Люсиль когда-то жила в Париже и часто вспоминала о нем с тоской. Город, по ее словам, был прекрасен и величественен. «У нас там был дом», — рассказывала она. Жизнь Люсиль в этом городе была счастливой и беззаботной, пока ее отец не спустил всё их состояние на глупые вложения. «И все, что у нас осталось, лишь кусок земли в Нормандии». Именно в Париже она встретила своего мужа и там же вышла за него замуж. «А потом он проиграл всё свое состояние в карты, — со смехом вспоминала Люсиль. — Мама всегда говорила, что у меня дурной вкус на мужчин».

— Неужели?

— Мне нравятся мужчины, с которыми не скучно, — отвечала она.

И вот теперь Шарп видел Париж воочию. Город, который он так долго рисовал в своем воображении, подпитываемом любовью и воспоминаниями Люсиль. Ричард ожидал увидеть край дворцов и особняков, но по мере приближения почувствовал знакомый смрад угольного дыма и нечистот.

— Воняет как в Лондоне, — хмуро заметил он, обращаясь к Фоксу.

Но Фокс, как и Люсиль, обожал Париж и, казалось, был в восторге от возвращения. Он рассказывал Шарпу, что город окружен фортами. «Но они не ждут врагов с юга, так что мы объедем их кругом». Так и вышло. Они беспрепятственно миновали один из фортов и спустя четыре дня после отъезда из Руа достигли городских ворот. Всадники ехали через пригород, застроенный опрятными домиками, пока не уперлись в городскую стену и ворота, которые охраняли люди в синей форме.

— Это не настоящая крепостная стена, — пояснил Фокс, заметив удивление Шарпа. — Она не предназначена для обороны, это просто барьер на дороге. А те парни в синем вообще не солдаты, а сборщики податей.

— Сборщики податей?

— Стену возвели, чтобы пресечь контрабанду. В самом Париже пошлина на вино и прочие товары куда выше, так что на каждом въезде в город стоят ворота и кучка служивых, чтобы собирать акциз. Мы их не заинтересуем.

Так и вышло. Стражники не обратили на всадников никакого внимания, хотя у каждого за спиной висел мушкет или винтовка. Фокс весело пожелал доброго утра сержанту караула. В ответ тот лишь угрюмо кивнул и направился к тележке, нагруженной овощами.

— Добро пожаловать в Париж, — проговорил Фокс, когда они миновали ворота и выехали на широкую, обсаженную деревьями улицу с богатыми домами и лавками. Прохожие на взгляд Шарпа были неплохо одеты, хотя он отметил, как много вдоль проспекта нищих, и почти у каждого не хватало руки или ноги. Некоторые ставили перед собой старые кивера, выпрашивая милостыню.

— Всё как в Лондоне, — заметил Фокс. — Сначала воюешь, потом побираешься.

Шарпу это казалось неестественным. Это же Париж! Он сражался с французами двадцать один год — во Фландрии, Индии, Португалии, Испании, а затем и в самой Франции. И вот теперь он в числе первых британских солдат входит в столицу врага, но всё выглядит совсем не так, как он себе представлял. Ричард ждал величия, но кругом текла обычная жизнь, мало чем отличавшаяся от лондонских кварталов.

— Они всё еще не сняли старый флаг, — заметил он. Над немногими домами висел сине-бело-красный триколор Империи, но Шарп не увидел ни одного белого королевского знамени.

— Поверьте, всё изменится, когда наши армии подойдут ближе, — отозвался Фокс.

— А будет это еще не скоро.

— По меньшей мере неделя, а то и две.

Копыта их коней зацокали по небольшой площади, и Фокс свернул на улицу поуже.

— Лошади нам больше не понадобятся, — сказал он. — Я пристрою их в конюшню.

— Где именно?

— Места найдутся, Шарп, — туманно ответил Фокс. — Были бы деньги. — Он похлопал по кошелю с фондами, которые ему выдал герцог. — Моего жеребца пристроим в лучшем виде, да и ваша французская кляча не пропадет.

Улицы становились всё уже, а дома старее. Наконец они выбрались на широкий проспект, тянувшийся вдоль Сены.

— Перейдем через мост, и мы считай дома, — сказал Фокс, сворачивая налево по южному берегу реки.

Впереди, над нагромождением крыш и дымящих труб, Шарп увидел нечто похожее на собор.

— Нотр-Дам, полковник, — услужливо подсказал Фокс и повернул направо, на широкий каменный мост. — Его называют Пон-Нёф, Новый мост, хотя, по-моему, это самый старый мост в Париже. — Он кивнул налево: — Вон там Музей Наполеона, а за ним дворец Тюильри.

Небольшие домики и лавки сменились грандиозными зданиями с колонными портиками и широкими лестницами. Мимо с грохотом проносились кареты. Батлер, который так и не освоился в седле после отъезда из Перонна, едва не вылетел из него, когда его кобыла шарахнулась в сторону, напуганная шумным экипажем.

— Вот чертова скотина, — проворчал он, удостоившись изумленного взгляда от проходившего мимо парижанина.

— Жаль, что мы не нашли дюжину людей, говорящих по-французски, — заметил Фокс Шарпу.

— Вам повезло, что вы нашли двенадцать, говорящих по-английски, — вставил Харпер.

— Вы хоть слово понимаете по-французски, сержант? — спросил Фокс.

— Храни Господь Ирландию, нет. Разве что малость по-испански, ну и на гэльском.

— И что вы сделаете, если вас окликнут?

— Как вы и советовали, сэр. Мы американские моряки. Прямиком из Балтимора!

Пока они ехали на север, Фокс внушал своей дюжине, что они должны выдавать себя за американских матросов, застрявших в Париже, пока их корабль заблокирован королевским флотом в Шербуре. Маскировка была так себе, а уж с учетом их оружия и вовсе выглядела сомнительно, но Харперу идея пришлась по душе.

— У меня в Балтиморе кузен живет, — рассказывал он Фоксу. — Всегда мечтал его навестить. Вот было бы славное путешествие!

— Наше путешествие почти закончено, — прервал его Фокс.

Они съехали с моста, и он повел их на запад по северному берегу Сены. На реке стояли огромные баржи на приколе, на некоторых лязгали водяные колеса.

— Мельницы, Шарп, и прачечные, — пояснил Фокс, а затем свернул на север неподалеку от Лувра. — А теперь держите ухо востро! — предупредил он.

Узкая улочка внезапно нырнула в такие трущобы, каких Шарп не видывал даже в лондонском Ист-Энде. Только что за спиной остались величественные дворцы и регулярные сады, и вот они уже в зловонном проулке среди мрачных домов. Посреди мостовой текла канава, полная нечистот. Запах показался Шарпу, выросшему в лондонских притонах, до боли знакомым, как и люди вокруг. Женщины, истощенные и одетые в лохмотья, редкие мужчины, бросающие исподлобья угрожающие взгляды. Дети клянчили монеты. Шарпу пришлось пригнуться, проходя под нависшим над дорогой эркером. Из подворотни на него смотрела молодая женщина с темными провалами глаз.

— Месье? — тихо позвала она.

— Это квартал «несчастных», — заметил Фокс.

— Похоже на то.

— На местном наречии это обозначает «шлюх», полковник.

— Для «солдат» такое обозначение тоже годится, — отозвался Шарп. Он окинул взглядом облупившиеся стены и вдохнул вонь дерьма. — Напоминает мне Сент-Джайлс.

— Тот, что в Лондоне?

— Рядом с Ковент-Гарденом. Паршивое место.

— Как и это. Здесь тебе легко перережут глотку за медный грош.

Фокс петлял по крошечным улочкам, пока наконец не остановился у массивной деревянной двери.

— Рю Виледо, — объявил он. — Наш новый дом.

На двери висел замок, но у Фокса был ключ. Он с натугой распахнул тяжелую створку.

— Заезжайте.

Это был склад. Крысы метнулись в стороны, как только всадники въехали внутрь.

— Здесь мы и расположимся, — объявил Фокс, когда тяжелые двери были надежно заперты.

Он спешился и принялся расхаживать вдоль стен огромного помещения, где на деревянных стеллажах рядами стояли картины.

— Удивительно, что их до сих пор не украли, — заметил Фокс. — Если кто-то попытается вломиться, даю вам полное право их убивать. В этом районе трупами никого не удивишь.

— Неужто вы здесь жили, сэр? — спросил Шарп, удивляясь, что логово Фокса находится в такой дыре.

— Нет, у меня есть жилье неподалеку от дворца Тюильри, но, полагаю, те, кто меня арестовал, вынесли оттуда всё дочиста. А здесь был мой склад.

— И они его не тронули?

— Надеюсь, они о нем просто не знали. Я останусь здесь с вами. Нам нужно пристроить лошадей и купить провизию.

— Одеяла бы тоже не помешали, — добавил Шарп.

— Одеяла, еда и вино, — кивнул Фокс. — Во дворе за домом есть колонка с водой, а внутри — небольшая комнатка с печью. Устроимся с комфортом.

— И смуч![19] — вставил Батлер.

— Смуч? — Фокс недоуменно поднял брови.

— Чай, — перевел Шарп.

— Уверен, чай мы сможем найти. Кофе, черт бы его побрал, раздобыть невозможно из-за блокады Королевского флота, но чай каким-то образом просачивается. Одному Богу известно как. Я всё это организую, а вы, может, пока осмотрите окрестности? — предложил Фокс Шарпу. — Выходите за дверь, за воротами поверните налево, и довольно скоро окажетесь в цивилизованном месте.

Фокс ушел, и Шарп приказал людям оставаться на складе, а сам вместе с Харпером отправился на разведку. Винтовки пришлось оставить. Свой тяжелый кавалерийский палаш Шарп повесил на один из стеллажей. Вместо него он заткнул за пояс штык-нож, а в глубокий карман сюртука сунул заряженный пистолет, когда-то принадлежавший мужу Люсиль.

— Господи, ну и дыра, — заметил Харпер.

— Я вырос в похожем месте, — отозвался Шарп. — В Дублине небось тоже трущоб хватает?

— Хватает, спаси их Господь, и чем скорее я в них вернусь, тем лучше.

— Ты можешь возвращаться к ним хоть сейчас, — сказал Шарп. — Тебе здесь торчать незачем.

Харпер ухмыльнулся:

— Мы с вами давно вместе, сэр. Неужто вы хотите, чтобы я пропустил финал этой истории?

— Это не финал, — отрезал Шарп, — это чертов бардак. Мы должны найти этих убийц. Но как?

— Мистер Фокс должен знать способ.

Шарп лишь хмуро буркнул что-то в ответ. Они пробирались по зловонным улочкам и переулкам. Огромного роста Харпера и шрамов на лице Шарпа было более чем достаточно, чтобы отпугнуть любого, кто провожал их взглядом.

— Он вам хоть что-нибудь рассказал? — спросил Харпер.

— Говорит, у него есть имя, с которого можно начать, — недовольно ответил Шарп, — а больше ничего.

Они выбрались из трущоб на широкую элегантную улицу рядом с величественным дворцовым зданием. Повернули на восток, просто бродя без цели, и Шарп снова отметил нищих, сидевших у каждого порога. В Лондоне было бы то же самое. Внезапно его охватила острая тоска по Нормандии.

— Храни Господь Ирландию, вы только посмотрите на это! — Харпер прервал его мысли.

Шарп поднял глаза и увидел, что они вышли на огромную открытую площадь, в центре которой возвышалась гигантская колонна, увенчанная статуей.

— Это еще кто, черт возьми?

— Должно быть, ваш приятель! — хохотнул Харпер. — Наполеон!

Шарп поморщился:

— Скоро его оттуда снимут.

— Поставят к стенке перед расстрельной командой, и дело с концом. Куда мы идем?

— Никуда.

— Может, выпивка поможет определиться с целью?

В боковом переулке они нашли кабачок. Шарп заказал пива, которое Харпер обозвал лошадиной мочой, но выпил с удовольствием. Безногий калека, всё еще одетый в синий форменный мундир, подковылял к их столу на коротких костылях и протянул помятую оловянную кружку.

— Где тебя покалечило? — спросил его Шарп.

— В Испании, месье.

— Где именно?

— При Саламанке.

— Я тоже там был, — сказал Шарп.

— Мы должны были победить!

— Мы и победили, — ответил Шарп и дал калеке монету.

— О чем вы там говорили? — спросил Харпер, когда калека заковылял прочь.

— Бедняга сражался при Саламанке.

— Господи, ну и паршивая же была схватка.

Они ушли после того, как Шарп расспросил трактирщика о дороге. Путь лежал дальше на восток и север, мимо Елисейского дворца.

— Говорят, тут жил Наполеон, — заметил Шарп.

Сквозь ворота они видели внутренний двор, где бездельничали солдаты в форме Императорской Гвардии. Затем Шарп свернул на Елисейские поля, где снова уточнил дорогу.

— Нам сюда, — сказал он Харперу, ведя его к воротам внушительного особняка.

На медной табличке у ворот значилось: «Отель Моберже».

—Люсиль приедет сюда, — сказал Шарп.

— К своей подруге, вдовствующей графине?

— Это ее дом.

— А у старушки водятся деньжата, — заметил Харпер. — Может, нам лучше перебраться сюда из той помойки на рю Виледо?

— Мистер Фокс не согласится.

— А ему-то какое дело?

— Он не хочет, чтобы Люсиль знала, чем мы занимаемся. Думает, она может нас предать.

— Он что, правда так думает?!

— Я ей всё равно рассказал, — признался Шарп. — Но у нас тут другая проблема.

— Кто бы сомневался.

— Старуха говорит, что этот особняк заняли дезертиры. Просит меня их вышвырнуть. — Шарп оглядел большой дом, но не заметил ничего подозрительного, хотя и не ожидал увидеть что-то явное. — Я бы хотел помочь старой даме, она была так добра к Люсиль.

— Можем задать трёпку мерзавцам прямо сейчас, — Харпер осклабился. — Только ты и я?

— Господи, нет. Мы не знаем, сколько их там. Позже приведем ребят и сделаем всё как положено.

Шарп обернулся, наблюдая за полдюжиной кавалеристов, медленно едущих по дороге в город. Все в стальных кирасах, их измученные кони были залеплены грязью.

— Горемычные ублюдки, — проговорил Харпер. — они загнали несчастных коней почти до смерти.

Шарп заметил запекшуюся кровь у ноздрей коней и бурые пятна на их шкурах там, где попали мушкетные пули. Прохожие что-то кричали всадникам, но те были слишком изнурены и пали духом, чтобы отвечать. Они были сломлены поражением.

— Им еще повезло, что они живы остались, — сказал Шарп, вспоминая те чудовищные кавалерийские атаки, что захлебывались на склоне Мон-сен-Жан, разбиваясь о каре британской пехоты. Лошади, прихрамывая, проковыляли мимо.

Шарп смотрел им вслед, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость.

— Двадцать один год, — прорычал он Харперу.

— Сэр?

— Двадцать один год с тех пор, как я сделал первый выстрел в бою, — сказал он. — И мы победили, Пэт! Мы не должны здесь находиться. Мы должны сидеть в каком-нибудь кабаке с ребятами. Мы это заслужили! Вместо этого от нас ждут, что мы убьём еще кого-нибудь, и я чертовски устал от этого. До смерти устал. И мне нужен напильник.

— Напильник?

— Я про винтовку Дэна, — пояснил Шарп. — На прикладе вырезаны зарубки. Я их сосчитал. Сто двадцать три. И я убил того мерзавца в поле под Валансьеном, так что добавлю еще одну. Дэну бы это понравилось.

— Да уж, это точно. А почему просто не ножом?

— Дэн, видать, пользовался напильником, потому что зарубки гладкие. Не хотелось бы менять стиль. Сделаю зарубку, а потом уеду домой в Нормандию и повешу винтовку Дэна над кухонным очагом. И видит Бог, надеюсь, что никогда больше ее не сниму.

— Фермер Шарп? — Харпер ухмыльнулся.

— А почему бы и нет? Бывают судьбы и похуже, Пэт.

— Ваша правда. Хотя представить такое трудно. Что вы знаете о фермерстве?

— Да ни черта, но я возьму с собой Чарли Веллера. Он в этом деле толк знает. И ты заезжай, будем рады.

— Я Ирландию больше не покину. Никогда. Но, может, как-нибудь и наведаемся.

Они двинулись в обратный путь, остановившись лишь купить хлеба и сыра. Вернувшись на склад, они обнаружили, что Алан Фокс прислал людей забрать лошадей. Вместо разрешения те предъявили записку на имя Шарпа, которую Чарли Веллер сумел разобрать.

— Не знал, что ты умеешь читать, Чарли, — удивился Шарп.

— Я давно выучил буквы, мистер Шарп, еще кое-что помню. Я ведь правильно поступил?

— Правильно.

В короткой записке говорилось, что лошадей переводят в наемную конюшню, и добавлялось, что Фокс вернется при первой возможности.

— Значит, ждем, — подытожил Шарп.

Алан Фокс вернулся только в сумерках.

— Вы, — он ткнул пальцем в сторону Шарпа, — и я. Мы уходим.

Энергия из него так и била.

— Только мы вдвоем?

— Только мы вдвоем.

— И куда мы отправимся?

— В местечко под названием Шам-де-л’Алуэт. Поле Жаворонка!

— Это еще зачем? — потребовал ответа Шарп.

— Потому что я так сказал, полковник.

— Вы только гляньте на это, — вмешался Харпер. Он поднял винтовку Шарпа и открыл небольшое углубление в прикладе, где стрелки хранили кожаные пластыри для обертывания пуль. Патрик показал Шарпу короткий круглый напильник, судя по всему, отломленный от куда более длинного «крысиного хвоста».

— Дэн всегда был запасливым.

— Нам пора, полковник, — настоял Фокс.

— Мне брать ее с собой? — Шарп забрал винтовку из рук Харпера.

— Человек, которого мы навестим, — роялист и друг Британии. Оружие вам не понадобится.

— Я пойду следом, — тихо сказал Харпер, — и прихвачу парней.

Шарп застегнул пояс с палашом. Фокс мог верить во что угодно, но Шарп рассудил, что возвращаться им придется затемно, а только дурак разгуливает по городу безоружным после наступления темноты.

— Не слишком ли вызывающе, полковник? — заметил Фокс, глядя на массивный палаш.

— Моя работа заключается в том, чтобы сохранить вам жизнь, — отрезал Шарп и скрыл ножны длинным черным плащом из вощеной ткани. Он сунул пистолет в глубокий карман плаща и последовал за Фоксом на улицу.

Путь в сгущающихся сумерках оказался неблизким. Они перешли реку по мосту Пон-Нёф, после чего Фокс повел его через лабиринт улиц, забирая всё дальше на юго-восток.

— Малый, к которому мы идем, — пояснял Фокс, шагая размашисто и бодро, — и раньше был нам полезен. Он роялист, хотя и служил при Бонапарте в Ministère de la Guerre.

— В военном министерстве, — перевел Шарп.

— Именно! Этот малый ведал личными делами офицеров. Кто где служит и в каком звании. Почти то же самое делают наши чернильные души в Конной Гвардии.

— Как вы с ним познакомились? — спросил Шарп.

— Он хотел продать мне портрет. Довольно уродливую мазню, изображавшую его деда, которую он выдавал за работу Буше, хотя это явно было не так. Но когда он рассказал о том, где служит, я начал водить его за нос. В итоге заплатил двадцать гиней за жалкую картину, которая и ломаного гроша не стоит.

— И он нас ждет?

— Я послал ему весточку днем, так что да. И он будет нам рад, можете не сомневаться. Он любит наши денежки, Шарп. Всадников святого Георгия! — Он имел в виду гинеи, золотые монеты с изображением святого Георгия на коне.

Шарп то и дело оглядывался, проверяя, идет ли следом Харпер, но лишь пару раз мельком заметил ирландца и начал беспокоиться, как бы Патрик с парнями не заблудились. Фокс задал высокий темп, отмеряя шаги своими длинными ногами и лишь изредка останавливаясь, чтобы выбрать нужную улицу. Улицы были грязными, и Шарп чувствовал приближение дождя. Тучи на западе потемнели, окрасившись по краям закатным багрянцем. Кое-где уже зажигали масляные фонари, висевшие на столбах, но они давали очень тусклый свет. По мнению Шарпа для освещения ночных улиц они были практически бесполезны.

— Тут просто рай для воров, — заметил он.

— Воры и шлюхи, Шарп. Парижане! Чудесное место для жизни!

Они вышли на широкое, поросшее травой пространство недалеко от южной стены города, и Фокс повел его на противоположную сторону.

— Нам нужен дом номер двадцать, — сказал он, — но у этих ублюдков вечно путаница с нумерацией домов.

— Номера домов?

— Это у них новая затея, — пояснил Фокс, — давать каждому дому номер. По идее, они должны идти по порядку: один, два, три, четыре... но это же чертовы французы, у них всё наперекосяк. Не удивляйтесь, если двадцатый дом окажется между шестым и сорок третьим. А так-то затея дельная, нумеровать дома!

— Вы здесь раньше не бывали?

— Только при свете дня. А, вот, кажется, и он!

Он толкнул железную калитку, которая угрожающе заскрипела на несмазанных петлях, и Шарп оказался в небольшом саду перед солидным каменным домом с темными закрытыми ставнями. Фокс постучал в дверь тростью.

— Его зовут Коллиньон, Феликс Коллиньон. Держитесь с ним уважительно, Шарп.

— Само собой.

Фокс постучал снова.

— Дрыхнет он там, что ли, — проворчал он.

Наконец дверь отворила служанка и присела в реверансе. Она выглядела сбитой с толку видом Фокса, нависавшего над ней, но затем в освещенном свечами холле появился седобородый мужчина средних лет.

— Месье Фокс! — воскликнул он. — Входите, входите! Какой приятный сюрприз!

— Сюрприз? — переспросил Фокс, пожимая протянутую руку. — Я же посылал вам записку сегодня днем!

— Она так и не дошла, месье. Шарлотта! — Он обернулся к служанке. — Ты видела письмо сегодня?

— Нет, месье.

— Всякое случается, письма порой теряются, — извиняющимся тоном произнес Коллиньон. — Но прошу, входите! И ваш друг тоже.

Шарпа представили, после чего он последовал за мужчинами в уютную, заставленную книжными шкафами гостиную, освещенную масляными лампами.

— Вина, Шарлотта, — бросил Коллиньон через плечо и пригласил гостей садиться. — Позвольте взять ваш плащ, полковник? — спросил он по-английски.

— Я останусь в нем, сэр, — ответил Шарп и опустился в глубокое кожаное кресло. Ему на колени тут же запрыгнула кошка.

— Не обращайте внимания на Жозефину, — с улыбкой сказал Коллиньон. — Она любит, когда ее гладят.

Шарп послушно погладил кошку, и та довольно замурлыкала. Тем временем он осматривал комнату. Позади него было закрытое ставнями окно, выходящее в сад, две стены по бокам занимали книжные шкафы, а на дальней стене, за креслом Коллиньона, располагались большие распашные двери, которые, судя по всему, вели в другую комнату, создавая единый длинный зал во всю длину дома. Фокс сидел в кресле рядом с Шарпом и оживленно беседовал с хозяином, который часто кивал, но сам говорил мало. Шарп понял, что Коллиньон ранее обещал предоставить список имен, который теперь требовал Фокс, но француз явно не спешил расставаться с бумагами.

— Так вы знаете, кто эти люди? — резко спросил Фокс.

— Возможно, некоторых. Трудно быть уверенным наверняка.

— Почему трудно?

— Потому что «Ла Фратерните» — тайная организация, месье.

— Но имена некоторых вы знаете, — настаивал Фокс. — Кто они?

— Солдаты.

— Мне нужны имена!

— Месье, — Коллиньон нахмурился, — я должен быть уверен. Я не могу выдавать людей, пока не буду уверен в их виновности.

— Степень их вины установим мы сами, — отрезал Фокс.

— С его помощью? — Коллиньон кивнул в сторону Шарпа. — Вид у него, надо признать, внушительный.

Он, видимо, решил, что Шарп не понимает по-французски, и Ричард охотно поддерживал это заблуждение.

— Путем допроса, — уточнил Фокс.

Шарп заметил, что под напором Фокса Коллиньон нервничает всё сильнее. Его руки то сжимали, то разжимали подлокотники кресла, взгляд перескакивал с Фокса на Шарпа, обратно на Фокса, затем метался по комнате. Он, казалось, с облегчением встретил возвращение служанки, которая внесла большую темную бутыль и три бокала на серебряном подносе.

— Вино не самое изысканное, — заметил Коллиньон, — но, увы, хорошее вино сейчас найти непросто.

Девушка подала каждому по бокалу, а недопитую бутылку поставила на столик справа от Шарпа.

— Месье, — обратилась она к Ричарду, и тот кивнул в знак благодарности.

— Вы пьете вино, полковник? — спросил Коллиньон по-английски, когда служанка вышла.

— Пью, месье.

— Возможно, мне стоило предложить вам бренди. — Коллиньон поморщился, пригубив вино. — Это вино дорогое, но... — Он пожал плечами, не договорив.

— Это помои, которые и пить-то нельзя, — закончил за него Фокс, после чего открыл кошель и выложил на подлокотник своего кресла десять золотых английских гиней. Он выкладывал монеты нарочито медленно, и Шарп увидел алчный блеск в глазах Коллиньона.

— Мы платим, месье Коллиньон, — произнес Фокс, — но больше вы не получите ни шиллинга, пока не передадите мне то, что обещали еще до моего ареста.

— Но теперь вы вновь на свободе! — Коллиньон с трудом оторвал взгляд от золота. — Как же это случилось?

— Британская армия освободила меня и прислала сюда, чтобы я нашел вас. Чтобы получил то, что вы нам обещали. То, за что вам уже было заплачено.

— Это дело деликатное, — проговорил Коллиньон, — вы не понимаете.

— Полковник Шарп вообще не отличается деликатностью, — пригрозил Фокс.

Шарп изобразил удивление, услышав свое имя, а Коллиньон, казалось, не на шутку перепугался.

— Нет-нет, — заговорил он, выставив руки вперед, словно отгораживаясь от потенциальных неприятностей. — Я дам вам то, что вы хотите, месье Фокс.

— Имена, — отчеканил Фокс. — Мне нужны имена! Вы говорили, что они у вас есть, так предоставьте мне их!

— Я составил список, — неуверенно произнес Коллиньон.

— Так несите его сюда!

— Сейчас принесу, — ответил Коллиньон, поднялся и направился к широким дверям, разделявшим залу. — Одну минуту.

Он распахнул обе створки, и в темноте за ними Шарп увидел двоих. Блик света от лампы отразился на мушкетном стволе, и Ричард с силой оттолкнулся ногами, опрокидывая кресло навзничь. Грянул выстрел, пуля с глухим стуком впилась в толстую обивку кресла. Кошка шипела, вцепившись когтями в правую руку Шарпа. Он швырнул животное через поваленное кресло в сторону открытых дверей и полез в карман за пистолетом. Послышался испуганный вскрик, вызванный, по всей видимости острыми когтями Жозефины, и в следующий миг Шарп уже пригнулся за надежным бруствером из кожи и конского волоса. Он держал пистолет в левой руке, а правой схватил со стола бутылку вина. Он собирался метнуть и ее, но, прежде чем успел замахнуться, над опрокинутым креслом появилось усатое лицо, и в голову ему уставилось дуло пистолета.

— Встать, месье, — приказал мужчина по-французски.

— Вставайте, Шарп, — пробормотал Фокс. Он притаился за своим креслом, неловко скрючившись, но теперь выпрямился во весь свой огромный рост и развел руки, показывая, что безоружен.

Шарп тоже поднялся и в тот же миг с размаху ударил бутылкой. Удар пришелся усатому прямо в голову. От удара бутылка разлетелась вдребезги, и осколки глубоко располосовали ему лицо. Мужчина взвыл, выронил пистолет и отшатнулся. Другой вскинул мушкет, целясь в Шарпа, но тот снова нырнул за кресло, перехватил свой пистолет в правую руку и быстро обогнул укрытие. Он вскинул оружие и выстрелил. Мушкет его противника грохнул в то же мгновение, комнату заволокло дымом, но Шарп успел увидеть, как француз пошатнулся и повалился назад.

В ту же секунду окно за его спиной разлетелось вдребезги, ставни выгнулись внутрь, железные засовы с треском вылетели из скоб, и в комнату ворвался массивный ирландец с семиствольным ружьем в руках.

— Туда, Пэт! — Шарп указал на открытые двери. — Этот малый нужен нам живым!

Он отбросил пустой пистолет и подобрал тот, что выронил француз с изрезанным лицом. Ричард шагнул к дверям, понимая, что находится в ярко освещенной комнате перед людьми, скрытыми темнотой, и враги в темноте видят его как на ладони. До него донеслось тяжелое хриплое дыхание, по всей видимости того француза с мушкетом, в кого он стрелял, но Шарпу нужен был Коллиньон, а тот уже успел скрыться. Он распахнул оставшиеся створки дверей и увидел лишь тяжело дышащего человека, лежащего в кресле. Шарп подхватил его мушкет и с силой опустил приклад ему на череп.

— Ого, — хмыкнул Харпер.

— Тот, кто нам нужен, седой и с бородой, — бросил Шарп.

Одна из дверей была открыта, и он прошел через нее в коридор. Справа из комнаты лился свет. Шарп ворвался туда и обнаружил на кухне служанку Шарлотту. Увидев Шарпа, она истошно закричала.

— Тихо, девочка, — осадил её Шарп. — Где месье Коллиньон?

Шарлотта задрожала от страха, но указала на дверь:

— Там, месье.

Шарп приоткрыл дверь. За ней была лестница, ведущая вниз, в подвал.

— Месье Коллиньон! — позвал он.

Тишина.

— Твои приятели либо уже мертвы, либо тяжело ранены. Хочешь, чтобы я спустился и проделал то же самое с тобой? — крикнул Шарп.

В ответ грянул пистолетный выстрел. Пуля с треском вошла в деревянную ступеньку прямо под ногами Ричарда.

— У меня еще есть оружие! — донесся голос Коллиньона.

Шарп вопросительно взглянул на Шарлотту, и та кивнула.

— Он хранит там свои пистолеты, месье, — прошептала она.

— Много?

— Очень много, месье!

Кошка Жозефина, ничуть не пострадавшая от того, что ею воспользовались как метательным снарядом, важно вошла на кухню.

— Дай ей сливок, — велел Шарп служанке, — она их заслужила.

Шарлотта направилась к шкафу. Из подвала донесся скрежет шомпола в стволе. Шарп подумывал было кубарем скатиться по лестнице и выстрелить прежде, чем Коллиньон успеет закончить зарядку, но, если у того в запасе имеется три или четыре заряженных пистолета, такая атака была бы чистым безумием.

Шарлотта достала кувшин, накрытый расшитой бисером салфеткой, и Шарп заметил в шкафу батарею бутылок.

— А это что?

— Бренди, месье.

— Храни Господь Ирландию! — воскликнул Харпер. — Да тут на целый батальон хватит!

— Отложи парочку бутылок, Пэт, — распорядился Шарп, — а остальные тащи сюда.

Харпер принес дюжину бутылок, каждая была запечатана и снабжена ярлыком: «Феликс Коллиньон. Курвуазье, Берси, Париж».

Шарп вытащил пробку из одной бутылки и пригубил.

— Добрый коньяк, — одобрил он, после чего швырнул бутылку вниз. Та вдребезги разбилась о каменный пол подвала. Он отправил следом еще полдюжины, и лужа бренди потекла вглубь помещения.

— Дай ка мне огня, Пэт.

Харпер подхватил тряпку у раковины, сунул её в печь, разжег и протянул Шарпу. Тот швырнул пылающий факел в подвал, прямиком в лужу спиртного. Пламя мгновенно взметнулось вверх, и из подвала донесся испуганный крик Коллиньона. Шарп разбил внизу еще одну бутылку, и яркий всполох огня осветил лестницу.

— Прекратите, месье! — взмолился Коллиньон.

— Взять этого ублюдка, — скомандовал Шарп, и в этот момент на кухню вошел Алан Фокс.

— Что вы тут творите, полковник?

— Сжигаю его чертов дом к дьяволу. Пошли, Пэт.

— Сначала вот это, сэр, — отозвался Харпер.

Он направил свое семиствольное ружье в синее марево пламени и спустил курок. Грохот выстрела был чудовищным, словно в замкнутом пространстве пальнули из пушки. Подвал мгновенно заволокло дымом, а мушкетные пули градом рикошетили от каменных стен.

— Теперь можно, — уверенно произнес Харпер, понимающий, что один только звук этого залпа должен был до смерти перепугать человека внизу.

Шарп скатился по лестнице, перепрыгнул через пляшущие языки пламени и бросился вглубь подвала, где за столом с шестью пистолетами съежился Коллиньон. Ричард пролетел сквозь огонь, перемахнул через стол и за шиворот вытащил дрожащего мерзавца наружу. Он проволок его по битому стеклу и горящему бренди, а затем вытолкал наверх.

Харпер уже перезаряжал свое ружье.

— Я проверю остальных, — сказал он.

— Кто с тобой?

— Финн, Макгерк и О'Фаррелл.

Все ирландцы, отметил про себя Шарп.

— Макгерка и О'Фаррелла я отправил к черному ходу, — пояснил Харпер. — Финн на парадном.

По коридору уже пополз дым. Шарп захлопнул дверь в подвал и втащил Коллиньона в элегантную, уставленную книгами гостиную. Финн, долговязый стрелок, влез в разбитое окно, и Шарп велел ему проверить тех двоих, что напали первыми.

— Один готов, второй едва дышит, — доложил Финн.

— Дикари, — выдавил Коллиньон и, поймав взгляд Шарпа, замахал руками, словно открещиваясь от нечистой силы.

— На кухне служанка, — бросил Шарп Финну. — Проследи, чтобы она была в безопасности, и выведи её из дома, пока тут всё не заполыхало.

— Нам пора уходить, — нервно произнес Фокс. — Скоро здесь будут саперы-пожарные.

— Кто? — не понял Шарп.

— Те, кто тушит пожары, — пояснил Фокс.

— Мы уйдем, когда будем готовы, — отрезал Шарп.

Он встал перед Коллиньоном и медленно обнажил палаш.

— Похоже, месье Коллиньон всё-таки получил вашу записку сегодня днем, — заметил он, обращаясь к Фоксу.

— Судя по всему, так и есть.

— Так задавайте ему вопросы, мистер Фокс, а я прослежу, чтобы он не вздумал лгать. — Шарп упер острие палаша в грудь Коллиньона. — Ты ведь не станешь мне врать, месье?

Запах гари становился всё гуще, дым уже сочился из-под дверей коридора.

— Полковник, надо уходить! — взмолился Фокс. — Бог мой, дом же горит!

— Задавайте вопросы! — рявкнул Шарп, плашмя ударил Коллиньона по щеке и шагнул в темную часть залы.

Двери вели в сад. Он распахнул их и увидел в темноте Харпера и еще двоих стрелков.

— Пэт! Обыщите этих двоих. — Он указал на убитого и на того, что умирал в кресле после удара прикладом. — Мне нужно знать, кто они такие.

— Нам нужно уходить! — крикнул Фокс из передней части комнаты.

— Макгерк, О'Фаррелл, обыскать их живо. Пэт? Проследи, чтобы Коллиньон пошел с нами. Если придется — потащишь его на себе. Из этого сада есть другой выход?

— Там калитка.

— Значит, уйдем тем путём.

Шарп понимал, что у парадного входа скоро соберется толпа и набегут люди тушить огонь, который уже вовсю полыхал в кухонных окнах. Финн вывел служанку в сад. Шарлотта прижимала к себе кошку.

— Мы идём, мистер Фокс! — отозвался Шарп. — Пэт, за мной.

Они вытащили Коллиньона из кресла. Харпер подхватил его и вынес в сад за домом. Шарп задержался лишь на миг, чтобы забрать десять золотых гиней, всё еще лежавших на подлокотнике кресла Фокса, и поспешил следом. Одну монету он всунул в руку Шарлотте, остальные ссыпал в патронную сумку.

— Уходи, — велел он девушке. — Ступай домой или ищи другого хозяина.

Она бросилась наутек.

У задней калитки стояла кирпичная пристройка. Любопытный Финн распахнул дверь, и в свете пламени, уже вырывавшегося из кухонных окон, Шарп увидел внутри небольшую повозку.

— Сойдет, — бросил он Фоксу.

— Без лошадей?

— Обойдемся без них. — Шарп рассудил, что Коллиньон нанимал почтовых лошадей, когда требовалось, экономя на конюхах, кормах и стойлах. — Пэт, тащи этого ублюдка сюда.

Экипаж оказался легкой двухколесной повозкой.

— Боже правый, — удивился Фокс, — да это ж двуколка! Щегольская штучка для такого старика, как Коллиньон.

— Нам в самый раз, — отрезал Шарп. Двуколка была легкой. — Прыгайте внутрь, мистер Фокс, будете показывать дорогу.

Фокс забрался на единственное сиденье, Коллиньона усадили рядом. Шарп вытянул штык-нож из ножен Макгерка и протянул его Фоксу:

— Если этот ублюдок будет доставлять проблемы, всадите ему железку под ребра.

Створки сарая распахнулись, и Шарп, Харпер и трое солдат взялись за оглобли, выкатывая двуколку в ночь. Над головами кружились искры, хлопья пепла оседали в переулке, точно снег.

— Налево, потом еще раз налево! — крикнул Фокс.

Он нашел хлыст и щелкнул им над их головами. Экипаж вылетел из переулка, свернул раз, другой и промчался мимо Шам-де-л’Алуэт. Дом Коллиньона полыхал вовсю, на улице уже собралась толпа поглазеть на пожарище.

— Это всё книги, — со смаком заметил Шарп. — Хорошо горят, заразы.

Коллиньон застонал при виде своего гибнущего дома, но тут же взвизгнул, когда Фокс прижал штык-нож к его ребрам. Шарп слышал, что они о чем-то спорят, но из-за топота и скрипа оглобель слов было не разобрать. Было очевидно, что Коллиньон говорит без умолку.

— Негоже это, мистер Шарп, — пропыхтел бегущий рядом Макгерк.

— Что негоже?

— Офицеру лямку тянуть. Вам бы в экипаже сидеть.

— Там все равно места нет, — отрезал Шарп.

Бежали они споро. Двуколки были опасно легкими, их очень любили молодые люди, у которых было слишком много денег и маловато ума. Обычно в них запрягали пару лошадей, и тогда они неслись с бешеной скоростью. Экипаж Коллиньона выглядел старым и Шарп подозревал, что он пылился в сарае не один год.

— Прямо! — командовал Фокс.

Прохожие провожали их взглядами. Улицы были на удивление многолюдными, а окна ярко освещены. Шарп приметил множество заведений, где подавали еду — Люсиль называла их «ресторанами», — и во всех, что попадались ему на глаза, шла бойкая торговля. Кое-где столики стояли прямо на мостовой, и ужинающие радостными криками подбадривали людей, тащивших двуколку. Финн и О'Фаррелл были в своих зеленых куртках стрелков, но в ночной кутерьме никто не распознал мундиры. Должно быть, люди принимали их за французских солдат, развлекающихся в пьяном кутеже.

— Налево, на набережную! — крикнул Фокс, и двуколка покатилась по южному берегу Сены. — На первый же мост!

— Надо бы эту колымагу на склад затащить, — проворчал Финн.

— Зачем? — спросил Шарп.

— У нас для печки дров нет. Разломаем её к чертям, хоть поедим горячего.

— Дельная мысль, — одобрил Шарп. — Раз уж сожгли дом этого ублюдка, так и повозку его не грех в топку пустить.

С двуколкой вопрос был решен, но оставался сам Коллиньон. Фокс допрашивал его всю дорогу, пока они неслись сквозь парижскую ночь, и полагал, что выудил из него всё до последней капли.

— Будем держать его под замком? — спросил Шарп Фокса, когда они благополучно укрылись на складе. — Если отпустим, он предупредит остальных.

— Каких остальных?

— «Ла Фратерните», само собой. Он ведь один из них, верно?

— Да, один из них.

— Хотите, чтобы я его допросил? — спросил Шарп.

— Он и так всё выложил. Я пообещал сохранить ему жизнь, именно это его и развязало ему язык.

— Значит, под замок его?

— Ума не приложу, что с ним еще делать.

Шарп отбросил французский мушкет, прихваченный из дома Коллиньона, и взял свою винтовку.

— И это он вас предал?

— Боюсь, что так, — с сожалением ответил Фокс.

— И он замышляет убить герцога?

— И короля.

— Я займусь им, — сказал Шарп. Он насыпал порох на полку винтовки, которая уже была заряжена.

— Полковник... — нервно крикнул ему вслед Фокс, но Шарп уже зашагал прочь.

— Пэт?

— Слушаю, сэр.

— Ты и я.

Они вывели Коллиньона во двор за складом и через калитку вытолкнули в темный зловонный переулок. Крысы шмыгали вдоль стен.

— Мистер Фокс, — произнес Шарп, — хочет, чтобы мы держали этого ублюдка в плену, но я не намерен этого делать. Он планировал убить Герцога.

— Это плохо, — заметил Харпер.

— И он пытался убить меня.

— Это еще хуже.

— Нам тут держать пленных негде. — Шарп взвел курок. — И отпускать его живым тоже нельзя.

Харпер толкнул Коллиньона в спину:

— Беги, ублюдок!

— Allez! — скомандовал Шарп. — Vite! Allez![20]

Коллиньон на миг опешил, но, почувствовав, что хватка Харпера ослабла, сделал пару робких шагов к тусклому свету в конце переулка.

— Я могу идти?

— Проваливай, — бросил Шарп.

Коллиньон прибавил шагу, и Шарп выстрелил ему в затылок. Грохот винтовки отразился от стен и медленно затих.

— Зря он всё-таки попытался сбежать, — проговорил Харпер.

— Посмотри, нет ли у ублюдка чего в карманах.

Харпер нашел какие-то бумаги, кожаный кошель с монетами и карманные часы. Тело они бросили прямо там, в переулке, не сомневаясь, что крысы быстро займутся им, а еще один труп в грязной подворотне не вызовет особого переполоха.

— Я слышал выстрел! — воскликнул Фокс, когда Шарп вернулся.

— Он пытался сбежать, — коротко бросил тот.

— Вот дурак, — вздохнул Фокс. — Но он дал мне еще два имени, так что, будем считать, ночь прошла не зря! Трое из «Ла Фратерните» уже мертвы.

— Трое?

— Двое в доме Коллиньона и сам бедняга Коллиньон. А теперь у меня есть еще два имени. Отличная работа! Значит, нам пора снова на охоту, полковник.

Фокс крутанулся, словно в танце, и, к удивлению Шарпа, запел:

— Мы на охоту, э-ге-гей! Мы на охоту, э-ге-гей!

Он не допел, но Чарли Веллер подхватил:

— Лису мы изловим, в ящик посадим. И не отпустим, хоть убей![21]