— Теперь у нас есть два имени, — сообщил Фокс Шарпу на следующее утро.

Они сидели за столиком на рю де Ришелье с чашками чая. Фокс хотел кофе, но в заведении подавали только чай, а к нему — свежеиспеченный хлеб, масло и ломтики ветчины.

— Значит, и в предыдущий раз вас тоже предал Коллиньон, — заметил Шарп, поморщившись от вкуса жидкого чая. — Вот почему вы оказались в Аме.

— Скорее всего, так и есть, — признал Фокс. — А ведь он всегда казался таким надежным.

— А имена, которые он дал? Им можно верить?

— Это всё, что у нас есть, — ответил Фокс.

— И вы ему верите?

— Как я уже сказал, выбирать не приходится.

— Что это за люди?

— Генерал Делоне и полковник Ланье.

Шарп пожал плечами. Ни то, ни другое имя ему ничего не говорило.

— Я слышал об обоих, — сказал Фокс. — Делоне кавалерист, десять лет назад командовал Молодой Гвардией в Пруссии. Был тяжело ранен, оправился, получил под начало кавалерийскую дивизию и отправился на север вместе с Императором. Говорят, человек дельный. Как и Ланье.

— Он тоже кавалерист?

— Господь с вами, нет! Он из пехоты. Ланье — это своего рода легенда. Фанатично предан Бонапарту, и человек поистине грозный. Его знают как героя Маренго, он возглавляет батальон, который Император называет своими дьяволами. Коллиньон его до смерти боялся.

— А Коллиньон, — угрюмо вставил Шарп, — мог всё это просто-напросто выдумать.

Фокс нехотя кивнул:

— Возможно. Я бы хотел расспросить его поподробнее, но вы лишили меня такой возможности. Это было не слишком тонко, Шарп.

— Тонко? — со злостью переспросил Шарп.

— Вы солдат, — ответил Фокс, — и действуете грубыми солдатскими методами. Наша же миссия требует куда большей деликатности. Мне следовало остановить вас вчера ночью.

— Вам чертовски повезло, что вчера ночью я не был деликатным, — сказал Шарп, всё еще не остыв от гнева. — Те двое в задней комнате прикончили бы нас обоих. Кто они такие?

— Судя по тем бумагам, что мы при них нашли, оба были офицерами из батальона Ланье, сто пятьдесят седьмого полка легкой пехоты.

Шарп поморщился.

— Те самые «Дьяволы Императора»?

— Именно. Они тоже участвовали в походе на север вместе с Бонапартом.

— Значит, их полк разбит. Но что двое их офицеров делали вчера в Париже?

— Возможно, они не принимали участие в битве? — предположил Фокс. — А может, полк уже успел вернуться в город?

— Французы всегда маршировали быстрее нашего, — заметил Шарп. — Так что это вполне вероятно.

— Теперь нам нужно найти этого генерала Делоне, — сказал Фокс. — Коллиньон утверждал, что он глава «Ла Фратерните», и он явно находится в Париже. . И сделать это нужно быстро, чтобы я мог вернуться к своему настоящему делу.

— К торговле картинками? — с презрением уточнил Шарп.

— К спасению сокровищ цивилизации, полковник, и возвращению их законным владельцам.

Шарп отодвинул чашку с чаем.

— Мистер Фокс, — произнес он сурово, — вы уже один раз угодили в ловушку. Эти люди знают вас в лицо! Если вы начнете расспрашивать о Делоне по всему Парижу, они снова вас схватят. Вашу внешность заурядной не назовешь.

— Это комплимент? — с усмешкой спросил Фокс.

— Вы, должно быть, самый высокий человек в этом городе. В Братстве о вас знают, они будут вас искать.

Фокс пожал плечами.

— У меня здесь всё еще остались друзья.

— Вы и Коллиньона считали другом.

— Я считал его вероломным куском дерьма, который падок на наше золото. — Фокс допил чай.

Шарпу внезапно пришла в голову мысль, инстинктивное чувство тревоги, какое охватывает человека на поле боя.

— Насколько хорошо Коллиньон вас знал?

— Знал меня? Ну, закадычными друзьями мы не были.

— Он знал, где вы живете?

— Знал.

— И чем занимаетесь?

— Разумеется! Он же всучил мне тот кошмарный портрет! — Фокс вскинулся. — Шарп, этот человек мертв. Он больше не представляет угрозы, а вы слишком много беспокоитесь. Я выясню, где находится Делоне, и мы нанесем ему визит. Вы же, полковник, останетесь со своими людьми, пока не понадобитесь мне. И это приказ. — Последние слова он произнес с улыбкой, явно желая смягчить их резкость.

— Я должен обеспечить вам безопасность, — напомнил Шарп.

— С чем вы блестяще справились вчера ночью. Поверьте мне, полковник, я буду в безопасности.

— С чего бы это? — хмуро спросил Шарп.

— Простите, что именно «с чего бы»?

— С чего вы так упорно лезете в пекло в одиночку?

Фокс вздохнул.

— Я не сомневаюсь в вашей полезности, полковник, но вы для меня — обуза. Ваш французский оставляет желать лучшего, и никто не поверит, что вы с Нормандских островов. Вы звучите как англичанин, пытающийся говорить по-французски, кем вы, собственно, и являетесь! Я же, с другой стороны, вполне могу сойти за парижанина. Мне куда проще, когда не приходится оберегать себя от вашего присутствия. Я найду Делоне, и тогда мы навестим его вдвоем, но искать его я буду без вашей помощи.

— И вы не полезете допрашивать Делоне в одиночку? — уточнил Шарп.

— Если представится случай и я сочту это безопасным? Возможно.

— Ради всего святого, нет! — Шарп говорил слишком громко, привлекая взгляды с соседних столиков. — Да его, скорее всего, и в городе-то нет, если он ушел на север с Бони.

— Тем лучше, — спокойно отозвался Фокс. — Смогу осмотреть его дом без помех. Назовем это безобидной разведкой.

— В чем заключается ваша работа? — резко спросил Шарп.

Фокс нахмурился, пристально глядя на него.

— Странный вопрос, — наконец произнес он.

— Нет уж, ответьте. Кто вы такой, мистер Фокс? Я солдат, а вы кто?

Фокс, казалось, задумался, затем пожал плечами.

— Джентльмен, Шарп.

— А я нет. Но какого рода вы джентльмен?

Фокс всё еще хмурился.

— Разве это имеет значение?

— Имеет! — прорычал Шарп, заставив Фокса поморщиться.

— Я джентльмен, живущий на собственные средства, Шарп. И я решил тратить эти средства на покупку предметов искусства. Мне нравится думать, что я в этом деле эксперт.

— И у вас всегда были деньги, — Шарп произнес это так, будто выдвигал обвинение.

— Послушайте, полковник, это уже переходит всякие границы.

— Герцог поручил мне дело, — сказал Шарп. — И он — джентльмен, которым я восхищаюсь и которому служу по мере своих сил. Но чтобы выполнить его приказ, мне нужно знать, кто вы такой.

— Думаю, вы и так знаете, — холодно ответил Фокс.

— Я скажу вам, что я знаю, — отрезал Шарп. — Вы выросли в роскоши. Вы получили образование. Всё в вашей жизни давалось вам легко, Фокс. Вам никогда не приходилось бороться за существование.

Фокс выглядел оскорбленным, но всё же кивнул.

— И что с того?

— А то, что вы думаете, будто и дальше всё будет даваться так же легко. Вы, не раздумывая, шагнули в ловушку Коллиньона. Если бы я не пришел с оружием и людьми, мы оба были бы мертвы. Теперь вы снова беретесь за старое. Вы вообразили, что найдете Делоне и уговорите его выдать все секреты. Это не безобидная разведка, это чертова смертельная ловушка.

— Ох, Шарп, право слово! — Фокс улыбнулся. — Я польщен тем, что вы столь высокого мнения о моих способностях, но мне правда не нужна ваша помощь. В одиночку я справлюсь быстрее. И упаси нас Господь, если вы в итоге прикончите французского генерала. — Он осекся, пораженный глухим рокотом, зловещим эхом прокатившимся по небу над городом. — Молюсь, чтобы это был не гром, — произнес Фокс.

— Это не гром. Это пушечная канонада.

— Неужели? — голос Фокса прозвучал недоверчиво.

— Я слышу пушки уже двадцать один год, — сказал Шарп, — и это пальба. Далеко отсюда, но это точно стреляют орудия.

— Значит, армии всё ближе! Хорошо. — Фокс потянулся через стол и допил чай Шарпа. — Я вернусь к вечеру, полковник.

— А если нет?

— Тогда защищайте Герцога, защищайте Жирного Луи и молитесь за мою бессмертную душу.

Фокс поднялся, привлекая к себе взгляды своим ростом, и в этот момент очередной раскат артиллерийской канонады сотряс небо.

— Кто-то там серьезно завален работой, — заметил Фокс.

— Там должен был быть и я, — со злостью бросил Шарп. — Вот где моя работа, мистер Фокс, а не эта... — Он осекся.

— А не эта чепуха? — закончил за него Фокс и наклонился над столом. — Эта чепуха, полковник, дело смертельно серьезное. Герцог хочет, чтобы с ней было покончено, а ваша задача выполнить приказ Герцога. Я лишь собираюсь выяснить, где живет Делоне. Уверяю вас, я сам обращусь к вам, если сочту ситуацию хоть сколько-нибудь опасной. Увидимся вечером.

Он положил монеты на стол и зашагал в сторону реки.

— И как же вы поймете, что она опасна? — негромко спросил Шарп, так что ни Фокс, ни кто-либо другой его не услышал.

Он выждал немного и последовал за ним. Следить за Фоксом было легко — он возвышался над толпой. Длинноногий англичанин спустился по рю де Ришелье и свернул направо, на рю дю Фобур Сент-Оноре, обходя стороной мрачные закоулки трущоб, где дожидались люди Шарпа. Ричард шел за ним на запад, пока Фокс не исчез в небольшом переулке, упиравшемся в сады Тюильри. Там-то Шарп его и потерял. Он поспешил к концу улицы, огляделся по сторонам, но не увидел высокой фигуры и побрел обратно. Широкие ворота во внутренний двор были распахнуты. Шарп заглянул внутрь, но не обнаружил ничего полезного. Из двери в арке вышла старуха с ведром воды и воинственно уставилась на него.

— Месье? — потребовала она ответа.

Шарп замялся, но всё же спросил:

— Я ищу одного очень высокого человека, мадам.

— Мы все кого-то ищем, — отрезала она, — но Господь не милостив.

Она рассмеялась, и Шарп пошел дальше. Он предположил, что Фокс зашел в один из домов, но в какой именно понять было невозможно.

Шум впереди заставил его прибавить шагу. Он увидел отряд конной артиллерии, спешивший на запад по рю дю Фобур Сент-Оноре. Шарп узнал две шестидюймовые гаубицы, за которыми следовали похожие на гробы зарядные ящики, и вспомнил, как опирался на одну из короткоствольных гаубиц при Ватерлоо, пока его люди грабили захваченный зарядный ящик. Ствол тогда был обжигающе горячим, ведь из него перед этим палили по его ребятам на гребне холма. При воспоминании о той битве Шарп содрогнулся. Артиллерия двигалась быстро, прижимая кареты и телеги к обочинам широкой улицы.

— Идут встречать пруссаков, — заметил стоявший рядом человек.

Шарп, движимый любопытством, двинулся вместе с толпой вслед за пушками. Он остановился лишь у Елисейского дворца, где, как он понял, собрались люди в надежде услышать новости. В огромном внутреннем дворе виднелось несколько унылых солдат. Люди что-то кричали им, пытаясь разузнать, что происходит. Наконец к ограде вышел офицер.

— Император вернулся, — объявил он.

— Где же он? — кричали в толпе.

— Недалеко от Парижа!

— Пруссаки тоже!

Офицер лишь пожал плечами:

— Император вас защитит.

Эти слова вызвали издевательский свист. Шарп отвернулся, всё еще надеясь заметить Фокса, но тот словно сквозь землю провалился. Выбора не оставалось — нужно было возвращаться на склад на рю Виледо.

— Ублюдок ушёл от меня, — сообщил он Харперу.

— Ты ему веришь?

— Нет. — Шарп принял кружку смуча из рук Чарли Веллера. — И он мне тоже не доверяет. Заявил, что я действую недостаточно деликатно.

— Есть такое, — вставил Харпер.

Шарп прихлебнул смуч.

— Настоящий, — с одобрением заметил он.

— Так что будем делать? — спросил Харпер.

— То, что он и велел, — Шарп сделал еще глоток. — Ждать, пока он вернется.

— Парни маются от безделия.

С другого конца помещения донесся взрыв хохота. Шарп увидел, что Финн и Геогхеган раздобыли по куску угля и вовсю пририсовывали усы персонажам на портретах из коллекции Фокса.

— Я вот о чем думаю, — произнес он.

— Продолжай, — подбодрил его Харпер.

— Эта сволочь Коллиньон, — сказал Шарп, — предал Фокса.

— И мы его прикончили, — с довольной ухмылкой отозвался Харпер.

— Но он знал о Фоксе всё. Где тот живет, чем занимается.

— Скорее всего.

— Значит, наверняка, мог знать и об этом месте?

— А мог и не знать.

— Фокс допустил такую возможность, — жестко отрезал Шарп. — А значит, Коллиньон наверняка поведал об этом складе другим. И эти другие рано или поздно придут проверить это место. И тогда нас поймают здесь, как крыс в бочке.

Харпер нахмурился:

— Но не прямо сейчас же. Этот ублюдок и суток не пролежал мертвым.

— Он мог сдать нас еще несколько недель назад, — возразил Шарп. — А прошлой ночью «Ла Фратерните» или как там этих чертей кличут, потеряла троих людей, да еще и дом Коллиньона сгорел. Они теперь знают, что в городе есть враги, и наверняка вспомнят про этот проклятый склад. Нам нельзя здесь оставаться, Пэт.

— Иисусе! Куда же нам податься?

— Дождемся Фокса, тогда и решим. Он знает Париж.

— Если только эти выродки не заявятся первыми, — проворчал Харпер, потянувшись к своему залповому ружью.

Они ждали.

Фокс не возвращался, но и на склад никто не ломился. Спустилась ночь. В сумерках Шарп выбрался наружу и принес хлеба, ветчины, сыра и вина. Они съели этот нехитрый ужин при свете огарков свечей. При каждом шаге на улице он хватался за винтовку и напряженно косился на тяжелые двери, но прохожие неизменно шли мимо.

— Ненавижу это, — признался он Харперу. — Чертов дурак. Образования у него много, а мозгов ни на грош.

— Думаете, попался?

— А то как же. Поймали и засадили в ящик. — Шарп замер, прислушиваясь к очередным шагам снаружи. Те затихли вдали. — Нам нельзя здесь дольше оставаться.

— Так куда мы пойдем?

— Есть у меня одна идея, — сказал Шарп, — но как туда добраться?

— Пешком.

— С винтовками и мушкетами? — Дюжина людей, разгуливающих по улицам Парижа с мушкетами за плечами, явно привлекут к себе внимание, а как следствие и неприятности. Шарп не сомневался, что город кишит дезертирами, которых разыскиваются властями, и люди с оружием в руках будут слишком бросаться в глаза. — Выходим на рассвете. Но оружие придется как-то спрятать.

— Можно использовать то, что осталось от повозки твоего приятеля, — предложил Харпер.

Заднюю стенку двуколки Коллиньона уже пустили на дрова, но сиденье и пол еще были целы и вполне могли сойти за тележку. Шарп сложил оружие внутрь и накрыл его холстом, который вырезал из рамы какого-то огромного портрета.

— Идти недалеко, — объявил он людям.

Двери склада распахнулись, и Шарп повел отряд к реке. Было раннее утро, прохожих почти не встречалось, и никому не казалось странным, что четверо мужчин тащат разбитую двуколку. По улицам катились и другие телеги — кто вез овощи из пригородов, кто стройматериалы, — так что экипаж Коллиньона мало чем выделялся. На рю дю Фобур Сент-Оноре им пришлось прижаться к обочине, пропуская отряд драгун, рысивших на запад. Снова загремели пушки — глухие удары доносились с далекого севера.

— Мы должны быть там, — проворчал Шарп, — заниматься своим делом вместо этой ерунды.

— Носатый должен быть где-то поблизости, — заметил Харпер.

Шарп кивнул.

— Эта стрельба не похоже на звук настоящего сражения. — Далекие выстрелы были редкими и случайными, в них не было привычного непрерывного, яростного молота артиллерийских батарей. На севере, несомненно, сражались и умирали люди, но Шарп сомневался, что у Императора достаточно солдат, чтобы дать объединенным армиями союзников полноценное сражение за Париж. Фокс полагал, что тот может собрать до ста тысяч солдат, а значит, битва возможна еще до того, как союзники войдут в город. Однако в самом городе царило уныние и покорность судьбе. Шарп вспомнил издевательский свист у Елисейского дворца и толпы искалеченных нищих в старых мундирах. Люсиль считала, что французы устали от войны. «Мы настрадались сполна, — не раз говорила она ему. — пришло время мира. Возвращение короля на престол небольшая цена за то, чтобы люди перестали гибнуть».

Они шли тем же путем, которым Шарп и Харпер разведывали дорогу в первый день, и выглядели как обычная бригада рабочих. Миновали величественные дворцы, вышли к полям, за которыми виднелись разрозненные дома.

— Пришли, — сказал Шарп, толкая ворота отеля Моберже.

— В дом старухи?

— Люсиль приедет сюда, — пояснил Шарп, — да и те, кто сцапал Фокса, здесь искать не станут.

— Также, как и сам мистер Фокс.

— Скорее всего, он уже мертв, Пэт. Тупой ублюдок.

— А если он ещё жив?

— После того переполоха, что мы устроили заговорщикам две ночи назад? Ты бы как поступил на их месте, схватив Фокса?

— Перерезал бы глотку. Медленно.

Отель Моберже представлял собой трехэтажное здание с изящными колоннами, обрамляющими парадный вход. Судя по окнам, хоть они и были закрыты ставнями, места в нём хватило бы для размещения целого батальона.

— Пожалуй, зайдём с тыла, — решил Шарп.

Колеса двуколки захрустели по гравию, когда они двинулись по подъездной дорожке в обход дома. Сзади обнаружились конюшня и каретный сарай.

— Здесь и устроимся.

Двери сарая были приветливо распахнуты. Они затащили двуколку внутрь и расположили её рядом с открытым экипажем с плюшевыми сиденьями и сложенным кожаным верхом. В конюшне стояли две каретные лошади, обе на вид голодные.

— У тебя есть карета? — спросил Харпер Шарпа.

— У меня? Карета?

— В Нормандии.

— У нас есть телега для навоза. Это считается?

Харпер провел пальцем по гербу, нарисованному на дверце экипажа.

— Я думал, раз Люсиль настоящая леди...

— Она бедна как церковная мышь, Пэт. Нам повезло, что хоть телега для навоза имеется.

— Ну, старуха-то явно при деньгах, — заметил Харпер, кивнув через распахнутые двери в сторону на роскошного особняка.

— Деньги у неё водятся, — согласился Шарп.

Вдовствующая графиня Моберже была богата настолько, что он и вообразить себе не мог. Она унаследовала угольные шахты мужа на севере Франции. Именно поэтому она и оказалась в Брюсселе до того, как внезапное возвращение Императора превратило этой край в поле битвы. Вдовствующая графиня приехала в Брюссель вместе со своим управляющим, чтобы договориться о цене на топливо на предстоящую зиму, и там подружилась с Люсиль. Кроме того, она была щедра, что уже само по себе было достаточной причиной для Шарпа помочь ей.

— Гости, — буркнул Харпер.

Шарп обернулся и увидел троих мужчин, вышедших из особняка и медленно направлявшихся к конюшням. Все трое были в летах, и Шарп усомнился, что это дезертиры. Тот, что шел в центре, сжимал в руке дубинку, двое других были, по всей видимости, безоружны. Шарп двинулся им навстречу.

— Вы кто такие? — нервно поинтересовался человек с дубинкой.

— Друзья вдовствующей графини, — ответил Шарп.

— Вы англичане? — Вся троица замерла, и говоривший угрожающе поднял дубинку.

— С Нормандских островов, — ответил Шарп. — Вдовствующая графиня скоро будет здесь. Она отправила нас вперед.

— Зачем?

— Подготовить дом к её приезду.

— Она едет? — с надеждой спросил другой старик.

— Она будет здесь через неделю или около того, — сказал Шарп, надеясь, что не ошибся. — Мы поживем в конюшнях.

— Она вас прислала? — допытывался старик с дубинкой. — С какой целью?

— Графиня обеспокоена беспорядками в городе. Она хочет, чтобы дом был под охраной.

Человек с опаской покосился на Патрика Харпера, который подошел к Шарпу, баюкая на груди своё залповое ружье. Ирландец кивнул.

— Доброго всем дня! — произнес он по-английски.

Трое мужчин, по всей видимости, слуги, выглядели до смерти напуганными, и неудивительно. Шарп одним своим видом внушал страх, Харпер был огромен и держал в руках семиствольное чудовище, а остальные люди Шарпа с напряженным видом наблюдали за происходящим из дверей конюшни.

— Вы не войдете в дом? — нервно спросил человек с дубинкой.

— Только если вам понадобится наша помощь, — ответил Шарп. — Вдовствующая графиня просила нас приехать, вот мы и здесь. А вы кто такой? — потребовал он ответа у человека с дубинкой.

— Филипп Виньо. Управляющий ее сиятельства.

Шарп открыл подсумок и достал помятое письмо.

— Тогда это для вас.

Управляющий взял письмо.

— Верхнее окно, — пробормотал Харпер. Шарп поднял взгляд и увидел двоих мужчин, выглядывающих из слухового окна.

— Графиня сообщила нам, что её дом захвачен, — обратился Шарп к Виньо.

— Дезертиры из армии, месье. — Управляющий пробежал глазами короткое письмо и передал его одному из своих спутников. — Ее сиятельство пишет, что мы можем вам доверять.

— Можете. Сколько их в доме?

— Пятнадцать, шестнадцать? Они еще и женщин своих притащили. — управляющий содрогнулся. — И, месье… — он осёкся.

— Что?

— Они забрали двух горничных ее сиятельства. Мы слышим, как они там кричат.

Шарп поморщился.

— Давно они здесь?

— С мая!

— Вы пытались им помешать? — спросил Шарп.

— У нас нет настоящего оружия, месье, — жалко признался Виньо, — а у них мушкеты и штыки.

— И пороха в достатке, — вставил один из слуг.

— Вы сообщали властям?

Виньо сплюнул.

— Я пытался найти у них помощь. Они и пальцем не пошевелили.

— Хотите, чтобы мы их вышвырнули?

— Их не должно быть здесь к возвращению ее сиятельства, — отрезал Виньо.

— Тогда сегодня ночью, — решил Шарп. — Оставьте ту заднюю дверь незапертой, — он кивнул в сторону двери, из которой вышел Виньо, — и приготовьте нам несколько фонарей.

Виньо, казалось, колебался, но затем всё же неохотно кивнул. Он забрал письмо у своего спутника.

— Ее сиятельство пишет, что вы англичане?

— Еще через неделю, Виньо, город будет полон британских и прусских солдат. Радуйтесь, что хоть кто-то на вашей стороне.

— Как скажете, месье. — Он замялся. — Сражение всё-таки было, месье?

— И большое. Император проиграл.

— Значит, это правда. — Лицо Виньо исказилось. — А что с Императором?

— Насколько мне известно, жив.

— Слава Богу.

— Значит, сегодня, Виньо, — подытожил Шарп. — Мы придем глубокой ночью, задолго до рассвета. Оставьте заднюю дверь открытой и приготовьте четыре-пять фонарей.

— Слушаюсь, месье.

— И если эти люди спросят, кто мы такие, — добавил Шарп, понимая, что так и будет, — скажите им, что мы тоже дезертиры из армии Императора.

Шарп расспрашивал его еще несколько минут, выяснив, что трое слуг спят на первом этаже и обязаны готовить еду для дезертиров, занявших два верхних этажа. Затем он проводил взглядом Виньо и его спутников, возвращавшихся к дому. Шарп вернулся в конюшню. «Ла Фратерните» подождет, и судьба Фокса пока останется тайной. Сейчас им предстоял иной бой.

Люди в доме видели Шарпа, Харпера и остальных, так что следовало ожидать, что они будут настороже. Он велел Виньо сказать, что они тоже дезертиры, которые не прочь занять каретный сарай, и надеялся, что этого хватит, чтобы усыпить их бдительность. Тем не менее Шарп дождался глубокой ночи, прежде чем повести своих людей по гравию к задней двери дома. Она была не заперта.

— Снимайте сапоги, парни, — негромко скомандовал он.

Они гуськом вошли в погруженную в ночную тьму кухню, натыкаясь на стулья и стол. Солдаты снимали обувь, пока Шарп на ощупь искал фонари на столе. Харпер высек искру кремнем о сталь, раздул кусок обгоревшего полотна в трутнице, и Шарп увидел четыре свечных фонаря.

— Зажигай все, Пэт, — шепнул он.

Огоньки свечей затрепетали, осветив просторную кухню и дверь, ведущую в длинный коридор, откуда вверх уходила величественная мраморная лестница. В доме стояла тишина.

— Со мной, Пэт, — сказал он. — Остальные ждут здесь. И ни звука!

Шарп решил, что, если сразу повести наверх всех людей, будет слишком много шума. Лучше им с Харпером провести разведку вдвоем. Он взял один фонарь, поставил его у подножия огромной изогнутой лестницы и начал подъем. Ступени были каменными, так что шаги были бесшумны. Он нес винтовку с примкнутым штык-ножом. Харпер с залповым ружьем следовал за ним. Их тени плясали по портретам, висевшим вдоль лестничного пролета, что заставило Шарпа вспомнить о Фоксе. На картинах были изображены мужчины и женщины в пышных нарядах и с невероятными прическами. По видимо это были предки графини. Шарп невольно задался вопросом, кем же были его собственные родители. Он знал, что мать звали Лиззи Шарп, но понимал, что ему никогда не узнать, кем же был его отец. Просто очередной мужчина, искавший себе утешение у шлюхи. Пожалуй, лучше и не знать, решил он, добравшись до первой лестничной площадки. Отсюда еще один пролет вел на самый верх, а коридоры расходились налево и направо. Прямо перед ним была дверь, ведущая, как он предположил, в главную спальню. На стенах висело еще больше портретов, а с потолка свисала вычурная люстра, свечи в которой давно погасли. Свет здесь был тусклым. Он подошел к двери и приложил к ней ухо. Харпер стоял прямо за ним.

— Слышишь что-нибудь? — прошептал ирландец.

— Тихо, — шикнул Шарп. Ему показалось, что он слышит мужские голоса, низкие и настойчивые, а затем он отчетливо уловил женский стон. — Постарайся обойтись без залпового ружья, — шепнул он Харперу. — Не стоит будить ублюдков в соседних комнатах.

Харпер закинул ружье за спину и выхватил штык-нож.

— Убиваем?

— Просто спой им колыбельную, Пэт.

Дверная ручка представляла собой рычаг, на который Шарп медленно надавил, поморщившись, когда язычок замка заскрежетал в пазу. С негромким щелчком замок освободил дверь, и Шарп толкнул ее внутрь. Первым, что он увидел, были трое мужчин. Двое были обнажены, а третий развалился в кресле у пустого камина. Голые расположились на огромной кровати, и, когда Шарп вошел в комнату, он увидел, что к ней привязана девушка, ее запястья и лодыжки были прикручены к угловым столбам кровати.

— Займись тем, что в кресле, Пэт, — бросил он и пересек комнату, перехватывая винтовку за ствол.

Один из мужчин испуганно взревел и попытался отползти через кровать. Шарп ударил его латунным затыльником приклада, почувствовав, как от силы удара проломился череп. Второй бросился на Шарпа, но тот успел отступить и махнуть винтовкой так, что штык-нож располосовал нападавшему живот. Мужчина свалился с кровати, распластавшись на ковре, и Шарп ткнул штыком в ребра, затем перевернул оружие и ударил его прикладом.

— Вот тебе и колыбельная, — произнес он, когда тот затих.

— Этот бедолага теперь не разберет, Рождество сегодня или вторник, — заметил Харпер. Шарп обернулся и увидел, что третий мужчина валяется у камина с разбитой головой, явно без сознания.

— Освободи девчонку, Пэт, и дай ей одеяло.

Человек на ковре внезапно попытался броситься Шарпу в ноги, но взвизгнул, когда штык ещё раз полоснул его по ребрам.

— Вот тупой ублюдок, — проворчал Шарп и ударил его сапогом между ног.

Человек взвыл от боли, скрючился и схватился за пах обеими руками. Шарпу не составило труда обрушить приклад на его затылок. На этот раз он ударил сильнее, и малый откинулся назад, перестав шевелиться.

— Бедная крошка, — проговорил Харпер.

Шарп повернулся к девушке. Она сидела на кровати, прикрывая грудь руками, пока Патрик перерезал веревки на ее лодыжках.

— Кто вы, мадемуазель?

— Я служу здесь, месье, — сумела выдавить она. Харпер вытянул одеяло из смятой постели, и она закуталась в него. Девушка плакала, слезы беззвучно катились по ее щекам.

— Отведи ее вниз, Пэт, — распорядился Шарп, — а потом веди остальных сюда. И быстрее, мы наделали слишком много шума.

Девушка пошатнулась, едва встав на ноги, и Харпер просто отбросил залповое ружье на кровать и подхватил ее на руки.

— Я мигом, — бросил он Шарпу и вынес девушку на площадку, а затем вниз по лестнице. Как только шаги Харпера затихли, Шарп услышал топот на чердачном этаже. Он подошел к двери спальни и заглянул на лестницу, ведущую в мансарду. Теперь он отчетливо слышал голоса, мужчины переговаривались где-то в темноте наверху. Ричард закинул винтовку за спину, вернулся к кровати и подобрал залповое ружье Харпера. Он взвел его, с трудом оттянув тугой курок и поморщившись от негромкого щелчка. Инстинктивно он провел пальцем по кремню, проверяя, надежно ли тот сидит, и в этот момент сверху его окликнули:

— Жан?

Шарп вернулся к двери и замер в тени, оставив створку лишь слегка приоткрытой. Верхняя часть чердачной лестницы тонула в темноте, но ему показалось, что на площадке мелькнуло движение.

— Жан! — снова позвал мужчина. Не дождавшись ответа, он что-то буркнул. Шарп услышал приглушенное бормотание, а затем ни с чем не сравнимый щелчок взводимого курка. Шарп оставался в тени, наблюдая, как наверху прямой лестницы зашевелились силуэты.

— Жан! — крикнул кто-то еще громче и начал спускаться. Остальные двинулись следом. По прикидкам Шарпа их там было человек пять-шесть, двое с мушкетами. Один из них выкрикнул что-то подбадривающее, и они ускорили шаг. Шарп резким ударом ноги распахнул дверь спальни настежь, вскинул залповое ружье и спустил курок.

Приклад с неимоверной силой ударил Шарпа в плечо, а грохот залпа, многократно усиленный каменными стенами, едва не оглушил его. Казалось, весь дом содрогнулся. Семь стволов изрыгнули густое облако дыма, и звук заметался в стенах, в то время как семь пуль смели все живое на лестнице. Огромный портрет в золоченой раме на стене лестничного пролета покачнулся, по холсту змеей поползла прореха, и вся эта конструкция рухнула на истошно вопящих людей, истекающих кровью на ступенях. Шарп отбросил залповое ружье обратно на кровать и снял с плеча винтовку. На чердаке закричала женщина.

— Сэр? — тревожно окликнул снизу Харпер.

— Поднимайся, Пэт! Все наверх!

Тяжелый портрет перегородил лестницу, накрыв собой большинство нападавших искореженным холстом. Но один из них, захлебываясь кровью и хватаясь за окровавленную грудь, сполз на площадку и теперь с ужасом взирал на приближающегося Шарпа.

— Non, non, — простонал он.

Вдруг на середине лестницы поднялся еще один человек. Он просунул голову и плечи сквозь разодранный холст и вскинул мушкет.

Шарп вскинул винтовку, нажал на спуск, и коридоры снова отозвались грохотом выстрела. Пуля ударила французу в верхнюю часть груди, отшвырнув его назад и забрызгав стену кровью.

— Терпеть не могу тупых ублюдков, — прорычал Шарп.

— Храни Господь Ирландию... — Харпер с фонарем в руке поднялся к Шарпу и оглядел побоище. Разорванный окровавленный холст шевелился — под ним копошились раненые.

— Думаю, под этим хламом их шестеро, — сказал Шарп. — Троих мы уложили в спальне, значит, должны быть и другие.

— Наверху?

— Где угодно, Пэт. Твое ружье на кровати.

Харпер пошел за своим залповым ружьем, а Чарли Веллер уставился на рухнувший портрет.

— Прикажете убрать его, мистер Шарп?

— Будь добр, сержант.

Геогхеган и О'Фаррелл рывком поставили портрет почти вертикально и прислонили тяжелую золоченую раму к стене, пока Веллер и Макгерк стаскивали раненых вниз.

— Что с ними делать? — спросил Макгерк.

— Найдите окно и вышвырните их.

— Этот совсем плох, мистер Шарп.

— Тогда кидай его скорее.

— А этого куда? — спросил Харпер, волоча из спальни одного из голых дезертиров.

— Давай его вниз, Пэт.

Харпер подхватил его и просто перебросил через перила. Макгерк вздрогнул, услышав, с каким хрустом тело ударилось о каменный пол внизу.

— Он насильник, вор и Бог весть кто еще, — пояснил Шарп. — Остальных туда же, Пэт.

— С удовольствием, сэр.

Шарп, прихватив Макгерка и Батлера, прошел по обоим коридорам, заглядывая в каждую комнату, но больше никого не нашел. Тем временем Харпер с остальными людьми поднялся на чердак. Шарп услышал два выстрела, и несколько мгновений спустя семерых мужчин и трех женщин спустили пинками с верхней лестницы. Все были голыми или полуголыми.

— Всех на улицу, Пэт, — ухмыльнулся Шарп.

— Вот эта — местная горничная, — Харпер указал на девушку, завернутую в одеяло.

— Её на кухню. Остальных вышвырнуть к чертям.

Под дулами штыков незваных гостей выгнали через парадную дверь. Трое были тяжело ранены, и Шарп заставил остальных тащить их на себе. Он и Харпер проводили их до конца аллеи и вытолкали на дорогу.

— Если вернетесь — убьем, — пообещал им Шарп.

— Дайте хоть одежду! — потребовала одна из женщин.

— Va te faire foutre[22], — отрезал Шарп и с грохотом захлопнул тяжелые ворота.

Виньо, управляющий, ждал у входа, заметно нервничая.

— Они ушли?

— И больше уже не вернутся, — ответил Шарп. — Завтра начинайте отмывать дом. Превратили его в свинарник. — Он перевел свои слова для Харпера.

— А что мы будем делать завтра? — спросил Патрик.

— Разгребать кучу дерьма по-больше этой, — отозвался Шарп. Он и сам не знал, как справится без помощи Фокса. Знал только, что дело должно быть сделано. — А пока, Пэт, спать.