Виньо и его люди настояли на том, чтобы приготовить завтрак, а после еды Шарп взял Чарли Веллера и отправился на прогулку в город.

— Куда мы, мистер Шарп? — спросил Веллер.

— Обратно на склад, Чарли.

— Мы там что-то забыли?

— Просто проверим как там дела. И надо бы табаку купить. — Батлер и Финн уже вовсю ныли, что им нечего забивать в трубки.

Шарп свернул налево, на рю де Ришелье. Они с Веллером были в гражданской одежде и не привлекали внимания парижан на оживленном тротуаре. Они неспешно прогулялись по восточной стороне улицы и остановились у лавки, торгующей дамскими шляпками, поглядывая в сторону рю Виледо.

— Проклятье, — негромко произнес Шарп.

— Хорошо, что мы съехали, сэр, — заметил Веллер.

На улице было полно французских солдат. Они сновали в дверях склада Фокса, вынося картины и сваливая их в повозку.

— Легкая пехота, — определил Шарп. Воротники у солдат были красные, а вместо штыков у пояса висели короткие тесаки, очень похожие на штык-ножи стрелков. — Нам лучше уйти.

— Это то, что вы хотели увидеть?

— Я надеялся этого не увидеть.

Присутствие солдат подтверждало его худшие опасения. «Ла Фратерните» знала о складе и, скорее всего, теперь знала уже и о присутствии в городе британских солдат.

Они зашли в табачную лавку, а затем вернулись в отель Моберже.

— На нас идет охота, — сообщил Шарп Харперу.

— Значит, они всё-таки сцапали мистера Фокса?

— Видимо ублюдок не был достаточно деликатен, — печально пошутил Шарп. — Но здесь мы пока в безопасности.

— И что, нам просто сидеть и ждать?

Шарп хотел было сказать «да», но у него был приказ, а единственной зацепкой были имена, которые упоминал Фокс. Ланье и Делоне.

— Делоне? — переспросил Харпер, когда Шарп назвал фамилии.

— Он генерал. Фокс отправился его искать.

— Похоже, я его нашел, — довольно проговорил Харпер.

— Нашел?

— Я вам кое-что покажу.

Харпер привел его к черному ходу и завел на кухню.

— Пока вас не было, сэр, мы с ребятами тут малость осмотрелись.

Он распахнул дверь из кухни, и Шарп оказался в комнате, уставленной высокими стеллажами с винными бутылками.

— Значит, нашел то, что искал? — угрюмо буркнул он.

— Бог милостив, сэр, это уж точно, но вы гляньте сюда.

В углу помещения стояло несколько деревянных ящиков. Харпер указал на один из них.

— Разве это не то же самое имя?

Шарп увидел на боку ящика трафаретную надпись.

— Vin Delaunay, — прочитал он. — Вино Делоне. Вряд ли это наш человек. Это винодел, а мы ищем генерала.

— Возможно, это одна и та же семья?

— Всё может быть.

Шарп вернулся на кухню и позвал Виньо.

— Откуда поступает это вино Делоне? — спросил он.

— Из города, месье!

— Из лавки?

— Нет, месье, с виноградника Делоне.

— И где он?

— На рю де Монтрёй, месье.

— Это, что же, в самом Париже? — Шарпу это показалось сомнительным.

— В восточной части города, месье, — пояснил Виньо. — Там несколько виноградников, но у Делоне вино самое лучшее.

— И это семейное дело?

Виньо кивнул:

— Старый генерал и его жена, месье.

— В яблочко, — произнес Шарп по-английски.

— Месье?

— Благодарю вас, — сказал Шарп и посмотрел на Харпера. — А ты не совсем бесполезен, Пэт.

— Сказал бы ты это моей мамаше!

— Когда-нибудь, Пэт, когда-нибудь. Выходим сегодня ночью.

— Все вместе?

— Все.

Той ночью Шарп надел мундир под длинный плащ, купленный Фоксом. Он настоял, чтобы все люди были в форменных куртках. Если что-то пойдет не так и их схватят, они смогут утверждать, что являются британскими солдатами, а не шпионами. И всё же было странно идти по вечерним улицам Парижа с палашом на перевязи. Его винтовку Бейкера и мушкеты солдат везли в ручной тележке, одолженной у садовника Моберже. Они ловили на себе любопытные взгляды, но никто не остановил их, пока они, следуя указаниям Виньо, разыскивали рю де Сент-Антуан.

— Увидите слона, значит, вы на нужной улице, — напутствовал его управляющий.

— Слона?

— Увидите, всё поймёте, месье!

Так и произошло. Сначала Шарп заметил вдали белую массу и подумал, что это лунный свет отражается от огромной белой стены, но по мере приближения она стала напоминать небольшой, занесенный снегом холм. Лишь когда они вышли на площадь, он понял, что перед ним гигантский слон, размерами выше дома, стоящий посреди неглубокого бассейна.

— Какого дьявола... — выдохнул Харпер, в оцепенении глядя на изваяние.

— Ты никогда не видел слона? — спросил Шарп. — В Индии я на них насмотрелся вдоволь.

— Это же, черт возьми, не гребанная Индия, — парировал Харпер.

— Это статуя, — пояснил Шарп. Виньо описывал её, и Ричард не особо верил его словам, но реальность оказалась масштабнее и страннее всего, что он мог вообразить. Громадный зверь высился над площадью. — Её возвели по приказу Императора. Из бронзы отлить не успели, так что эта здоровенная махина не более чем макет из гипса на деревянном остове.

— Этот человек безумен, — пробормотал Харпер.

Бока слона были в грязных потёках, а местами гипс осыпался, обнажая уродливые прорехи. Он стоял на заросшем сорняками островке посреди воды, и Шарп видел, как там шныряют крысы. Виньо говорил, что вся статуя стала для них настоящим раем. «Слона поставили на том самом месте, где когда-то была Бастилия, — рассказывал он Шарпу. — И когда его наконец отольют, как и должно, в бронзе, это будет величественное зрелище!» Одна из передних ног слона, очевидно, служила кому-то жильем, поскольку сквозь прореху в гипсе тускло пробивался свет свечи. Шарп недоверчиво покачал головой.

— Шевелитесь, парни, нас ждёт работа.

Они миновали чудовищного зверя и двинулись дальше по рю де Сент-Антуан, затем свернули налево на рю де Монтрёй. По обеим сторонам улицы, ведущей к воротам в городской стене, тянулись дома. Слева, за домами, Шарп заприметил виноградники, а на полпути к городским воротам обнаружил въезд в поместье Делоне. Большие железные ворота высились между каменными столбами, на одном из которых висела деревянная табличка с фамилией владельца. В Слабый лунный свет освещал подъездную аллею, петляющую среди аккуратных рядов лоз к большому дому, стоявшему вплотную к городской стене. Ворота были заперты на висячий замок.

— У кого-нибудь есть при себе отмычка? — спросил Шарп.

— У вас, — усмехнулся Харпер.

Шарпу пришлось достать винтовку из тележки. Он открыл небольшой пенал с латунной крышкой в прикладе, где хранил кожаные пластыри для пуль и отмычку.

— Хорошо подходит для чистки боевой пружины, — заметил он.

— Разумеется, мистер Шарп, — поддакнул Батлер.

Шарп откинул самый прочный крючок и принялся возиться с замком. Тот был старым, простым и тугим, но Ричард нащупал рычажки, отжал их, и дужка замка отщелкнулась.

— Проще простого, — сказал он, убирая инструмент обратно в пенал в прикладе.

Он приоткрыл ворота ровно настолько, чтобы его люди могли проскользнуть внутрь. Каждый теперь держал в руках винтовку или мушкет.

— Не взводить курки! — предупредил Шарп. Меньше всего ему хотелось, чтобы кто-то споткнулся и случайно поднял на ноги весь дом случайным выстрелом.

В одном из окон первого этажа тускло горел свет. Когда они двинулись вверх по извилистой дорожке, Шарп увидел силуэт человека, прошедшего мимо окна. У него за плечом висел мушкет.

— В виноградник, парни, — прошептал он.

Они приближались к дому по лиственному коридору из лоз, полого поднимавшемуся к зданию и городской стене за ним. В лунном свете гроздья казались почти созревшими, но Шарп сомневался, что их будут собирать раньше чем через пару месяцев. Он сорвал одну ягоду и поморщился от кислого вкуса. Пригнувшись и наблюдая за домом, он выплюнул виноградину и заметил двух человек, медленно расхаживающих перед зданием, которое, казалось, примыкало к городской стене. На гребне самой стены он никого не заметил, только тех двоих, что шагали перед домом взад-вперед с мушкетами в руках.

Перед домом определенно был выставлен дозор. Шарп всмотрелся в верхние окна, гадая, не наблюдает ли кто оттуда за двором, но в окнах было темно. Свет горел только в одном, на первом этаже.

— Они в форме, — шепнул ему Харпер, кивнув на часовых, чьи белые перевязи отчетливо выделялись в темноте. — И еще двое у парадной двери. Гребанные часовые.

— Подождём, — бросил Шарп, хотя, по правде говоря, и сам не знал, чего именно они ждут и какой прок в этом ожидании. Ему нужно было попасть внутрь дома и допросить генерала Делоне, но он не понимал, как это сделать, не перебив часовых. Он не хотел стрелять, чтобы не разбудить обитателей дома. Поэтому он просто выжидал.

Спустя какое-то время часовым, видимо, надоело прохаживаться перед домом, и оба пристроились у стены. Один из них раскурил трубку, дым поплыл по слабому ветру. Шарп продолжал ждать. Двое охранников у парадного входа скрылись в глубине широкого портика с колоннами. Каждые несколько минут один из них выглядывал наружу и снова исчезал. Шарп вспомнил, как сам стоял в караулах, обычно охраняя какой-нибудь лагерь, и как по мере того, как ночь тянулась, а ничего не происходило, его начинал одолевать сон. В те времена его ротным командиром был Чарльз Моррис, и Шарп почувствовал прилив ярости от того, что судьба снова столкнула их. У них остались незавершенные дела, подумал он, и его рука инстинктивно сжала винтовку Бейкера. Если Моррис посмеет хоть раз выпороть солдата из его «Личных волонтеров», Шарп клялся, что спустит с ублюдка шкуру.

— Уснули, черти, — прошептал Харпер.

Шарп встряхнулся, отгоняя дремоту. В портике у парадной двери никого не было видно, хотя он не сомневался, что оба часовых всё ещё там, в то время как двое других теперь сидели, привалившись к основанию стены, в сотне или более шагов друг от друга. Шарп скинул жесткий и тяжелый вощеный плащ и бросил его на землю.

— Оставайся здесь, Пэт, — приказал он. — Если понадобишься, я крикну или выстрелю. Услышишь выстрел — веди всех.

— Может, мне сразу пойти?

— Сиди здесь, Пэт.

Шарп медленно поднялся на ноги. Никто не окликнул его, часовые не шелохнулись. Он вышел из тени лоз на гравий подъездной аллеи и бесшумно направился к освещенному окну. Сапоги похрустывали на мелких камешках, но ближайший часовой ничего не слышал, погрузившись в глубокий сон. Под окном росли кусты и Шарп вздрогнул, когда они зашуршали. Затем он пригнулся так, чтобы над каменным подоконником виднелась только голова.

Он заглянул в длинную гостиную. Пустой камин справа, книжные полки слева, а всё пространство между ними занято глубокими диванами и изящными столиками. Комнату освещалась дюжиной канделябров. Чуть поодаль от камина сидела пожилая женщина с высокой, искусно уложенной копной седых волос. Она была во всем черном и разговаривала с кем-то, сидящим напротив. Собеседник, сидел к Шарпу спиной, и Ричард видел только макушку его головы над спинкой дивана. Волосы у него были светлые, так что это был точно не Фокс, поскольку тот, как и Шарп, был брюнетом. До Ричарда доносились голоса, но слишком нечеткие, чтобы разобрать слова. Мужчина и женщина. Они рассмеялись, затем мужчина встал, и Шарп увидел, что он молод и одет в форму офицера французской пехоты. Мужчина обернулся и, казалось, посмотрел прямо на Шарпа. Тот мгновенно нырнул под подоконник.

Он выждал. И едва не подпрыгнул от испуга, услышав, как открывается окно над ним.

— Ветра почти нет, миледи, — произнес мужской голос прямо над головой Шарпа.

— Всё равно в комнате станет прохладнее, капитан. Оставьте его открытым.

Шарп застыл. Он чувствовал, что офицер высунулся из окна, и почти ожидал услышать щелчок взводимого пистолета. Он надеялся, что Харпер держит этого человека на прицеле. Шарп услышал, как шаги удаляются вглубь комнаты, и осмелился поднять голову. Шарп смотрел сквозь стекло, уверенный, что отражения свечей скроют его. Он видел, как офицер садится напротив старой дамы. Открытая створка была как раз справа от него, и теперь он отчетливо слышал голоса. Старуха явно расспрашивала офицера о его невесте.

— Сколько ей лет?

— Девятнадцать.

— Прекрасный возраст. Она хороша собой?

— Полагаю, что так.

— Иного я и не ждала. Из какой она семьи?

— Торговцы зерном из Пуатье, миледи.

— Деньги у семьи имеются?

— Более чем достаточно.

— Что ж, капитан, похоже, вы сделали мудрый выбор. — Голос старухи показался Шарпу каким угодно, только не искренним. — Поздравляю.

— Благодарю, мадам.

— Но кто знает, что случится в ближайшие дни? — резко спросила она. — Неужели Францию окончательно поставят на колени?

— Боюсь, что так.

— Наши враги выжмут нас досуха! — вскипела она. — Какой позор!

— Мы заставим их пожалеть об этом, мадам.

— Непременно заставим! Мы просто обязаны!

Капитан поднялся и поклонился даме.

— Я должен проверить часовых, мадам.

— Исполняйте свой долг, капитан.

— Как и всегда, мадам, как и всегда.

— А тот англичанин? Он надёжно спрятан?

— Спит среди грибов, мадам.

— Он должен быть мертв!

— Ему еще есть что нам рассказать, мадам. — Офицер замялся. — Он утверждает, что находится здесь только ради того, чтобы забрать предметы искусства из Музея Наполеона.

— Тогда он не только лжец, но и варвар. Допросите его с пристрастием.

— Быть может, вы сами пожелаете его допросить, мадам?

— Возможно. Он не ранен?

— Немного помят и страдает от тяжелого похмелья, мадам.

— Пустая трата доброго бренди, — отрезала она и властным жестом выпроводила капитана из комнаты.

Некоторое время она сидела в глубокой задумчивости, затем встала и на миг задержалась у камина, глядя на портрет над каминной полкой. Лицо её наполнилось печалью, но она тут же резко развернулась и последовала за капитаном из большой залы.

Шарп поднялся, разминая затекшие мышцы. Значит, Фокс где-то здесь, в плену, и он «среди грибов»? Что это, черт возьми, должно значить?

Донесся шум открываемой двери, по камню зашаркали ноги. Шарп понял, что офицер вышел к парадному входу, где часовые, скорее всего, поспешно вытянулись во фрунт, изображая бдительность. Шум встревожил и двух часовых под окнами. Они вскочили и снова принялись мерить шагами дорожку. Шарп сообразил, что его силуэт отчетливо виден на фоне горящих в окне свечей, и снова пригнулся. Его скрывали два густых куста. Лавр? Он не знал. Люсиль бы точно знала, подумал он. Её забавляло его неумение отличить вяз от бука, а дуб от платана. Он гадал, где она сейчас, где армии союзников. Они должны были уже быть где-то на подступах к Парижу. Канонада гремела в небе весь день, звуки пушек были всё ближе и неизменно с севера. Фокс говорил, что форты, защищающие город, сосредоточены именно с северной стороны. Быть может, Император планирует дать решающий бой где-то в районе этих укреплений.

Если же сражения всё же не будет, или если Император проиграет в этом сражении, союзники войдут в Париж, и тогда «Ла Фратерните» захочет отомстить. А Шарпу приказали устранить эту угрозу. И бесцельное сидение в кустах лавра, или одному Богу известно, что это были за кусты, делу не поможет. Он обернулся, убедился, что часовых поблизости не видно, и осторожно, медленно выпрямился. Гостиная пустовала, дверь осталась приоткрытой. Прислонив винтовку к стене, Ричард перемахнул через подоконник открытого окна. Шарп едва ли не ввалился в комнату. Металлические ножны палаша лязгнули о камень, и он замер, но, похоже, никто ничего не услышал. Он высунулся из окна, забрал винтовку и направился к открытой двери.

Его взгляд приковал портрет над холодным очагом. На холсте был изображен статный мужчина в кирасирском нагруднике верхом на коне. Позади него виднелись французские кавалеристы, которых он, казалось, звал за собой в атаку. Потрясающая работа.

— Это мой муж, — произнес женский голос по-английски за его спиной, — а вы, должно быть, полковник Шарп.

Он обернулся. В дверях стояла пожилая женщина. Лицо её было полно решимости, а в руке она сжимала тяжелый кавалерийский пистолет.

— Садитесь, полковник, — велела она, слегка поведя дулом. — Сейчас же!

Шарп сел.