— Меня зовут Флоранс Делоне, — представилась старуха. — А вы — полковник Шарп.

— Да, мадам.

— Вы выглядите опасным человеком, полковник — заметила она с явным азартом. Говорила она на безупречном английском. — И не сомневайтесь, , я умею обращаться с пистолетом моего мужа.

— Это же кирасирский пистолет, мадам?

— Моего мужа, — она кивнула на великолепный портрет. — Он всегда брал два таких в бой, хотя предпочитал палаш.

— Как и большинство кавалеристов.

Она пересекла комнату, направляясь к креслу, но твердо держала оружие, целясь Шарпу в грудь. Это была маленькая, худощавая женщина в черном платье с глянцевым отливом.

— В вас когда-нибудь стреляли, полковник?

— Столько раз, что я давно сбился со счета, мадам.

— Но никогда женщина?

— Было и такое, мадам. Она меня едва не прикончила.

— Надеюсь, это была француженка?

— Именно так, мадам.

— Молодец! И что же, ей удалось от вас отбиться?

— На время. Надеюсь, скоро мы поженимся.

— Поженитесь! И кто же эта особа?

— Её зовут Люсиль Лассан.

Дуло пистолета дрогнуло, на лице мадам Делоне отразилось крайнее изумление.

— Дочь Анри и Мари?

— Кажется, да, мадам.

— Помню её, прелестная была девочка.

— У вас отличная память, мадам.

— Она удачно вышла замуж! За виконта де Селеглиз. А потом он погиб, бедняга.

— В России, мадам.

Она снова крепко сжала пистолет.

— Я виделась с ней в двенадцатом году, она мне понравилась. Мне было жаль её мужа, а в прошлом году пошли слухи, будто она сошлась с англичанином. Я надеялась, что это вранье.

— К счастью, это правда.

— И всё же она в вас выстрелила. Почему?

— Она думала, что я убил её брата.

— А вы убили?

— Нет, мадам, это сделал француз.

Она фыркнула, явно не желая верить этой истории.

— У неё ведь поместье в Нормандии, верно?

— Верно, мы там и живем.

— Значит, вы говорите по-французски?

— Я учу его в меру своих сил, мадам, — ответил Шарп по-французски.

— Судя по всему, не очень успешно, — заметила мадам Делоне, вернувшись к английскому.

— В отличие от вашего английского, мадам, — вежливо отозвался Шарп.

— Я англичанка, полковник. Я родилась и выросла в Гэмпшире. Мой отец служил в Королевском флоте. — Она явно наслаждалась изумлением на лице Шарпа. — Была англичанкой, — поправилась она. — Но после замужества и сорока лет жизни здесь я считаю себя француженкой. И счастлива в этом.

— Счастливы, мадам?

— Вы ведь сражаетесь за короля и отечество, полковник?

— Так точно, мадам.

— Значит, вы сражаетесь за безумца! За сумасшедшего короля! И хотите навязать Франции на трон этого жирного борова! Это отвратительно. У французов хотя бы хватило ума отрубить голову своему королю. Вам следовало бы сделать то же самое! Быть может, Люсиль приобщит вас к цивилизации. — Она взглянула на портрет над камином. — Как когда-то лейтенант Делоне приобщил меня.

— Обучив вас французскому?

— И он, очевидно, обучил меня французскому лучше, чем юная Люсиль вас, полковник! — Она присела в кресло, не спуская глаз с Шарпа и не опуская пистолета. — Я-то думала, английские джентльмены впитывают французский с молоком матери?

— Я не джентльмен, мадам, а своей матери никогда не знал.

Мадам Делоне снова фыркнула.

— Кто же вас тогда воспитал?

— Приют для подкидышей, мадам.

— Откуда вы и пошли в армию?

— Именно так, мадам.

— Простым солдатом?

— Самым обычным, мадам.

— И всё же теперь вы полковник?

— Полковник-лейтенант, мадам.

— Должно быть, вы незаурядный человек, полковник Шарп.

— Благодарю, мадам.

— Жаль будет вас застрелить.

— У вас нет причин стрелять в меня, мадам.

— Вы вломились в мой дом!

— Окно было открыто.

— Без приглашения! Вас сюда никто не звал! Зачем вы здесь?

— Чтобы повидать вашего мужа, мадам.

— Мой муж мертв! — Она почти выплюнула эти слова. — Зарезан вами, англичанами, два воскресенья назад!

Значит, генерал Делоне был при Ватерлоо? Почему Фокс об этом не знал? Или тот же Коллиньон? Вдова генерала подняла пистолет выше, целясь Шарпу в лицо, и он следил за каждым её движением, как ястреб. Ему доводилось держать в руках французские кавалерийские пистолеты, и он помнил, какой тугой у них спуск. Это значило, что мадам Делоне потребуется немало сил, чтобы нажать на курок. Она была хрупкой женщиной, и он надеялся заметить усилие и успеть отпрянуть в сторону. Он сомневался, что в этом будет толк, но пистолет был тяжелым и слегка подрагивал в её руке. Пока он наблюдал за ней, она опустила оружие, положив его себе на колени.

— Мне искренне жаль, мадам, — произнес Шарп. — Генерал был кирасиром?

— Был.

— Они бились отважно, — сказал Шарп, вспоминая тяжелых всадников в нагрудниках и шлемах, которые раз за разом бросались на британские каре, только чтобы погибнуть под градом картечи и безжалостным мушкетным огнем. Кирасы выглядели внушительно, но мушкетная пуля пробивала их без труда.

— Разумеется, они были отважными. — Она приподняла пистолет, снова направив его огромное черное дуло в грудь Шарпу. — Адъютант привез его с поля боя. Его, палаш и Орден Почетного легиона. — Она снова опустила руку с оружием. — И зачем же вы хотели видеть моего мужа?

— Чтобы допросить его, мадам.

Она фыркнула.

— Он бы вам ничего не ответил! Он был патриотом.

— Именно поэтому я и хотел с ним поговорить.

— Объяснитесь, — безапелляционно потребовала она.

Шарп задумался на несколько секунд. Поиски «Ла Фратерните» казались безнадежными, если генерал Делоне мертв, и он сомневался, что упоминание об Алане Фоксе вызовет у нее желание помочь.

— Герцог Веллингтон, мадам, обеспокоен тем, как бы Париж не превратился в поле битвы.

— С чего бы ему об этом переживать?

— Полагаю, он питает к этому городу некую слабость, мадам.

— Я встречалась с ним год назад, когда он был здесь послом. Вполне очаровательный человек. — Похвала прозвучала неохотно.

— И он желает знать, сдадутся ли французские войска в городе мирно. У него нет ни малейшего желания пускать в ход артиллерию на улицах.

— Значит, вас прислали шпионить, полковник?

— Шпионы не носят мундиры своей страны, мадам, — ответил Шарп, потянув за край своей зеленой куртки.

— Что это за форма?

— Стрелкового полка, мадам.

— Вид у нее поношенный, — неодобрительно заметила она, а затем нахмурилась. — Стрелкового? Это что, винтовка?

Винтовка Бейкера лежала на диване рядом с Шарпом. Он протянул к ней руку, и она тут же вскинула пистолет.

— Не трогайте её, полковник. — Она подождала, пока он уберет руку. — Наша армия не использует винтовки, верно?

— Не использует, мадам. Говорят, Император их не одобряет.

— Мой муж тоже. Много лет назад мы пробовали их в деле, и Шарль говорил, что они слишком долго заряжаются. И всё же он очень не любил сталкиваться со стрелками.

— Приятно слышать, мадам, — заметил Шарп, вызвав у нее недовольную гримасу.

— Оставайтесь на месте, полковник, — сказала мадам Делоне, поднимаясь. Она продолжала целиться ему в грудь, медленно приближаясь. Подойдя на два шага, она остановилась и левой рукой ухватилась за ствол винтовки. Подняв её, она явно удивилась весу оружия и, пятясь, вернулась к креслу. Шарп не шелохнулся. Довольно неловко она уложила винтовку на колени, по-прежнему держа пистолет на мушке. — Она заряжена?

— Заряжена, мадам, но курок не взведен.

— Мой муж говорил, что они довольно точные.

— Он был прав, мадам.

— Быть может, мне стоит проверить. — Она положила пистолет на подлокотник дивана и подняла винтовку, целясь в Шарпа. — Так вы здесь, полковник, чтобы выяснить, окажут ли вашей армии сопротивление в самом Париже?

— Молюсь, чтобы этого не случилось, мадам.

— Или же вы пришли, чтобы попытаться спасти своего соотечественника?

— Соотечественника?

— Мистера Фокса, — она буквально выплюнула это имя.

— Он у вас, мадам?

— Он говорит, что вы — ходячее недоразумение, полковник.

Винтовка дрожала в её руках, вес был слишком велик для худых рук мадам Делоне.

— Моя задача, мадам, заключалась в том, чтобы сохранить мистеру Фоксу жизнь.

— А он тут зачем? — потребовала она ответа.

Шарп поколебался, но решил, что байка об украденных картинах из Музея Наполеона вполне безобидна.

— Его работа заключается в том, чтобы вернуть картины, похищенные и выставленные в Музее Наполеона, — сказал он.

— Они не похищены! — отрезала вдова. — Они принадлежат человечеству! А Париж самое лучшее место для таких сокровищ.

— Итальянцы и голландцы могли бы с вами поспорить, мадам.

— Низшие расы, полковник Шарп. Париж — это центр Европы, а Европа является колыбелью цивилизации.

— Тем не менее, мадам, мистер Фокс лишь хочет вернуть эти сокровища их законным владельцам.

— И ваша работа заключается в том, чтобы сохранить ему жизнь?

— Именно так, мадам.

— Что ж, похоже, вы провалились.

— Он мертв? Печально это слышать.

— Он жив, полковник. — Она замолкла, чтобы взвести винтовку. Ей потребовались все силы, чтобы оттянуть тугой курок. Шарп подмывало броситься на нее, пока она морщилась от усилия, но он остался неподвижен. Он не верил, что она его убьет. По крайней мере, пока не получит от него все ответы.

Курок щелкнул, встав на боевой взвод, и она снова прицелилась, уперев латунный затыльник приклада в правое плечо.

— У винтовки довольно сильная отдача, мадам, — предупредил Шарп. — Я бы советовал быть осторожнее.

— Вы дерзки, полковник. Я управляюсь с оружием с детских лет.

— Но не с винтовкой?

— Всё когда-нибудь случается впервые, полковник, — отрезала она.

Она целилась Шарпу в грудь, хотя из-за тяжести оружия ствол водило из стороны в сторону. Затем, внезапно, она подняла ствол выше, прицелилась и нажала на спуск.

Грянул выстрел, грохот заполнил комнату, густой вонючий дым заволок гостиную. Пуля пронеслась над головой Шарпа и вылетела в открытое окно. Мадам Делоне вскрикнула от боли. Отдача винтовки, резкая и мощная, как удар копытом мула, либо сломала ей ключицу, либо сильно ушибла, оставив страшный кровоподтек. Шарп схватил диванную подушку и швырнул в неё. Она выронила винтовку и инстинктивно вскинула левую руку, чтобы закрыться от брошенной подушки, что дало Шарпу более чем достаточно времени. Он вскочил, пересек комнату и подобрал кавалерийский пистолет.

— Я ведь предупреждал вас, мадам, — сказал он, отступая на безопасное расстояние.

— Вы не посмеете в меня выстрелить, — выдохнула она сквозь боль.

— Где мистер Фокс? — спросил Шарп.

Она ахнула, но не от боли, а потому что снаружи дома раздался шквал выстрелов. Шарп понял, что Харпер принял выстрел мадам Делоне из винтовки за ожидаемый сигнал.

— Вы глупец, полковник, — бросила мадам Делоне.

— Я глупец с пистолетом, мадам. Где он?

За дверью гостиной послышался топот множества ног. Дверь распахнулась, и на пороге появился тот самый офицер, который якобы ушел проверять часовых. Он резко замер, когда Шарп навел на него пистолет.

— Мадам! — воскликнул он.

Мадам Делоне попыталась пнуть Шарпа по ноге, но так слабо, что он едва это почувствовал.

— Заходи, — велел Шарп офицеру, — и садись рядом с мадам Делоне.

— С вами всё в порядке, мистер Шарп? — крикнул из окна Патрик Харпер.

— Лучше не бывает, Пэт. Забирайся сюда. — Снаружи снова послышались выстрелы. — Что там происходит?

— Да тут дюжина лягушатников бегает, сэр. Нет поводов для беспокойства.

Шарп перевел пистолет на французского офицера, чьи длинные светлые волосы спадали на лицо.

— Мадам? — нервно произнес тот.

— Ты, — обратился Шарп к нему по-французски, — ступай к грибам и приведи сюда мистера Фокса. Живо!

Мужчина вопросительно взглянул на мадам Делоне, которая пристально смотрела на Шарпа.

— Я сказал — веди его сюда! — рыкнул Шарп. — Шевелись!

— Иди, — обреченно произнесла мадам Делоне.

Прежде чем француз успел выйти, дверь гостиной распахнулась шире, и на пороге вырос стрелок О'Фаррелл.

— Помощь нужна, мистер Шарп?

— Ты один?

— Нас тут четверо, мистер Шарп.

— Ступай с этим приятелем, — Шарп указал на французского офицера, — и приведи сюда мистера Фокса.

Шарп остался наедине с мадам Делоне.

— Мне следовало вас убить, — с горечью произнесла она.

— Сломали ключицу? — догадался Шарп.

— Вы же предупреждали. Вы позволите мне послать за доктором?

— Разумеется.

Левой рукой она позвонила в колокольчик. Вошедшей служанке было велено немедленно вызвать доктора Жозефа.

— И принеси мне бренди, — добавила она, после чего снова посмотрела на Шарпа. — Мне просто хотелось выстрелить из этой винтовки.

— И поэтому вы целились в открытое окно?

— Именно. Если бы я хотела убить вас, полковник, уверяю, ни один доктор не спас бы вашу жизнь.

— В таком случае благодарю вас, мадам.

— И уберите уже этот пистолет. Безобидная старуха не представляет для вас опасности.

Шарп сел, держа пистолет под рукой, и решил, что пора поговорить начистоту.

— Расскажите мне о «Ла Фратерните», мадам.

Она рассмеялась.

— Так вот зачем вы здесь! Ну и глупцы же вы.

— Глупцы, мадам?

— «Ла Фратерните», идиот, это же полная чушь! Средневековый пережиток!

Столь презрительный ответ удивил Шарпа.

— Пережиток, который поощрял ваш муж?

— Шарль был патриотом, полковник, и преданным сторонником Императора. Он опасался за жизнь Императора в бою и набирал людей, которые были полны решимости отомстить за его смерть. Если бы, конечно, такая трагедия случилась.

— В бою?

— Древние средневековые братства были союзами соратников на поле брани, полковник. Они клялись защищать и мстить друг за друга. Боюсь, братство моего мужа умерло вместе с ним, а вы проделали такой путь лишь ради этого?

Дверь гостиной распахнулась, и вошел Патрик Харпер. В руках он держал залповое ружье и плащ, который Шарп скинул раньше. Он поклонился мадам Делоне.

— Мадам, — произнес он.

— Мой друг, сержант Патрик Харпер, — представил его Шарп. — А это мадам Делоне.

— Вдова Делоне, — поправила она. — Вы тоже стрелок?

— Из самой Ирландии, — с гордостью ответил Харпер.

— Одному Богу известно, сержант, какого дьявола вы сражаетесь в британской армии! Англичане принесли Ирландии одни лишь беды.

— Да и мы им тоже изрядно крови попили, мадам, — парировал Харпер.

— Что ж, молодец. Не останавливайтесь.

— Можете в этом не сомневаться, мадам.

Глаза мадам Делоне расширились при виде залпового ружья.

— Что это за оружие, сержант?

— Залповое ружье мистера Нока, мадам. Зверская штука, скажу я вам.

— С такой отдачей, — добавил Шарп, — что на её фоне выстрел из винтовки покажется вам нежнее поцелуя воробушка.

— Пожалуй, воздержусь от испытаний, — заметила мадам Делоне. — Присаживайтесь, сержант, а то от вас в комнате беспорядок.

— Благодарю, мадам.

— Итак! — Мадам Делоне властно уставилась на Шарпа. — Вы проделали такой путь лишь ради того, чтобы выведать правду о «Ла Фратерните».

— Именно так, мадам.

— Какие же вы все легковерные глупцы! Группа мужчин дает клятву защищать Императора в бою, а вы вообразили, будто они развяжут новую войну?

— Если они убьют лидеров союзников, мадам, это вполне может спровоцировать ответную бойню.

Она пожала плечами и тут же поморщилась от боли в ключице.

— И вы предвидите резню на улицах? Национальное восстание мстительных французов, нападающих на ваши войска?

— Я ничего не предвижу, — ответил Шарп. — Но Герцог желает порядка, мадам, и уверенности в том, что французы примут исход войны.

— И вы верите, что мой муж мог бы дать такую уверенность?

— Его мнение было бы бесценным.

— Он бы послал вас к черту, полковник. Но, раз уж на то пошло, могу вас заверить в том, что французы устали от войны. С них довольно.

— Благодарю, мадам.

— А вы, полковник? С вас хватит войны?

— Более чем, мадам.

— С кого тут чего хватит? — раздался знакомый голос, и из коридора в сопровождении стрелка О’Фаррелла вышел Алан Фокс. — Вы нашли меня, Шарп! — провозгласил он заплетающимся языком. — Отличная работа. — Он поклонился вдове Делоне. — Похоже, я более не нуждаюсь в вашем гостеприимстве, миледи.

Фокс, всё в той же одежде, в которой Шарп видел его в последний раз, выглядел измотанным и оборванным.

— Вы в порядке, мистер Фокс? — спросил Шарп.

— Мне бы не помешала ванна и плотный обед. Эти негодяи затащили меня в какой-то чертов подвал, где они выращивают грибы! Вы можете в это поверить?

Шарп проигнорировал вопрос и повернулся к Харперу:

— Снаружи всё тихо, Пэт?

— Там было восемь этих сволочей, сэр. Четверо отправились на встречу с предками, а остальные заперты в комнате по ту сторону холла.

— Тогда уходим, — решил Шарп. Он встал и поклонился мадам Делоне. — Мне жаль, что вы пострадали, мадам.

— Сама виновата, — отрезала она, — заживет.

В этот момент вернулась горничная с подносом, на котором стояли два бокала и графин с бренди. Фокс перехватил поднос, поставил его на стол и налил две щедрые порции. Один бокал он подал вдове, второй осушил сам.

— Можем идти, — объявил он.

Шарп подобрал пистолет, откинул огниво и сдул порох с полки, чтобы из оружия нельзя было выстрелить. Он бросил его обратно на диван.

— Мадам, — произнес он, снова кланяясь.

— Передавайте привет Люсиль, — сказала мадам Делоне.

— Обязательно, мадам.

— Полковник? — Впервые мадам Делоне выглядела растерянной. — Я надеюсь, что тело моего мужа можно будет вернуть для погребения. Как вы думаете, есть на это надежда?

Шарп вспомнил костры в долине, огромные костры, на которых чернели и корчились нагие трупы французов.

— Я бы не слишком на это рассчитывал, мадам. Мне жаль.

— Его уже похоронили?

— Вместе с его людьми, — солгал Шарп, не желая признаваться, что генерала, скорее всего, сожгли.

— Шарп! Мы не можем торчать здесь всю ночь! — рявкнул Фокс и зашагал вон из комнаты.

— Несносный человек, — тихо проговорила мадам Делоне, провожая взглядом Шарпа, О’Фаррелла и Харпера.

Шарп собрал своих людей у парадного крыльца, где на плитах лежали двое французских солдат.

— Домой, парни, — скомандовал он.

— Домой? — переспросил Фокс. — Вы имеете в виду склад?

— Склада больше нет, — коротко бросил Шарп, — как и ваших картин. Когда я последний раз туда заглядывал, там всё кишело лягушатниками.

— Проклятье, — негромко отозвался Фокс, — а ведь там были прекрасные полотна! Фрагонар, помимо прочих.

Шарп не знал и знать не хотел, кто такой этот Фрагонар, и поспешил вниз по дорожке к ручной тележке, в которой можно было спрятать винтовки и мушкеты.

— Вы в состоянии идти? — спросил он Фокса.

— Здоров как бык! Немного помят, да и последний бокал бренди, пожалуй, был лишним, но идти могу.

Харпер пошел открывать ворота, и тут за их спинами прогремел выстрел. Пуля звякнула об один из железных прутьев.

— Ублюдки не собираются сдаваться, — проворчал Шарп, принимаясь перезаряжать винтовку. — Стрелки! — крикнул он. — Отогнать их.

Слабая луна скрылась за облаками, но Шарп различал фигуры на площадке перед домом. Люди спускались по склону, явно намереваясь помешать их уходу, а из верхних окон дома замелькали вспышки мушкетных выстрелов. Пули в основном свистели высоко над головой, но некоторые треском прошивали виноградные лозы.

— Сколько там этих ублюдков?

— В подвале я насчитал одиннадцать, — ответил Фокс.

Шарп пристроил винтовку на тележке, выжидая момент, и наконец заметил движение в лозах справа. Он прицелился и выстрелил. Дульная вспышка была резкой и яркой. Он сомневался, что попал, но выстрел должен был отвлечь и задержать нападавших.

— Продолжать огонь!

— Ворота открыты! — крикнул Харпер.

— Пора отходить, парни, — скомандовал Шарп. Он вогнал пулю в ствол и выстрелил вдоль дорожки, услышав, как свинец рикошетит от камней. Ответная мушкетная пуля с глухим стуком врезалась в тележку, пока Шарп помогал выталкивать её на дорогу. Они свернули направо. Прохожие выглядывали из окон, привлеченные внезапным шумом, но преследователи прекратили погоню. Шарп накинул длинный черный плащ, скрывая мундир, и бросил винтовку в тележку.

— Они собирались вас убить, — заметил он Фоксу.

— О, я в этом сомневаюсь! Мадам Делоне заверила меня в обратном.

— Зачем вы пошли туда без меня? — со злостью спросил Шарп.

— Признаю, это было неразумно, — ответил Фокс, — но риск казался оправданным. Мне сказали, что генерал Делоне скончался, и я решил расспросить вдову. Честно говоря, Шарп, я полагал, что она может нуждаться в деньгах, и предложил купить ее портреты. Вы видели тот, что над камином? Клянусь, это работа Жака-Луи Давида.

— И она вас узнала, — догадался Шарп, — потому что члены «Ла Фратерните» прекрасно знают вас в лицо.

— Она обвинила меня в шпионаже! — запротестовал Фокс.

— И допросила.

— Меня допрашивал весьма неприятный сержант.

— И вы назвали им моё имя.

— Выдал. Всегда полезно дать этим негодяям хоть что-то, полковник. Это избавляет от более близкого знакомства с тисками.

— Вас пытали?

— Господь с вами, нет! Разве что ударили пару раз, а когда это не помогло, накачали меня бренди. Весьма недурным, надо сказать. Они считали, что это развяжет мне язык, но я рассказал им только о картинах в Музее Наполеона. О Братстве я не сказал ни слова.

— Зато я сказал, — вставил Шарп.

Фокс резко остановился.

— Боже правый, зачем вы это сделали?

— Я спросил её прямо, — спокойно ответил Шарп. — К тому же Коллиньон уже знал, что вы ищете, и он наверняка им всё уже рассказал.

— И что вам ответила старуха?

— Что вся идея с Братством не более чем средневековый пережиток. Просто кучка солдат, поклявшихся защищать Императора и друг друга на поле боя.

— Ха! Не очень-то им эта клятва помогла, верно? — хмыкнул Фокс. — Делоне-то мёртв.

— Возможно, — произнес Шарп.

— Вы думаете, она солгала вам?

— Для вдовы, — заметил Шарп, — она слишком уж наслаждается происходящим.

— Она крепкая старуха. — сказал Фокс, затем помолчал. — Она англичанка, вы знали об этом?

— Она мне это озвучила.

— Её отец был флотским капитаном, и весьма неплохим. Он захватил французский транспорт в Американскую войну и привез одного из захваченных в плен французов домой, а юная Флоранс в него влюбилась. Боже правый, может, вы правы? И генерал жив?

— Да и второй тоже, — добавил Шарп, — Ланье? Или Коллиньон просто скормил вам имена двух покойников?

Фокс не ответил, лишь на его лице отразилось разочарование.

— Надо было обыскать дом, — с сожалением проговорил Шарп.

— Там было слишком много солдат, — возразил Фокс. — Нам и так чертовски повезло выбраться оттуда живыми!

— Вы видели только одиннадцать человек?

— Может, и больше, — неопределенно отозвался Фокс, — дом-то огромный, черт бы его побрал.

— И всё это ради охраны виноградника?

— Там есть туннель, Шарп.

— Туннель?

— Стены Парижа пронизаны десятками туннелей, Шарп. Этими ходами во всю пользуются контрабандисты. Пошлины на вино здесь грабительские, вот умельцы и таскают его под землей. Мне рассказывали, что таких ходов под городом больше сотни. И я слышал, как они упоминали один из них. Эта старуха обкрадывает собственное правительство, контрабандой переправляет вино, и у нее есть солдаты для охраны этого предприятия. Они точно замышляют что-то недоброе, Шарп! — провозгласил Фокс так громко, что шарахнул запоздалых прохожих, выходивших из кафе на рю де Сент-Антуан. — Совсем недоброе! Боже правый, ну конечно! А что, если старик жив? Как спрятать его от сторонних глаз надежнее, чем притворившись, что он уже мёртв? Куда мы, к черту, идем?

— Домой, — отрезал Шарп.

Когда они добрались до отеля Моберже, перевалило уже далеко за полночь, но Виньо ещё не спал. Он сидел на крыльце, положив на колени мушкет, отобранный у одного из вышвырнутых дезертиров.

— Они не пытались вернуться, полковник, — сообщил он Шарпу.

— Вряд ли они попытаются, — ответил Шарп. — А мы заночуем в конюшне.

— А есть ли там приличная кровать? — с надеждой вставил Фокс.

— В конюшне, — настоял Шарп. — полно соломы.

— Это плохая затея, Шарп, — прошипел Фокс, когда они обходили дом.

— Это еще почему?

— Графиня Моберже открытая сторонница Императора! Мы тут словно мыши, поселившиеся в кошачьем доме!

— Скоро здесь будет полно таких мышей, — заметил Шарп.

— Британская армия уже близко, — легкомысленно бросил Фокс, — а лягушатники подумывают о капитуляции.

— Неужели?

— Так старуха сказала. Ей это, конечно, не по нутру. Назвала политиков трусливым отребьем.

— А что будет с Императором?

— Поставят к стенке перед расстрельной командой! Надеюсь, на это.

Шарп остался караулить, отправив остальных спать. Он устал, но не хотел нагружать караульной службой своих людей, которые были измотаны не меньше. Он обошел территорию Отеля Моберже, но не увидел никого, кроме кошки, крадущейся в кустарнике. Елисейские поля простирались слева от него, и среди грубых укрытий тлели костры. Виньо говорил, что там лагерем расположились французские солдаты из разрозненных батальонов, лишенные командования. Ричард всматривался в северное небо, надеясь увидеть отблеск армейских биваков на облаках, но горизонт оставался темен.

Существовало ли «Братство» на самом деле? Шарп сомневался. Затея казалась слишком причудливой, и всё же в винограднике Делоне творилось нечто столь же странное. Почему там было столько солдат и из какого они были подразделения? Генерал Делоне был кавалеристом, но его дом охраняла пехота.

— Вам бы поспать, — голос Харпера заставил его вздрогнуть.

— Доброго утра, Пэт.

— Поспите, сэр. Я посторожу.

— Нам придется вернуться, Пэт.

— Вернуться?

— На этот чертов виноградник.

— Позже, сэр. Сначала поспите.

— Разбуди меня, когда заварят чай.

— Непременно, сэр. Ступайте спать!

Шарп ушел. Фокс уже прихватил себе карету с мягким сиденьем и вовсю храпел, так что Шарп устроился на охапке соломы. И сразу же провалился в сон.

К тому времени как Шарп проснулся, Фокс снова исчез.

— Сказал, что хочет принять ванну, сэр, — доложил Чарли Веллер.

— В доме?

— Нет, сэр. Говорит, в Париже полно общественных бань. И нам советовал сходить.

— К черту эту затею.

— Сказал, в некоторых полно голых баб, — застенчиво добавил Веллер.

— Можешь сходить, Чарли, но я всё Салли доложу.

— Да я отродясь не мылся, сэр. Поздно уже начинать.

— Женщины к этому странно относятся, — заметил Шарп. — Салли бы, наверное, понравилось, если бы ты помылся.

— Может и так, сэр, — неуверенно ответил Веллер.

— Тут в саду пруд есть, — сказал Шарп. — Сходи окунись да потрись хорошенько.

«Фокс, будь он проклят», — подумал он. Опять этот человек отправился куда-то в одиночку! Что ж, тогда и Шарп не станет сидеть на месте.

Он оставил Чарли Веллера с людьми, приказав им не высовываться из конюшни, а сам вместе с Харпером отправился на восток города. Оба накинули плащи поверх курток королевских стрелков, что выглядело нелепо в этот жаркий день. У Шарпа при себе был только пистолет, Харпер же спрятал под полой штык-нож от своей винтовки.

— Надоело мне это, Пэт, — признался Шарп.

— Знаю, сэр.

— Фокс ведёт себя, как грёбанный ребенок! Ему бы не помешал хороший подзатыльник.

— По-моему он славный малый, — заметил Харпер. — Вы знали, что у него отец епископ?

— Вот этого я не знал.

— Он мне так сказал. Говорит, должен был пойти по духовной части, но предпочел возиться с картинками.

— В этом вся его суть, — мстительно бросил Шарп, — праздный балбес. Мы с ним вчера еще это обсудили.

— Обсудили? — в голосе Харпера послышалось предвкушение.

— Я высказал ему о том, что жизнь его слишком баловала. Он привык, что всё дается легко, а так не бывает. И вот, этот гад снова удрал один!

— Думаете, он и правда отправился в бани, чтобы принять ванну?

— Отправился поглазеть на голых баб, если верить тому, что он наплел Чарли.

— Везет же людям. А мы на что глазеть идём?

— Хочу знать, что происходит на том винограднике.

— Они ведь могут нас там поджидать, — резонно заметил Харпер, и оказался прав. Когда они вышли на рю де Монтрёй, Шарп увидел, что ворота с каменными столбами теперь охраняют солдаты.

— Идём мимо, — шепнул Шарп.

Впереди виднелись городские ворота, но, не доходя до них, Ричард приметил тропинку между двумя домами, которая, похоже, вела к винограднику. Свернув туда, они уперлись в калитку в деревянном заборе. Калитка была не заперта, и они прошли через нее, обнаружив справа возвышающуюся городскую стену, а впереди — бесконечные ряды лоз.

— Пригнись-ка, Пэт.

На стене стояли солдаты, но, похоже, никто не заметил двух человек, ползущих между рядами винограда. Шарп достал подзорную трубу — не ту изящную вещицу, что подарил ему когда-то Герцог, а дешевую замену, купленную в Нормандии. Наведя стекло на валы, он увидел, что у солдат в синих мундирах красные воротники и вооружены они не только мушкетами, но и короткими палашами.

— Опять легкая пехота, — пробормотал он Харперу.

— Ублюдки увидят нас, сэр.

— Не увидят, если не будем высовываться.

Они проползли вдоль ряда лоз к возвышенности, откуда открывался вид на дом. Шарп разглядел часовых перед фасадом. Четверо. Двое у портика с колоннами и двое расхаживают взад-вперед по двору. За домом виднелось еще одно массивное каменное здание без окон. Шарп решил, что это склад или, возможно, винодельня. Пока он наблюдал, тяжелые двери распахнулись, и пара лошадей вытащила на солнце повозку.

— Фокс говорит, вчера видел одиннадцать человек, — прошептал Шарп, — но их должно быть больше.

Охрана была поставлена у ворот, у дома, а также на стене за домом.

— А мы видели всего полдюжины.

— Да их сейчас на стене больше дюжины, — заметил Шарп, глядя на укрепления. Он замер, неловко повернулся и навел трубу на стену за воротами, где она уходила к югу. — Странно.

— Что там?

— Это просто стена, Пэт. Без помоста для стрелков. А здесь?

Он снова взглянул на участок за поместьем Делоне и увидел, что возле дома помост для стрелков, расхаживающих по стене, был сколочен из бруса, а ведут к нему крепкие деревянные лестницы.

— Стену-то строили не для обороны, — напомнил Харпер, — а чтобы налоги собирать.

— Сдается мне, генералу хотелось видеть, что там, за его участком, — предположил Шарп, — вот он и пристроил собственный помост.

— Человек с военным опытом именно так бы и поступил.

Они ждали, пока солнце медленно катилось над городом. Ближе к середине дня Харпер заснул, и Шарп не стал его будить, продолжая наблюдать за домом сквозь мутное стекло. К вечеру, рассудил он, солнце начнет бликовать на линзе, и трубу придется убрать. Смена караула произошла на исходе дня. Ричард видел, как люди, сдавшие пост, уходят на склад. Оттуда же, из больших дверей, вышли другие: четверо заняли посты перед домом, еще четверо отправились к воротам на рю де Монтрёй, а дюжина солдат поднялась на городскую стену.

— Произошло что-нибудь примечательное? — Харпер проснулся.

— Ни черта, просто смена караула.

— И всадники, — добавил Харпер.

— Всадники?

— Гляньте на дорогу.

Шарп повернул трубу влево и увидел шестерых всадников, рысью направляющихся к дому. Судя по блеску галунов на синем сукне мундиров, это были офицеры. В трубу было видно, что они смеются, пришпоривая коней, а один пустил лошадь в галоп. «Молодежь, — подумал Шарп, — в самом расцвете сил». Из дома выбежали слуги, чтобы принять лошадей, а на крыльце показалась и сама вдова Делоне, встречая гостей.

— Сэр, — позвал Харпер.

— Что, Пэт?

— Взгляните на стену.

По деревянным настилам валов позади дома генерала прогуливались мужчины и женщины, и народу становилось всё больше. Бегали дети. Кое-кто из дам раскрыл зонтики, спасаясь от заходящего солнца, другие вели собак на поводках.

— Похоже, там кому угодно можно гулять, — заметил Харпер. — Может, и нам стоит попробовать?

— Пожалуй, — согласился Шарп. Он сложил трубу. — Пошли.

Стражники у городских ворот следили лишь за соблюдением налоговых правил и не обратили ни малейшего внимания на двух мужчин, которые вслед за другими горожанами поднимались по деревянным ступеням на стену.

— Сюда можно? — спросил Шарп одного из караульных.

— До заката гуляйте.

Они поднялись по лестнице и неспешно побрели на север по широкому гребню стены. Слева лежал виноградник Делоне, а справа, за стеной, тянулся поросший сорной травой склон, за которым виднелись разрозненные дома, церковь, а рядом с ней — большое здание с садом, где люди сидели за столиками.

— Там полно солдат. — Харпер смотрел на то же здание.

Шарп снова вытащил подзорную трубу.

— Опять легкая пехота, — констатировал он. — Это таверна.

Сквозь линзу он видел солдат и женщин, сидевших за столами с вином или элем. Место выглядело вполне приятным для летнего вечера.

— Зачем пить за городской чертой? — спросил Харпер. — Таверн и поближе полно.

— Всё дело в пошлине, — догадался Шарп. — Там вино дешевле.

Он продолжал наблюдать и увидел, как задняя дверь таверны отворилась и на пороге показалась группа офицеров. Шестеро, золотое шитье мундиров так и сверкало в лучах заходящего солнца.

— Боже правый, — прошептал он, — клянусь, это ж те самые люди, что только что проехали к дому.

Уверенности быть не могло, но эта шестерка, всё так же смеясь, заняла столик, к которому тут же подсели три молодые женщины.

— Они прошли через туннель, — предположил Шарп и объяснил Харперу, что городская стена славится подземными ходами, которые контрабандисты прорыли под ней, чтобы не платить высокую пошлину на вино. — Фокс говорил, что слышал разговоры об этом туннеле.

— Пыль, — сказал Харпер и добавил: — Вон там.

Он указывал на восток, и Шарп увидел, что многие гуляющие на стене смотрят в ту же сторону. Он навел трубу и увидел армию на марше. Или, скорее, увидел в дрожащем круге линзы массу темных фигур, над которыми в воздухе висело пыльное марево. Он смотрел почти строго на восток, что наводило на мысль, что приближающиеся войска обходят город с фланга.

— Черт побери, — выдохнул он, — это либо наши, либо пруссаки. — Он передал трубу Харперу. — И чем скорее они здесь будут, тем лучше.

— Думаете, эти сволочи будут драться за город? — спросил Харпер.

Шарп указал на стену:

— Фокс убежден, что они хотят сдаться, но храни их Бог, если они этого не сделают. Эту стену мог бы захватить церковный хор.

Они пошли дальше, поглядывая вниз на задворки дома Делоне, где громоздились поленницы дров и кучи мусора. Склад примыкал вплотную к стене, и с его верхнего этажа на деревянные укрепления вел переход. По нему как раз шествовала дюжина пехотинцев с красными воротниками и обшлагами легкого батальона.

— Достаточно далеко, — сказал Шарп и остановился у края парапета. Он снова навел трубу, на сей раз высматривая всадников вдали.

— Позволите, месье? — раздался голос совсем рядом. Шарп поднял глаза и увидел молодого французского офицера, указывающего на трубу.

— Пожалуйста. — Шарп протянул ему инструмент.

Юноша смотрел несколько секунд.

— Пруссаки, — произнес он с разочарованием в голосе.

— Не британцы?

— Те на западе города. А вы звучите как англичанин, месье! — В его словах не было враждебности, лишь любопытство.

— Я с Нормандских островов, — ответил Шарп.

— О, никогда там не был. Может, когда-нибудь доведётся?

— Вам стоит там побывать, — сказал Шарп, чувствуя, как неловко звучит его ложь. — Это прекрасные острова!

— Надеюсь, удастся навестить. — Офицер снова прильнул к трубе.

— Вы здесь расквартированы? — спросил Шарп.

— Пока что да. Наше депо в Перонне, так что туда нам путь заказан, увы. Полковник привел нас сюда. А вы, месье? Служили?

— На флоте, — соврал Шарп. — Но, если за город начнется бой?.. — Он оставил вопрос открытым.

— Мне сказали, что сражения не будет, — ответил молодой человек с явной досадой, а затем повел трубой вправо, нацелив её на сад таверны. — Так мне полковник сказал. Говорит, у политиков кишка тонка.

— Вы участвовали в походе на север вместе с Императором? — спросил Шарп.

— Да, месье, — в голосе юноши зазвучала гордость, — и мы разбили пруссаков при Вавре! Мы взяли Мост Христа! Что это была за схватка! Полковник лично вел нас в атаку.

— Речь, случайно, не о полковнике Ланье? — рискнул спросить Шарп. Он знал, что битва при Вавре шла в тот же день, что и Ватерлоо. Три французских корпуса дрались там с пруссаками вместо того, чтобы спешить на помощь Наполеону. В итоге они растратили силы впустую, и Император, оставшись без поддержки, проиграл.

— О! Вы слышали о нем! А кто не слышал, а? Он только и молит о сражении! Бедняга, он так страдает от этого позора. — Офицер всё еще разглядывал сад таверны. — Он великий солдат, наш полковник! Мы зовем его Le Monstre! — Последнее слово он произнес с восхищением. — В бою он сущий монстр! Машина для убийства!

— Монстр... — вполголоса повторил Шарп, а затем кивнул в сторону таверны: — И он благополучно привел ваш батальон назад в Париж?

— Именно так! Мы здесь в полном составе и все как один горим желанием сражаться, но, увы, политики...

— Увы, — согласился Шарп.

— Но наш полковник не теряет надежды, — добавил юноша, кивнув на таверну за стеной.

— Он там? — спросил Шарп.

— Le Monstre может позволить себе маленькие радости, месье. Такие как женщины, вино и убийство врагов. Я же, увы, не могу позволить себе ни вина, ни женщин. Благодарю вас за трубу.

— Доброго вам вечера, — сказал Шарп, забирая инструмент. — Нам пора уходить, пока солнце не село.

Они направились к воротам, но на полпути Шарп снова навел трубу на таверну. За маленьким столиком сидели двое офицеров и две молодые женщины. Одним был тот самый светловолосый капитан, которого он встретил прошлым вечером, но вторым, он был уверен, был сам Ланье. Он был старше остальных, лет сорока с небольшим, с темными волосами, тронутыми сединой на висках и стянутыми в длинную косичку, перехваченную черной лентой. Худое лицо, как показалось Шарпу, было свирепым — лицо истинного солдата, потемневшее от солнца, в шрамах былых войн, полное уверенности и даже жестокости.

— Сдается мне, это и есть полковник Ланье, — сказал он Харперу, передавая ему трубу. — Столик справа, с самого края у дома.

— Кто такой этот Ланье?

— Еще один из лидеров «Братства».

Харпер прильнул к окуляру.

— Матерь Божья, выглядит он чертовски опасным. — Он посмотрел еще немного. — Да он на вас похож, сэр, если не считать этой его пижонской косички.

— Очень смешно, Пэт.

— Правда похож, сэр! Точь-в-точь вы, только прическа поаккуратнее. Будем надеяться, нам не придется с ним схлестнуться. Выглядит как конченный ублюдок.

— Точь-в-точь, значит?

— Прямо как брат-близнец, сэр.

Они пошли дальше, и Шарпа не покидало солдатское предчувствие, что, прежде чем вся эта суета закончится, ему придется сойтись лицом к лицу с этой машиной для убийства, с этим le Monstre.