— В полночь, — твердо произнес Шарп, ткнув пальцем в карту Парижа. — Вы должны быть здесь за десять минут до срока. — Его палец уперся в точку на карте. — У «Слона», вы его не пропустите. А здесь, — он передвинул палец к поместью Делоне, — вы должны оказаться, когда церковные часы пробьют двенадцать.
— А пруссаки? — спросил майор Моррис.
— Мы будем ждать у ворот, — ответил Киппен. — Как только вы прибудете, майор, мы все вместе двинемся к дому.
Киппен пообещал выделить три роты.
— И мои люди пойдут впереди, — настаивал он. — Впрочем, они ничего там не найдут. Мы были там два дня назад, в доме не было французских солдат.
— А если в этот раз они там окажутся? — подал голос Моррис.
— Тогда вышвырнете их оттуда, — отрезал Шарп.
— Но пруссаки идут первыми? — тревожно уточнил Моррис.
— Вы идете все вместе, — сказал Шарп. — Если в доме мадам Делоне засел батальон французской легкой пехоты, трех прусских рот будет маловато, чтобы выбить их оттуда.
— Мы пойдем первыми, — заверил полковник Киппен занервничавшего Морриса.
Шарп с силой хлопнул ладонью по столу.
— Никто не идет первым! Атакуете сообща. Мне глубоко плевать на то, кто первым ворвется в дом, лишь бы вы добрались до туда быстро и действовали решительно.
— Двери будут заперты, — заметил Моррис.
Шарп посмотрел на капитана Джефферсона.
— Прихватите с собой топоры у пионеров.
— Слушаюсь, сэр.
Шарп снова повернулся к Моррису.
— Гренадерская рота вышибет двери, остальные роты пусть бьют окна и лезут внутрь.
— Но в том здании, которое вы называете складом, окон нет, — вставил Моррис, указывая на набросок дома и пакгауза, сделанный Шарпом.
— Значит, пойдете через эту гребаную дверь!
— Вы полагаете, большая часть французов будет именно в пакгаузе?
— Вот именно поэтому вы должны ударить быстро и мощно!
— Мы обыскивали этот склад два дня назад, — напомнил Киппен, — и там никого не было. Только винный пресс и бочки.
— Если там никого нет, то зачем... — начал Моррис.
— Потому что на этом настаивает Герцог, и я тоже! — рявкнул Шарп.
— Пакгауз, — медленно произнес Киппен, — здание более крепкое. Мои люди возьмут его на себя.
— Это кажется разумным, — Моррис не сумел скрыть облегчения.
— И я дам вам в помощь две свои роты, — добавил Шарп, обращаясь к Киппену.
— Вы уже отозвали Легкую роту... — начал было жаловаться Моррис.
— А теперь я отзываю еще две. У вас остается семь рот, для вашей задачи этого более чем достаточно.
Шарп почти физически ощущал страх Морриса. Он вспомнил трусость этого человека в Индии, когда тот отказался идти на штурм бреши в Гавилгуре. Шарп не винил человека за страх перед штурмом бреши. Пожалуй, это было самое опасное задание, с которым мог столкнуться солдат, но бывают моменты, когда нужно просто заглушить ужас и исполнить свой долг. Но Моррис тогда остался позади, прячась за спинами сипаев с лестницами, вместо того чтобы лезть под огонь пушек, защищавших разбитый каменный склон. В итоге шотландцы сделали работу, которую должен был сделать Моррис. «Так почему же, — гадал Шарп, — я сам не веду батальон к дому Делоне?» Потому что у него была другая задумка, а для этого Моррис должен был остаться за старшего.
Шарп посмотрел на капитанов, собравшихся в кабинете.
— Я не знаю, что нас там ждет, — сказал он им, — но, в отличие от полковника Киппена, я ожидаю встретить там батальон лягушатников. Хороший батальон! Император называл их своими дьяволами, но вы лучше их. Не медлить, ясно вам? Врываетесь в дом и убиваете ублюдков. Находите их и кончаете на месте. Не давайте им времени опомниться!
— Я полагаю, там никого не окажется, — вставил Киппен, явно не к месту.
— В таком случае я их найду, — ответил Шарп, — а вы найдете меня. — Он посмотрел на Гарри Прайса. — Мы выходим в десять тридцать, Гарри.
— Слушаюсь, сэр.
— Ни минутой позже, — продолжал Шарп, — потому как нам предстоит более долгий путь. И с нами пойдет несколько артиллеристов.
— Артиллеристы? — удивился Прайс. — С нами будет пушка?
— Только люди, — пояснил Шарп, — трое или четверо.
— Зачем нам артиллеристы? — пожелал знать Моррис.
— Потому что я попросил Герцога о помощи, — отрезал Шарп. Хотя он понимал, что все ждут объяснений, настроения давать их у него не было.
— Может, и нам дадут артиллерию? — с надеждой спросил Моррис.
— У вас под началом один из лучших батальонов британской армии, — прорычал Шарп, — этого более чем хватит.
— А если вы не придете вовремя? — не унимался Моррис.
— Мы будем вовремя, — сказал Шарп, — и вы тоже.
— Разумеется, — неуверенно произнес Моррис.
— Мы будем у дома, когда часы пробьют полночь, — подтвердил Киппен, взглянув на Морриса. — Все мы.
— Тогда советую вам всем отдохнуть сегодня днем, — закончил Шарп.
Офицеры батальона гуськом потянулись из комнаты, служившей штабом. Киппен задержался.
— Этот ваш майор Моррис... — начал он.
— Он не мой.
— Он напуган.
— Он панически напуган, полковник, но мои капитаны знают свое дело. А сержанты тем более.
Киппен замялся.
— Возможно, вам стоило бы... — начал он.
— Повести их самому? — закончил за него Шарп.
— Да, полковник.
И, возможно, Киппен был прав, подумал Шарп. В сущности, его план был прост. Атаковать дом и склад, выкурить оттуда всех, кто прячется. Но Шарп знал, что это не будет легкой задачей. Ланье наверняка догадывается о нападении. Француз был не дурак и наверняка выставил дозоры на улицах вокруг виноградника. К тому времени как Киппен и Моррис доберутся до ворот, Ланье уже подготовит оборону. Единственное, что Шарп мог этому противопоставить, это стремительность атаки и мощь натиска. И пока его люди будут пробиваться через виноградник к дому, он зайдет с тыла, чтобы ударить людям Ланье в спину. Или же, если ему не повезет, он столкнется с отступающими силами Ланье, имея в распоряжении всего лишь горстку людей.
— Ланье верит, что мы ничего не знаем о туннеле, — пояснил Шарп, надеясь, что он прав, — и я убежден, что именно там он спрятал своих людей два дня назад. Мы должны захватить туннель, полковник.
— Как скажете. — В голосе Киппена слышалось сомнение.
— Вы по-прежнему верите, что там никого нет?
— Верю.
— Тогда ваша задача будет легкой, а я выставлю себя дураком.
Или он будет мёртв. Шарп по-прежнему был убежден, что батальон Ланье прячется где-то на территории виноградника, а единственным объяснением того, почему пруссаки не смогли их обнаружить, было предположение, что Ланье, предупрежденный часовыми, спрятал людей в туннеле. Если он проделает это снова, то легкая рота «Личных волонтеров Принца Уэльского» окажется в ловушке в подземном переходе против превосходящих сил врага. А если Ланье знает о готовящемся штурме, а он наверняка знает, то почему бы ему не повторить этот трюк? Туннель, как подозревал Шарп, станет смертельной западней, и всё же он должен был его захватить. И он сам поведет людей навстречу врагу в этой подземной тьме. Он подумывал поручить эту задачу Гарри Прайсу, но тут же одернул себя, поняв, что просто не хочет рисковать собственной шкурой. Эта мысль заставила его устыдиться. Он сам поведет Легкую роту во тьму, потому что именно там будет опаснее всего.
Внезапно из огромных залов Лувра за дверью кабинета донесся яростный рев, а следом прогремел выстрел.
— Ради всего святого... — прорычал Шарп и бросился к двери.
Он выбежал в галерею, где еще висело облачко порохового дыма.
— Какого дьявола здесь происходит? — крикнул он.
Пистолет был в руке у майора Морриса.
— Я пристрелю эту тварь! — орал майор.
— Кого это вы собрались пристрелить? — потребовал ответа Шарп.
— Эту проклятую обезьяну!
Шарп посмотрел налево и увидел рядового Би, притаившегося у статуи. Обезьяна, явно не задетая пулей, прыгнула Би на руки и забилась под его куртку.
— Я тебя предупреждал! — кричал Моррис на парня. — Ты это нарочно подстроил!
— Да что подстроил? — Шарп обвел взглядом галерею, полную солдат, наблюдавших за сценой. — Майор Моррис! Рядовой Би! Сюда, живо!
Он завел обоих внутрь комнаты, служившей штабом батальона.
— А теперь объясните мне толком, какого дьявола здесь происходит? — потребовал он.
Би выглядел перепуганным, как и обезьянка, чья мордочка тревожно выглядывала из-под красного сукна. Би что-то шептал зверьку и гладил его по голове. Моррис ткнул в них пальцем:
— Он специально подбивает эту паскудную тварь гадить на мою кровать! Он делает это нарочно!
— Это правда, Би?
— Нет, сэр. — Голос Би был едва слышен.
— Он управляет этой тварью! — выплюнул Моррис. — Больше никто не может!
— Это так, Би?
— Я говорю с ним по-итальянски, сэр, — пробормотал Би, — потому что он понимает только по-итальянски.
— Это происходит уже в третий раз! — пожаловался Моррис.
— Где ваша койка, майор?
— В маленькой комнате, вон там, — Моррис указал пальцем.
— И дверь заперта?
— Там нет замка. Я его предупреждал!
— О чем предупреждали?
— О том, что если это случится в третий раз, я пристрелю эту чертову обезьяну и... — Моррис замялся, но, собрав в кулак остатки своего скудного мужества, закончил: — ...и выпорю его.
— Ступай, рядовой, — бросил Шарп, и Би поспешно скрылся. — Выпороть его? — переспросил Шарп, поворачиваясь к Моррису.
— Вы меня не запугаете, Шарп, — заявил Моррис. — Я говорил с генералом Холкоттом.
— Поплакались ему, значит?
— Если вы хоть пальцем меня тронете, Шарп, вы лишитесь патента и пойдете под суд.
— А если вы хоть пальцем тронете рядового Би или его проклятую обезьяну, — чеканя слова, произнес Шарп, — я с вас живьем шкуру спущу, майор. И сегодня ночью, майор, вы поведете людей в атаку, и сделаете всё так, как я сказал. Быстро!
— Я знаю свой долг, — огрызнулся Моррис.
— Сильно в этом сомневаюсь, — парировал Шарп. — Я видел вас в деле, Чарли. Вы не воюете. Вы ищете, где бы спрятаться. Но сегодня ночью у вас этот номер не пройдёт. Вы быстро доберетесь до дома и стремительной атакой ворветесь внутрь. И никакой порки! Слышите? Никакой!
— А если этот пруссак прав, — не унимался Моррис, — то всё это лишь пустая трата времени.
— Тогда вам лучше молиться, чтобы он был прав, — отрезал Шарп, — потому что тогда вы останетесь в целости. И рядовой Би тоже будет в безопасности, вместе со своей обезьяной.
— Вы хоть знаете, как они прозвали эту паскудную тварь? — с негодованием спросил Моррис.
— Эту тварь зовут Чарли. А теперь ступайте, Чарли. Ступайте!
Моррис пулей вылетел из комнаты, и Шарп тяжело опустился в кресло. Дверь отворилась, и вошел ухмыляющийся Патрик Харпер.
— Вид у него был не слишком счастливый.
— Еще бы. Как думаешь, парень нарочно велел обезьяне нагадить ему в постель?
— Скорее всего. Малявка понимает по-итальянски, вы только представьте!
— Скажи ему, чтобы завязывал с этим.
— Солдаты сами подначивают Чарли, — заметил Харпер. — Открывают дверь майора и подсовывают зверьку ломтик яблока.
— Тогда предупреди их, что следующего, кто это сделает, я сам лично выпорю!
— Они вам не поверят. Но не беспокойтесь, я их угомоню. — Харпер склонился над картой, расстеленной на столе. — Значит, ваш приятель вчера так и не вернулся?
— Разумеется никто не вернулся, — ответил Шарп. — Я сказал вдове, что мы испортили порох.
— Зачем?
— Не думаю, что Герцог обрадовался бы перестрелке в собственном особняке посреди ночи.
— Это верно. Но вы думаете, Ланье предпримет новую попытку?
— Обязательно, если мы его не остановим. И следующая попытка уже не будет столь топорно организована.
— А что, если этот пруссак прав? Если их там не окажется?
— Тогда мы их найдем, Пэт. Они никуда не делись.
— Вы уверены?
— Ланье не из тех, кто сдается. Он точно в городе, и его люди тоже.
Харпер опустился на стул, положив залповое ружье на колени.
— Значит, сегодня ночью эта штука нам пригодится, — он похлопал по семи стволам.
— Тебе бы лучше остаться здесь, Пэт.
— Не тратьте воздух попусту, полковник Шарп.
— Дело может принять скверный оборот, Пэт.
— Может быть? Да там будет сущий ад! Поэтому именно нас туда и посылают. И я иду с вами.
Навстречу «дьяволам» Наполеона, которых ведет за собой Монстр Императора.
Слон возвышался в лунном свете мрачной громадой, его бледная кожа была покрыта потеками сажи и грязи. Шарп разглядывал чудовищного зверя, гадая, какое безумие двигало людьми решившими его построить. Прямо у него на глазах кусок штукатурки отвалился от брюха статуи и с грохотом рухнул в сорняк, густо разросшийся между исполинских ног.
— Они тут совсем спятили, — заметил Патрик Харпер.
— Всё вокруг в этом городе сплошное безумие, — коротко бросил Шарп. Он остановился, давая бойцам Легкой роты поглазеть на слона. — Можешь представить такое в Дублине? Или в Лондоне?
— А по-моему, что-то в этом есть — с энтузиазмом отозвался Харпер. — Как думаешь, они достроят этого зверя?
— Его вроде как собирались отлить в бронзе. Одному Богу известно, где они столько металла возьмут.
— Жаль. Люди бы издалека приезжали, только чтобы на него посмотреть!
— Не отставать! — скомандовал Шарп, обходя слона. — Здесь когда-то стояла Бастилия.
— Это ж тюрьма у них была, верно?
— А теперь тут этот чертов слон. Мир сошел с ума.
Было темно, хотя луна светила ярко, пусть её и часто застилали обрывки облаков. Легкая рота в составе сорока трех человек следовала за Шарпом, закинув на плечо свои винтовки и мушкеты. Парижане провожали их мрачными взглядами.
— Ланье поймет, что мы идем за ним, — сказал Шарп.
— Полагаете?
— А разве ты не выставил бы дозоры на дорогах?
— Выставил бы.
— Значит, они увидят приближение батальона.
— И ваш чертов приятель угодит прямиком в неприятности.
— Угодит, — мрачно подтвердил Шарп. Под «приятелем» ирландец имел в виду Морриса, в способности которого Шарп не верил ни на минуту.
— Кипперу придется взять командование на себя, — заметил Харпер. Весь батальон теперь называл пруссака «Киппером»[28].
— Если этот остолоп ему позволит. — Шарп прошел несколько шагов, погруженный в думы. — Люди погибнут, Пэт, и это меня злит. Война ведь кончена, черт бы её побрал!
Он миновал поворот на Рю де Монтрёй, ведшую к поместью Делоне, и вместо этого свернул направо, на Рю де Венсен. Он подозревал, что пикеты Ланье уже заметили Легкую роту, но надеялся, что, забирая в сторону от поместья, он убедит их в своей безобидности.
Шарп был раздражен и взвинчен. Было время, когда он радовался драке, но безумие этой ночи вселяло в него тревогу. Было бы так глупо умереть сейчас. Война выиграна, Император повержен, а Шарп все еще идет в бой. Он понимал, что причиной его нервозности была Люсиль. Раньше ему почти нечего было терять, теперь же на кону стояло всё: женщина, сын, сама жизнь. Он вспомнил бесчисленных солдат, которых перед боем посещало предчувствие смерти, и то, как многие из них сложили головы. Он коснулся латунного затыльника на прикладе винтовки Дэниела Хэгмена и провел пальцами по зарубкам на ложе, словно это был талисман против его страха. Люсиль! Он мысленно произнес её имя, поражаясь тому, что она принадлежит ему. «Мы поженимся», — пообещал он себе и попытался представить их жизнь в Нормандии, но видение никак не желало обретать четкие очертания. Перед глазами стояло только дело, которое предстояло ему нынешней ночью.
Он обернулся и посмотрел на двух артиллеристов, толкавших садовую тележку.
— Как вы там, парни? — спросил он.
— Еще далеко, сэр?
— С полчаса, не больше.
В тачке, предназначенная скорее для легкого садового мусора вроде веток или навоза, лежали три длинных деревянных ящика. Двумя солдатами, толкавшими эту неуклюжую повозку, командовал лейтенант в подозрительно чистой синей куртке. Подозрительно, потому что это выдавало человека, почти не нюхавшего пороха. Его звали Андерсон, и командир дал ему отличные рекомендации.
— Ватерлоо было вашим первым сражением, лейтенант? — спросил Шарп, пока они шагали по Рю де Венсен.
— Я был в бою двумя днями ранее, сэр. И на следующий день тоже.
— И вы привезли мне шестифунтовки?
— Шесть штук, сэр. По две в каждом ящике.
— И ваши часы идут верно? — Шарп просил не только помощи артиллеристов, но и человека с точными часами.
— Это «Брегет», сэр! — с воодушевлением отозвался Андерсон. — Снял с убитого французского офицера после сражения. Выглядят как новенькие! И циферблат у них эксцентрический!
— Это хорошо?
— Это потрясающе, сэр! Стоят, пожалуй, больше, чем мой патент!
— Они нам понадобятся, — сказал Шарп, — хотя я надеюсь, что до ваших услуг дело не дойдет.
— А я надеюсь на обратное, — с азартом ответил Андерсон, и Шарп вспомнил, что когда-то и сам так же рвался в бой.
— Просто постарайтесь остаться в живых, лейтенант, — бросил он, понимая, что слова эти ничего не значат.
Шарп боялся предстоящей схватки в туннели по той лишь простой причине, что любой туннель, слишком легко оборонять. Как бы неточен ни был мушкет, стены туннеля направят пули, которые будут рикошетить от камня, в одном направлении. Горстка решительных пехотинцев может без труда заполнить туннель смертельным градом свинца. Лейтенант Андерсон был ответом Шарпа на этот страх.
Шарп ожидал, что у городских ворот в конце Рю де Венсен придётся препираться со стражниками, но они просто распахнули створки и угрюмо проводила их взглядами. Улица за воротами была застроена небольшими домиками, которые постепенно сменялись заросшими кустарником полями, где в лунном свете паслись козы и скот.
Они свернули на север как раз в тот момент, когда городские часы начали вразнобой отбивать одиннадцать. Отряд двигался по мощеной дороге. Справа от Шарпа простиралась сельская местность, слева виднелись дома, за которыми высилась городская стена. Впереди раскинулась деревня, и Шарп остановился, не доходя до нее.
— Ждем здесь, — распорядился он, сворачивая с дороги в небольшой фруктовый сад. — Тачка дальше не пойдет. Пэт? Мы с тобой сходим на разведку.
Он оставил роту на Гарри Прайса, приказав затаиться и соблюдать тишину, а сам вместе с Харпером двинулся через заросшие поля к восточной окраине деревни. Над домами возвышалась церковь, а рядом с ней стояло массивное здание с двумя высокими фронтонами. Шарп залег в канаву и кивнул на постройку:
— Вот и таверна.
— И бордель в придачу, сэр, — буркнул Харпер.
— Скорее всего.
— И народу там полно, — заметил ирландец. Сквозь окна доносился свет ламп. В лунном сиянии поблескивали штыки двух часовых, застывших на банкете городской стены.
— Пьют и распутничают, — подытожил Шарп.
— Счастливчики. Пойдем глянем на них поближе?
— Нет, пусть себе пьют. Выдвинемся за несколько минут до полуночи. Лейтенант Андерсон клянется, что его часы не врут.
Шарп еще несколько минут наблюдал за таверной, не в силах отделаться от гнетущего предчувствия. Он пытался думать о Люсиль, представить себе венчание в старой часовне замка, которую он изо всех сил старался восстановить, но чем больше он думал о том долгожданном дне, тем горше становилось ожидание безумия этой ночи. Он не сомневался, что батальон ворвется в дом, и был уверен, что люди Ланье именно там, но как только начнется стрельба, велик риск хаоса, а бой внутри огромного здания почти невозможно контролировать. Ланье наверняка уже донесли о перемещении британского батальона по городу, но заметил ли он Шарпа у себя за спиной? И если заметил, забаррикадирован ли туннель? «Боже правый, — подумал он, — мне следовало самому вести батальон в лобовую атаку, всё это затея сумасшедшего».
— Пошли за остальными, Пэт, — сказал он и, помедлив, добавил: — И спасибо тебе.
— За что, сэр?
— За всё. С самой Португалии.
Харпер на мгновение смолк.
— Вот, значит, как вы себя чувствуете?
— Мне чертовски страшно, Пэт.
— Тогда позвольте мне идти первым.
— Боже, нет. Это просто нервы, Пэт. Перед Тулузой было то же самое.
— И мы в итоге победили.
— Мы всегда побеждаем, — ответил Шарп, искренне надеясь, что его слова окажутся правдой.
Дождавшись, когда на часах лейтенанта Андерсона осталось четверть часа до полуночи, он повел Легкую роту и артиллеристов обратно через поля к канаве на краю деревни. По дороге идти он не решался, потому что их могли заметить часовые на стене, но деревья и живые изгороди надежно скрывали их приближение. Где-то на востоке ухнула сова. Шарп притаился за терновым кустом.
— Время, лейтенант?
Андерсон наклонил часы, ловя лунный свет.
— Восемь минут до полуночи, сэр.
— Ждем, — отрезал Шарп. За таверной угадывались очертания городской стены и крыши поместья Делоне. На стене было как минимум двое часовых, бледная луна всё еще отражалась на их примкнутых штыках, но Шарп был уверен, что его людей не заметили. — Скажешь, когда останется три минуты.
Потому что тогда он пойдет туда, куда его гнал долг, наперекор всякому инстинкту самосохранения.
Проклятье, война ведь закончилась! А Шарпу предстоял ещё один бой.
Из таверны доносилось хриплое пение вдрызг пьяных людей, и эту звуки убедили Шарпа что лучше не использовать парадную дверь. Меньше всего ему сейчас была нужна пьяная потасовка, поэтому он свернул направо и нашел неприметную дверь, выходящую во двор. Она вела в освещенную фонарем кухню, где здоровяк помешивал что-то в котле на плите, а две женщины за столом разделывали куриные тушки. Мужчина просто лишился дара речи, когда солдаты Шарпа начали гуськом входить в парную комнату.
— Где туннель? — потребовал ответа Шарп.
— Месье?
— Туннель! — прорычал Шарп. — Le tunnel. Où est-il?
Мужчина перевел взгляд с иссеченного шрамами лица Шарпа на глаза Харпера и, казалось, задрожал всем телом.
— В погребе, месье.
— И где он?
Повар, всё еще сжимая в руке огромный половник, безмолвно указал им на требуемую дверь. Шарп рванул её на себя и оказался в коридоре, где еще одна дверь открывала путь на темную лестницу, ведущую вниз.
— Сюда! — крикнул он и бросился по ступеням. — Гарри!
Капитан Прайс нагнал Шарпа уже в подвале, заставленном бочками и стеллажами с вином.
— Сэр?
— Троих людей сюда, Гарри. Оставайтесь здесь и присмотрите, чтобы ублюдки, из числа тех, кто пьёт наверху, не пошли за нами.
— Слушаюсь, — ответил Прайс.
Подвал был тускло освещен фонарями, и в их свете Шарп увидел массивную деревянную дверь в дальнем конце. Он потянул её на себя. За ней были новые ступени, уходящие в непроглядную тьму.
— Время, лейтенант?
— Минута до полуночи, сэр, — ответил Андерсон после паузы.
— Тогда вперёд. Держитесь позади меня, лейтенант.
Шарп сбежал по каменным ступеням и оказался в туннеле шириной футов шесть-семь. Свод был довольно низким, так что приходилось пригибаться. Харпер прихватил один из фонарей, и в его свете Шарп увидел, что туннель прорублен в светлом известняке. Харпер замер рядом с ним, с фонарем в одной руке и залповым ружьем в другой. Ирландец вгляделся в темноту впереди.
— Боже, ну и работенку же они провернули ради того, чтобы сэкономить на вине.
— По словам Фокса, это начиналось как гипсовая шахта, — пояснил Шарп.
— Гипсовая?
— Алебастр, Пэт. То, из чего сделан тот слон. Все в сборе?
— Все, кроме Гарри Прайса и его троих парней.
— Тогда вперед.
Первые несколько ярдов туннель шел под уклоном вниз, затем пошел вверх. Фонарь давал слабый свет, едва выхватывая из тьмы несколько футов каменных стен.
— Если этот ваш приятель поджидает нас где-то там... — начал Харпер и не закончил мысль, но в этом и не было нужды, поскольку Шарп думал о том же. Если Ланье выставил людей охранять туннель, пробиться будет чертовски трудно.
Он достиг нижней точки спуска, и теперь туннель тянулся прямо, слегка забирая вверх.
— Ненавижу туннели, — прошептал Шарп.
— Это еще что? — Харпер заметил впереди слабый красный огонек. — Ох, Боже, нет...
— Ложись! — рявкнул Шарп и рухнул на пол.
И тут мир рухнул. Или так ему показалось. В дальнем конце туннеля полыхнул ослепительный столб пламени, и раздался грохот, будто сама земля раскололась надвое. Дым поглотил пламя, а по стенам туннеля, скрежеща и визжа, пронеслись невидимые дьяволы. Что-то ударило Шарпа в правое плечо, и вспышка острой боли пронзила тело до самой задницы. Позади него кто-то вскрикнул.
— Пушка, — выдохнул Харпер.
Ланье охранял свой туннель и ухитрился затащить под землю артиллерийское орудие. Эта проклятая штука только что выстрелила картечью. Слабым красным огоньком был пальник, коснувшийся пороха на запальном отверстии.
— Тебя задело, Пэт?
— Нет.
Шарп пошевелил правой рукой. Он подозревал, что одна из картечин попала ему в спину чуть ниже плеча, но пуля не прошла навыворот. Боль, однако, была сильной. Пересилив её, он подтянул к себе винтовку и выстрелил вглубь туннеля.
— Лейтенант!
— Сэр? — Андерсон притаился за спиной Шарпа.
— Ваш выход. Эти ублюдки перезаряжают пушку. Остановите их.
Туннель станет непроходимым, если французы продолжат палить по наступающим картечью — оружием, которого боится любая пехота. Картечный заряд представлял собой жестяной цилиндр, набитый мушкетными пулями. При выстреле жестянку разрывало, и пули веером разлетались из ствола. В туннеле этот смертоносный заряд лишь концентрировался, пули рикошетили от каменного свода и стен, создавая смертоносную метель из свинца.
— Есть раненые? — спросил Шарп.
— Похоже, Поттер готов, мистер Шарп, — крикнул Макгерк. — В голову ему попало.
Трое были ранены. Плечо Шарпа немело, он чувствовал, как по спине течет кровь, но всё же откатился в сторону, давая людям Андерсона протащить мимо одну из ракет. Шарп впервые столкнулся с ракетами в Индии, где их использовал враг. Позже они с Харпером уж сами испытывали их в Испании, когда артиллеристы пророчили большое будущее этому диковинному оружию, скопированному с индийских образцов. Андерсон принёс с собой шесть шестифунтовых ракет, самых маленьких из имеющихся. Каждая представляла собой толстый шест длиннее человеческого роста, прикрепленный к цилиндру с порохом, который и толкал вперед ракету с её разрывной начинкой. Шарп видел, как несколько таких ракет было запущено по французам при Ватерлоо и как они летели по непредсказуемым траекториям в сером небе. Именно это воспоминание и побудило его обратиться за помощью к артиллеристам. Он боялся встречи с людьми Ланье в туннеле, где ему, возможно, пришлось бы противостоять целому французскому батальону с горсткой солдат, но в замкнутом пространстве ракеты должны были стать поистине ужасающим оружием.
Пока Андерсон, силясь оценить дистанцию, всматривался в затянутый дымом проход, Шарп принялся перезаряжать винтовку. Виден был только огненный росчерк тлеющего пальника, которым канонир размахивал, чтобы не дать ему погаснуть. Андерсон поморщился, заметив, как близко оказался враг, и обрезал запальный шнур у основания ракеты. Он опустился на колено, высек искру кремнем о кресало, раздул огонек на тлеющем лоскуте и поднес его к запалу. Шнур с шипением ожил, и Андерсон подтолкнул шест, продвигая ракету выше по пологому склону.
— Берегись, — крикнул он.
Последовала вспышка, основание ракеты изрыгнуло ядовитый дым и обжигающее пламя, и снаряд рванулся вглубь туннеля, ударился о потолок, срикошетил в пол и снова подлетел к потолку.
Беда с ракетами, как помнил Шарп, была в том, что они почти никогда не летели, куда их направляли. Они с равной вероятностью могли развернуться в воздухе и ударить по своим, вместо того чтобы поразить врага. Хотя за день до Ватерлоо он видел, как одна такая ракета разнесла в щепки французский орудийный расчет. Первая ракета лейтенанта Андерсона также могла вильнуть куда угодно, но туннель сработал как орудийный ствол. Скрежеща и изрыгая огонь, она неслась по непредсказуемой траектории, билась о стены, оставляя за собой снопы искр и шлейф дыма, пока не взорвалась в самом конце прохода.
— Отлично, лейтенант, — похвалил Шарп. — Добавьте им еще одну.
— Слушаюсь, сэр. — Андерсон уже подрезал следующий фитиль.
Вторая ракета повела себя точно так же. Она скребла по стенам, скакала от потолка к полу, но туннель неизменно направлял её к цели. Грянул взрыв, точно разорвалась граната, разбрасывая осколки железа. Шарп надеялся, что эти два взрыва выкосили расчет пушки. В ушах еще звенело, когда он поднялся на ноги.
— Вперед!
— Вы ранены, — заметил Харпер.
— Царапина.
Шарпу приходилось бежать пригнувшись. Фонарь погас, в туннеле воцарилась кромешная тьма, дым был едким и плотным. Если мерзавцы уцелели после ракет Андерсона, скоро последует новый залп картечи, и в тесноте туннеля он станет смертным приговором. Лучше об этом не думать. И тут впереди, сквозь густую пелену, Шарп увидел колеблющееся красное зарево. Там что-то горело. Но пушка молчала.
Плечо теперь ныло всерьез, боль сковывала движения, так что Харпер протиснулся вперед. Шарп попытался не отставать, споткнулся на неровности пола, а когда выпрямился, приложился головой о свод. Тут он услышал яростный рев Пата Харпера, добравшегося до французского орудия. Шарп отметил, что это была еще одна старая шестифунтовка, самая маленькая пушка во французском арсенале. Он не видел таких малюток с первых дней войны в Испании. Их давно заменили более мощными восьмифунтовками, но Ланье, видимо, разыскал этот раритет в одном из парижских арсеналов и притащил сюда для защиты своего драгоценного туннеля.
Шарп доковылял до пушки и привалился к стволу, пока его стрелки потоком проносились мимо. Рядом лежали мертвые тела трех французов из артиллерийского расчета, разорванные на куски ракетами Андерсона. За пушкой начинался деревянный настил, уходящий вверх. Он тлел. До слуха Шарпа донесся сухой треск мушкетной пальбы, похожий на хруст горящего хвороста. Значит, батальон добрался до поместья и вместе с людьми Киппена пошел на штурм дома.
Шарп надеялся, что атака через туннель станет для людей Ланье ударом в спину, пока те заняты отражением основного штурма, но его расчет не оправдался. Ланье выставил охрану, и теперь сверху, с вершины настила, по роте Шарпа открыли мушкетный огонь. Один из артиллеристов Андерсона ползал возле пушки, харкая кровью. Кто-то из французов наверху надрывно звал подмогу. Тут грохнуло залповое ружье Харпера, и полдюжины французов наверху буквально вымело из туннеля. Дым в туннеле стал еще гуще.
— Наверх по настилу! — скомандовал Шарп, отталкиваясь от пушки.
— Вы ранены, сэр! — Андерсон оказался рядом.
— Всё в порядке.
Он не был в порядке. Спина взмокла от крови, правое плечо горело огнем, но сейчас всё решала скорость. Он выхватил палаш, поморщившись от нестерпимой боли, и поспешил вверх. Грянул выстрел, мушкетная пуля чиркнула по левому рукаву. Стрелок Финн пронесся мимо, и его штык-нож вошел в грудь стрелявшему. Шарп ожидал, что на выходе из туннеля окажется в просторном подвале, но вместо этого оказался в тесной каморке, освещенной фонарями на каменных сводах. Справа была дверь. Он рванул её и попал в огромный погреб, уставленный ящиками с грибами.
— Ты сильно истекаешь кровью, — Харпер был тут как тут.
— Просто царапина, Пэт. — Шарп кивнул на залповое ружье. — Перезарядил эту штуку?
— Еще нет.
— Заряжай. Пригодится.
Большой подвал казался пустым, если не считать грибов. Шарп заподозрил, что Ланье оставил у пушки лишь горстку людей, будучи уверенным, что картечи будет более чем достаточно для защиты туннеля от любых незваных гостей. У локтя Шарпа возник Гарри Прайс.
— Вы в порядке, сэр?
— Лучше не бывает, Гарри. Я думал, ты прикрываешь тыл?
— Там сержант Миллер, сэр. Как действуем дальше?
— Ищем лестницу в дом. Лейтенант Андерсон!
— Сэр?
— Вы отлично справились, лейтенант. Ваши люди смогут зарядить ту пушку и выстрелить?
— Разумеется, сэр.
— Пальните еще картечью вдоль туннеля, живо!
Андерсон озадаченно моргнул.
— Вы хотите, чтобы мы...
— Ланье услышит грохот и решит, что оборона туннеля еще держится. Скорее, лейтенант!
Андерсон поспешил вниз, а Шарп направился в дальний конец погреба. Треск мушкетов здесь слышался отчетливее, непрерывный шум, в котором угадывался знакомый ритм стрельбы плутонгами. Снова рявкнула маленькая шестифунтовка, едва не оглушив Шарпа, но следом сверху донесся еще один чудовищный удар.
— Это еще одна пушка! — крикнул Харпер, забивая пули в стволы своего ружья.
Шарп выругался, понимая, что недооценил Ланье. Он читал бой по звукам, и залпы плутонгами гремели ближе, чем остальная стрельба. Это говорило о том, что Ланье вымуштровал своих людей так, что они палили не хуже британцев. Хуже того, у француза оказалась не одна пушка, а две.
— Три, — поправил он сам себя, когда сверху грохнуло в третий раз. Он воочию представил, как картечь косит людей на винограднике, в клочья раздирая наступающие шеренги. Всё пошло наперекосяк, и виноват в этом был он.
Но вот показалась каменная лестница. Шарп взлетел по ступеням, Легкая рота последовала за ним. Он вышиб дверь и ворвался в огромную кухню. Какая-то женщина закричала, но тут же смолкла, когда Шарп повернулся к ней с палашом в руке.
— Сиди здесь, — бросил он женщине, притаившейся у плиты. — Сюда.
Шарп направился к двери, которая, судя по всему, вела в жилые покои. Перед дверью он помедлил.
— Проверьте заряды, — скомандовал он бойцам Легкой роты. Дождавшись, пока последний солдат вгонит пулю в ствол, он распахнул дверь. Перед ним потянулся пустой коридор.
Грохот сражения стал куда громче, и он не сулил ничего хорошего. Шарп слышал слаженные залпы обороняющихся французов и понимал, что ответный огонь был нестройным и, что еще хуже, беспорядочным. Окна разлетались вдребезги, потому что люди под командованием Морриса целились слишком высоко. Проклятье, ему следовало самому возглавить основную атаку, которая, очевидно, захлебнулась под слаженным огнем обороняющихся.
— Макгерк!
— Мистер Шарп?
— Ступай к лейтенанту Андерсону. Пусть прекращает палить из пушки и несет мне последние четыре ракеты. Ищи меня наверху.
Андерсону не было смысла продолжать стрельбу из шестифунтовки, поскольку с минуты на минуту Ланье и так узнает, что Шарп со своими людьми уже в доме. Макгерк убежал на кухню, а Шарп повел отряд вверх по широкой парадной лестнице. Он всё ждал засады, но дом казался вымершим. Шарп зашел в первую попавшуюся комнату, которая оказалась спальней, и выглянул из разбитого окна, из которого открывался вид на широкий двор перед домом.
Батальон Ланье был выстроен в линию, причем, на удивление, всего в две шеренги. Шарп догадался, что Ланье перенял этот строй у британцев. Солдаты стояли на коленях, вероятно, чтобы «красным мундирам» внизу было труднее в них попасть, но роты по очереди поднимались на ноги и давали залп. Они действовали чертовски слажено, перезаряжались они не медленнее любого британского батальона.
Мушкетная пуля ударила над головой Шарпа, впившись в стену позади. Он отпрянул от окна, не желая погибнуть от рук собственных солдат, а затем снова осторожно выглянул. В этот миг грохнула одна из пушек. Орудий было два, по одному на каждом фланге батальона Ланье. Они изрыгали снопы картечи, которая кромсала виноградные лозы и косила людей, пытавшихся укрыться между рядами.
Гарри Прайс встал рядом с Шарпом и посмотрел на эту бойню.
— Господи, — выдохнул он.
— Большой помощи от него не жди, Гарри. Поэтому раздели своих стрелков на два отделения. Одно направо, другое налево. Пусть каждое найдет по окну и выбьет канониров.
— Слушаюсь, сэр.
Со стороны виноградника грохнул мощный залп. пруссаки Киппена открыли огонь и теперь наступали колонной в три шеренги. Шарп видел, как пушку на правом фланге линии Ланье разворачивают навстречу угрозе. До этого два орудия вели огонь по диагонали вдоль склона, но теперь правая пушка готовилась ударить прямой наводкой вдоль виноградных рядов, чтобы выкосить людей Киппена. Шарп видел, как один канонир банником чистит ствол, другой уже несет пороховой заряд, а третий держит наготове картечь.
— Живее! — пробормотал Шарп, обращаясь к своим стрелкам, которые должны были уже найти удобную позицию для стрельбы.
Он вложил палаш в ножны, поморщившись от боли в плече, и снял с плеча собственную винтовку. Она была заряжена, но в спешке у выхода из туннеля он не обернул пулю в кожаный пластырь, а значит, выстрел будет неточным. Шарп вскинул винтовку, целясь в человека с картечью. Боль терзала спину, но он с силой вжал приклад в плечо, поймал врага в прорезь прицела, взял на полдюйма выше и спустил курок. Из ствола вырвалось облако дыма. Шарп вскрикнул от боли и отшатнулся от окна. Когда завеса медленно рассеялась, он увидел, что промахнулся. Француз упал, но, казалось, не пострадал. Он подхватил жестянку с картечью и сунул её в жерло пушки, а второй номер расчета тут же припечатал заряд прибойником. Пруссаки подбирались всё ближе, их штыки сверкали в лунном свете.
Пушка на левом фланге Ланье выстрелила, судя по всему, по «красным мундирам» в винограднике. Они должны были атаковать вместе с Киппеном, но было ясно, что оставшиеся роты находятся ниже по склону, укрывшись между рядами лоз. Шарп отдал Киппену две свои роты, но их не было видно, и он подозревал, что Моррис каким-то образом их придержал.
— Я убью этого ублюдка, — вслух произнес Шарп.
— Сэр? — нервно переспросил рядовой Би.
— Не бери в голову. Мысли вслух.
Шарп вздрогнул, когда французская пушка на правом фланге всё-таки выстрелила. Центр прусской линии превратился в кровавое месиво. Пруссаки сомкнули ряды и продолжали идти, пока правый фланг Ланье поднимался с колен, вскидывая мушкеты.
И тут с верхнего этажа ударили стрелки, отстреливая канониров одного за другим. Пруссаки с криками «ура» бросились в атаку. Люди Ланье успели дать еще один мощный залп, но в итоге люди Киппена с примкнутыми штыками прорвали двойную шеренгу и достигли пакгауза, врываясь в его огромные двери. Киппен и его пруссаки со своей задачей справились, но батальон Шарпа всё еще был далеко от дома, залегши среди изрешеченных пулями лоз.
— Киппер окажется там в ловушке, — пробормотал Шарп. Это был позор. Его люди трусливо жались к земле, пока пруссаки захватывали склад, где их теперь могла запереть рота отлично обученных бойцов Ланье, перекрыв единственный выход. Шарп снова заряжал винтовку, на этот раз используя пластырь и забивать пулю в ствол было адски больно. Ланье уже понял, что враг у него в тылу, и уже отправлял одну из рот зачистить дом.
— Боже, храни Ирландию. — Харпер нашел Шарпа и теперь вместе с ним смотрел во двор. Он вскинул залповое ружье, собираясь ударить по французам, толпившимся у входа под портиком, но Шарп коснулся локтя ирландца.
— Погоди, Пэт. Прибереги его для лестницы.
Шарп и сам оказался в западне. Он завел людей наверх, чтобы удобнее было следить за боем, но теперь люди Ланье заполняли холл внизу и палили по лестнице, на которой закрепились двенадцать бойцов Легкой роты.
— Ты видел Макгерка? — спросил Шарп Харпера.
— Он где-то здесь, сэр.
— Найди его. Гарри!
— Сэр! — отозвался Прайс из конца длинного коридора, проходившего через весь дом.
— Всех людей сюда! Живо!
Им предстояло защитить лестницу и убить Монстра. А Шарп оказался в ловушке.