издевается – мы ж не виноваты, что однояйцевыми родились.

– Так тем более, придумали бы что-нибудь, чтоб люди мозг не ломали. Не знаю, стриглись бы по-разному… ну или одевались хотя бы.

– Да мы об этом как-то и не думали. Волосы нам мама стрижет так, чтоб не мешали спортом заниматься, а одежда… У нас же то школьная форма, то спортивная. Не разойдешься особо, – парировал Ёдзи, с аппетитом уплетая клубничный лед.

– Мама стрижет? Ы-ы-ы.

– Вы что у нас, маменькины сынульки? Какая прелесть!

– Тьфу, причем тут это ваще? Наша мама – парикмахер, вот и все.

– Так во-от оно что! А я-то гадал, почему вы всегда так ухоженно выглядите, если времени ходить по салонам у нас почти что не бывает… – Акира, попивая самолично купленный апельсиновый сок, улыбнулся улыбкой гениального детектива, который наконец-то разгадал мучавшую его тайну.

– Угу. Ну что, Мидзусима, как же ты все-таки нас различаешь? – Тайити вернул разговор в прежнее русло. – Нас даже мама часто путает.

Я, отогревая во рту лимонный щербет, всерьез задумался над ответом.

Действительно, как?

Отличий между близнецами было, пожалуй, раз-два и обчелся, да и те едва ли заметные глазу, но все-таки они были. С другой стороны, на общую картину эти самые отличия почти что никак не влияли. Скажем, будь близнецы точками на цветовом спектре, Тайити был бы идеально желтым, а Ёдзи – лимонным, то есть всего-то на пару оттенков светлее. Что-то вроде того.

Впрочем, мое цветовое восприятие на достаточное объяснение не тянуло, поэтому в итоге я решил привести конкретные примеры.

– Ну, во-первых, по росту: сейчас Тайити немного выше.

– Так разница всего-то в пару миллиметров. – С этими словами Тайити отправил в рот последний кусок своего шоколадно-мятного мороженого.

– Да, а ты у нас прям глаз-алмаз. – Мацуда скептически хмыкнул.

– А еще у Ёдзи средний палец на правой руке немного толще и кривит чутка.

Услышав это, Ёдзи переложил мороженое в левую руку, положил освободившуюся правую ладонь поверх руки брата и раскрыл рот в изумлении – все остальные его пальцы совпадали с Тайити и по длине, и по толщине, а вот со средним дела обстояли в точности так, как я и сказал.

– Реально! Наверное, из-за того, что я в средней школе связки растянул.

– Ну да, сто пудово. Но вопрос-то все тот же: Мидзусима, как? Мы ж даже сами этого не замечали!

А еще у Тайити правая нога была длиннее левой, у Ёдзи – тазовая кость слева совсем немного наклонена книзу… Что еще? Ёдзи всегда начинал обуваться с левой ноги, а Тайити – как придется… И так далее, и тому подобное – в общем, уйма мелких различий.

А что я? Я всего-то непроизвольно наблюдал, вот и подмечал всякие незначительные детали.

Столько времени вместе проводим, как-никак. Но вообще, очевидно же, что они не на сто процентов идентичные. Разные люди все-таки, хоть и близнецы.

– Н-да-а, – протянул впечатленный Сакаки. – Вторых таких экспертов по близнюкам еще поискать надо. А прикиньте, каково вам будет, когда втюритесь в кого-нибудь?

Ёдзи мгновенно не то засмущался, не то помрачнел.

– Опа-опа, неужели есть кто-то на примете?

– Ёдзи нравится одна одноклассница, – как ни в чем не бывало раскрыл секрет брата Тайити. – Чирлидерша, кстати.

Насколько мне было известно, клуб чирлидинга наравне с духовым клубом пользовался в Минато популярностью – вероятно, из-за их прямой связи с бейсболом, в котором наша школа тоже сильно преуспела.

– Но она нас вообще друг от друга не отличает. Хотя, нет… По-моему, ей просто больше нравится Тайити.

– Да с чего ты взял-то? Сам ведь сказал, она даже не понимает, кто есть кто, – Тайити устало махнул рукой: похоже, эту тему братья уже неоднократно обсуждали между собой.

– А ты что, совсем не приревнуешь, если у Ёдзи девушка появится? Ну или если он в безответку угодит, например.

– Не приревнует. – На этот раз отмахнулся уже Ёдзи. – У него еще с восьмого класса девушка есть. Она, кстати, прямо как Мидзусима – никогда нас не путает. Ну или просто, кроме Тайити, никого вокруг не замечает, фиг поймешь.

Похоже, раскрывать секреты друг друга – у них вполне нормальная практика.

Тем временем у остальных ребят глаза мигом сделались по пять йен: «Девушка? У Тайити?!»

– Погодите, реально?! Стоп, братан, а ты чего не удивляешься? Ты что, знал? – В последнем вопросе Сакаки мне послышался упрек.

– Ну-у, догадывался, скорее. У Тайити на сумке два брелка висит: один такой же, как у Ёдзи – может, сувенир какой-то от родителей, а второй такой… миленький? Как будто девчонка выбирала. А раз он постоянно на сумке, значит, ценная вещь. Вот я и подумал, что, наверное, подарок от девушки.

– И это-о-о… Правильный ответ! – Ёдзи захлопал в ладоши. – Ты, часом, в детективы податься не думал?

– Нет, спасибо.

Заманчиво, конечно, но детектива из меня точно не получится.

– Ну-ка, ну-ка, а у кого тут еще есть подружка? – Сакаки, судя по всему, тема беседы жутко понравилась. – Мож у тебя, Мацуда? Ты ж у нас на вид вылитый сердцеед. Толпами бегают небось, а?

– Может, и бегают, но как же я могу выбрать только одну? – совершенно беззаботно (впрочем, скорее всего, в шутку) ответил тот.

Близнецы тут же синхронно пнули «сердцееда» с обоих сторон – в поучительных целях, чтобы не выделывался.

– Ясно с тобой все. А у тебя как, Акира? Девчонкам же нравятся умные парни!

Юный гений лишь улыбнулся и молча покачал головой.

– Тю-ю. Это что, выходит, у нас тут только один счастливчик? – подытожил Сакаки и отчего-то удрученно вздохнул.

И что это за вздох такой? Завидует Тайити или жалеет нас, бедняг? А вообще, подождите-ка…

– А ты, случайно, никого не забыл? – я недовольно насупился.

– Да тебя и смысла спрашивать нет, у тебя свиданки только с ракеткой – это все знают.

Ах ты ж… Ну спасибо, «братан», удружил.

– Э-э-э, ребята, извините, что прерываю разговор о такой важной части нашей жизни, как девушки, но… господин Эбихара просил кое-что вам передать, – подал голос в момент посерьезневший Акира, а затем достал из сумки несколько стопок распечаток и принялся их раздавать.

Благодаря своей светлой голове, полных всяких умных мыслей, Акира в определенный момент, помимо всего прочего, стал кем-то вроде менеджера нашего клуба – и это несмотря на то, что был лишь десятиклассником. Он всячески помогал не только нам пятерым, но и старшим, а еще заслужил уважение и полное доверие тренера, поэтому тот и стал передавать нам через него разного рода сообщения.

– Ой, для близнецов другие, секундочку…

– Это что такое?

– Программы самостоятельных тренировок. Актуальны с завтрашнего дня.

– А зачем они нам?

– Так ведь до межтриместровых экзаменов осталась всего неделя. Вы же знаете, в этот период клубная деятельность запрещена правилами. Тем не менее поскольку сейчас уже вовсю приближаются очередные регулярные соревнования, их участникам разрешено тренироваться ограниченное время под присмотром тренера. Поэтому для Тайити и Ёдзи у меня кое-что другое… Вот, возьмите. – И Акира вручил братьям довольно увесистые стопки распечаток. – Вот экзаменационные работы наших старших одноклубников со спортивного курса. Правда, содержание самих экзаменов в этот раз наверняка будет немного другим, но они в любом случае должны помочь вам двоим как следует подготовиться. Конечно, вы будете очень заняты тренировками, однако… Ох, в общем, вы поняли: пожалуйста, хотя бы пробежитесь по ним глазами в свободную минутку.

– Э-э-э, я тоже такие хочу! – возмутился Сакаки. – Меня и на подготовку к экзам, и на тренировки хватит! У тебя там нет еще пачечки, а?

– На, наксерь в ближайшей копировальне. – Тайити доброжелательно протянул тому свою стопку.

– Лучший, спасибо!

– Хм, должен заметить… распечатки – не панацея, поэтому занимайтесь как следует, хорошо? Если получите баллы ниже среднего, придется ходить на дополнительные, а в такой ситуации посещать клубы также запрещено.

– Что, даже нам? – в один голос уточнили братья Хигасияма.

В ответ Акира с важным видом кивнул, как бы говоря: «Ну разумеется».

– Вы же помните девиз Йокогама Минато?

– «С отли-и-ичием во все-ех начина-а-аниях», – снова в один голос, но теперь уже уныло и растягивая слова, процитировали девиз близнецы. Сделали они это до того идентично, что наша компания дружно прыснула от комичности момента.

И вдруг я спохватился.

– А для меня похожих распечаточек, случайно, нет?

Перспектива загреметь на дополнительные хотя бы по одному предмету мне совершенно не улыбалась, а Мацуде уж и подавно – его самооценка наверняка не выдержала бы такого сокрушительного удара.

– К сожалению, нет. – Акира ответил мне сочувствующим взглядом. – Сейчас у нас в клубе не осталось старших с общей подготовительной программы – только со спортивной или продвинутой…

– Серьезно? Да бли-и-ин…

– Эй, не расстраивайся! Если хочешь, можем готовиться вместе. Думаю, от меня будет какая-никакая польза. Тебе удобно после уроков – у меня дома?

Акира уже неоднократно звал нас к себе в гости – жил он неподалеку от школы, что позволяло ему добираться на занятия на велосипеде. Правда, из-за того, что с тренировок все возвращались поздно, случая зайти к умному товарищу нам пока так и не представилось.

– Давай, почему нет.

– Я с вами, – ко всеобщему удивлению вдруг немного сконфуженно произнес Мацуда.

– Слышь, ты и так почти что вундеркинд, давай сам как-нибудь, – встрял мой «братан».

– Да не ревнуй, не буду я с Мидзусимой заигрывать, мне учиться надо.

Сакаки уже было собирался ответить что-нибудь на этот внеочередной подкол, однако ситуацию поспешил сгладить Акира:

– А давайте так – приходите все втроем. Да-да, Сакаки, ты тоже! Мне даже будет спокойнее – как раз смогу отслеживать прогресс у всех сразу.

В общем, стороны тотчас пришли к согласию. Точнее, близнецы еще немного побурчали что-то типа: «Так нечестно» и «А мы изгои, получается?» – но в итоге успокоились. Кажется.

* * *

На следующий день мы втроем, как и условились, после уроков направились домой к нашему юному дарованию. Как оказалось, путь лежал в тихий, ухоженный, а главное – элитный частный сектор.

– Мы пришли, – торжественно объявил Акира, останавливая велосипед, который до того всю дорогу катил рядом с собой, у ворот величественного особняка, определенно выделявшегося даже на фоне остальных местных домов.

– Ты шутишь?

– Вот это громадина!

– У тебя батя что, миллионер?!

Вежливый парнишка по обыкновению встретил наши слова теплой, понимающей улыбкой.

– Папа никакой не миллионер, он работает преподавателем в университете. А дом достался нашей семье в наследство от прадедушки, который занимался внешней торговлей, а дедушка в свое время сделал здесь капитальный ремонт, ну и вот.

– А-а-а…

– Все равно жесть как круто…

Один экстерьер особняка семейства Утида произвел на нас троих такое сильное впечатление, что мы замешкались у ворот, все никак не решаясь пройти дальше – боялись потревожить элитарную атмосферу своей никчемностью.

– Ну же, проходите, не стесняйтесь, – заметив наше смущение, друг легонько подтолкнул каждого из нас в спину.

И мы вошли.

В просторной, точно отельное лобби, роскошно обставленной прихожей нас встретила хозяйка, мама Акиры – красивая и невероятно элегантная, как и все в этом доме, женщина.

Ого, она так молодо выглядит! Не знал бы – ни за что бы не поверил, что у нее есть сын-старшеклассник.

– Добро пожаловать, дорогие! – одарив нашу троицу обворожительной улыбкой и вежливым кивком, поздоровалась она.

Обезоруженные чрезмерно уважительным приветствием, мы поспешили поклониться в ответ и невпопад произнесли:

– Здравствуйте!

– Очень приятно.

– Простите за вторжение.

– Ну что вы, что вы, какое еще вторжение? Мой мальчик столько о вас рассказывал! По правде сказать, он с нами только и говорит, что о своих друзьях из клуба бадминтона и…

– Ма-а-ам, ну перестань, – раскрасневшись, прервал ее Акира.

– Ох-ох, и верно, что же это я! Вы ведь пришли заниматься. Вот и правильно, дело важное, хорошее. Я по такому случаю специально подготовила длинный стол в ва́сицу[20], чувствуйте себя как дома.

– Заходите, ребята!

– Ага…

Переступив порог прихожей, первым делом мы разулись и аккуратно расставили обувь ровным рядком.

– Братан, слушай, – воровато оглядевшись по сторонам, вполголоса обратился ко мне Сакаки. – У тебя, часом, нет обувного дезика?

– С собой – нет.

В комнате, конечно, стоит в шкафчике, но что же я сейчас – домой возвращаться ради этого буду?

– Фигово… Не оставлять же их… – друг кивнул в сторону своих кроссовок. – …вонять посреди такой красотищи?

– А у тебя есть выбор?

Действительно, грязная обувь в шикарный, до блеска вылизанный интерьер вообще не вписывается, но что поделать, что поделать…

– У вас все в порядке? – обеспокоенно обернулся к нам, по прежнему перешептывавшимся у входной двери, Акира.

– Да, просто Сакаки неловко оставлять свои грязные «калоши» в вашей стерильной прихожей. – Мацуда ухмыльнулся.

– А че сразу только мне?! Мидзусиме тоже! Да и вообще, ты свои-то «калоши» давно видел?!

Ну… У Мацуды, пожалуй, обувь выглядит не так плачевно, но и совсем чистой ее тоже не назвать. А вот у Акиры аж блестит. Блин, теперь еще и перед Акирой стыдно.

– Ой, вообще не переживайте! Мама на такое даже внимания не обращает, у нее ведь двое сыновей.

– Погоди, у тебя что, есть брат?

Об этом мы слышали впервые. Акира в принципе производил впечатление единственного ребенка в семье.

– Хм, старший. Он сейчас учится за границей, в Канаде.

– Да уж, наши семьи совсем из разных миров… – Сакаки тяжело вздохнул.

– Ну что же вы стоите? Время не ждет!

– Вот именно, нечего пускать дружелюбие нашего гения коту под хвост. Идем уже, а то вообще ничего не успеем, – надменно добавил Мацуда.

Делать было нечего – в итоге мы с «братаном» наспех, больше для собственного успокоения, сбрызнули обувь обычным дезодорантом, который тот носил с собой, а затем сунули ноги в мягкие тапочки и вслед за Акирой зашаркали вглубь дома.

Пройдя по длинному, протянувшемуся вдоль сада коридору, наш квартет оказался в необычайно просторной комнате – по словам хозяев, та обычно простаивала без дела, – уложенной целыми десятью тата́ми. Там мы расселись вокруг антикварного вида длинного стола, где понемногу обустроили личные учебные «гнездышки» из разложенных тетрадок, ручек и распечаток, и вот тогда-то, в конце концов, взялись за уроки – каждый за свои. В процессе к нам заглянула госпожа Утида и предложила угоститься «отменным черным чаем».

Честно говоря, раньше мне не приходилось пить действительно «отменные» черные чаи, поэтому поначалу настроен я был скептически, однако напрасно – чай, который заварила для нас хозяйка, совершенно точно по праву заслужил такое определение. Утонченный аромат, изысканный вкус – в тот день я впервые в жизни распробовал и познал всю прелесть этого напитка. К нему мама Акиры подала самодельное печенье мадлен, – как выяснилось, женщина увлекалась кондитерским делом – и на вкус выпечка оказалась просто божественной.

Стоит отметить, что регулярные спортивные тренировки определенно поспособствовали нашей способности к концентрации: если не брать в расчет перерыв на чай, мы ни на что не отвлекались. И вот так, за на удивление продуктивным учебным сеансом время пролетело незаметно, а в итоге мы даже остались на ужин. Услышав приглашение пройти к столу, я заранее распереживался: во-первых, доставлять лишние неудобства хозяевам дома не хотелось, а во-вторых – а ну как устроят целый банкет с полным курсом блюд какой-нибудь там французской кухни и что тогда делать? Но нет – к моему огромному облегчению, нам подали обычный рис с карри.

Правда, даже это обыкновенное блюдо госпоже Утиде удалось приготовить не хуже, чем в ресторане: обилие различных специй делало его вкус насыщенным и многогранным, а рис почти что таял на языке. Проголодавшиеся ребята запросили добавки, а Сакаки так и вовсе умял целые три тарелки и, судя по виду, с радостью слопал бы еще парочку.

– Не наглейте, ну… – сделал я им замечание после очередного: «А можно еще?»

– Ой, ну что ты! – мама Акиры, напротив, светилась от счастья. – Кушайте, мальчики, кушайте: большой аппетит – лучшая похвала для хозяйки!

После ужина мы еще около часа провели за уроками – в итоге вышло так, что импровизированное занятие с Акирой закончилось гораздо позже обычных клубных тренировок. Ну а когда мы уже покинули гостеприимный особняк, к воротам как раз подъехал автомобиль главы семейства, который любезно предложил отвезти нас до станции на машине. Мы, конечно, смущенно отнекивались, но в итоге все же согласились.

Хотя в салоне явно хватало места для пятерых человек, Акира решил не ехать – сослался на то, что нам якобы будет тесно.

Когда щупловатый, машущий рукой на прощание парень исчез из виду, Сакаки, на правах самого крупного из нас расположившийся на переднем пассажирском сидении, вдруг обратился к господину Утиде:

– А вы, случайно, не знаете, почему ваш сын решил вступить в клуб бадминтона?

Когда-то наш стойкий солдатик без колебаний сказал, что продолжает заниматься именно потому, что любит бадминтон. Это убеждение разделяли мы все, а услышав его от Акиры так и вовсе прониклись им еще больше, и теперь оно, подобно аффирмации, всегда жило в наших сердцах.

А ведь резонный вопрос. Продолжать – это одно, но почему же он вообще начал?

– Да, – несколько раз со знающим видом кивнув, ответил мужчина. – На самом деле изначально он думал продолжить заниматься настольным теннисом. Ну, пошел на ознакомительный осмотр с их клубом и в том же зале застал тренировку бадминтонистов…

Действительно – половину недели мы и впрямь делили спортзал с клубами настольного тенниса и баскетбола.

– Собственно, Акира как увидел вас, сразу же захотел заниматься бадминтоном.

– Интересно, почему? – озадаченно пробубнил себе под нос Сакаки.

– Потому что ему показалось, что вам было очень весело.

Наша троица синхронно свела брови в сомнении: «Весело? В наших-то спартанских условиях?»

– Говорил нам с женой потом: тренировка – суровая, лица – сама серьезность, а все-таки по глазам, да и по движениям видно – наслаждаетесь. Уставшие, а все равно энергия так и бьет через край. И точно улыбаетесь, но не ртом – всем телом, – заметив наше недоумение, спокойно пояснил Утида-старший.

– Знаете, – немного помолчав, произнес Сакаки. – Мы рады, что Акира выбрал наш клуб.

– Так и есть. Ваш сын очень нам помогает и в бадминтоне, и в учебе, – с благодарностью в голосе добавил я.

– Согласен. Он, можно сказать, наша опора, – подытожил Мацуда.

Мы согласно закивали.

– Спасибо вам, ребятки. Знаете, у нашего мальчика ведь не было хороших друзей в средней школе. Переживал он очень. А в старшей вы появились, теперь счастливый ходит. Да и мы с женой за него радуемся.

Сказать по правде, лично я такому высказыванию удивился.

Как же так, у Акиры – и не было друзей? Он ведь ужасно умный, все равно что целая ходячая энциклопедия, а еще добродушный и никогда не смотрит на нас свысока, не зазнается. Я-то думал, у него от желающих подружиться отбоя не было, а оно вон как…

– Подождите, серьезно? Как так? – почти что негодующе спросил Сакаки. – Акира ведь отличный малый!

– Хех. – Мужчина улыбнулся. – Не знаю, говорил ли он вам, но у нас есть и старший сын. В общем, по его словам, в средней школе Акиру не то игнорировали, не то сторонились из неловкости. Сам-то он нам в то время ничего не рассказывал – ни о школе, ни о хоть каких-нибудь товарищах. А уж в гости и подавно никого не приводил – вы первыми стали.

С одной стороны, в какой-то степени я мог понять, что за неловкость испытывали прошлые одноклассники Акиры. Как-никак, наш юный гений имел обыкновение со всеми, даже со сверстниками и друзьями, общаться крайне вежливо, что могло у кого-то вызвать дискомфорт. С другой стороны, нас его манера речи никогда не смущала и не побуждала держать дистанцию – мы просто с самого начала принимали ее как данность, как неотъемлемую часть нашего товарища.

В конце концов, что плохого в том, что человек никому не грубит? По-моему, такое, наоборот, нужно поощрять. И не надо делать его изгоем.

– В общем, ребятня, надеюсь, вы и дальше будете так же дружны.

– Будем, конечно, будем!

– Только мы ведь, кроме бадминтона-то, ничего толком и не умеем, да и учимся так себе, но дружить с Акирой только рады, хотя… что насчет него самого? Вы не переживаете, что общение с нами плохо повлияет на его будущее? Ну, знаете, увлечется клубом слишком сильно, а там и оценки ухудшатся…

– Поначалу переживал, да, – усмехнувшись, ответил мне господин Утида. – Он ведь стипендиат, а это большая ответственность. Успеваемость нужно поддерживать идеальную, иначе никак. А тут вдруг спортивный клуб, еще и метящий на турнир национального масштаба! Я думал, сын во что бы то не стало решит за вами поспевать, и учеба отойдет на второй план. Не то чтобы с его-то способностями это так уж плохо сказалось бы на будущем, но все равно нехорошо, сами понимаете. Переживал я, переживал, и в конце концов решил побеседовать по этому поводу с вашим тренером.

– И что он вам сказал?

Тогда отец Акиры кратко сообщил нам суть их с господином Эбихарой диалога. Оказалось, общались они долго и продуктивно – общих тем у двоих преподавателей было предостаточно.

– Но больше всего на меня произвели впечатление вот какие слова: «Я хочу воспитать из наших ребят таких людей, что умеют ценить каждую секунду своей жизни. И ради этого я не пожалею ни сил, ни времени».

Мы со знанием дела закивали – да, наш тренер определенно мог бы сказать нечто подобное. Если подумать, все в его личности идеально резонировало с высказыванием – и поведение, и напутствия, и, конечно, отношение к каждому из нас.

– И я его всецело поддерживаю. В вашем возрасте многие, сами того не ведая, растрачивают время почем зря. А уж потом понимают, насколько драгоценен каждый миг – так уже, почитай, и годы пролетели. Но это совсем не глупо и не плохо – молодость, как она есть, только и всего.

– Выходит, мы везунчики, – задумчиво произнес я.

– В каком смысле? – озадаченно спросил Сакаки.

– Ну, мы ведь вроде как нашли свою страсть и уделяем ей все возможное время, а значит, не тратим его впустую. Разве не так?

– Так, – согласился господин Утида, поворачивая руль. – Знаете, что еще сказал ваш тренер? Что вам, ребята, несказанно повезло найти дело по душе, а еще больше повезло найти товарищей-единомышленников, которые готовы разделить с вами путь к заветным мечтам.

Наверное, никакую жизнь невозможно прожить без капли сожалений. Взять даже нас – пройдет время, и мы наверняка будем думать, что однажды могли бы выложиться куда лучше, что должны были стараться усерднее… Но сейчас мы и правда понимаем ценность каждой секунды. Уверен, это огромное счастье.

– В общем-то, должен признать, с тренером вам тоже крайне повезло. И возвращаясь к вопросу о моих переживаниях – после нашей с ним беседы они в основном развеялись. Думаю, с таким руководителем у моего сына ни за что не пропадет мотивация учиться.

Разговор с отцом Акиры заставил меня в очередной раз убедиться, что господин Эбихара без труда находил правильные слова не только для подопечных, но и для их родителей. Все-таки и мои мама с папой тоже окончательно одобрили поступление по рекомендации именно после его визита к нам домой – посчитали, что столь рассудительному тренеру сына доверить не страшно.

– Будьте уверены – уж у такого гения, как Акира, непременно получится совмещать два дела разом. Он и в учебе, и в бадминтоне добьется успехов!

По крайней мере, насчет его академических успехов точно сомневаться не приходилось. Результаты проверочных работ, вывешенные на стенде в коридоре, говорили сами за себя – Акира неизменно значился в числе первых в рейтинге.

– Ну-у… – На лице мужчины, отразившемся в зеркале заднего вида, возникла смущенная улыбка. – Мы за него, конечно, беспокоимся, но коль он начнет работать на износ, будем беспокоиться еще сильнее. Эх-х, нелегка родительская доля. Все опекаем да опекаем, переживаем да переживаем…

Машина между тем остановилась возле станции. Выбравшись из салона, мы направились к водительской двери и поблагодарили господина Утиду учтивым наклоном головы.

– Если будет возможность, – напоследок обратился к тому Мацуда, – приходите как-нибудь к нам на игру. Даже если Акира не выйдет на корт, вы увидите, почему мы его так сильно ценим. Ваш сын сражается за всех нас, даже если просто наблюдает со стороны.

Ай да Мацуда. Сразу видно, умный парень – подобрал правильные слова в правильный момент.

– Благодарю за приглашение. Обязательно приду вас поддержать! Ну, до встречи, ребята.

– До свидания! – хором отчеканили мы на прощание.

Уже в электричке Сакаки понуро пробормотал:

– А я ведь давно уже с батей не общался…

Если так подумать, то и я с родителями так или иначе разговаривал каждый день, вот только разговоры были очень короткими. По крайней мере, уж точно значительно короче, чем наша беседа с отцом Акиры.

А неплохо вот так иногда обмениваться мыслями со взрослыми. Правда, с моим отцом все же дело другое… Я даже и не знаю, о чем мы можем поговорить. Да и кроме того, еще, чего доброго, расчувствуемся оба, и вообще беседа не склеится.

Вплоть до самых экзаменов я, Сакаки и Мацуда каждый день, исключая лишь воскресенье накануне их начала, занимались дома у Акиры.

Несмотря на все увещевания госпожи Утиды, неловкость подстегнула нас уже со второго дня приносить с собой две вещи: обувные дезодоранты и легкие готовые обеды. До ужина мы больше не досиживали, но вот полдником с радостью угощались: Акира утверждал, что отказ от него непременно расстроил бы маму, а огорчать гостеприимную хозяйку – последнее, чего нам хотелось.

По моему скромному мнению, из Акиры вышел бы прекрасный учитель: он объяснял все крайне доходчиво и доступным языком, а еще, к моему огромному счастью, совершенно на нас не давил (не то что Рика!), а потому я спокойно мог по ходу задавать уточняющие вопросы, не опасаясь потенциального щелбана или по меньшей мере демонстративного закатывания глаз.

Благодаря нашим коллективным занятиям межтриместровые экзамены прошли для меня безболезненно, и в результате по всем предметам я сумел с гордостью похвастаться баллами выше среднего. Особенно стоит отметить математику – прежде она мне совершенно не давалась и именно поэтому Акира велел сделать на нее упор. Я сделал – и вуаля – уверенные восемьдесят баллов, о которых раньше я не смел и мечтать. Событие это, кстати говоря, уж очень впечатлило маму – она даже впервые за все время сказала, мол, рада, что я вступил в бадминтонный клуб Минато.

Сложно поспорить, конечно, – я тоже был рад – но услышать эти слова от мамы определенно было полнейшей неожиданностью.

Да уж. Видимо, математика – не только царица наук, но и главный фактор на пути к родительскому признанию.

По окончании экзаменов наконец пришла пора вернуться к привычной школьной жизни, где на пятьдесят процентов учебы приходилось пятьдесят процентов клубной деятельности.

На дворе уже жарило июньское солнце, а значит, не за горами был и Интерхай – тренировки стали еще интенсивнее, ежовые рукавицы тренера сжались плотнее, а мы, как и остальные ребята в клубе, стали выкладываться по полной программе.

В те дни все вокруг было пропитано соревновательным духом, атмосферой азартного предвкушения и здоровой нервозностью.

Целью нашей сборной, как и прежде, была победа на Интерхае. Об этом, разумеется, никто не забывал, но даже если бы кому-то вдруг отшибло память, на помощь пришли бы два самодельных плаката неизвестного авторства, что висели в клубной комнате: под аккуратной каллиграфичной надписью: «Только вперед!», выведенной кистью и тушью, расположилась надпись не столь художественного вида, зато не менее важная по наполнению: «Ни шагу назад! На Интерхай! К первенству!».

– Если честно, до прихода Юсы здесь не было этого «к первенству», – рассказывал Йококава в день нашего официального зачисления в клуб, указывая на нижний плакат. – Понимаете, насколько поднялась мотивация у ребят после его вступления? Хотя, вам, может, и трудно это осознать – вы ведь попали сюда уже в лучшие времена… Но, поверьте, разница между «было» и «стало» у нас тут огромная.

К слову сказать, из всех старших Йококава возился с новичками больше и охотнее остальных. Он по своей инициативе болтал с намина всяческие не имевшие отношения к бадминтону темы, с радостью раздавал советы и практически никогда не отказывал в помощи. Никто из нас не сомневался – когда Хонго отойдет от дел, следующим капитаном команды тренер назначит именно Йококаву.

– В этот раз наша главная цель – разгромить команду академии Сайта́ма Фута́ба. Сейчас парни уже пятый раз подряд забирают золото на Интерхае, и мы обязаны это исправить, обязаны вырвать у них лидерство! Да, будет непросто, но за нашими плечами – опыт многочисленных тренировок и десятков, десятков регулярных матчей! И пусть вы пока не в составе команды, пусть болеете за нас на трибунах, но это не должно мешать вам накапливать опыт. Следите за воланами, как если бы принимали их сами, за движениями противников – словно это ваши противники, за ходом игры – будто лично влияете на счет. Уяснили? – наставлял нас, первогодок (за исключением близнецов), Йококава накануне региональных соревнований – последнего этапа перед Интерхаем.

С точки зрения уровня сложности Региональный турнир Канто можно было условно назвать демоверсией Интерхая. В нем участвовали лишь сильнейшие, самые известные школы региона: например, непобедимая Сайтама Футаба, Ка́нто Ямаси́ро, что наравне с Йокогама Минато входила в восьмерку лучших, и некоторые другие. Соревнования такого уровня действительно предоставляли возможность поднабраться опыта даже тем игрокам, что не участвовали в них напрямую, однако для этого необходимо было изначально примерно понимать, куда смотреть и что искать – вот поэтому Йококава и инструктировал нас заранее: хотел, чтобы мы сели на болельщицкие места в полной боевой готовности.

Правда, в одном Региональный турнир Кантои Интерхай кардинально различались: на первом в командном этапе вместо системы ДДТО действовала система ДДОО – соответственно, игрались две двойки и одна одиночка. Для нас это означало, что Юса и Йококава могли выступить только в одном разряде. А между тем в зависимости от расстановки игроков ход турнира мог круто измениться, поэтому подходить к соревнованию нужно было с умом.

Господин Эбихара выбрал вполне стандартную очередность: фёрст-дабл – Юса и Йококава, ни-дабл – близнецы Хигасияма, а одиночный игрок – Хонго, при этом пары как обычно могли поменять местами в зависимости от расстановок у того или иного противника – именно так мы и решили поступить в первой игре.

Итак, Региональный турнир Канто начался. Первый этап мы без сучка без задоринки пролетели со счетом 2:0[21]. На следующий матч наши участники вышли уже по обычной очередности – игра была напряженнее предыдущей, однако, в конце концов, мы вырвали победу с тем же счетом.

Если дальше все будет идти так же гладко, то еще две победы – и мы сойдемся с Сайтама Футаба в полуфинале. Но сперва нужно одолеть еще одного грозного противника…

Старшую школу Канто Ямасиро.

Прямо сейчас.

Иногда бывает так, что еще до начала игры можно примерно предсказать хотя бы одну явную победу. А иногда бывает, как с командой Канто Ямасиро – никакой определенности, сплошные догадки и прикидки. В этот раз даже даблу Юсы и Йококавы пророчили непростое сражение. Будь то Интерхай с системой ДДТО, «звездный дуэт» и близнецов вполне могли бы поменять местами: за счет такого маневра либо хоть одна наша двойка сумела бы выиграть, либо же Юса смог бы выступить на позиции топ-сина. Вот только в рамках ДДОО на Юсу-сина рассчитывать никак не приходилось, поэтому нашей команде оставалось лишь одно – работать с тем, что имеем, и работать настолько серьезно, насколько это вообще возможно.

Дуо асов из Канто Ямасиро, без сомнения, был способной парой игроков, на прошлогоднем Интерхае вошедшей в восьмерку лучших в индивидуальном зачете. Правда, если опираться лишь на сухие рейтинговые показатели, наш «звездный дуэт» превосходил их в силе, однако… но на деле все было не так однозначно.

– Ну, вообще-е-е-е… Я слышал, они не обошли наших в рейтинге только потому, что в том Интерхае проиграли легендарной двойке сайтамских асов и не прошли дальше, – поделился с нами Сакаки, напустив на себя всезнающий вид.

– Господин Эбихара оценивает шансы наших асов в этой игре как пятьдесят на пятьдесят, – серьезно добавил Акира.

Против братьев Хигасияма соперники выставили двойку точно таких же первогодок – восходящих звездочек.

– О, а мы с ними уже в средней школе несколько раз пересекались на всеяпонских. Но они нас ни разу не обыгрывали, хе-хе.

Ничего себе, как они сегодня оптимистично настроены. А впрочем, и хорошо: уверенность в победе иногда помогает взаправду победить.

Противником Хонго же стал Така́си Ура́та – один из шестнадцати лучших бадминтонистов в национальном одиночном зачете среди старшеклассников.

– Да-а-а, непростой соперник мне достался… Ну ничего, без боя я ему не дамся. Как говорится: «Не убью, так покалечу», – высказался по этому поводу наш капитан.

В том был весь Хонго. Сдержанный, скромный, но надежный, ответственный и на редкость невозмутимый. Оглянуться не успеешь, а он уже делает невозможное возможным – такой вот человек. Потому-то мы были уверены: чем бы ни завершилась его схватка с Такаси, ее исход не будет наверняка понятен вплоть до решающего очка – наш Хонго не отступит до последнего.

* * *

Юса и Йококава вышли на корт – началась первая парная игра.

И практически сразу же соперники каким-то невероятным образом заработали пять очков подряд. По нашим болельщицким скамьям прокатилась волна растерянных, встревоженных шепотков: «Что вообще происходит?».

– Да ну-у-у… У Ямасиро, конечно, сильные асы, но чтоб прям пять очков подряд? Не перебор, не?

– Согласен…

– Рано панику разводите. Сейчас быстренько отыграются, вот увидите.

– Твои бы слова, да богу в уши…

Ужасно хотелось хоть как-нибудь поддержать наших бойцов, поэтому мы с ребятами стали выжидать подходящие моменты – такие, в которые не рисковали нарушить их концентрацию – и во весь голос скандировали кричалки.

Немного погодя наш «звездный дуэт» отыграл два очка, а позже забрал и интервал[22] – благодарить за это стоило благодарить отменные принимающие навыки Йококавы, а также мелкие ошибки соперников.

– Ну вот, вроде бы разыгрались.

Мы с облегчением выдохнули: казалось, теперь шансы на победу возросли.

Но нет. После перерыва соперники быстро набрали три очка подряд, вошли в раж, и события начали разворачиваться совершенно несвойственным для нашего фёрст-дабла образом.

Итог первого гейма —19:21. С точки зрения разницы в счете мы играли достойно, однако произошедшее в любом случае было для меня просто немыслимым – впервые с момента поступления в Минато я стал свидетелем того, как Юса и Йококава отдают кому-либо гейм. Для них это поражение, пусть и небольшое, наверняка ощущалось унизительно, о чем свидетельствовала реакция на наши подбадривающие крики в передышке между геймами: «принц», обычно в это время отпускавший болельщикам царственно-непринужденный кивок, на сей раз даже не шелохнулся, а его напарник лишь мельком взглянул в нашу сторону, как бы извиняясь одними глазами, а затем и вовсе отвернулся.

Во втором гейме интервал выбили противники – 8:11.

Юса с Йококавой продолжали допускать один промах за другим, а болельщики Канто Ямасиро ликующе гудели. Во всей этой обстановке наш лучший дабл выглядел так, словно предпочел бы оглохнуть – каждый новый выкрик со скамейки соперников буквально резал и по слуху, и по духу. Впервые я настолько сильно, причем не без причины, нервничал во время двойки наших асов.

Нужно срочно что-то менять, иначе такими темпами они в жизни не отыграются. С нашей-то системой набора очков им может не помочь никакое мастерство.

– Ралли-пойнт – это, конечно, страшно… – под влиянием предыдущей мысли безотчетно пробубнил я.

Сакаки и Мацуда, сидевшие рядом с одинаково напряженными лицами, тут же поддержали мою мысль:

– Точно. Топовая парочка – а так сливает, жесть просто…

– Угу, к тому же Ямасиро сейчас половину очков вообще набили только на наших ошибках…

Мацуда верно подметил: первопричина столь плачевного хода игры лежала не столько в силе противников, сколько в несобранности наших парней – растерявшись, они целиком ушли в защиту и потеряли контроль над ситуацией, ну а дальше посыпался один промах за другим.

Нет, и все-таки нельзя отрицать очевидное: как бы там ни было, а сегодня Юса и… хотя, нет, в основном Юса… определенно в плохой форме.

Мы и не заметили, как в какой-то момент погрузились в тяжелое молчание, лишив сражавшихся товарищей поддержки. Всех нас тогда посетило одно и то же горькое осознание: «Даже лучшие из нас могут внезапно расклеиться, выгореть или банально встать не с той ноги – от плохих дней не застрахован никто».

– Выкрутятся, они стопудово выкрутятся… – пробормотал Сакаки, словно бы читая молитву незримому богу бадминтона.

– Да… – Я встревоженно закивал.

По крайней мере, мне ужасно хотелось верить в такой исход. В конце концов, у Юсы с Йококавой было кое-что, что смогло бы помочь вывернуть ситуацию в свою пользу – крепкая духовная связь с напарником, взращенная сотнями суровых тренировок.

В целом игрой заправляли Канто Ямасиро, но в какой-то момент Йококаве начало удаваться понемногу отбивать у них очки. Дело пошло на лад, и мы – болельщики – вновь принялись что есть мочи ободрительно кричать. По правде говоря, в те минуты перенапряжения и накала страстей лично мне хотелось перепрыгнуть через перегородку и сделать еще хоть что-нибудь – ну хоть что-ни-будь! – полезное, однако все, что я мог – это кричать. Подгадывать правильное время и вместе со всеми кричать.

Стоит заметить, что у нашей двойки асов присутствовал свой отличительный стиль игры. Как правило пары соперников на подкорке побаивались «принца», а потому в качестве основной мишени выбирали Йококаву – игрока не настолько известного, а следовательно, по их мнению, более уязвимого. Вот только Йококава и уязвимость – это своего рода антонимы. В мастерстве тот едва ли уступал Юсе, а в выносливости так и вовсе его превосходил. В общем, на подобную неосмотрительность противников и делался расчет: те пытались вымотать Йококаву, а в итоге все происходило с точностью до наоборот – тот выматывал их и в определенный момент предоставлял напарнику шанс для ответного маневра.

Тогда-то Юса перехватывал волан и немедленно мстил за своего драгоценного товарища каким-нибудь мощным ударом, среагировать на который соперники попросту не успевали.

«Его сдержанность и рассудительность позволяют мне играть агрессивно, даже безрассудно. Он – щит, я – меч», – именно так зачастую характеризовал их с напарником динамику игры Юса.

Вот только в сражении против Канто Ямасиро все шло наперекосяк: сколько бы удобных шансов для отмщения не создавал Йококава, Юса их либо не замечал, либо тратил впустую. Было очевидно: именно неважное состояние нашего аса и стало корнем всех неудач игры: и проигранного первого гейма, и отданного перерыва во втором.

Худо-бедно держаться наравне с соперниками посреди этого бардака «звездному дуэту» удавалось исключительно благодаря Йококаве и его холодной голове. Прекрасно понимая, что по-прежнему является главной мишенью, он с небывалым упорством придерживался проверенной временем тактики: контролировал волан так долго, как только мог, чтобы в конце концов предоставить Юсе возможность нанести ключевой удар. И пускай его напарник из раза в раз ошибался, тот относился к этому с терпением и продолжал повторять свою ротацию снова и снова – не получилось один раз, получится в другой.

Уф-ф, ну же, ну, «принц», вернись к нам! Покажи им, почему тебя так прозвали!

И он вернулся.

Произошло это сразу после того самого злополучного отданного соперникам интервала. Господин Эбихара, воспользовавшись моментом, подозвал наш совершенно потерянный дуэт к себе и быстро что-то им проговорил – точнее, не столько им двоим, сколько лично Юсе. Стоило ему это сделать, как ас мгновенно переменился в лице, резко развернулся к болельщицким местам и пробежался по нам ошарашенным взглядом, а Йококава, в свою очередь, многозначительно – даже слишком многозначительно – улыбнулся.

И уж хотелось бы мне тогда слышать, что такого сказал им тренер, потому как по возвращении на корт парни будто проснулись. Ладно еще Йококава – тому просыпаться и не очень-то и требовалось, – а вот Юсу точно подменили, причем подменили не просто в сравнении с Юсой-пятиминутной-давности, а в сравнении с самым-обычным-Юсой. В обыкновенные дни он в любой ситуации сохранял убийственное спокойствие, даже если счет складывался не в его пользу, а теперь же, напротив, разгорячился, и каждый удар стал сопровождать боевым кличем, в который вкладывал целую палитру ярких эмоций.

Двойка Канто Ямасиро, однако, не собиралась отступать – быстро подстроилась под изменения в динамике игры и всеми силами старалась вновь сбить наших ребят с только-только устаканившегося ритма стремительными плоскими ударами. К счастью, преуспеть в этом намерении им так и не удалось, потому как с каждой минутой матча «звездный дуэт» все больше перетягивал одеяло на себя, пока в итоге целиком и полностью не захватил инициативу.

Под конец второй гейм ушел в небольшой овертайм, разрешившийся Юсой: воинственно рыча, он единолично выбил у противников два очка подряд, тем самым вырвав для нас победу со счетом 22:20.

Дело оставалось за финальным геймом. Несмотря на то, что наши ребята взяли себя в руки, ямасировцы не ослабли магическим образом, поэтому события по-прежнему развивались непредсказуемо. И все-таки Юса с Йококавой определенно заиграли смелее и энергичнее – теперь они влились в свою фирменную ротацию и принялись повторять ее с молниеносной скоростью, а каждое новое заработанное очко лишь придавало им уверенности – «звездный дуэт» все напирал и напирал, а противники перестали поспевать за этим бешеным темпом и замедлялись в обратной пропорции. Таким образом, интервал на этот раз забрали мы – 11:8.

– Заметил? Йококава сегодня еще невозмутимее обычного. По-моему, наши только благодаря нему и выкарабкались, – шепнул мне Сакаки.

«В каком-то смысле он прав», – молча кивнул я в ответ, не отводя взгляда от корта.

– Хорошо, когда в дабле один всегда может поддержать и прикрыть, если второй не в кондиции. Вы двое, кстати… – следующую фразу Мацуда адресовал нам с «братаном». – Уверенно работаете в этом направлении. Аж завидую.

Наблюдая за игрой и поведением Йококавы, я все время держал в голове слова, что он сказал нам перед турниром – старался, как он и наказывал, запомнить как можно больше всего и превратить наблюдения в личный опыт. И вот, что я понял за матч: важнейший фактор для победы – умение не сдаваться, что бы ни происходило, но умение это не возникает из ничего – оно постепенно выковывается, а затем закаляется ежедневной усердной работой над собой.

Однако одного лишь этого вывода было недостаточно, и мы с товарищами, желая впитать максимум новых знаний, ни на секунду не переставали усердно смотреть за игрой нашей двойки асов.

– Ну все, Юса тоже снова в строю.

– Интересно, что ж ему такого тренер насоветовал?

Я пожал плечами.

Понятия не имею, какие такие слова поспособствовали фееричному возвращению нашего «принца», но одно могу сказать наверняка – со стороны мне не показалось, что господин Эбихара дал ему какой-то тактический совет. Так – шепнул пару слов, и все. А вообще, какая разница? Главное, что сработало. Вон как выкладывается теперь – отплачивает Йококаве за все его предыдущие старания.

В конце концов, Юса устроил соперникам самый что ни на есть настоящий артобстрел: мощные драйвы и смэши вылетали из-под его ракетки один за другим с такими силой, что ямасировцы, к их несчастью, банально не успели взять ситуацию под контроль. Последняя подача и вовсе оказалась настолько быстрой, что мы даже не смогли уловить траекторию полета волана: в какой-то момент тот просто – пуф! – и словно материализовался из воздуха прямо у ограничительной линии корта.

Итог – 21:17. Не успел боковой судья толком огласить победителей, как мы уже повскакивали с мест, дружно приняли победную позу и громогласно взревели – первая парная игра была за нами!

Следующим на очереди был одиночка Хонго. Наш капитан смог забрать у Такаси гейм и, как и обещал, до победного конца шел с ним ноздря в ноздрю, но… к сожалению, проиграл – ему не хватило всего чуть-чуть.

Одна победа, одно поражение – выходило так, что дальше наша судьба целиком зависела от близнецов Хигасияма.

И они не подвели. Хотя братьям и прогнозировали непростой матч, те оказались верны своим словам: ни разу не проигрывали нынешним противникам раньше, не проиграли и теперь. 21:18, затем 21:17 – напряженная игра, но однозначная, заслуженная победа.

Надо сказать, весь матч близнецов мы – группа поддержки Минато – не затихали ни на секунду, и на то была крайне серьезная причина. Дело в том, что как раз перед его началом на болельщицкие места, отыграв свою встречу, переместилась женская сборная Канто Ямасиро, и, разумеется, принялась активно подбадривать однокашников-парней. А девичья поддержка – это нечто совершенно иное. От нее внутри распускаются прекрасные цветы, а желание выложиться на полную мгновенно возрастает в разы. Надо ведь показать себя во всей красе? Конечно же надо.

Впрочем, в той же степени воодушевленные крики девушек из Ямасиро раззадоривали наших болельщиков. Стоило в воздухе над спортплощадкой раздаться звонкому: «Отличный удар, мальчики!» – как мы незамедлительно открывали ответный огонь и надрывно вопили что-нибудь этакое. К примеру: «Гасите их, парни! Давайте! Еще, еще!» Позволить братьям Хигасияма продуть тем, кого в основном поддерживают девчонки? Ну уж дудки, такого мы допускать не собирались. А потому орали, кричали и надрывали глотки, надеясь, что наши голосовые усилия незримо подталкивали близнецов в спины.

Едва вторая двойка подошла к концу, как братья мгновенно повернулись к нашим старшим товарищам на переднем ряду – те, хотя и не участвовали в игре лично, все равно от напряжения вспотели, точно в сауне, выглядели донельзя довольными и одарили близнецов радостными кивками, мол, красавцы.

«Лучше б девушкам с подбадриваниями не перебарщивать», «Это да, а то наоборот могут хуже сделать… Обратный эффект и все такое», «Чет мне аж неловко было от этого», – донеслись до меня немногим позже их комментарии.

На тот момент женского бадминтонного клуба в нашей школе пока еще не существовало – изначально Минато была сугубо юношеской школой, а на систему совместного обучения перестроилась относительно недавно, вот постоянные женские сборные еще и не успели сформироваться. В такой обстановке старшие, казалось, почти отвыкли от присутствия поблизости девушек-спортсменок и относились к тем довольно настороженно и предвзято.

Честно говоря, мы – первогодки – в какой-то момент и сами стали не на шутку переживать, что, если в ближайшие год-два на нашем бадминтонном горизонте не появится ни одной девушки, мы тоже неизбежно заразимся мировоззрением наших предшественников. К счастью, пока что подобная участь обходила нас стороной. Вернее сказать, мы от нее всячески уклонялись – как уклонились сейчас от обсуждений нужности и ненужности женской поддержки во время спортивных матчей.

Итак, еще одна победная встреча завтра, и мы сойдемся с Сайтама Футаба в полуфинале. Если верить турнирной сетке, это будет уже фактически финал.

На обратном пути к гостинице, в которой остановилась наша сборная, «принц бадминтона» вдруг жестом подозвал меня к себе. Я инстинктивно занервничал, однако послушно подбежал. И тогда…

– Спасибо, парень, – Юса, светясь от счастья, внезапно закинул мне руку на плечо. – Мы только благодаря тебе и победили.

– Э-э-э… Ч-что? Н-но я ведь ничего такого не сделал. Мы с ребятами вас все вместе поддерживали, и вообще…

Нужно ли говорить, до какой степени я растерялся? Кумир меня сердечно благодарит, да еще и по-приятельски приобнимает, а мне даже невдомек, в чем причина. И вот я стою, непонимающе хлопаю глазами, а Юса между тем…

– Мидзусима, я тебя люблю, обожаю просто!

…пропускает мои слова мимо ушей и выдает такую вот немыслимую реплику, одновременно стискивая меня в крепких объятиях.

И если до того я просто растерялся, теперь натурально остолбенел. От шока не получалось даже пошевельнуться, поэтому все, что мне оставалось – безропотно позволить Юсе себя обнимать.

– Так ты у нас, выходит, братишка Рики, – Йококава, до тех пор с усмешкой наблюдавший за этой сценой со стороны, приблизился и хлопнул меня по плечу.

Вот тут-то все части головоломки и сложились воедино.

– Знаешь, ты ведь мне с самого начала понравился из-за фамилии! Что ж сразу не сказал, что ты ее младший брат?! Подумать только, все это время… А-а-а, черт, рассказывай скорее, каково жить под одной крышей с богиней?! – Юса тараторил с блаженным, мечтательным выражением лица – таким, словно видел перед собой даже не меня, а прекрасный сладкий сон.

Впрочем, возможно, так оно и было. В самых разных смыслах.

Как оказалось, загадочная мотивационная фраза от господина Эбихары звучала примерно так: «Наш Мидзусима – младший брат Рики. Неужто хочешь, чтобы он рассказал ей о том, как паршиво ты сегодня играешь?».

Что-то во всем этом казалось мне неправильным. Хорошо, конечно, что в итоге мы победили, но манипулировать сокровенными чувствами своих игроков во время матча? А этично ли такое? А не считается ли вмешательством в естественный – и потому священный – ход игры?

Ну дает тренер… Да и Юса хорош – попался на его удочку за милую душу.

Но как бы меня ни возмутила сложившаяся ситуация, свое мнение по этому поводу я не высказал ни своему кумиру, ни господину Эбихаре: не сумел – от потрясения. А Рике я… само собой, ничего не сообщил ни об игре Юсы, ни о его чудесном «воскрешении» – не рассказал ни до возвращения домой с соревнований, ни после. Да и, если уж на то пошло, не собирался так поступать изначально.

На следующий день после ожесточенной схватки с Канто Ямасиро нам в первую очередь предстояло отыграть четвертьфинал против школы Сакуё.

Тут наша команда справилась без труда: Юса и Йококава полностью оправились и с легкостью разбили двойку соперников, а Хонго, хотя и оплошал в первом гейме, следующие два все же забрал с большим отрывом – и так, даже не выпустив на корт братьев Хигасияма, мы продвинулись в долгожданный полуфинал.

Матч против академии Сайтама Футаба начался в звенящей от напряжения тишине на трех кортах разом.

Забегая вперед… Нас ждала одна победа и два поражения. Свое состязание выиграла лишь пара Юсы и Йококавы. Хонго сражался крайне достойно – несмотря на видимую усталость от затяжного матча, наш капитан нашел в себе силы держаться с сайтамским сином наравне и так дошел едва ли не до самого конца третьего гейма, где, к сожалению, потерпел досадное поражение.

Как бы горько мне ни было это признавать, но причиной, по которой Сайтама Футаба в тот раз нас обошли, стали близнецы. Отчего-то в столь ответственный матч те не просто не сумели выиграть ни одного гейма, но и вовсе сражались значительно хуже обычного. Десять очков, тринадцать – соперники наращивали счет с каждой новой подачей, а братья все больше и больше закапывали сами себя чередой глупых ошибок. За два гейма они ни разу не смогли взять себя в руки и хоть на какое-то время перехватить инициативу. И ведь ни-дабл сайтамцев на самом-то деле был не так уж силен, однако что-то извне мешало братьям играть как следует. В какой-то момент мне даже почудился противный треск, с которым надломилось что-то в их связанных душах – настолько удручающе выглядел матч со стороны.

Позже мы, разумеется, поинтересовались у них о причинах, и выяснили вот что: незадолго до выхода на корт братья Хигасияма увидели на зрительских местах компанию ребят, с которыми когда-то давно играли в бейсбол, а те тоже заметили их и мгновенно накинулись не то с допросом, не то с обвинениями, мол, че, предатели, променяли нас на какие-то дебильные воланчики… Короче говоря, набросились с такими странными претензиями, что впору было покрутить у виска и спросить, все ли у них нормально с головой.

Ну и придурки. Чего им приспичило пристать к близнецам с этой темой прямо здесь и сейчас? И вообще, раз они пришли на игру – значит, как-то связаны с бадминтоном или чьи-нибудь болельщики. И вот нормально им такими словами швыряться в спортсменов перед матчем? Вообще совесть не гложет?

Однако несмотря на то, что я искренне сочувствовал близнецам, с другой стороны, все же считал, что подобные глупые нападки не должны подрывать боевой дух спортсмена.

Хотелось бы, конечно, чтобы парни, наоборот, превратили злость в мотивацию и в итоге продемонстрировали игру еще круче всех предыдущих. Ну или хотя бы поделились переживаниями с нами, прежде чем выходить на корт – может, так им стало бы полегче.

И мысли навели меня на кое-какой вывод: «Пожалуй, на этом этапе ментальная устойчивость близнецов может стать одной из главных проблем для нашей сборной. Вот с этим нужно поработать».

Ну а Сайтама Футаба между тем уже начали финальную игру, – одна двойка и одиночка стартовали одновременно на разных кортах – и мы, пускай и не без обиды и зависти в душе, но все же переключились на просмотр. Невзирая на то, что в финале сайтамцы не задействовали свое дуо асов, даже так их преимущество перед соперником ошеломляло – меньше чем за двадцать минут оба матча завершились безоговорочной победой их команды.

Что и говорить – проиграть в полуфинале регионального этапа было обидно. Однако финишировав третьей наша команда по-прежнему проходила в командный этап Интерхая, а значит, мы еще могли отомстить и отстоять свою честь – только это нам тогда и оставалось.

И ради отмщения с того самого дня наши парни, негласно возглавляемые Юсой, а с ними и весь остальной клуб в полном составе, с головой ушли в еще более жесткие тренировки.

* * *

К началу летних каникул жара на улице по уровню своей чудовищности сравнялась с нашей клубной рутиной. Пекло нещадно, тренировки становились все длиннее и изнурительнее, но мы были обязаны поддерживать себя в отличной форме, – как физически, так и душевно – ведь за два дня до начала Интерхая нам следовало заранее отправиться в город его проведения, в Кио́то.

Вот только в назначенный день я не сел на один «Синкансэн» со своими товарищами. Вернее сказать, я вообще никуда не поехал, ведь был вынужден пойти в больницу из-за резко подскочившей температуры.

Сказать по правде, в той ситуации собственное здоровье не слишком меня заботило. Куда сильнее я переживал за другое: лишь бы не вирус. В противном случае мало ли, кого еще я уже успел заразить к тому моменту? Должно быть, никогда я еще не молился всем богам так отчаянно, как делал это, пока ждал результаты обследования. К счастью, хотя бы один из них услышал мольбы и никаких вирусов у меня не обнаружили.

Проконсультировавшись со врачом, я немедленно оповестил о своем положении Акиру и господина Эбихару. Товарищ отправил мне сообщение в «ЛАЙН», где радовался тому, что со мной все в порядке, а тренер ответил: «Ну даешь, парень – заболеть прямо перед таким важным мероприятием! Ладно уж, главное, что у тебя там ничего серьезного. Восстанавливайся, боец. И береги себя».

Первым моим порывом сразу по выходе из больницы было сорваться с места и поехать вслед за командой, однако в итоге я отказался от этой мысли: анализы, конечно, отрицательные, но вдруг все равно ненароком чем-нибудь заражу товарищей? В общем, решил не рисковать и остался.

Так вот и вышло, что весь первый Интерхай в Минато я довольствовался маленькими радостями – короткими видео с матчей, которые Акира лично записывал и присылал нам в чат в мессенджере.

Вдобавок по возвращении из Киото наш юный гений вручил мне памятный подарок – своеобразный доклад собственного авторства, в который включил всю итоговую рейтинговую таблицу, а также свои личные наблюдения касательно некоторых игр.

Что до наших результатов – в общем и целом Йокогама Минато показала себя хорошо. И тем не менее, как говорится, могло бы быть и лучше.

В командном зачете мы снова не сумели проломить стену под названием «Сайтама Футаба» и опять – какая ирония! – финишировали третьими.

Заместо этого… Хотя, нет, никаких «заместо»! Так вот, с другой стороны, в индивидуальном зачете «звездный дуэт» отыгрался с лихвой. В двойке Юса и Йококава сошлись с сайтамскими асами – противостояние вышло затяжным, однако наши ребята ни на миг не теряли концентрации и одержали победу в третьем гейме, тем самым заняв первое место среди пар. Ну а в одиночках наш «принц» и вовсе пустился во все тяжкие, безжалостно уничтожил (фигурально выражаясь, разумеется) своих соперников и по праву заработал титул чемпиона.

К моему огромному счастью, финал индивидуального этапа транслировали по телевидению, благодаря чему мне таки удалось полноценно посмотреть хотя бы одну игру. С личным присутствием в спортзале такой просмотр, конечно, не шел ни в какое сравнение, но все же это было лучше, чем почти ничего. Юса играл просто сногсшибательно: изящно, в своем темпе, никуда не торопясь, но в то же время не позволяя сопернику всерьез перехватить контроль над ходом игры.

Первенство нашего аса сразу в двух разрядах за один чемпионат сделало его почетным обладателем так называемой двойной короны. И если до того момента Юса уже и так являлся достаточно известным игроком национального уровня, теперь же поклонники бадминтона по всей стране заговорили о рождении новой звезды. А подобные обсуждения просто обязаны были благоприятно сказаться не только на его личном имидже, – это уж само собой разумеется, – но и на репутации Минато в целом.

Помимо прочего Акира, на радостях сразу после финала прислал мне радостное мотивирующее сообщение, от которого на душе вмиг стало теплее:

«Я верю – на следующем Интерхае ты тоже будешь стоять на центральном корте Окина́вы![23] Постараемся вместе, друг!»

Что еще? Ах да. Одноклубники скинулись и купили мне сувениры: памятную футболку с Интерхая и упаковку яцуха́си[24]. И если бы не дурацкая надпись авторства Сакаки, сделанная перманентным маркером на задней стороне футболки: «В следующем году наша братва подарит Юсе три короны!!!», я бы совершенно точно тогда прослезился от трогательности их жеста.