Он только не знал, как то же самое сделать с грязью, накопившейся в нем самом, и не только в нем, но и во многих, кто, как и он сам, чувствовал себя испачканным наплывом старой мерзости, принесенной сюда водами новых времен…

Плюс ко всему, ему приходится это скрывать. Подобную голографию сочли бы опасным произволом и нарушением принципа неизменяемости мироустройства, решение по которому принималось Советом финансового сообщества, а может быть, даже самим Консархом. Поэтому он должен держать эти идеи в тайне ради себя и ради своего сына, которому он обязан обеспечить будущее, работая по заказам компаний и таких людей, как его бывший школьный приятель Славен Паканский, который из одного из многочисленных магнатов, чьи отделы пиара, рекламы, брендинга, маркетинга и экономической пропаганды, инвестиций, промоций, спонсорства и меценатства все больше превалировали в локальных мультимедиа — тем временем превратился в ключевую фигуру доминирующего консорциума. Этот его консорциум по всеобщим законам окружающего континента стал формировать и навязывать потребителю иллюзорное восприятие своей продукции, предназначенной для создания того, что экономическая пропаганда и корпоративный пиар называли дизайном гармонично устроенной жизни.

— Большинству только кажется, что оно живет такой жизнью, — часто думал Слободан Савин, и на лице его играла ироническая улыбка, за которой скрывалась другая мысль:

«А я на этом зарабатываю!»

Поэтому Слободан Савин был удивлен очередным мультимедийным заказом, поступившим от его бывшего одноклассника Славена Паканского.

В нем чудесным образом функционировала новая, до сих пор совершенно нежелательная матрица.

17.

Резиденция Паканского расположена на некогда доступной, а ныне запретной для прохода густо заросшей горной возвышенности. На территории имеется большой двор с декоративным фонтаном перед входом и бассейном в форме небольшого естественного озерца с подогреваемой, а при необходимости и подсаливаемой водой, расположенного на засеянной травой лужайке на заднем дворе, переходящем в ухоженный парк, за которым следят садовники, и заканчиваясь у невидимого мощного лазерного защитного ограждения виллы, на котором часто поджариваются белки, летучие мыши и лисицы, чьи маленькие мохнатые тушки на следующий день педантично собирают охранники, а потом увозят в цеха по производству кожи, меха и столярного клея фирмы «Колегнар».

В резиденции консарха — опишем ее подетальнее, чтобы у читателя сложилось более четкое представление о ней — перед домом, французский парк, за ним — английский парк с прудом, который называется понд, и в котором плавают красные и желтые японские золотые рыбки с шелковистыми струящимися длинными хвостами и плавниками.

В основном здании находится дом, в котором живут Славен и его жена София Паканская. А в соседних еле заметных зданиях поменьше, понятное дело, работники разных еще менее заметных служб.

За резиденцией же не было ничего, кроме редеющего по мере подъема в гору соснового бора, внезапно заканчивающегося на границе, за которой начиналась голая горная вершина. На самом верху этой скалы, освобожденной от леса опор линий электропередач и телекоммуникационных вышек с зарослями кабелей и антенн, которыми за предыдущие десятилетия заставили всю гору, теперь высился только огромный светящийся крест, объявленный запретной зоной, высоченный и размашистый, со ржавеющей конструкцией, неработающим лифтом и смотровой площадкой, на которой уже многие годы гнездились орлы.

18.

Так что когда Слободана Савина спрашивали насчет имени его сына, он переводил разговор на что-нибудь другое, потому что все темы, которые касались его сына, долгое время были для него слишком трудными. В основном после неожиданного и резкого переезда жены в один из центральноевропеальных консорциумов, причем с его ассистентом из Академии многомерного дизайна. Слободан Савин ничего не замечал, даже когда интрижка превратилась в любовную связь, вплоть до ее отъезда, поразившего его, как гром среди ясного неба; все, что он должен был заподозрить, она наконец объяснила ему сама в короткой видеозаписи, переданной через домашнюю аудио-видео секретаршу. Савин немедленно удалил эту запись, не желая, чтобы кто-то, кроме него, ее услышал, особенно Юго… Он не назвал ему причину ее ухода, готовый взять на себя его молчаливый протест.

За семь лет, прошедших с ее ухода, Эна несколько раз пыталась связаться с ним, но он прерывал видеозвонок, как только видел ее на экране своего коммуникатора («она все еще красива», — невольно констатировал он, хотя сразу замечал следы прошедших лет у нее на лице), оставляя без ответа ее голос, напрасно повторявший: «Алло, Слободан!.. Бобби! Ты меня слышишь?», а потом выключал и звук, поскольку его уже не интересовало то, что она хотела бы ему сказать. Да и что она могла ему сообщить? Что у нее проблема, что ее бросил молодой любовник, что постоянной работы там нет… Ничего хорошего она уж точно ему не скажет. Да и когда она звонила ему, чтобы сообщить добрые новости? Ну, кроме того, когда она забеременела Юго… Эна была его первой любовью, отсюда и его колоссальное разочарование в жизни. После кризиса, вызванного ее неожиданным уходом, он просто хотел ее забыть насовсем. У него было несколько романов, но отношения оказывались либо поверхностными, либо совершенно безумными.

Но теперь, спустя столько времени, с ним происходило что-то новое и, может быть, значительное…

19.

Татьяна Урова привычно составляет план исполнения своих обязанностей, в первую очередь начиная с внешнего антуража: она считает, что для этого визита ей необходимо надеть закрытые туфли на невысоком, максимум среднем каблуке, то есть такие, какие она всегда ненавидела, но ношение которых является протокольным требованием для предстоящего официального приема второй категории, одним словом, столь же нелюбимой, как и большей части ее служебных обязанностей. Она встает и прохаживается среди тяжеловесной обстановки кабинета, выполненной в духе Нового ампира.

Этот стиль, хотя он и называется так, на самом деле совсем не нов, потому что появился уже четверть века назад, принесенный широкой волной консерватизма нового века, захлестнувшей все европеальное политическое пространство, включая и эту их полуинтегрированную часть. Татьяна Урова писала магистерскую диссертацию по этой теме и знала, что она создавалась как локальное, как говорили раньше, национальное, а как говорят сегодня, домицильное явление именно на просторах этого Консорциума и по требованию ее основателей, торгово-политических предшественников Консархата и их постпартийной корпоративной Организации.

Соответствующие куски магистерской диссертации, в написании которой ей щедро помогал один из ее прежних любовников, часто приходят ей на ум, особенно при выполнении служебных обязанностей. Она не только запомнила его слова, но и внесла их в свой труд: «новую реальность, за короткое время создающую повышенную плотность застройки городской среды, отличает насыщенный стилистический гибрид построек и городской пластики с интенсивным использованием памятников, бюстов и скульптурных композиций из бронзы и мрамора, что ведет к появлению новой пластики, а впоследствии и имперской декоративности и витиеватой орнаментики, служащих основанием для создания эстетических эталонов, входящих ныне в новые парадигмы».

Если бы кто-нибудь спросил ее, нравится ли это ей, она бы решительно дала утвердительный ответ. Этот стиль был частью ее юности, ее жизни, в конечном счете, частью ее самой… То, что раньше подвергалось подрывными элементами доконсархического общества критике как безвкусица, дешевка, халтура и китч, теперь стало новым ампиром, а при изучении архитектуры, скульптуры, живописи, дизайна и эстетики преподают новую скульптурную статическую и кинетическую пластику, и вместе с ней — идеологию счастья и распространения оптимизма, пропагандистского укрепления самооценки и самодостаточности коллектива консорциума.

«Консорциум, — повторяет про себя Урова отрывки из своей высокооцененной магистерской диссертации, — проявляет себя как сообщество, которое, подобно акционерным товариществам, соответствующим образом удовлетворяет потребности населения сообщества; но при этом таким образом еще непрерывно совершенствует как характер, так и модель нового социального и политического устройства, что преобразует прежнее единое парламентское государство — и без того склонное к разобщению, взаимному отчуждению и парцелляции по партийной принадлежности — сначала в рыхлую конфедерацию, которая затем разделяется на автохтонные локальные консорциумы, вскоре самоопределяющиеся в качестве консархий».

Все это детально зафиксировано в электронных хрониках местных СМИ, а после разделения и развала глобальной коммуникационной сети — и в некоторых европеальных и субъевропеальных сетях.

В их случае это был Консорциум Корабля и Прибрежья, в котором, как и в других, имелся Сенат из нескольких сенаторов в качестве коллективного представительного органа и Исполнительный совет фондовой биржи человек из десяти, возглавляемый Биржархом. Все до единого члены обоих органов, выбираемые из числа акционерной элиты, утверждались первым лицом сообщества — Консархом. Понятно, что стиль формирования, а также стиль управления сообществом сплавились в своего рода амальгаму, достигли «слитной и неразрывной гармонии, результата абсолютной, коллективной и анонимной собственности, находящей свое отражение на едином рынке акций», как отмечалось в преамбуле Электронной Конституции Консархии. Эта амальгама, в представлении интеллектуальной элиты консархии, была частью доктрины нового принципа организации деятельности, представлявшего собой административно-деловой субъект консархии. Это не означает, что доктрина неизменна:

«Консархия по своей сути антидогматична» — указано в первой статье Конституции. Ст. 2: «Благодаря своему легитимному электронному характеру эта статья, как и любое другое положение Конституции, могут, по предложению Консарха, быть изменены в рабочем порядке».

20.

София Паканская лениво раздумывает, не спуститься ли ей в левитационной кабине к подножию, а потом к большому Торгово-деловому центру Корабля. Она планирует поглядеть на товары в магазинах на первом и подземных этажах Корабля, обойти торговые точки компании «Колегнар» и познакомиться с новинками, вышедшими из ее лабораторий. Она особенно оживляется, когда ей приходит на ум, что заодно, а может быть, и главным образом, ей представится возможность проследить за передвижениями своего мужа Славена Паканского.

И вот, когда она еще раздумывает, спускаться в консархатский город или нет, на стене появляется надпись, продублированная голосом, который сообщает ей о видеозвонке от Антона Полякова. Сначала она хмурится, потому что звонок отвлекает ее от ревнивых мыслей, относящихся к Славену, а также от еще не до конца оформившихся планов повседневных дел на сегодня, но, когда у нее перед глазами появляется лицо молодого человека с правильными чертами лица и вообще с безупречной внешностью, к тому же претендента на замещение только что открывшейся вакансии на место Президента консархийской биржи, настроение у Софии Паканской меняется. В том числе и потому, что должность Президента биржи — это завидная, не привлекающая лишнего внимания, и высокая должность.

Этот молодой человек лет тридцати с небольшим, всегда безупречно одетый и ухоженный, кроме приятной внешности, несомненного ума и нескрываемого желания сделать карьеру, в ее глазах обладает еще и дополнительной привлекательностью, хотя она сама не знает почему. Он старательно руководит службой по борьбе с финансовыми преступлениями консархийской Гвардии, и именно ему принадлежит честь раскрытия преступлений бывшего первого лица консархийской биржи, вывод средств со счетов акционеров которой мог бы подорвать платежеспособность, ввергнуть в кризис и даже привести к распаду Консархии Корабля и Прибрежья с прямым финансовым крахом нескольких ее ключевых фирм и бизнес-консорциумов. Благодаря этой заслуге, по мнению части акционерной элиты, особенно владельцев золотых акций упомянутых компаний, само существование которых находилось под угрозой, Поляков теперь мог претендовать на занятие именно этого ныне освободившегося высокого поста в обществе…

С другой стороны, она воспринимает Антона Полякова с его всегда старательно уложенной прической и якобы небрежно, а на деле тщательно зачесанным назад чубчиком и периодически перекрашиваемыми в разные цвета прядями, как романтическую и мечтательную, но одновременно и дотошную эстетическую натуру, скрываемую за рациональным профессионализмом и карьерными амбициями, которыми он так и лучится. Но иметь карьерные амбиции в консархической этике не преступление, боже упаси. Напротив, это высокоценимое свойство, условие продвижения, эффективность которого давно и однозначно признано мировым управленческим опытом, а теперь и местным корпоративизмом…

21.

И именно сейчас, когда у него налаживаются отношения, которые могут придать новый смысл его уже давно порушенной жизни, вот она снова, его жена, ушедшая семь лет назад без предупреждения, не сказав ни слова, словно начиная все с чистого листа, уже бог знает в который раз за последнее время, пытается восстановить с ним связь. Об этом, думает Савин, не может быть и речи. Особенно теперь, когда в его жизни появилась Татьяна. Он познакомился с Татьяной Уровой всего две недели назад на приеме в новом бизнес-центре компьютерных систем, куда она приехала вместе с Консархом в составе его технической команды, а он выступал там в роли клиента, профессионально интересующегося электронными инновациями.

Если бы он мог, Слободан Савин нажал бы кнопку «Delete», имея в виду всю свою предыдущую жизнь с Эной, но личные воспоминания, как он прекрасно понимал, нельзя стереть так же легко, как коллективные, в которые периодически вносят изменения, подвергая рутинным и проблемным апдейтам, как программное обеспечение для компьютера, не функционирующее, поскольку операционная система, под которую оно было разработано, давно вышла из употребления. Он бы с радостью изменил свои коды вызова, но политика Европеального Союза в отношении Сообществ Третьего круга, к которым причислялись штук сто самоуправляющихся ассоциаций, включая его нативный консорциум Корабля и Прибрежья, заключалась в том, что доступ к каждому человеку должен быть свободным, а о злоупотреблениях при пользовании средствами коммуникации следует сообщать властям, чтобы те принимали меры по наказанию виновных. Но он не собирался закладывать свою жену. Только никогда не брал трубку (вернее, нажимал кнопку «Reject») в качестве постоянно возобновляемого, но недостаточного наказания за грех перед Юго… и перед ним.