Это поколение Освенцима, договориться с ним невозможно.

…мы должны внести разрыв с Системой в повседневную жизнь. К этому мы и должны стремиться.

Кто, если не мы?

«Если не мы (я, ты, вы), то кто?» — эту фразу модно использовать в современной России, чаще шуточно. Наступит время, когда в постсоветии его начнут задавать, не о личных делах говоря, но об общественных.

Для антикоммунистов красноармейцы Великой Отечественной — «террористы», «чудовища на свободе». Вслух это не говорится: будет скандал (учитывая Нюрнбергский процесс), многие задумаются. Своё истинное лицо политики и журналисты показывают, проклиная послевоенных красноармейцев.

«Все работники постсоветских СМИ и две трети писателей, историков и политологов — фашисты, геббельсы» (Яна К?ндова, «Танец Гитлера»).

Идеология неолибералов — «точная копия системы мышления фашистов» (Александр Тарасов, интервью автору данного текста). Крупный российский чиновник сделает уважительное лицо, если прилюдно заговорить о Космодемьянской. Но решивший продолжить её традиции взамен уважительного лица увидит перед собою гестапо.

Задача антифашиста — освоить опыт послевоенных левых партизан. «Для определения целей будущей борьбы мы нуждаемся не только в детальном анализе нынешней ситуации и нынешнего этапа общественного развития — нам не обойтись без опыта и знаний, накопленных за прошедшие четверть века» (Биргит Хогефельд, разумеются 1970–1995 гг.).

«Интеллигенция 90-х по отношению к культурным гетто оказалась в положении германского населения при Гитлере по отношению к концлагерям и еврейским гетто. Это тот счёт, который дети (внуки) этой «интеллигенции» — будущие РАФовцы предъявят в ХХI веке своим предкам» (Александр Тарасов, «Десятилетие позора»).

Этот счёт предъявят всей постсоветии — и предъявят его не только интеллигенты.

И. Л. Морозов пишет во «Введении» к «Политическому экстремизму…»: «Несмотря на постепенное продвижение России по пути построения демократического общества, сохраняется серьёзная социально-политическая база для развития политических экстремистских движений самого разного толка — религиозных фанатиков, националистов, леворадикалов. […] К настоящему моменту в России трудности социального, политического и экономического развития породили потенциальную угрозу развёртывания широкомасштабного левоэкстремистского движения в недалёком будущем. […] С учётом исторических, национальных и социально-политических особенностей нашей страны, можно прогнозировать гораздо больший размах и более глубинные последствия по разрушению государственной системы и гражданского общества, которые проявит левый экстремизм (особенно его левотеррористическая форма) в нашей стране, по сравнению с аналогичными движениями на Западе».

Касаемо «постепенного продвижения России по пути построения демократического общества» — это писано в 2002-м, и насколько власти РФ продвинулись в этом направлении, объяснять нет нужды. Но в остальном-то автор разумен…

«Ульрика Майнхоф первая бы высмеяла тезис, что в XXI веке борьба на городских улицах потеряла смысл. Нет никаких оснований утверждать, что история герильи заключена в 60-х — 80-х, после чего движение пережило стремительный закат, и феномен ситуационистского интернационала, РАФ, “Красных бригад” и “Прямого действия” — атрибут безвозвратно ушедшего прошлого. Вполне возможно, наоборот, это были первые лучи, лишь рассвет борьбы ангажированных интеллектуалов с властью и публичными институтами — и скоро мы будем свидетелями её продолжения» (Станислав Наранович, «Философия прямого действия…»).

«Перемены в России — это всегда надолго. За это время успеет вырасти ещё одно поколение “бульдозеров”. Прогрессивное или регрессивное — не знаю. Но знаю точно: сегодняшних молодых конформистов оно раздавит в лепёшку. Как каток» (Александр Тарасов, «Молодёжь как социальный бульдозер»). До этого надо успеть провести подготовительную работу. Чтобы новые «бульдозеры», ультра, были левыми, не правыми. «До этого времени у нас ещё должно хватить дыхания. За это время нам должно что-нибудь прийти на ум» (Майнхоф, «Чрезвычайное положение», 1964 г.). Изучить опыт партизан-антифашистов, популяризировать их и их тексты, опровергать клевету, указывать на их идентичность героям Второй мировой, разъяснять их ошибки, развивать их теории, усовершенствовать их тактику. Дать фундамент подрастающим Кастро и Майнхоф. Они отрекутся от постсоветских мещан, «и плюнут им в морды» (Наталья Магнат), «внесут разрыв с Системой в повседневную жизнь».

«…дорогая Ульрика (а я всё равно идиотски верю в твоё появление), когда тебе вконец надоест смотреть на колышущиеся занавески, сообщи, пожалуйста, мне — а то тут у всех столько универмагов в головах, годами жечь можно» (Александр Павлов, омский журналист и кинокритик, «Комплекс неполноценности Баадера — Майнхоф», 2012 г.).

А касаемо «чудовища на свободе» (как называли Монхаупт российские СМИ) вспоминается Маркс. Пиша, что коммунистам придётся прибегнуть к насилию, он добавлял с юмором: кое-кто «будут за это называть нас чудовищами, но нам на это решительно наплевать».